Принцесса осени

«Здесь было так спокойно. Так тихо и умиротворенно, совсем не похоже на то место, откуда я прибыл. Глядя на удочку в своей руке, а затем и на водную поверхность, которую все больше покрывал туман, я почему-то чувствовал гармонию. Да, это было именно тем местом, о котором я всегда мечтал в глубине души, место, где тебе не надо бояться, бороться, и о чем-то волноваться. Однако… – Если здесь действительно так прекрасно, то почему у меня ощущение, что все это неправильно? – сказал я, даже не заботясь о том, что говорю вслух. Почти не поворачиваясь, я обернулся за спину, чтобы увидеть картину, которая не менялась, как мне казалось, целый год. Я не знал, сколько мы уже плыли, ведь время в этом месте живет по своим законам – его попросту нет. Моя мама спала в лодке, а отец сидел сбоку и спиной ко мне, забрасывая удочку на другую сторону от нашего судна. Если честно, я никогда не понимал смысл рыбалки. – Послушай, пап… – начал я, даже не зная, как мне правильно сформулировать свой вопрос. Хоть отец и не обернулся ко мне, но я чувствовал, что он меня слушает. – А почему ты решился на это? Почему ничего мне не рассказал, почему решил уехать из Союза… Ведь получилось так, что вас с мамой наверняка заклеймили предателями родины. Я не хотел его винить, но мне и в самом деле было интересно. Впрочем, на все мои вопросы отец лишь оторвал свой взгляд от водной глади и устремил его к горизонту. Интересно, это я заставил его задуматься, или тот факт, что у него не клюет? – Почему? Хм… А как бы ты сам ответил на свой вопрос? – можно подумать, я бы спросил его об этом, если бы знал ответ! Но, тем не менее, на его вопрос я все же ответил. – Думаю, я был слишком маленький. – Это, разумеется так, но и это не все. Ты ведь не слушал меня тогда, верно? В день аварии… – голос отца звучал как приговор в последних словах, поэтому мне стало стыдно за свое прежнее поведение. – Но, ничего страшного, ведь дети на то и дети. Я хотел лишь дать своей семье хорошее будущее. Были люди, которые хотели втянуть нашу семью в серьезные и опасные дела, а я... Мне это было не нужно. Я продолжил заниматься этим в Японии, потому что считал, что на той стороне мне не придется делать грязную работу и не придется бояться за мою семью. К сожалению, я был наивен, но и сейчас я не жалею, что ничего тебе не рассказывал. – Это еще почему? – Как ты сам уже ответил, ты был ребенком. Зачем втягивать дитя в проблемы мира, которые устраивают большие дядьки? Мир переполнен подобными людьми, но для меня семья – была куда важнее, чем интересы правительства или даже нескольких правительств. Жаль, конечно, что все так получилось. Слишком резко, куда резче, чем я мог ожидать, мой отец натянул на себя удочку, вытаскивая рыбу из реки. Серьезно? Он все это время был сосредоточен на рыбе? Однако его слова заставили меня задуматься. Поставить счастье дорогих тебе людей выше, чем долг родине или общий благ? А ведь я не был способен даже своим спокойствием пожертвовать. И сейчас, словно чувствуя мое настроение, отец вновь заговорил, смотря на плывущих рыб. – Хорошо здесь, да? Спокойно, и нет никаких людей, которые будут возлагать на тебя тяжелое бремя… В таком месте человеку нет нужды бороться, ведь все, что происходит на берегу – его никак не коснется. Ты можешь плыть по течению в лодке, не нужно сопротивляться и терпеть. Я чувствовал, что он говорит правду. Да, именно здесь я мог остаться и просто обрести покой. Тут я был вне течения, и что бы ни случилось на берегу, я никак не смогу на это повлиять, а потому и волноваться нет смысла. Так я думал, пока смотрел на поверхность воды, но что-то внутри меня все равно кричало о том, что это неправильно, что это ошибка. И подняв глаза, я понял, что именно здесь ошибочно. Мои глаза слегка расширились от того зрелища, которое я увидел далеко на берегу. – Да, ты прав, папа. Но-о… – я продолжал рассматривать берег. В направлении моего взгляда был серебристый волк, тот самый, который проплывал около нас и которого я нарек смертником. Волк все-таки смог добраться до берега, несмотря на свое безвыходное положение. И там, на берегу, стоило ему появиться, как из леса к волку выбежала его раненая волчица. Как только она подошла, самец, не теряя времени, стал зализывать ей рану, потому что только он мог сделать это. Верно, я вдруг вспомнил, что волк никогда не ищет себе другую самку, он выбирает себе одну пару на всю жизнь. – Коля? –… Иногда, бороться просто необходимо. Нужно плыть против течения, даже если сил уже нет. Стоило мне сказать это вслух, как я заметил одну необычную деталь: мое тело выросло. Я словно вновь стал Николаем Анохиным, которым был шесть лет назад, перед уездом из Японии. Моего отца такие фокусы совсем не удивили, он продолжал себе рыбачить и забрасывать удочку, словно все так и должно было быть. Мама не видела всего этого, так как продолжала спать, но мне казалось, что ее реакция не сильно бы отличалась от отцовской. – Это место и в самом деле отличное, Коля, но, ты ведь еще не готов, верно? Ты не готов вновь убежать от своих проблем. Я не стал ничего на это отвечать, а просто молча поднялся на ноги. Не потому, что я был согласен или не согласен, а потому что мне было не нужно чужое мнение. Я вспомнил, что решил делать до того, как сюда попал – я сам буду контролировать свою жизнь. Больше я не позволю чужим словам сбивать меня со своего пути. И, как только я об этом подумал, то чудо произошло во второй раз: я снова вырос, и теперь уже окончательно. Я был Николаем, который только-только сюда отправился. Хоть я и собирался поступать так, как считаю правильным, но мне все равно захотелось сообщить отцу о своем решении. Я не хотел снова уплывать от них, не хотел вновь расставаться, но там, на другой стороне, меня еще ждали. – Николай? – отец, наконец-то, обернулся ко мне. Он словно уже знал, что я собираюсь сделать. – Я должен идти… А пока я это говорил, и отец меня оценивал, я уже снял с себя большую часть одежды. Я знал, что заплыв будет долгим и трудным, ни к чему мне лишний груз. К счастью, отец на мои слова лишь кивнул. – Да, я понимаю. – Я к вам еще вернусь. Обещаю, что мы еще увидимся, – но это была ложь, я это знал. Стоит мне нырнуть еще раз, и больше мы с родителями не встретимся. Во всяком случае, теперь это произойдет еще ой как не скоро. Но отец, явно осознавая это, на мои слова лишь улыбнулся. – Только не торопись слишком сильно, ведь в следующий раз уплыть от нас уже не сможешь. Мама расстроится, если узнает, что ты так рано наплавался. Поэтому, прежде чем идти сюда, исполни все свои желания, какие только придут тебе в голову. А потом, когда мы снова встретимся, то расскажешь нам обо всех своих приключениях. Не беспокойся, мы подождем тебя здесь. На такую длинную тираду мне оставалось лишь уверенно кивнуть. А вот на маму я бросил взгляд совсем неуверенный. Так много хотелось рассказать, так много раз оказаться в ее объятиях, но я знал, что мне придется потерпеть. Поскольку мне не хотелось долгого прощания, которое могло притупить мою решимость, то я приготовился к прыжку. – Я люблю вас… – и едва я это сказал, как мое тело уже дернулось вперед, полностью погружаясь в водную гладь. – Мы тебя тоже, Коля. Всегда помни об этом, – и хоть я и был уже под водой, но почему-то все равно услышал его слова. Вообще-то, мне бы следовало плыть к берегу, но я уверенно плыл в самый низ, прямо на дно. Руки и ноги очень быстро начали неприятно ныть, явно требуя передышки, но я отказывался останавливаться. Не знаю, сколько прошло времени, но свет с поверхности воды перестал освещать мне путь, словно я заплыл так глубоко, где свет был уже не властен. К тому моменту, я уже практически не чувствовал своих конечностей, ведь они превратились в несколько бетонных сгустков боли. Эти самые конечности двигал уже не сам я, у меня не осталось сил на это, но вот мое желание было сильнее самого меня. Именно это желание заставляло мои руки и ноги плыть дальше. Так что же было источником моего желания? Я мог просто попробовать переплыть эту чертову реку, но я знал, что не должен делать этого один. Прежде чем переплыть на другой берег, я должен был забрать со дна одного человека. Она ждала меня, я точно это знал, ведь она всегда ждет меня. А значит, я просто не смогу выжить на берегу без нее, как и тот волк без своей самки. Верно. Это правда, что иногда мы должны отпустить свое прошлое, и просто жить дальше, но в моем случае это была лишь отговорка. Вся истина в том, что я не отпустил, а лишь убегал от своего прошлого, которое так и продолжало меня преследовать. И вот, словно сквозь всю эту водную тьму, я увидел сияющие рыжие волосы, а их обладательница сидела на дне, спиной ко мне. – Химицу!!! – мой голос вырвался вместе с пузырями, давая мне все шансы на то, чтобы задохнуться здесь, но мне было плевать. Я хотел лишь одного – ее изумрудного взгляда»

***

06.12.93 Глаза у парня открывались как никогда медленно, а от того и свет, что бил в глаза, казался еще невыносимее обычного. Коле казалось, что он сейчас попросту умрет, если еще не умер. И он бы мог легко в это поверить, да только был уверен еще в одной истине – даже в аду не бывает такой сильной боли, какую сейчас ощущало его тело. Ник и подумать не мог, что когда-нибудь ему понадобится так много сил, просто чтобы опустить свой взгляд. Голова, как и каждая клеточка в теле, отказывалась слушаться и словно весила целую тонну. Кстати, только сейчас Анохин осознал, что лежит он в постели, правда, не мог оценить ее удобств из-за тяжести. На лице была кислородная маска, и из-за этого просто поднять голову было затруднительно, так что парень быстро бросил эту затею и повернул голову набок и вниз. Картина, которую едва ли когда-нибудь мог представить себе Николай: Химицу спала прямо на коленях, повиснув телом на койке Ника, а голову положила на самую его ладонь. Руки рыжеволосой распростерлись по всей кровати, и так уж вышло, что одна из ее ладоней находилась на груди парня. Именно в этой ладони Ник и заметил сжатую фотографию, которую он сам не так давно перемотал скотчем. Может быть, Коля и улыбнулся бы такому, но сейчас ему было настолько плохо, что сознание было не готово к каким-то эмоциям. Но изюминкой этой «картины» была даже не Химицу, спящая на руке Николая, а тот, кто находился в дальнем углу палаты. Ник не мог даже понять, когда он успел осознать, что находится в больничной палате? В любом случае, именно в этой палате сейчас находилось кресло, причем комнатное и довольно широкое. Самое то, для человека, который хочет вздремнуть, и именно этим сейчас занималась Ивамура Кагоме. Девушка буквально растеклась в мягкой обивке, которую предоставляло данное кресло. Хотя, может быть, она просто так устала? На вид она уж точно выглядела как человек, который нормально не спал несколько дней. Наверное, Анохин что-то сделал, а может, его взгляд обладал какой-то необъяснимой энергетикой, но по какой-то причине Химицу начала открывать глаза. Как и в случае с самим Колей, она делала это достаточно медленно, но в отличие от него, девушке не требовалось поворачивать голову, ведь глаза Ника были первым, что она увидела. Первые секунды они просто смотрели друг на друга, но затем, словно в ожидании взрыва, взгляд Химицу начал медленно расширяться, а дрожащие губы расплылись в улыбке. Анохин лишь надеялся, что она не убьет его окончательно, когда ее бушующие эмоции возобладают над осознанием. – КОЛЯ! – услышав такой крик, Николай лишь удивился, как это Кагоме осталась спящей после такого шума. Химицу подскочила с места и моментально заключила лицо парня в ладони, а заодно прижимаясь к нему. Если раньше Ник только надеялся, что она его не убьет, то теперь ему и в самом деле стало страшно за свою жизнь. К счастью, волновался он зря. Нет, рыжеволосая и в самом деле принялась его обнимать, но она прекрасно осознавала тяжелое состояние Николая, а потому и не прилагала усилий больше, чем ей было дозволено. Впрочем, даже этого было достаточно: Ито принялась тереться об его лицо своим, так что Коле предстояло ощутить, насколько горячими могут быть ее слезы, которые перетекали с ее скул прямо на щеки парня. – Химицу… – говорить было все еще тяжело, так что этой короткой репликой парень надеялся лишь донести это до девушки. Однако все вышло с точностью, да наоборот. Голос Коли подействовал на Химицу как некое подтверждение. Вот он, Николай Анохин, он все еще жив и он с ней. Девушке словно дали разрешение выпустить все те эмоции, что копились в ней последние пять дней, и именно это она и сделала. Теперь Анохин вполне себе мог дышать сам, и когда Химицу опустила кислородную маску, то это никак на него не повлияло, но его все равно пугало то, с каким порывом девушка это сделала. В свою очередь Химицу, не переставая плакать, начала одаривать лицо Ника простыми поцелуями. Ей словно требовалось подтверждение того, что происходящее ей не снится. – Коля… Коля, ты здесь… – она была похожа на маленького ребенка, который вживую увидел настоящее чудо. – Химицу… Сомневаюсь, что меня можно вот так трогать. – Не говори… – он бы с радостью ее послушал, но она попросту не оставляла ему выбора. Даже напротив, теперь Химицу поцеловала его еще сильнее, да и прямо в губы. Она просто отказывалась слушать хоть какие-то протесты. Слава Богу, что у девушки все же был здравый смысл, так что она не стала опираться на него, да и вообще нашла в себе силы отлипнуть от парня. Отдалившись на небольшое расстояние, Химицу, на глазах которой все еще были небольшие слезы, нашла в себе силы на счастливую улыбку. Ее челка вся спуталась, так что она не спеша убрала прядь волос за ухо, чтобы та не мешала ей рассматривать живого Анохина. – Теперь я тебя вообще не перестану трогать. Прилипну к тебе как липучка, чтобы не упускать ни одной возможности побыть рядом… Шутка была глупой, но Коля почему-то все равно дал волю смеху, пусть и всего на секунду. Дело в том, что боль в груди быстро ввела ему своеобразное «ограничение скорости» для подобных вещей, так что от смеха Нику пришлось отказаться. Кажется, прошла целая вечность, но Химицу все же успокоилась, хоть и не прекратила улыбаться сквозь слезы. Анохину даже казалось, что она весь день теперь собирается проходить с такой улыбкой. Она крепко держала его за руку, но пусть уж лучше она выражает свою радость так, чем душит и без того травмированное тело Анохина. Теперь у последнего появился шанс, чтобы как следует оценить обстановку. Как уже описывалось ранее, Николай явно находился в больничной палате. Не такой просторной, какая была у Майкла, но более комфортной в плане мебели. Ему даже стало интересно, стояла ли эта мебель здесь изначально, или это Химицу с Кагоме попросили притащить сюда пару спальных кресел? Думать о таких вещах несколько смущало, так что Ник быстро закончил с этим делом. Его глаза еще раз задержались на спящей Ивамуре, словно само ее присутствие создавало внутри Николая некоторое недоумение. Заметив, как Коля пытается рассмотреть подругу и вообще окружение, Химицу несколько подсобила своему парню: она задействовала механизм больничной кушетки, чтобы приподнять поясницу Анохина и помочь ему принять сидячее положение. Ник только сейчас почувствовал то, что он очень плохо все ощущает. Если быть еще точнее, то он плохо чувствовал своим левым боком, знал только, что все его туловище перевязано. Ситуация понемногу прояснялась, но вопросов у нашего героя меньше не становилось. – А где мы вообще? – Ник хоть и понимал, что они в больнице, но ему хотелось знать детали. Он все еще чувствовал ужасающую слабость, словно он может потерять сознание в любой момент, а потому старался говорить медленно и тихо. К счастью, Химицу его отлично слышала. Она поняла, насколько трудно парню сейчас говорить и поэтому, чтобы избавить Анохина от ненужных вопросов, поспешила сама разъяснить ситуацию. Он почувствовал, как она еще крепче стискивает его руку, заключая ее уже в обе ладони. – Все хорошо, ни о чем не волнуйся. Мы в больнице, а за дверью и внизу дежурят люди папы. – Рюноске-сана? – почему-то это смогло удивить Николая. – Да. Отец сказал, что он смог все уладить. Люди из Кобаяши-Корпорейшен не станут нас трогать, но на всякий случай папа поставил охрану. Он сказал, что ты «должен оправдать его ожидания»… Если честно, я его как-то плохо поняла. Зато Ник все отлично понял. Его взгляд стал задумчивым, он даже захотел вновь посмеяться, но из-за вероятной боли в груди, решил воздержаться от подобного, чтобы вновь не потерять сознание. Однако его сил хватило, чтобы позволить себе небольшую ухмылку. Получается, Рюноске-сан все же решил принять его предложение? Для соблюдения их сделки, он сделал все, чтобы обеспечить Анохину безопасность, когда тот был в таком состоянии. Старший Ито переправил его в эту больницу и предоставил лечение, а заодно и поставил охрану, чтобы отбить у корпорации их злые намерения. И выбора у разведчика не было, ведь стоило Коле умереть, и тогда все нужные Рюноске документы опять ускользнут от него и от тех, на кого он работает (а вот на кого он работает, Анохину даже было страшно предположить). Получалось, что человек, пытавшийся убить Николая, теперь был вынужден доставать парня с того света. Эта ирония не могла не заставить Колю улыбнуться. Правда, все это никак не объясняло то, как именно Анохин сюда попал. Был в этой истории какой-то пробел, который Ник никак не мог заполнить. Что вообще произошло тогда в аэропорту? И где тот, кто был виновником всего этого? – А что случилось? Где Яширо? И… Как тут оказалась Кагоме? – эти вопросы заставили Химицу слегка придержать свою улыбку. Она явно удивилась тому, о чем спрашивал Ник. – Как? Ты не помнишь? Ты ведь был еще в сознании… А вот теперь удивился уже сам Анохин. Он и в самом деле не мог ничего вспомнить, словно в той части его памяти образовалась черная непроглядная дыра. Ник попытался напрячь свою память, может быть, хоть чуть-чуть вспомнить тот момент, но ничего у него не получалось. Последнее, что он помнил – это то, как он отдавал Химицу фотографию. Дальше в его дороге памяти был сплошной обрыв. Так и не преуспев в своих попытках, Нику оставалось лишь отрицательно покачать головой. Увидев этот жест, Химицу почему-то явно погрустнела. Должно быть, ей и самой не хотелось вновь вспоминать то мгновение. Для нее было страшно переживать эти воспоминания еще раз, тот самый момент, когда она думала, что потеряла Колю. – Что же, ну тогда… – и с этого момента Химицу Ито начала свой рассказ.

***

Пять дней назад: – Химицу… Живи дальше… – рука парня обмякла, и стоило этому произойти, как глаза Химицу моментально переполнились ужасом. – НЕТ!!! Нет-нет-нет! Не смей! Она пыталась всячески трясти его, но Николай словно смотрел сквозь нее и не реагировал. Он все еще дышал и был в сознании, но с каждой секундой его взгляд становился каким-то пустым и призрачным, словно свет медленно угасал в его глазах. Что до Яширо, который явно решил отказаться от своей невозмутимости, то теперь он с яростью смотрел на нашу парочку, пытаясь прицелиться одной рукой. Наверное, удар по голове хорошенько его контузил, потому что делал он все это довольно медленно. Почти наведя пистолет на тело Анохина, а заодно и на рыжеволосую девушку, он приготовился стрелять. Теперь им двигало желание лишь довести дело до конца, явно забывая, зачем он вообще все это затеял. «БА-БАХ» - этот третий по счету выстрел заставил Химицу зажмуриться. Но она не почувствовала боли или чего-то в этом роде. Яширо промахнулся? Нет, дело точно было не в этом. Выстрел произошел за секунду до того, как японец окончательно направил ствол на свою цель, да и стреляли словно откуда-то сбоку. – А-А-А!!! – Сакугакава взревел от боли практически в тот же момент, когда раздался звук третьего выстрела. Его правая рука, держащая пистолет, выронила оружие, а заодно моментально покрылась красной жидкостью. Поняв, наконец, что ей ничего не прострелили, Химицу с шоком обернулась на Яширо. Тот уже корчился на полу от боли, всеми силами стискивая свое правое запястье из которого уже хлестала кровь. Возможно, теперь ему самому понадобится неотложная помощь. Изумрудные глаза, не веря тому, что видят, медленно перевелись в ту сторону, откуда и произошел выстрел. Там, всего метрах в пяти, стоял человек в капюшоне. Если быть точнее, то стояла девушка, Химицу моментально поняла это по ее телосложению и складкам груди на одежде. А когда эта девушка опустила капюшон, то удивление Ито пробило ее внутренний потолок. – Ивамура-сан? – шокированные глаза смотрели с таким выражением, словно рыжеволосая на этот момент забыла, что на руках у нее тяжелораненый человек. Но вот Кагоме сейчас смотрела вовсе не на Химицу. Ее темно-карие глаза все еще не отрывались от Яширо, который продолжал скулить от боли и сжимать правое запястье. Обеими руками она и сама сжимала пистолет, который все еще был наведен на Сакугакаву. – Дернешься хоть на дюйм – и я тебе еще и в ноге дырку сделаю, – холодно сказала Ивамура, отчего даже Химицу стало не по себе. Яширо смерил ее таким яростным взглядом, какого Химицу никогда еще не видела ни у одного знакомого ей человека. Этот парень словно изливал все презрение во всем мире, на стоявшую над ним Кагоме. – Вот… ПРОКЛЯТЬЕ!!! – Сакугакава все же дернулся, но не в сторону пистолета, а противоположную – к коридору. Он бежал по нему изо всех сил, пока не скрылся за поворотом, словно раненый хищник, что так и не поймал свою добычу. – Трусливая тварь… – комментарий Кагоме хоть и был негативным, но звучал все же невозмутимо. Почему-то слова Ивамуры показались Нику весьма забавными. Он смотрел на нее почти пустым взглядом, но все равно улыбался и даже на секунду посмеялся. Это заставило Химицу вспомнить, что Николай все еще тяжело ранен. – А настоящий… пистолет… у нее все же был… – честно говоря, Химицу не понимала, чего тут может быть забавного, но, наверное, Анохин вспомнил что-то такое, что произошло между ним и самой Ивамурой. Теперь глаза Николая размякли. Может, это от того, что он потратил последние силы на разговор, но его сознание окончательно потухло, о чем говорили прикрытые веки. Пока Химицу с паникой это осознавала, Кагоме уже прошла к месту, где только что лежал Яширо. Там она подобрала пистолет последнего, не забыв перед этим обернуть его в небольшое полотенце. Ей не хотелось оставлять на этом оружии лишние отпечатки пальцев. – Ивамура-сан!!! Пожалуйста, помоги!!! Нико-кун… Он… – Химицу не понимала, чего в ней больше: паники, отчаяния или дикого ужаса. Кагоме оставалось заинтересованно посмотреть на эту парочку. Похоже, что до этого момента она не осознавала, что Анохина успели ранить. Ее невозмутимость как ветром сдуло, и теперь она поспешила подбежать к Химицу, которая все еще сжимала руку Николая. Если бы только Химицу знала, что следует делать в таких ситуациях, но паника банально мешала ей мыслить здраво. – Ох, черт… – еще один комментарий с уст Кагоме, впрочем, не особо успокаивающий. Склонившись над Анохиным, первым делом Кагоме попыталась рассмотреть рану, а заодно оценить кровотечение. Девушка словно хотела посмотреть на бок парня с обратной стороны. – Прошла на вылет… Эй, Нико-сан! Не отключайся! – но последняя ее просьба была явно излишней. – Плохо. Ивамура тут же выпрямилась, стоя на коленях, а уже через мгновение ее руки потянулись к ногам Анохина. На вопросительный взгляд Химицу она также не забыла ответить. – Прижми руки вот здесь, я должна согнуть ему колени. И положи его прямо. – Хорошо! – Химицу не требовалось просить дважды, сейчас она бы согласилась на все, если это хоть как-то могло помочь. Руки девушки тут же стали мокрыми, едва она прижала их к предполагаемому месту раны, но это нисколько не заботило Химицу. Кагоме в свою очередь уже расстегивала куртку Нико-сана, стараясь сохранять баланс между аккуратностью и скоростью. Хоть она и казалась спокойной, но даже ее спокойствию в данной ситуации был предел, и теперь ее лицо мало-помалу предавалось волнению. Закончив с курткой, темноволосая приложила немного усилий, чтобы разорвать на Анохине рубашку, а затем и вовсе оторвать от нее часть ткани. Карие глаза присматривались к тому месту, откуда текла кровь. Если следить за ее источником, то можно было сделать вывод, что выстрел не пришелся на центр туловища, а задел самый его край. Пуля попала куда-то между ребер и тазом, и в худшем случае, она могла зацепить кишечник, хотя пока что такие выводы было делать рано. – Он умрет? – от этих слов даже дышать становилось тяжело, но Химицу знала, что все равно должна это спросить. Правда, ответ она получила весьма туманный. – Пока не знаю. Нам надо остановить кровотечение… Кагоме сняла свою кофту и как могла, вытирала кровь с раны. Вообще-то, для таких случаев нужна была обработанная ткань, но в их ситуации выбирать не приходилось. Уходили драгоценные секунды, и Ивамура кинула полный страха взгляд на коридор, который уводил в центральную часть аэропорта. Осознавая весь риск, девушка решилась на отчаянный шаг. К этому моменту темноволосая уже успела сделать что-то вроде повязки из рубашки Анохина, а заодно и небольшую тряпку. Обе этих вещи она протянула Химицу, а сама поторопилась встать в полный рост. – Быстро, перевяжи его вот этим, а еще расстегни ему ремень. Нужно хотя бы задержать выход крови. – А ты?! – В аэропорту есть отдел скорой неотложной помощи, как раз на такие случаи. Кому-то надо позвать на помощь. И еще: разговаривай с ним как можно больше, чтобы он слышал твой голос! Быстрее, чем Химицу успела задать хоть какой-то вопрос, Кагоме уже умчалась по коридору, в неизвестную для Ито сторону. Сейчас было не время теряться, так что рыжеволосая слегка приподняла туловище Николая, чтобы перевязать ему рану. Заодно она выполняла и другие указания Ивамуры. – Коля… – Химицу взяла его за руку. Она внезапно осознала, что больше ничего не может сделать, кроме как горько улыбнуться. – Прошу, не уходи, хорошо? Но Ник никак ей не отвечал. Химицу было интересно, а чем ему могли помочь вот эти разговоры, если он уже потерял сознание? Наверное, Ивамура хотела, чтобы до сознания парня доходил голос Химицу, даже сквозь этот сон. Впрочем, Ито в любом бы случае пыталась поговорить с ним, даже без указаний Кагоме. Впервые в жизни она ощущала настолько великий страх. Страх того, что самый дорогой тебе человек может в любую секунду умереть, а ты только и можешь, что прижимать руку к его ране. – Давай уедем? Поедем куда-нибудь далеко-далеко, на самый край России… Ты ведь хотел показать мне Россию, помнишь? Так давай поселимся где-то и… И создадим с тобой семью. Я… Я обещаю – я рожу тебе много детей, если ты захочешь, только… Только останься со мной. Ответом на это стала давящая тишина, прерываемая лишь слабым дыханием парня, которое становилось еще слабее. Сил терпеть это у Химицу больше не было, и она дала волю самому горькому плачу, на который только была способна. Ее голова сокрушенно опустилась на грудь парня, а слезы становились все сильнее и сильнее. – Прошу… Я умоляю, не забирайте его у меня! А если забрали – то верните назад!!! – Химицу и сама не могла объяснить, к кому она сейчас обращалась. У нее было чувство, будто сейчас на нее сверху смотрят духи всех ушедших когда-либо людей, и именно к ним сейчас уходит Николай. – Коля-я-я! – плачь превращался в рев, а рев в рыдания. Химицу буквально задыхалась от этих самых рыданий, у нее не хватало сил вытолкнуть их все из своего горла, да и не хотелось. Сколько прошло времени, она не знала, но для нее это была целая вечность. Девушка почему-то начала ощущать необычайную легкость, словно это она, а не Ник сейчас умирала на полу. Только позже она осознает, что в тот момент она умерла психологически. Химицу перестала существовать как личность, ей было все равно, куда она отправится и что там с ней будет. Она, словно стала пустой оболочкой. Даже само зрение, словно стало серым в глазах девушки. Но, прежде чем окончательно окунуться в такое состояние, Химицу Ито услышала вдалеке какой-то шум. Ей не было дела до этого шума, что ей какой-то звук, когда сама жизнь утратила все краски? Но затем, она поняла, что этот шум – это звук шагов. Словно несколько человек бежало сюда и они вместе что-то сюда катили.

***

Слушая этот рассказ, Коля почему-то мог четко представить себя рядом с Химицу. Она так подробно смогла передать всю картину, что Нику словно передалась часть ее эмоций в тот момент. Почему-то ему стало стыдно перед ней, ведь это он заставил ее так волноваться. – Вот как-то так. Нам странным образом повезло, Коля. Даже врач сказал, что это чудо, раз пуля не задела тебя сильнее. Но из-за потери крови ты впал в такое состояние, что никто не знал, когда ты очнешься, да и очнешься ли вообще. Анохин слушал ее, одаривая взглядом, полным интереса и удивления. Но вовсе не свой диагноз так его интересовал, а несколько другая вещь. Когда Химицу заметила на себе его взгляд, то и сама сделала лицо, полное недоумений. – Что? Я сказала что-то не так? – Нет, просто… Ты зовешь меня «Колей». Это довольно необычно. Для Химицу настало время широких взглядов. Она будто и сама все это время не замечала, что отказалась от привычного для себя «Нико-кун». Казалось, что там, в аэропорту, внутри нее что-то щелкнуло, когда она увидела умирающего Анохина. Теперь его родное имя, словно навсегда запечатлелось в голове Ито. Не зная, как ответить на слова своего парня, девице оставалось лишь изобразить неудобную улыбку, словно она пытается извиниться. На мягких щеках появился яркий румянец, который почему-то приводил Николая в чувство. – Прости, но, наверное, я теперь всегда буду тебя так звать. Не знаю почему, просто резко въелось в сознание. Должно быть, из-за шока. – Нет… Я не против… Ник отвел взгляд, но не смог отвести своего смущения. Слышать свое родное имя было непривычно и даже стеснительно, но почему-то Коле это нравилось. Он будто бы давно хотел узнать, как оно будет звучать с уст рыжеволосой девушки. Впервые он задумался об этом еще тогда, в школьном кабинете Химицу, когда во время его «ласк» она не выдержала, и назвала его по родному имени. Заметив подобную реакцию, Химицу стало легче. Она боялась, что Анохин будет против, но все вышло наоборот. Это заставило ее хихикнуть, да и вообще, ее настроение странным образом улучшилось. В этой обстановке глаза Коли в очередной раз остановились на спящей Ивамуре. Получалось так, что эта девушка спасла ему жизнь. В тот день они должны были встретиться в аэропорту, и Ник думал, что она просто опаздывает. Тогда это его несколько радовало, ведь так он мог провести последнее время с Химицу, но сейчас он радовался лишь тому, что в тот момент ошибался. От Химицу не ускользнуло то, как внимательно Анохин вглядывается в спящую Кагоме, и она улыбнулась. – Ивамура-сан очень за тебя волновалась. Когда я сказала, что буду спать здесь, пока ты не очнешься, то она поддержала мою затею, а заодно заявила, что тоже остается. С тех пор она также не отходила от тебя. – Надо будет поблагодарить Кагоме. – Кагоме значит? – на лице Ито появилась какая-то подозрительно хитрая улыбка, и Нику показалось, что он догадывается о ходе ее мыслей. – Только не говори, что ты ревнуешь? – Ревную к человеку, который спас наши с тобой жизни? Да, представить такое было, по меньшей мере, странно. Нужно было проявить абсолютную неблагодарность, чтобы испытывать что-то такое к своему спасителю. Ник уже хотел озвучить свои мысли, но в этот момент Ивамура как-то странно поморщилась. Похоже, что даже у ее сна были какие-то границы дозволенного шума. Просыпалась она примерно так же, как и Химицу, но на этом их сходство заканчивалось. Если рыжеволосая тут же бросилась обнимать парня, то с Ивамуры хватило и простого удивленного взгляда, словно ничего и не происходило эти пять дней. Может быть, Химицу преувеличила, когда говорила о волнениях темноволосой? – О, Нико-сан? Ты все же очнулся… – Как видишь… – Очень рада, а то мне было бы трудно в одиночку разгребать все то, что мы вместе наворотили. Нику даже хотелось вновь засмеяться, но торчащие из бока дренажи быстро напомнили ему, что к чему. Зато вот Химицу ничего не сдерживало: она так низко поклонилась Ивамуре, что казалось, будто она сейчас упадет. – Большое вам спасибо, Ивамура-сан! Я должна была вас сразу поблагодарить, но была слишком напугана и… – Да что это вы все… – Кагоме моментально развела руки перед собой. В последнее время перед ней так часто кланялись, что ей даже становилось неудобно. – Химицу, тебе меня незачем благодарить, я лишь вовремя оказалась рядом. – И я все равно перед вами в долгу! Поэтому… Просите о чем хотите… Слова были уж очень смелыми. Должно быть, последние пять дней были для Химицу самой настоящей пыткой, из-за чего она не могла в полной мере выразить свою признательность Кагоме. Но сейчас, когда Ник очнулся, бремя неоплатного долга со всей силы взвалилось на молодую Ито. Вот только, как реагировать на подобное поведение, Ивамура не имела понятия. Она молча перевела свой взгляд на Ника, в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами. Тогда темноволосой ничего не оставалось, кроме как стыдливо улыбнуться перед Химицу. – Что же, в таком случае… Эм, Химицу? – Да?? – Ты не могла бы ненадолго оставить нас с Нико-саном наедине? Нам надо кое о чем поговорить. Удивление явно не собиралось покидать сегодня эту палату. Несколько долгих секунд Ито переводила взгляд с Коли на Ивамуру, словно не понимая самого смысла этой просьбы. Затем же, когда пришло осознание, рот девушки слегка приоткрылся, и она явно заволновалась. В этот момент Ник убедился, что она все поняла правильно. – Ой! Конечно! Что же это я… Я ведь все равно собиралась позвать доктора… Если честно, Коле было стыдно перед Химицу. Она была самым близким для него человеком, и еще недавно они выяснили, что должны всецело доверять друг другу, а сейчас у него складывалось чувство, что они с Кагоме просто прогоняют ее. Он даже хотел остановить ее, попросить остаться и все выслушать, но в этот момент Химицу сама взяла его за руку. Ито словно почувствовала все его волнения и решила одарить успокаивающей улыбкой. – Все хорошо, Коля. Я все понимаю. Знаете, в этот момент Анохин был готов поклясться, что он самый счастливый человек на земле, потому что получил самую лучшую на свете девушку. Химицу еще раз поклонилась Ивамуре, которой и самой было неудобно просить Ито о таком, а после вышла из палаты. Может быть, Коле это лишь показалось, но Химицу словно бы подмигнула ему, когда дверь за ней начала закрываться. С уходом Химицу, в палате наступила недолгая тишина. Коля не знал, как ему выразить благодарность своей новой подруге, а та не хотела проявлять лишних эмоций. – Итак, все прошло по плану? – в итоге, Анохин решил начать первым. Без лишней секунды Кагоме ответила ему победоносной улыбкой, но вместе с тем пожала плечами. Этот жест нельзя было как-либо понять, но, похоже, что Ивамура просто хотела немного посмеяться. – Если не считать твоего «больничного», то да – все прошло по плану. Хотя, мне пришлось немного вмешаться, чтобы Фурута не раздал наши подарочки раньше времени, – после этих слов Ивамура вернулась к своему креслу, чтобы достать из-под него небольшую наплечную сумку. Эту сумку она тут же вручила Нику. – Держи, это твое. Внешний вид у этого аксессуара оставлял желать лучшего: сумка словно побывала в мусорке, причем провела там довольно длительное время. Но, даже так, Коля все равно с радостью взял врученную ему вещь. Он медленно раскрыл ее, чтобы увидеть то, что он и ожидал там увидеть: внутри было две толстых папки, которые Ник запихал туда перед тем, как спрятать сумку за металлическим ящиком, а после отправиться к бабушке Химицу. – Значит, все готово? – Да, теперь нужно просто ждать. Ну и еще ты должен закончить свои дела с Рюноске, если конечно не передумал… – хоть Ивамура и пыталась скрыть свое беспокойство, но у нее плохо это получалось. – Спасибо тебе, Кагоме. За все. – А?! Ты это чего?? Когда Ник поднял глаза, то увидел, пожалуй, самое необычное зрелище в своей жизни – вид краснеющей Кагоме. Должно быть, она не привыкла, когда ей говорят подобные слова. Ее вообще в последнее время частенько все благодарили. Анохину не хотелось ее смущать, но он не мог не отблагодарить ее за всю ту работу, что она проделала. Похоже, что ей не хотелось и дальше быть помидором перед Нико-саном, так что она поспешила сменить тему. – Ну и… Что собираешься делать? Теперь ты ведь точно уедешь, да? – Ник утвердительно кивнул, а вот Ивамуру это словно расстроило. – Да, мы с Химицу улетаем сразу, как только я выпишусь отсюда. Кстати, а что ты сама будешь делать, когда все закончится? Наверное, такого вопроса девушка не ожидала. Она вообще не ожидала того, что Анохин будет хоть как-то интересоваться ее будущим. Но она довольно быстро взяла себя в руки и уже во второй раз пожала плечами, словно ничего не может с этим поделать. – Кто знает. Мы с тобой своими выходками итак подняли большую шумиху, а скоро так и вовсе можем стать врагами народа. Так что, наверное, я уйду в подполье, на случай если меня начнут искать. – И тебя это устраивает? Снова жить как бродячий пес? – Нет, разумеется, но ведь жизнь дороже? Придется потерпеть еще немного, пока все не уляжется. – Ну, так уезжай с нами. Мы с Химицу уж как-нибудь позаботимся о тебе. Коля не знал, какая муха укусила его сказать подобное, но почему-то собственные слова его вовсе не смущали. Даже напротив, он со всей своей открытостью улыбался Ивамуре. Правда, его улыбку в комбинации с его словами она восприняла как самую обычную шутку, и оттого рассмеялась. – И будем жить втроем в однокомнатной квартире? Устроите меня в какую-нибудь столовую, чтобы я там пекла булочки, а после приносила их домой? – А почему нет? Химицу тебе очень благодарна, и я не думаю, что она будет против, если мы некоторое время поживем вместе, пока все не встанем на ноги, – после этих слов смех Ивамуры стих, уступая место истинному шоку. Теперь до нее дошло. – Так ты не шутишь… – Шучу ли я?! – казалось, что даже сама мысль об этом смешила Колю. Он был более чем решителен в своих словах. – Кагоме, ты спасла наши с Химицу жизни! Думаешь, после такого я не предложу тебе помощь в трудный час? Хоть Ник и был уверен, что она согласится, но на его удивление Кагоме лишь с шоком продолжала смотреть на него. Ее взгляд опустился лишь тогда, когда она точно о чем-то задумалась. Казалось, что две противоборствующие мысли поселились в ее голове, и сейчас она попросту не знает, какое решение ей принять. Коле пришлось ждать, но, как известно, любое ожидание рано или поздно заканчивается. – А ты не так давно спас мою жизнь, Нико-сан, так что мы квиты, – и хоть прямого ответа она не дала, но Анохину все было понятно и без лишних слов. Кагоме смотрела на него с явно притворной улыбкой. Она не умела проявлять эмоции, поэтому фальшивая улыбка давалась ей крайне тяжело. Эта невыросшая девочка словно пыталась извиниться перед Николаем за свое решение, а вот он ее явно не понимал. Отказаться от предложения начать все заново? Вновь жить без дома и цели, в постоянной беготне? Зачем? Кому это надо? Но, видя это грустное лицо, которое одолело Колю, Кагоме решила все ему объяснить. – Я и в самом деле благодарна тебе, Нико-сан. – Тогда почему отказываешься? – но Кагоме не торопилась отвечать. Какая-то мысль ударила ей в голову, и эта самая мысль заставила ее по-детски улыбнуться. – Как-то раз, сидя в машине, ты сказал мне, что по природе своей человек не может существовать без цели и опоры. Даже у самого одинокого человека всегда есть кто-то или что-то, за что он будет цепляться. Шок, который до этого Кагоме демонстрировала Нику, теперь словно передался самому Анохину. Он начинал понимать, к чему она клонит, но просто не мог поверить в то, что она смогла прийти к этой мысли. Тем временем Кагоме, так и не снимая своей детской улыбки, смотрела на Колю с искренней надеждой. – Когда мы встречались в аэропорту, то я предложила тебе остаться, но ты сказал мне, что не хочешь бросать свою родину. И знаешь, Нико-сан, ты абсолютно прав: там твой дом, и там есть дорогие тебе люди, что ждут твоего возвращения. Ну а здесь… – Ивамура прервалась ровно на секунду, чтобы собрать всю свою решимость в кулак. – Здесь уже мой дом, и здесь есть дорогой мне человек, что беспокоится обо мне. Я не могу оставить этого человека. Поэтому, каждый из нас должен идти своей дорогой, Нико-сан. – Кагоме… – Все хорошо, не волнуйся. Мы ведь с тобой друзья, верно? – Ник заметил, как ее улыбка из счастливой начала медленно превращаться в горькую, словно Ивамура сдерживала подступающие слезы прощания. – Значит, мы останемся ими даже после разлуки, ведь так? Ник не мог сразу ей ответить. Если быть точнее, то у него не было сил ответить на это. Когда-то он сделал вывод, что из-за всех своих несчастий Кагоме осталась маленькой девочкой, но прямо сейчас она выросла. Эта девушка смогла принять решение, свойственное взрослому человеку. Она осталась не ради мести или борьбы, а ради более важной вещи – своей семьи, которую для нее теперь представляла Эли Кобаяши. Видя такую Кагоме, такую повзрослевшую и окрепшую, Ник не смог не улыбнуться. Почему-то он был просто счастлив и горд за нее, ведь она сама смогла преодолеть свои проблемы. – Да, это так… – лишь сказал он, и для Кагоме это стало знаком того, что он принимает ее решение. Она поняла, что Анохин отпускает ее, а потому ей пора было уходить. Возможно, больше они никогда не увидятся, Коля это прекрасно понимал. Что нужно было говорить в таких ситуациях? Обнять человека? Пожелать удачи? В последнее время он так часто прощался с хорошими людьми, что успел все это перепробовать. Но Кагоме, будучи уже у двери, вдруг остановилась. Сначала Нику даже показалось, что она передумала, но девушка продемонстрировала ему еще одну уверенную улыбку. – Впрочем, знаешь? Раз мы с тобой друзья, то я не буду против, если вы с Химицу-сан как-нибудь пригласите меня в гости. Ну, или скажем, к себе на свадьбу? – Нику захотелось посмеяться, и он даже смог выдать какой-то смешок, но боль в боку опять напомнила ему о его состоянии. Поэтому Кагоме решила закончить за него, и просто помахала ему рукой, прежде чем выйти из палаты. – До встречи, Нико-сан.

***

Понадобилось несколько недель, чтобы Николай смог полноценно выписаться из больницы и встать на ноги. За это время он периодически интересовался, чем же завершилась история с Сакугакавой, но как оказалось, тот смог выйти сухим из воды, более или менее. Ник подозревал, что здесь не обошлось без коррупции, но Химицу и Рюноске-сан смогли заверить его, что теперь тот уже не сможет хоть как-то навредить им. Да и у самого Яширо из-за этой истории начались проблемы, ведь и Рюноске обладал своими рычагами давления, способными усложнить этому парню жизнь. Кагоме, как и обещала, притаилась до лучших времен. Поскольку Эли сейчас не было в Японии, то прикрывать Ивамуру было некому, так что девушка перешла в режим полной осторожности. Ник знал, что прятаться она будет до поры до времени, ведь когда начнется основное веселье, то она не сможет просто сидеть в подполье, и тогда она захочет сама на все посмотреть. Анохину оставалось лишь надеяться, что Кагоме не попадет в беду, когда его уже не будет в Японии. Кёске выписался и даже смог уладить свои проблемы с жильем. Он навещал Николая, пока тот был в больнице, но даже их встречам приходил конец, а вместе с ним наступало и время прощания. В этот раз ребята не стали устраивать чего-то долгого и душераздирающего, хотя Анохин готов был поклясться, что Кёске едва не разрыдался, когда пожал ему руку в последний раз. Единственными людьми, с которыми Ник так и не смог попрощаться, были Кетрин и Майкл. Коля очень хотел навестить Майкла, который смог все же прийти в себя, но у него не хватило сил заставить себя вновь встретиться глазами с Кетрин, да и сама она даже не соизволила как-то попрощаться. Ник понимал, что это будет мучить его до конца своих дней. Рюноске заявил, что сам довезет их до аэропорта, а заодно взял несколько своих людей. Он сказал, что хочет так обеспечить безопасность своей дочери и Николая, но последний-то отлично понимал, что Рюноске просто хочет, чтобы Ник выполнил свою часть уговора. Чем ближе они подъезжали к аэропорту, тем тяжелее становилось на душе у Коли. Он знал, что назад уже повернуть не сможет, и что он сам все устроил так, как оно развивалось сейчас, но от этого внутренний страх не проходил. В общем, Анохин очень сильно волновался. В этот раз до самолета они доехали на транспорте, а не с помощью рукава, так что это позволило и самому Рюноске-сану проводить их до конечной точки. У них оставалось всего минут десять. Лишь десять минут на то, чтобы навсегда попрощаться и закончить свои договоренности. – Во Владивостоке вас встретят бывшие сотрудники КГБ, чтобы проследить за вашей безопасностью. Итак… Все присутствующие понимали, что сейчас должно произойти. В особенности это касалось Химицу, которая с превеликим интересом и любопытством смотрела на Николая. От того требовалось отдать документы Рюноске, как они с ним и договаривались, но сделать это – значит обречь себя на ужасную жизнь, где тебя постоянно будут преследовать спецслужбы собственной страны. Секунды еще никогда не казались такими долгими, а напряжение, которое повисло между Николаем и Рюноске, нельзя было передать обычными словами. Пока эти двое продолжали молча смотреть друг на друга, Химицу с замиранием сердца смотрела на Колю. Как он поступит? Как вывернется из сложившейся ситуации? Наплечная сумка, в которой и лежали секретные документы, была у Николая на плече, так что в случае чего Рюноске мог бы и силой отобрать ее. Никогда еще Химицу не казалось так сильно, что она не знает, что в голове у Анохина. – Николай, ты ведь понимаешь, что мне нужно? – этот вопрос был скорее предупреждением, и все присутствующие это понимали. – Разумеется, Рюноске-сан. Можете не беспокоиться… Рука Анохина потянулась к замку на сумке. Хоть и довольно медленно, но он раскрыл ее, причем его совершенно не смущал пристальный взгляд Рюноске, который следил за ним, словно коршун. В тот момент, когда Коля вытащил толстую папку из сумки, то у Химицу перехватило дыхание. – Здесь все, что вас интересует. Как мы и договаривались. Стоит признать, что Рюноске довольно спокойно взял бумаги в руку, будто речь здесь шла о совершенно обычных вещах. Но он был бы полным идиотом, если бы не проверил все лично. Пальцы разведчика не торопясь раскрыли папку, после чего начали листать страницу за страницей, словно проверяя каждую на подлинность. И чем дальше он листал – тем сильнее и хитрее становилась его улыбка. Ему словно хотелось насмехаться над юным Анохиным, ведь по итогу тот все равно сделал так, как от него хотел Рюноске. – Все же, не понимаю я тебя Николай. Такая наивность… Вот так просто подписать себе практически смертный приговор? Или ты и в самом деле рассчитываешь на то, что сможешь отмахнуться от спецслужб в их собственной стране? – Ну, я ведь приехал сюда? И смог тут выжить. Придумаю и там что-нибудь. – Мне-то, разумеется, все равно, но запомни и мотай на ус: если я узнаю, что Химицу как-то пострадала, то не поленюсь навестить твоих бабку с дедом. Химицу захотелось пить, причем быстро. Она знала, что ее отец человек без юмора, но видеть его расчетливость своими глазами – это совершенно иное. Угроза была понятна как ясный день, но Коля все равно вел себя крайне спокойно, даже четко услышав ее. – Я в этом даже не сомневался, – лишь сказал Анохин, на что получил короткий кивок в знак понимания. Теперь настала и очередь Химицу, она это прекрасно знала. Девушка встретилась глазами со своим отцом, чтобы в очередной раз заметить, насколько же одинаковые у них цвета. Что ей хотелось ему сказать? Что она должна была ему сказать? Он был страшным человеком, она успела в этом убедиться, но даже так, для нее он все равно оставался ее отцом. В глубине души она чувствовала, что не хочет навсегда расставаться с ним, и что она любит его. – Отец, я… – но слова никак не шли и, видя эту неуверенность, Рюноске решил сам это закончить. – Ты уже выросла, даже мне теперь придется это понять. А значит, я больше не смогу тебя удерживать, будь то Россия, Европа или любая другая страна. Правда, не скажу, что мне нравится твой выбор, но как знаешь… Глядишь, может ты и вернешься, когда увидишь, какие неприятности на себя навлек этот парень. Прощание добрым не назовешь, но Химицу слишком хорошо знала своего отца, и слышать от него хотя бы такое – это уже получить одобрение. Она была рада, что он смог, наконец, понять ее, а самое главное, отпустить. Улыбка сама собой появилась на ее лице, и рыжеволосая отвесила своему отцу самый низкий поклон, на какой была способна. Только сейчас она осознала, что скоро ей придется отказаться от этой привычки. – Берегите себя, вы оба, – старший Ито сказал это вполне серьезно, да и обращался скорее к Николаю. Разведчик уже начал разворачиваться в противоположную сторону, но тут услышал сзади себя голос Анохина. – Рюноске-сан, могу я еще кое о чем вас спросить? – М? – любопытства было не скрыть, но Ник выждал паузу, прежде чем продолжить. – Кёске рассказывал мне, что шесть лет назад, после моего уезда, вы интересовались тем, как я поживаю, – Ник снова выждал секунду, чтобы оценить взгляд старшего Ито, но прежде чем тот успел хоть что-то сказать, парень продолжил. – Скажите, вы делали это потому, что должны были за мной шпионить, или вы и в самом деле за меня беспокоились, как за сына своих добрых соседей? Ник не понимал почему, но ему действительно хотелось знать ответ на этот вопрос. С тех самых пор, как он услышал эти слова от Кёске, то Анохин никак не мог выкинуть их из головы. Возможно, именно поэтому он решился пойти на сделку с Рюноске и доверить ему свою судьбу. Кто для него этот человек на самом деле? Враг? Добрый сосед? А может, вообще будущий тесть? Коле было интересно, кем же его считал тот человек, который угрожал его убить. Жаль, но у Рюноске были свои планы на ответ. Он как-то странно улыбнулся Коле, словно понимая все его мысли и любопытство. Еще один раз на его лице мелькнула хитрая улыбка, но не злорадная, а скорее насмешливая. Мол, а я тебе не скажу. – Как там любят у вас говорить… Меньше знаешь – крепче спишь, Коля. Ты бы поспешил в самолет, а то он без вас улетит. И после, не сказав больше ни слова, японский разведчик развернулся в сторону собственной машины. Пара его людей, что сопровождала их, немедленно последовала за ним, оставляя Колю и Химицу в одиночестве, недалеко от стюардессы самолета. Похоже, что это тоже был вопрос, который будет мучить Ника до конца его дней. Взяв Химицу за руку, парень повел ее к самолетному трапу, намереваясь окончательно покинуть эту страну. Странно, но Ник забрался в самолет без каких-либо задержек или сожалений. Он не стал бросать прощальный и вымученный взгляд, или как-то притормаживать свой ход. Должно быть, он уже давно со всем смирился, еще в тот день, когда получил пулю от Яширо. Его моральная подготовка была на самом высоком уровне. Коля попытался даже вызвать у себя какое-то чувство ностальгии и прощания, а потому решил наблюдать в окно за тем, как они навсегда покидают Японию. В конце концов, у него ничего не вышло, и довольно быстро Анохин просто уснул, вместе с Химицу. Только перед сном он обнаружил, что они с ней до сих пор держатся за руки, даже во сне. Никогда в жизни Николай не чувствовал такой сильной усталости. Он только сейчас осознал, что не мог нормально спать с того самого момента, как прилетел в Японию, словно все это время на него давил невидимый груз. Теперь же, весь этот груз словно испарился, Николай возвращался домой, но теперь он не был один. Коля не знал, что именно его разбудило, и как долго он спал, но через некоторое время его глаза раскрылись сами собой. За окном тут же предстали белоснежные облака, покрывающие небо – воистину приятное зрелище. Но еще приятнее было ощущение, которое Анохин испытывал на своем плече. Он ясно чувствовал, как Химицу прижимается к нему и спит у него на плече. Даже их руки так и продолжали быть скреплены. Но, к своему удивлению, когда Коля повернулся, то увидел, что Химицу вовсе не спит. Она и в самом деле лежала головой у него на плече, да и руки своей не убирала, но ее глаза были открытыми. В этих глазах читались беспокойство и любопытство, словно девушка не могла решить одну очень важную загадку. – Ты чего не спишь? Нам еще долго лететь. – Я уснула в начале, но от беспокойства очень быстро проснулась… – Беспокойства? – едва последняя буква сорвалась с уст Анохина, как Химицу обратилась лицом к Николаю. В ее глазах читались серьезные намерения. – Коля, скажи, что происходит? Почему ты отдал папе те документы? – Потому что таков был наш уговор. Я разве тебе не говорил? – Но ведь теперь у тебя будут проблемы от КГБ! Или как они сейчас вообще называются… Коля просто смотрел на Химицу. Она ждала ответа, но не такого, какой получила. А получила она то, что лицом парня медленно завладевала улыбка, такая же хитрая и победоносная, какую Химицу не так давно видела у своего отца, Рюноске. Ник знал, что рано или поздно девушка спросит его об этом, но рассказ был довольно долгий, а он не мог говорить об этом без улыбки. Перед Рюноске ему приходилось из всех сил сдерживаться, чтобы не показывать этой самой улыбки, а иначе разведчик мог о чем-нибудь догадаться. – Ну, как бы тебе объяснить… А ты точно не хочешь спать? А то рассказ будет долгим. Не унимая своей ухмылки, Анохин еще раз сверился со своими часами, которые все еще были настроены на японское время. По его подсчетам, скоро должно было начаться настоящее веселье.

***

Приблизительно в то же время, главный офис «Кобаяши-Корпорейшен» То, что происходило в главном офисе, нельзя было назвать простым беспорядком. Скорее уж это был настоящий хаос, который вызвали сами работники своей паникой. Паника разносится как пожар, а когда этот самый пожар возникает сразу в нескольких местах, то вы рискуете спалить весь лес, вместе с прилегающими к нему селами. – Скорее, отключай чертову сеть!!! – кричал старший работник, который пытался хоть как-то контролировать ситуацию, но это не помогало. – Я пыталась! Компьютер вообще своей жизнью живет! – ответила ему молодая девушка, а следом за ней вскочила еще одна, что сидела в самом дальнем углу помещения. – И здесь! То же самое и тут! Старший работник схватился за волосы. Когда человек не может контролировать ситуацию, то он всегда поддается отчаянию, а когда в этой ситуации ты не понимаешь происходящего, то это отчаяние и перерастает в панику. Через несколько секунд в помещение через главные двери ворвался еще один парень, более молодой, но явно из рядовых сотрудников. – В других отделах все так же! И на других этажах тоже! Это повсюду! В ответ на это, работники, что сидели за компьютерами, перекинулись взглядами между собой. В этом взгляде читалось самое настоящее беспокойство. То, что начиналось как самая обычная поломка, переросло в массовую катастрофу, но никто еще даже не догадывался, кто стоит за всем этим. Старший работник, у которого уже заканчивались варианты, снова взглянул на экран одного из мониторов. Там творилось что-то, одному лишь богу известное. Компьютер постоянно открывал и закрывал какие-то документы, что были незнакомы сотрудникам, экран монитора выдавал помехи и аномалии, а мышь с клавиатурой вообще не работали, словно компьютер отказывался замечать их существование. Но, что пугало больше всего, в данный момент система что-то кому-то отправляла, это было заметно по значку «интернета». Будто бы компьютер установил с кем-то связь, и пересылал человеку по ту сторону провода какие-то файлы. – Да что тут происходит… – в эти слова сотрудник вложил все свое волнение, на которое был способен в этот момент. Ровно такая же судьба поразила еще несколько сотен компьютеров, раскиданных по разным этажам и в разных отделах офиса. Все они были просто заблокированы и показывали одну и ту же картину на экране, а сотрудники компьютерной поддержки никак не могли понять, что происходит. Даже женщина внизу, сидящая за проходным бюро, и то попала под этот «вирус». А что же происходило с верхушкой? Поразительно, но даже у их секретарей наблюдался похожий феномен, так что они уже были в курсе происходящего. Не обошла эта участь и самую вершину этой величайшей корпорации – самого Кобаяши Джуна. Еще недавно он кричал на некоторых людей, чтобы они как можно скорее разузнали, что вообще случилось, но это не принесло особых результатов. Однако затем, ему пришлось прерваться, потому что к нему в кабинет зашел его собственный секретарь. Этот секретарь принес в руках какое-то запечатанное письмо, происхождения которого он не знал. Что самое удивительно, у этого письма было еще несколько десятков копий, и все они были адресованы главным приближенным Кобаяши Джуна, что занимали не последнее место в корпорации. Среди этих приближенных был и молодой Сакугакава Яширо. Джун очень долго сомневался, стоит ли ему вообще вскрывать этот конверт? В конце концов, хоть там и был один лишь листок бумаги, но внутри вполне себе мог содержаться и яд. Впрочем, что-то подсказывало Кобаяши, что ничего такого здесь не замешано. Он взглянул на обратную сторону конверта, но ничего, кроме адресата и нескольких слов, там не было. – Тебе… Это… Понравится… – Кобаяши прочел это вслух, хотя смысл от него ускользал. Только после больших колебаний он набрался решимости, чтобы вскрыть этот конверт. Внутри и в самом деле оказался самый обычный листок бумаги. Джун быстро раскрыл его, чтобы узреть, что перед ним находится самое обычное письмо, причем не особо длинное. «Привет, дедушка. Думаю, ты уже успел забыть о моем существовании. Ну, еще бы, ведь подобные тебе люди никогда не замечают тех, кто у них под ногами. Но я жива, и я все еще существую, как бы тебе это не было противно. Читай внимательно, ведь от этого зависит твое будущее. Ты и твоя корпорация – разрушили очень много жизней, но сегодня настанет день, когда вам придется за это заплатить. Последние несколько лет я связывалась с каждым, кому ты со своими дружками успел насолить: бывшие сотрудники, которым вы сломали карьеру, случайные жертвы, что пострадали от ваших рук, а заодно и те, кто потерял из-за вас своих близких. В числе таких людей был и Николай Анохин, с помощью которого вы хотели до меня добраться. Общие усилия всех этих несчастных – помогли мне сегодня вас победить. Такое же письмо я адресовала всем твоим ближайшим помощникам, которые так или иначе помогали тебе отдавать приказы на грязные делишки компании. Я хочу, чтобы вы знали, что вас ждет…» В этот момент в кабинет чуть ли не ворвался один из самых главных громил Джуна – Кагемару. Стоит признаться, что Кобаяши следовало взглянуть ему в глаза, потому что таких невероятных эмоций этот бывший якудза еще никогда не показывал. – Мы допросили Фуруту, который раздал дискеты… Он заверяет, что получил их от отдела нашей «Поддержки ПК», и те подтвердили, что по плану они и в самом деле должны были раздать дискеты с новым программным обеспечением, но никто не знает, откуда взялись дискеты и… Но Джун его словно не слушал. Старик жадными глазами пожирал текст, что находился в его письме. Из всех слов Кагемару он услышал лишь «Поддержка ПК», именно в этом отделе у них и работал Николай Анохин. Слишком уж большое совпадение, чтобы закрыть на это глаза. Видя такое безумное состояние в лице Кобаяши Джуна, даже Кагемару стало не по себе. – Господин Джун? – Кагемару хотел поинтересоваться его состоянием, но не успел. – Пошел вон!!!! Сейчас же!!! Никогда еще старый Джун не испытывал такой ярости на весь мир, но в особенности, на это злосчастное письмо. Ему хотелось просто разорвать его, но тогда он не узнает конец. Это значит, что письмо было необходимо как можно скорее дочитать, а Кагемару отвлекал его от этого занятия. Якудза, явно не понимая происходящего, поспешил скрыться из кабинета, оставляя старшего Кобаяши с дрожащими руками и письмом в них. «… Вирус, который поразил все ваши компьютеры – настроен таким образом, чтобы отправить все вшитые в него файлы прямиком в старшие отделы полиции, а также во все спецслужбы и СМИ. Еще он полностью блокирует все сигналы извне, мешая прекратить процесс, если он уже начался. А файлы, которые в него вшиты – это цифровая копия моей папки с компроматом, которую я собирала все эти годы. Теперь все узнают о том, что ты со своими приближенными творил. Я не сомневаюсь, что твоих средств хватит на то, чтобы купить всю полицию в мире, но вот сможешь ли ты остаться на плаву после такого? Будет ли твоя дорогая компания хоть когда-нибудь на коне, после такого скандала? Больше вы не разрушите ни одной жизни, а сам ты больше никогда не сможешь вмешаться или влиять на жизнь Эли, я не позволю тебе этого» Джун думал, что порвет это письмо сразу же, как только его дочитает, но он ошибся. Шок так сильно поразил его, что теперь у него просто не было сил пошевелить руками. Никогда еще ему не казалось так сильно, что все происходящее это лишь сон. А вот пока глава корпорации пытался справиться с навалившей на него напастью, снаружи здания, примерно в сотне метров, уже стояла одинокая девушка. Одетая в кепку и легкую куртку, она взирала на самую верхушку этого громадного здания. И хоть этого не было видно простому человеческому глазу, девица знала, что внутри этого небоскреба сейчас разгорается самый настоящий пожар. Ивамура Кагоме пообещала себе, что завяжет со старой жизнью, но в этот самый момент она позволила себе всего один раз злорадно улыбнуться. Ей постоянно вспоминались слова Нико-сана о том, как полезен может быть компьютер в наше время и, кто бы мог подумать, Анохин оказался прав. Теперь даже Ивамура удивлялась, насколько же хитрый план придумал ее партнер. Ей предстояло пройтись по собственной аллее памяти.

***

22.11.93: «В тот момент, когда Ник уходил из кабинета Кетрин, то в его голове уже строился план действий. Удивительно, насколько же просто порой мы придумываем самые гениальные вещи? Это происходит как озарение. Хотя, может быть, он обманывал сам себя? Может, он уже давно раздумывал над этим планом, только не думал сделать это всерьез? – Ник! Что ты собрался делать?! – кричала ему Кетрин, но ее мнение уже не имело значения. – Всего лишь вступаю в вашу игру… Следующие несколько часов пролетели для Анохина незаметно, словно они мчались как поезд. Николай отправился в кабинет Майкла, а уже оттуда позвонил Ирине, и рассказал ей ту часть плана, которая к ней относилась. Затем он встретился с Кагоме, чтобы уже с ней проворачивать все свои дальнейшие действия. Она должна была принести ему ту папку с бумагами, которая заключала в себе весь компромат на Кобаяши, но оказалось, что бумаг с собой у нее нет, так что пришлось им идти туда, куда она их спрятала. Уже на месте Анохину предстояло немало удивиться тому, какой жизнью живет Ивамура. Тогда до него и дошло, что все это время Кобаяши охотились не за ним, а за самой Кагоме. Правда, сути это не меняло, Ник все равно был готов действовать по своей задумке, но Кагоме еще не понимала, по какой. – По какому еще плану?! Ты до сих пор ничего не сказал! – Поэтому выслушай меня, и очень внимательно… Кагоме уставила руки в бока, явно ожидая объяснений. Но Коля не торопился ей их давать, ведь ему хотелось, чтобы она успокоилась. В этом ожидании они провели не меньше минуты. – Ну? – терпение девушки закончилось довольно быстро. – Мы с тобой разделим эту папку на две части. Первую будет составлять проект моих родителей с твоим отцом, это те самые документы, за которыми охотилась корпорация вместе с КГБ шесть лет назад. А во вторую часть мы заложим все остальное. – Это еще зачем? – Первая часть мне еще понадобится позже, чтобы безопасно отсюда улететь. Но это не важно, потому что сейчас тебя должна интересовать вторая часть, – Кагоме изобразила искреннее недоумение, чему Ник нисколько не удивился. Поэтому он поспешил ей все объяснить. – Мы перенесем весь твой компромат на цифровые носители – дискеты – а затем загрузим в компьютеры сотрудников Кобаяши, в главном офисе. – Я все равно не понимаю, зачем это надо… – У меня с работы есть несколько компьютерных вирусов, с которыми я иногда практикуюсь, чтобы в будущем выявлять и удалять их с компьютера. С помощью них я запрограммирую дискету таким образом, чтобы всякий, кто загрузил ее в компьютер, запустил процесс, при котором данные с дискеты отсылаются прямо в полицию. Поскольку информация будет поступать с компьютеров самих работников, то им будет сложнее представить все это как клевету и ложную информацию. Надо будет только зайти в магазин, и купить там несколько сотен подобных штуковин. Взгляд Ивамуры не изображал уверенности. Неудивительно, ведь она мало чего смыслила в компьютерной технике. Еще меньше она знала о том, что Николай Анохин умел работать с компьютерными вирусами. – Как именно ты собираешься их «программировать»? Разве не слишком опасно делать подобное прямо в офисе Кобаяши? – этот вопрос даже Ника поставил в тупик. Ему пришлось на минуту задуматься, но к его удаче, решение нашлось довольно быстро: он вспомнил, что у него есть друг, который работает с целым компьютерным клубом. – Тут можешь не бояться. Я поговорю с Кёске, и он разрешит воспользоваться одним из ПК клуба, в котором он работает. Уже в который раз Ивамура устроила молчаливую паузу. Ник уже успел понять, что Кагоме крайне осторожный человек. Она не будет соглашаться на сомнительную авантюру, не прокрутив в голове каждую мелкую деталь этой самой авантюры. Немного обдумав все, что сейчас предложил Анохин, Кагоме не могла не задать еще один вопрос. – А чем это отличается от того, что предлагала я? Если ты просто передашь мою папку своим спецслужбам, то мы могли бы… – Если все грязные дела корпорации останутся в пределах Японии, то ее не обвинят в разглашении государственных тайн. В таком случае на компанию обрушатся долги за моральную компенсацию, а верхушку призовут к ответственности, но никто из обычных сотрудников не пострадает. Другое дело, если бы все это грязное белье досталось другой стране, вот тогда бы правительство взялось за компанию по-крупному… – Но даже так, разве тебе не понадобится кто-то, чтобы раздать эти – как их там? – дискеты, сотрудникам Кобаяши? В этот момент Анохин позволил себе ухмыльнуться. Все потому, что у него уже был один человек на примете, который сможет выполнить для него эту работу. И звали этого человека – Фурута, курьер в офисе Кобаяши-Корпорейшен».

***

Настоящее время В то же самое время, пока Кобаяши Джун читал письмо от Кагоме, Рюноске Ито уже успел вернуться к себе на работу. Это место можно было назвать его штаб-квартирой, хотя здесь работало не так уж и много людей. Наверное, потому что оно принадлежало конкретно его команде. Рюноске еще не знал, что конкретно случилось в Кобаяши-Корпорейшен, но ему уже успело поступить несколько десятков звонков оттуда. Понять что-то из этих донесений было невозможно, так что поначалу Рюноске их просто игнорировал. Однако затем, по своим каналам, японец начал узнавать, что в полиции в этот момент также происходит какой-то переполох, связанный с корпорацией, а еще и в нескольких других государственных службах. Словно какая-то невидимая паутина накрыла их всех, и теперь они с головой ею покрылись. Пока голова пыталась разгадать эту загадку, на глаза старшего Ито попалась папка с документами, та самая, которую ему сегодня отдал Николай Анохин. Смотря на нее, мужчина подозрительно прищурился. – Но это ведь невозможно… – Рюноске заметил, что его слова кажутся ему какими-то неуверенными. Здравый смысл убеждал его, что Николай никак не может быть в этом замешан. Ведь еще несколько часов назад Анохин передал Рюноске документы своих родителей. Зачем этому парню отдавать одни бумаги, а затем проливать свет на другие? Это ведь не давало Анохину никакой выгоды, да и вообще он ставил себя в опасное положение перед своими спецслужбами. С другой стороны, все было слишком уж очевидно, и это не нравилось Рюноске. Следуя своему чутью, он потянулся рукой к папке. Еще несколько часов назад он листал эти страницы, убеждаясь в том, что это те самые документы, за которыми они охотились. Папка не могла чудесным образом измениться, пока Рюноске Ито ехал до работы. Именно с этими мыслями он сейчас открыл бумаги во второй раз. Но, к его глубочайшему шоку, именно так оно и случилось. Он держал в руках толстую, словно книгу папку, которую раскрыл примерно в центре, но перед ним показалась не более чем пустая страница. Здесь не было ничего, ни одного напечатанного или написанного слова, ни одной цифры, не было даже пятнышка от чернил. И точно такая же картина предстала перед Рюноске на следующей странице, и на той, что была после нее. Какую бы страницу в папке не открывал разведчик, она была чистой, словно на ней никогда ничего не писали. Казалось, что кто-то просто украл все драгоценные данные, которые хранила в себе эта вещь, но для старшего Ито все было куда очевиднее. И это было настолько очевидно, что ему захотелось посмеяться: где бы сейчас не находились подлинные документы Союза – у Рюноске их не было, как не было их у него никогда в жизни.

***

Владивосток, время прилета Когда Николай только собирался выходить из самолета, то он уже знал, что снаружи его будут ждать люди. Но знаете, представленное зрелище полностью превзошло все его ожидания, причем настолько, что ему даже захотелось протереть себе глаза. Около самолетного трапа стояли не меньше двух десятков людей, которые явно не выглядели, как обычные прохожие. При одном только взгляде на лица этих ребят можно было сказать, что шутки с ними лучше не шутить, уж слишком серьезными они выглядели. Анохин решился посмотреть на Химицу, надеясь набраться какой-то храбрости, но та стояла в точно таком же ступоре, как и он, так что пришлось им на пару спускаться вниз с ошеломленными видами. А пока они спускались по трапу, то Коле представилась отличная возможность рассмотреть, кто стоял во главе всей этой своры. Это была уверенная женщина, со светлыми волосами и светло-карими глазами, хотя под разным углом могло вообще показаться, что ее глаза желтые. Вне сомнений, это была Ирина Мостовая, бывший майор КГБ. Прошло уже шесть лет с тех пор, как Коля в последний раз виделся с Ириной вживую. Хоть ему и был дан нужный номер, но в то время он обещал себе, что никогда этим номером не воспользуется. Теперь ему казалось, что, возможно, ему стоило и использовать его, ведь тогда он бы не так сильно удивился, как это с ним было сейчас. Нет, Ирина не поразила его своими изменениями, все как раз наоборот: эта женщина словно вообще не изменилась, ни на один волосок. Все та же прическа, тот же красный пиджак и такая же красная юбка-карандаш. Для Ирины Мостовой время словно застыло, и она переместилась из того промежутка прямиком сюда. Даже улыбка ее, которую она сейчас демонстрировала Николаю, осталась той же, и это слегка пугало парня, ведь он с головой окунался в те страшные дни. Все, что оставалось Коле, это уверенно держаться и не подавать виду, что он волнуется при виде Ирины и ее людей. Когда девушка утвердительно кивнула ему, то он кое-как смог найти в себе силы, чтобы ответить тем же. Но уже через несколько секунд вовсе не Ирина завлекла все внимание Николая. Едва они сошли с самолетного трапа, как он заметил, что его девушка все никак не может оторвать взгляд от конкретной точки. И стоило Коле проследить за ее глазами, как он также уставился в ту же сторону, что и Химицу. Оттуда к ним приближалась еще одна женщина, и она была единственной, что не вписывалась во всю эту серьезную компанию. Только взглянув на нее, Коля убедился, что рыжие волосы Химицу явно достались ей от матери, как и ее милое округлое лицо. Женщина, что приближалась к ним, также имела у себя все эти внешние черты, а единственным, в чем они с Химицу не были похожи – это глаза. У Марии глаза были голубые и, глядя в них, Ник легко мог понять Рюноске, который когда-то на ней женился. Химицу стало тяжело дышать, когда она встретилась с взглядом этих голубых очей. Поэтому она попыталась как-то замедлить дыхание, чтобы вместе с ним для нее замедлилось и время. Поначалу Коля еще держал ее за руку, чтобы как-то поддержать девушку, но потом он осознал, что в этот момент она сама должна сделать первый шаг, и он не должен ее сдерживать. Потому Анохин отпустил ее руку, давая Химицу свободу действий. А Мария тем временем все приближалась, пока расстояние между ней и ребятами не сократилось всего до каких-то трех метров. Если Химицу смотрела на нее с каким-то шоком, то вот сама Мария лишь сердечно улыбалась, словно просто встречает дочь из долгого путешествия. – Химицу… Полагаю, говорить о том как ты выросла, это слишком банально, да? – но Химицу ее будто и не слушала. Несколько долгих секунд они просто молчали, уставившись друг на друга с совершенно разными взглядами, но потом Химицу словно не выдержала. Хоть девушка Коли и была уже достаточно взрослой и выросшей личностью, но в этот момент она позволила себе превратиться в самого настоящего ребенка. Химицу бросилась к матери с самыми крепкими объятиями, на которые была способна, и даже больше. Мария этому никак не удивилась, можно даже сказать, что она этого ожидала, и ответила на объятия дочери в ту же секунду, как только они начались. Чувствуя в этих прикосновениях всю тяжесть и тоску, которую испытывала Химицу все эти годы, Мария будто впитывала их в себя, а взамен лишь тепло улыбалась и гладила дочь по спине. Сама Химицу не бросилась в слезы, но ее лицо заметно напряглось, словно она боялась, что мама сейчас просто исчезнет. – Все эти годы… Мама, почему ты так редко выходила со мной на связь все эти годы? Почему не приехала? Почему не смотрела, как я расту, как я закончила школу и стала учителем… Почему не помогла, когда мне было так плохо… В этот момент Коля был готов устроить себе внеочередной сеанс по самоистязанию. Он догадался, что Химицу говорит про то время, когда он уехал из Японии и оставил ее. Одно только упоминание об этом вызывало в нем стыд за самого себя. Хотелось как-то провалиться сквозь землю. Мария в это время не торопилась отвечать, продолжая гладить дочь по спине. Должно быть, она уже давно была готова к подобной встрече. – Ты же знаешь – твоего отца сложно в чем-то переубедить, особенно если он железно решил это сделать. К тому же, в Японии с этим не так как у нас, и там у твоего отца было больше прав на тебя. Рюноске был против того, чтобы мы с тобой слишком сильно сближались и… Прости меня, Химицу. Про себя Николай удивлялся, насколько же разной может быть реакция у людей на подобную ситуацию? В разных сериалах и книгах он наблюдал, как дети частенько начинают обвинять своих родителей и даже кричать на них в такие моменты. Но Химицу лишь торопливо кивнула, словно была готова выслушать любые объяснения, лишь бы не прекращать эти объятия. Только теперь, выдержав все накопившееся эмоции рыжеволосой дочурки, Мария обратила свой взгляд на Ника. Она улыбнулась ему точно так же, как и своей дочери – тепло и нежно. В этой улыбке Ник на секунду словно бы узнал саму Химицу. Наверное, это тоже та черта, которая досталась дочери от своей мамы. – Николай, – утвердительно сказала она, на что парень коротко кивнул. – Ты тоже, однако, вырос. Сколько же тебе было, когда мы с тобой виделись в последний раз? Ты был таким ребенком, всюду играл с моей дочерью, а теперь ты не отпускаешь ее руки. Не скажу, что вы меня удивили тем, как между вами все сложилось, но я думала, что это случится куда раньше. Разговор про Колю заставил Химицу немного успокоиться, и тогда она смогла оторваться от своей мамы. Момент слабости прошел, и теперь она вновь превратилась во взрослую и уверенную девушку, хотя и не такую взрослую, как сама Мария. Если честно, то сейчас Нику было стыдно перед этой женщиной, ведь при их последнем телефонном разговоре Николай общался не очень дружелюбно. – Простите, что тогда разговаривал с вами вот так… Просто, обстоятельства вынуждали. – Николай, ты же подарил мне возможность снова встретиться с дочерью. Думаешь, за такое можно кидать обиду? Анохин словно испытал облегчение от услышанного. Это облегчение так сильно подействовало на него, что он не выдержал, и сам широко улыбнулся, да еще и добро посмеялся. В этой радушной атмосфере к ним и подошла Ирина, вот только ее улыбка почему-то радушие не вызывала. Впрочем, даже ей Ник мог обрадоваться в такой момент и показать улыбку. – Ну, что же, я могу поздравить тебя, Николай. Ведь ты победил. – Да, именно… – у Коли словно случилось дежавю. Вся эта ситуация была очень похожа на ту, в которой Анохин стоял около Рюноске-сана несколько часов назад, и тот ждал от него нужные документы. Однако в этот раз Ник не стал ждать и почти сразу же раскрыл свою сумку. Там, на самом дне под вещами, лежала еще одна папка, точно такая же, как та, что он дал японскому разведчику. Вот только, в отличие от папки Рюноске, в этой все страницы были целы, и все записи в них никуда не делись. Правда, в ней отсутствовал весь компромат Кагоме, который та накопала на Кобаяши-Корпорейшен. Впрочем, так ли это было важно? КГБ всегда говорили лишь о том, как они хотят вернуть себе разработки отца Николая, и теперь они их получили. Взяв папку в руку, Ирина повторила действия Рюноске: пролистала несколько страниц, чтобы вкратце оценить содержимое документов. Отличие было лишь в том, что Ирина улыбалась еще шире, чем сам Рюноске. А когда она обратила эту свою улыбку на Николая, то тому и вовсе стало не по себе. – Я в тебе ни капли не сомневалась, Николай. – Ну, разумеется, ведь будь оно иначе – и вы бы не оставили меня в живых, не так ли? – Хе-хе, похоже, что ты научился отлично все понимать. Мария хоть и смотрела на Мостовую с опаской, но в целом вела себя спокойно. Химицу же была еще спокойнее, потому что уже услышала от Коли всю историю происходящего, как и все детали его плана на эту папку. В какой-то момент ей даже не верилось, что это и в самом деле мог придумать ее Нико-кун, хотя нет, теперь уже ее «Коля». А вот что до самого Коли, то хоть ему и было не по себе от такого лица Ирины, но после этих небольших фраз даже ему захотелось ухмыльнуться. Причем ухмылка эта была в таком же стиле, как и у самой Ирины Мостовой – полная хитрости и самодовольства. Точно так же, как и Кагоме, Николаю предстояло прогуляться по своей памяти. *** 22.11.93: «Голос Ирины был словно холодный душ, с которым Ник не был готов столкнуться. И хоть он сам решил сюда позвонить, но неприятные воспоминания, с которыми была связана Мостовая, все еще всплывали в голове Анохина. – Я вас слушаю. – Это я… – Николай! Ну и ну, ты сюда уже несколько лет не звонил. Чем обязаны? – Сделаешь кое-что для меня? Как и ожидал Ник, Ирина не сразу ответила ему, но он слишком хорошо успел изучить эту женщину. Вся правда была в том, что Ирина не сможет отказаться от предложения, которое собирался предложить Анохин, и они оба прекрасно знали это. – Я слушаю… – У меня есть то, что нужно вам. – Знаешь, Николай, страна сейчас не в лучшем состоянии, ей много чего нужно. С чего ты решил, что нас заинтересует твое предложение? – Это касается того, что вы от меня хотели шесть лет назад. – А-а-а, так ты все же их нашел? Недурно, жаль только, что на это понадобилось столько лет. – Я передам их вам, но взамен вы должны помочь мне и моей девушке улететь из Японии. – Ох, Николя, время идет, а ты погляжу, все также влипаешь в неприятности с девушками. Ничего не меняется, – в этот момент Ник мог четко представить, как Ирина ухмыляется по ту сторону трубки. – Так вы поможете, или нет? – Я отправлю к тебе своих людей. Передашь им документы, а после они обеспечат тебе… – Нет, вы меня точно не так поняли. Папка мне еще понадобится, чтобы Ито Рюноске отпустил меня со своей дочерью. – Тогда, чего же ты от нас хочешь, Николай? Чтобы мы посмотрели, как ты передаешь секретные документы врагу? – казалось, Ирину нисколько не удивил тот факт, что под своей девушкой Коля имел в виду Химицу Ито. Анохину не хотелось думать о том, откуда она могла об этом узнать. – Я этого не говорил. Николай позволил себе нагло улыбнуться. Он был просто уверен, что невозмутимое лицо Ирины Мостовой в этот момент дало трещину, словно парень смог ее удивить. Чтобы слегка подогреть ее любопытство, он не стал сразу же отвечать на вопрос, а выждал небольшую паузу. Сейчас было важно, чтобы женщина сама хотела выслушать его. – Я дам вам эту папку, но лишь для того, чтобы вы полностью скопировали ее. Мне нужна совершенно точная копия. – И тогда ты передашь Рюноске эту копию? За дураков нас держишь? Единственное, зачем спецслужбам нужны эти документы – так это затем, чтобы они не попали в руки чужого государства. Зачем мне на это соглашаться, если ты все равно передашь эту информацию японской разведке? – Не передам, если вы сделаете копию из «необычного» материала. Ирина замолчала, хотя Ник четко слышал, как на той стороне она глотает ртом воздух. Ее состояние наверняка было ошеломленным, потому что только сейчас она поняла, что имел в виду Анохин. Конечно, в обычной жизни никто не пользуется исчезающими чернилами, но Коля на все сто процентов был уверен, что такая влиятельная организация как КГБ явно имела доступ к подобным вещам. Он бы даже удивился, если бы ему сказали, что такими чернилами они не пользуются. – Ты хочешь сказать, что… – Я отдам Рюноске поддельные бумаги в качестве залога, чтобы он позволил Химицу улететь со мной. Когда он заметит подмену, то будет уже поздно. Подлинные бумаги получите вы со своими людьми, а затем обеспечите нашу безопасность. Довольно выгодная сделка, не находите? Ирина вновь не торопилась отвечать, но теперь это уже и не требовалось. Ее молчание уже было некоторым ответом, ведь как уже было сказано, Ник отлично знал, что эта женщина не сможет отказаться от такого предложения. Уже через несколько секунд она дала свое окончательное согласие, и тогда для Анохина начался еще один этап диалога. В этом диалоге Ирина пыталась объяснить ему, когда и в какое время ему нужно будет встретиться с одним из ее личных людей, который поможет Николаю скопировать все нужные документы». 25.11.93: «Даже после того, как они с Ником вышли из здания, Кагоме все равно не могла перестать оглядываться по сторонам. Позади они оставили то, что можно было бы назвать заброшенной фабрикой, но Ивамура и подумать не могла, что здесь обустроена старая типография, да еще и работающая на советские службы. Еще сложнее было поверить в то, что каких-то два часа назад они встречались с человеком по имени Иван. Тот уже хотел прикарманить папку себе и пообещать Анохину, что вернет ее позже, но у Коли было свое мнение на этот счет. Он выдвинул Ивану ультиматум, при котором тот был обязан взять Ника и Кагоме вместе с собой, сделать здесь копию всех документов, а уже после отдать ее нашей парочке. – Поверить не могу, что мы все еще живы… – не уставала говорить Ивамура, которую все еще одолевало излишнее волнение. – Это почему же? – Я думала, что после твоих заявлений он нас точно уж убьет. Ты и в самом деле собирался выложить всю нужную им информацию в интернет? Ник не сразу ей ответил. Собирался ли он? Конечно же, нет, да и кто бы в здравом уме стал угрожать спецслужбам своей родины? Но ему нужно было разыграть перед этим Иваном настоящую уверенность в своих действиях, чтобы убедить его, что Ник не шутит. Правда, Кагоме знать этого было необязательно, так что Николай попросту пожал плечами. Как понимать этот его жест – Ивамура не имела ни малейшего понятия. Тем временем, сам Иван тоже выходил из здания, держа в руках то, что так было нужно Анохину. – Вот, как и договаривались. Но только вздумай кинуть нас после этого, Анохин… – говоря это, сотрудник КГБ протянул Коле две толстые папки, одна из которых была упакована в плотный герметичный пакет. Именно эту папку Анохин как следует, изучил на ощупь. Пакет явно был прочным, и не пропускал в себя даже малейшего воздуха. Хоть Ник и не разбирался в исчезающих чернилах, но был уверен, что тем нельзя контактировать с кислородом, а иначе они выполнят свою роль раньше времени. – Каков срок годности? – забавно, но Николаю и самому показалось, что говорит он словно про молоко из магазина. Хотя, разумеется, речь шла о продукте куда более важном. – Всего несколько часов. Так что будь осторожнее: вскроешь слишком рано или повредишь пакет – и тогда все пойдет насмарку. Правильно выбери момент для использования. – Не волнуйся, я это учту. Хоть у Коли и не было причин записывать Ивана в свои враги, но ему абсолютно не хотелось оставаться рядом с этим человеком дольше положенного. По этой причине, быстро кивнув своей подруге Кагоме, он вместе с ней поспешил удалиться». 27.11.93: «Прошло меньше двух суток с того момента, как Ник и Ивамура попрощались с Иваном. По сути, больше люди Ирины ничего не должны были делать, так что наша парочка была предоставлена самой себе. Дело оставалось за малым: связаться с Рюноске и предложить ему якобы настоящие документы. Правда, для этого его еще надо было найти, а что-то подсказывало Анохину, что сейчас ему лучше не высовываться. Коля посчитал, что повсюду таскать с собой копию секретных документов слишком опасно. Чего недоброго, герметичный пакет на папке мог случайно повредиться, и тогда весь план Анохина просто рухнет. Поэтому он решил, что поддельные документы надо где-то спрятать, до того момента, пока в них не будет нужды. Кагоме поддержала эту его затею, а вот чего она не поддержала, так это то, где Ник собирался прятать эту поддельную копию – всего лишь за металлическим бочком с мусором. – Ты явно со смертью играешь, Нико-сан. Не боишься, что здесь ее найдут? – спрашивала она, пока смотрела, как Ник двигает ящик с мусором обратно. – Даже бомжи не станут так напрягаться, чтобы просто проверить, что за этим бочком. Сюда не просунешь ничего большого, а раз так, то никто не захочет затрачивать столько усилий, ради чего-то незначительного. – Не очень-то обнадеживает… – Кагоме даже не пыталась скрыть своего скептицизма. Но спорить с Анохиным было бесполезно, особенно сейчас, так что она решила лишь поинтересоваться в деталях. – А что мы будем делать с оригиналом? Все-таки, его тоже опасно вот так таскать по городу. Ищейки из Кобаяши до сих пор у нас на хвосте. Говоря это, девушка опустила глаза на сумку Николая, где лежали настоящие документы. В этом она была права, Ник это прекрасно понимал, но к счастью, у него уже был заготовлен план на этот случай. – Не волнуйся, настоящие документы мы отдадим Кёске. Он надежно спрячет их у себя до поры до времени. – А потом? – Потом мы с тобой разделимся. Я отправлюсь к Рюноске и предложу ему свою сделку, а ты вернешься сюда и заберешь отсюда поддельные документы вместе с настоящими. Перед тем, как отправиться к Рюноске, я заберу у Кёске оригинал и также положу его сюда. От тебя потребуется только забрать все это отсюда, а потом передать мне перед отъездом. – Ты легких путей точно не ищешь… – Это еще не все. – А что еще? – возможно, это Кагоме только показалось, но Анохин, словно как-то помрачнел на последних словах. – Перед тем, как все это закончить, я отправлю Химицу самолетом во Владивосток. Не хочу, чтобы она присутствовала при моих разборках с Рюноске, если что-то пойдет не по плану».

***

Рюноске не знал, сколько уже времени он таращится в эти пустые страницы, но все это время улыбка никак не сходила с его лица. Более того, эта улыбка медленно перерастала в веселый смех. Теперь старший Ито по какой-то причине посмеивался, пока смотрел в предмет своего провала. Он и сам не знал, что является причиной его веселья, ведь получалось, что Николай смог одурачить его. Не понимал этого и помощник Рюноске, который стоял рядом с ним и прекрасно видел поддельные пустые страницы. – Вы чего это такой веселый, сэр? Нас ведь всех развел какой-то пацан… Рюноске отлично осознавал, что его помощник прав. Он чувствовал свое поражение, но ему все равно было радостно на душе. Еще несколько часов назад он считал Николая Анохина крайне ненадежным типом, который едва ли сможет защитить его дочь. Но разве можно было назвать «ненадежным типом» того, кто смог обскакать сразу всех своих врагов, да еще и выйти сухим из воды? Думая об этом, Рюноске теперь казалось, что его дочь и в самом деле в надежных руках. Старший Ито вспомнил о том, как раньше этот маленький сосед постоянно играл с его дочкой во дворе, а заодно и то, как эти двое медленно росли. Время летит быстро, и рано или поздно, оно каждого из нас заставит измениться. Вот и Николай, к невнимательности Рюноске, успел повзрослеть. Почему-то, вспоминая этого импульсивного и даже грубого мальчугана, за которым постоянно бегала его дочь, сам Рюноске не мог не улыбнуться. Словно Химицу с самого начала разглядела в Анохине что-то такое, чего не увидел ее отец. – Ну-у… – настал момент ответить своему человеку на поставленный вопрос. Держа папку за края страниц, он начал медленно размахивать ей словно веером. Теперь это была бесполезная вещица. – Взрослые всегда радуются, когда видят, что их дети выросли. Так чего бы и мне не посмеяться хоть разочек? Лицо помощника приняло такой искаженный вид, словно он не до конца понял: это сейчас Рюноске серьезно, или он так шутит? Если спросить его самого, то положение у них теперь было явно не радостным. Впрочем, Ито был крайне сложной личностью, даже его людям не всегда удавалось понять его поступки. – Что нам теперь делать с Анохиным? Да и с Ивамурой? Мы могли бы попытаться выйти на родственников Анохина, как вы грозили ему в аэропорту… – Что делать? – Рюноске словно искренне удивился этому вопросу. Он вновь посмотрел на пустые страницы поддельной папки, будто там был скрыт невидимый ответ. Посмотрев в нее так еще пару секунд, он вновь вернул свою улыбку на место, после чего вытащил из-под стола ведро с мусором. – А смысл? Документы уже наверняка у русских спецслужб, да и компромат на Кобаяши-Корпорейшен уже никак не скрыть. Какой нам толк и дальше преследовать Анохина с Ивамурой? – еще несколько секунд поддельная папка висела на кончиках пальцев Рюноске, прямо над мусорной урной, а после сокрушенно упала вниз. – Ничего мы не будем делать. Дело закрыто. Рюноске догадывался, что в будущем у него могут еще быть проблемы за такой просчет, но надо ли ему привыкать к подобным трудностям? В конце концов, вся Япония вместе со всем миром как-то существовали и без этих бумажек, уж как-нибудь продолжат свое существование и дальше. А вот что до самого Рюноске, то он вдруг ощутил то, как же сильно его вымотали последние месяцы. Должно быть, его мама была права: ему и в самом деле нужен был отпуск.

***

12.10.94 В тот момент, когда Николай почувствовал мягкие губы на своих, то всю свою прошедшую жизнь он мог назвать лишь счастливой сказкой. За последний год они с Химицу поцеловались столько раз, что Коле было легче пересчитать дни в календаре, чем их поцелуи. Однако именно этот поцелуй был самым важным для них обоих. Возможно, Анохин целовал девушку слишком долго, точно он не знал, но поделать с собой ничего не мог. Всего несколько секунд назад их с Химицу объявили мужем и женой, а что делает жених для невесты после таких слов? Правильно, он должен традиционно поцеловать ее, чем Коля и занялся. Во время этого поцелуя он, как и всегда, дотронулся до щеки Химицу, но в этот раз ее кожа почему-то казалась ему еще мягче обычного. Где-то на фоне играл свадебный хор, их друзья и некоторые родственники даже давали слабые аплодисменты, но для Николая все это не имело значения. Сейчас для него во всем мире существовал лишь один человек, и этот человек находился прямо перед его глазами. Коля всегда относился к браку с сомнениями и даже скептицизмом, но сегодня он почувствовал что-то совершенно новое для него. Красавица перед ним, одетая в белое платье, казалась ему самой идеальной девушкой на земле, и теперь она принадлежит лишь ему, а он ей. Уголки губ девицы стали приподниматься кверху, означая, что прямо сейчас Химицу улыбается. Так она дала Коле понять, что он увлекся, а ведь на них сейчас смотрит весь зал. Но когда у него все же хватило сил от нее оторваться, то все стало еще сложнее, ведь он в очередной раз смог узреть Химицу во всей красе. На эту церемонию Мария сделала для своей дочери красивую прическу, при которой рыжие волосы становились слегка волнистыми и заплетались в красивый пышный хвост, что отлично подходил под свадебную вуаль. Сама же Химицу была одета в традиционное белое платье, облегающее сверху и с роскошной юбкой снизу. Надо признать, что Коля еще никогда не видел свою девушку в платье с оголенными плечами, а от того и заворожен был еще больше, ведь платье это отлично сидело на девице. – Коля? – она сказала это почти шепотом, так как Анохин слишком долго пребывал в своем ступоре. Оторвать взгляд от этих зеленых глаз и рыжих волос было как никогда тяжело. Это удалось Анохину только тогда, когда Химицу взяла его за руку. Ее ободряющая улыбка помогла парню начать шевелиться, да и слава Богу, ведь их заждались собравшиеся гости. – Нас ждут, Коля. – Д-да… Когда Анохин повернулся обратно к залу, то на глаза ему вновь попались все те, кого они с Химицу пригласили на свою свадьбу. Здесь были и его бабушка с дедушкой, и мама Химицу, и их немногие друзья с работы. К сожалению, Кагоме так и не смогла приехать, но сегодня утром им пришла открытка, в которой Ивамура сердечно поздравляла их обоих, а также сообщила, что ждет фотки со свадьбы. Сказать-то было просто, но Ник понятия не имел, где у Кагоме обратный адрес, так что ему предстояло еще выяснить и это. Николай прекрасно осознавал, что стоит им с Химицу покинуть это здание, как для них начнется новый этап в жизни. Не было сомнений, что на этой новой дороге они еще не раз столкнутся с трудностями и разногласиями, но впервые в жизни Ник был уверен, что сможет справиться с любыми преградами, если рядом с ним будет Ито… Хотя нет, теперь уже не Ито, а Анохина. Наверное, Химицу чувствовала то же самое, ведь ее ладонь сжалась заметно сильнее, пока они шли к выходу. В это время Николаю в очередной раз пришлось вспомнить об их последнем годе жизни. Да, прошел уже год с того момента, как он уехал в Японию по командировке, и почти год с того, как он из этой самой командировки вернулся. Первое время бывшие сотрудники КГБ и в самом деле следили за безопасностью нашей парочки, но очень скоро стало ясно, что в этом нет большой нужды. Дело было в том, что Рюноске Ито не стал ничего предпринимать, даже после обнаружения поддельной папки, а вот Кобаяши-Корпорейшен… Как они с Кагоме и подозревали, средств Кобаяши Джуна хватило с лихвой, чтобы избежать самого худшего наказания, но из-за всплывшей правды на компанию обрушились такие проблемы, что ей пришлось потратить большую часть своих средств, а некоторые подручные Джуна так и вовсе угодили за решетку. Среди таких людей оказался и Сакугакава Яширо, в деле которого появились также и моменты со стрельбой в аэропорту. Ник догадывался, что это Рюноске постарался, чтобы обидчик его дочери получил по заслугам. За это Анохин был ему благодарен. Поначалу он боялся рассказывать об этом Химицу, но как выяснилось, она нисколько не жалела человека, который причинил ей и Коле столько проблем. Нику даже казалось, что Химицу не удивилась подобному исходу для Яширо, словно она уже знала, что Рюноске сделает это с Сакугакавой. Может быть, с дочерью японского разведчика тоже небезопасно шутить такие шутки? Компания Кобаяши также лишилась и большинства своих потенциальных партнеров, которые не хотели больше иметь дел с такой сомнительной и проблемной корпорацией. Ник не знал, где сейчас был Кобаяши Джун и чем он занимался, но уж точно тот не считал себя королем всей Японии. Теперь, спустя год, можно было смело сказать, что компания под именем «Кобаяши-Корпорейшен», навсегда утратила свою былую силу, да и вообще практически перестала существовать. Но все это происходило там, в Японии. А здесь наша парочка потихоньку начала строить свою совместную жизнь. Практически сразу после приезда, Химицу переехала в квартиру Анохина. Ирина выполнила свое обещание и помогла рыжеволосой с новым гражданством. Коля вернулся на работу в сферу Ай-Ти, но он быстро осознал, что такая работа не для него, и теперь уже раздумывал о том, какую дорогу ему для себя выбрать в дальнейшем. Кстати, если говорить об этом подробнее, то Николай продолжил свои переписки и встречи с Сергеем, а также вел переписку с Кёске. Не сказать, что за год он сильно продвинулся, но в последнее время Сергей говорил с ним в каком-то чувстве восторга, словно они с Анохиным где-то уже совсем близко, чтобы написать что-то настоящее. Химицу продолжила заниматься тем, чего хотела еще в детстве: она устроилась учителем в младшие классы. Правда, в последнее время Ник чувствовал, будто Химицу затеяла что-то изменить в своей жизни, но она постоянно говорила ему, что это секрет. Это произошло далеко не сразу, и Коля очень долго набирался решимости, но, в конце концов, он сделал Химицу предложение. Все их с Химицу знакомые прокомментировали это в стиле «Ну наконец-то», что только слегка раздражало Анохина. В то же время он понимал, что момент и в самом деле настал уже давно, и больше тянуть с этим было нельзя. Вообще, спросите Колю, так он бы женился на Химицу сразу после прилета на родину, но ему хотелось, чтобы они сначала встали на ноги, а уже потом сделали этот большой шаг. А вот Химицу… Скажем так, Николай еще никогда не видел ее такой счастливой, как в тот момент. Она выглядела как человек, который дождался того, чего ждал всю свою жизнь. Выйдя на улицу, Николай еще больше погрузился в эти воспоминания, потому что погода снаружи была именно такой, какой запомнилась ему год назад – это была золотая осень. Воздух уже потихоньку одевался в холодные слоя, а дожди уже не были чем-то необычным. Листья на деревьях окончательно окрасились в желтые и красные цвета, и теперь малейший ветерок мог сдуть их с дерева. – Ну что, пойдем? А не то Артем с Сашей все закуски в ресторане без нас съедят, – сказал Ник уверенно, но когда шагнул вперед, то заметил, что Химицу не торопится уходить. По плану, они должны были все вместе поехать в ресторан, где арендовали весь зал целиком. По этой причине им нельзя было задерживаться, но почему-то, Химицу просто стояла на месте. Хотя нет, не «просто», она в этот момент как-то странно оглядывалась, словно чего-то ожидая. – Химицу? – Коля искренне не понимал, что могло послужить причиной такого поведения. – А? Д-да… Прости, но мы не можем еще чуть-чуть подождать? Я хочу еще кое-кого дождаться, – она и в самом деле выглядела взволнованной. – Кое-кого? Друзья с работы, что ли? Ну, так пусть в ресторан сразу едут, раз опоздали. – Но я должна увидеть ее здесь! Это очень важно. – «Ее»? Если честно, Николай ничего не понимал. Кого это такого могла ждать Химицу? Она так внимательно оглядывалась по сторонам, что не оставалось сомнений, что это и в самом деле для нее важно. В этом образе она напоминала Эли, на вечере встречи выпускников, когда та также кое-кого ждала. Как в будущем выяснилось, Элизабет ждала свою сестру, Кагоме Ивамуру, но кто был предметом ожиданий Химицу? Ее мать была на церемонии, а ее немногие подруги, которых она успела тут завести, также присутствовали на свадьбе. Однако еще на церемонии Ник заметил, что его невеста словно ищет кого-то взглядом. Так, кто же это мог быть? – Химицу! Я здесь! – прокричал голос с каким-то странным, но знакомым акцентом. От одной только мысли об этом, Колю пробрала дрожь. Но мысли частенько бывают материальны, и в данном случае они материализовались меньше чем за секунду. Когда Коля повернул свою голову, то увидел у самых ворот парочку людей – парня и девушку. В девушке он тут же признал Кетрин Винтерс, она была одета в сиреневое платье, а ее волосы также были заплетены в элегантную прическу. Один ее вид заставил Колю на мгновение провалиться в холод. Однако эта секунда прошла, и сознание Коли могло слегка успокоиться, когда он заметил, что в его сторону Кетрин даже не посмотрела. Ее малиновые глаза были устремлены лишь на одного человека, и это был явно не Николай – это была Химицу. – Катя! – со всей радостью прокричала она в ответ, а после сорвалась с места. Как только расстояние между ними стало минимальным, обе девушки тепло обнялись. – Прости, я опоздала! Мы только вчера прилетели и пока я сегодня подготавливалась… Ну в общем… Но Химицу начала отрицательно кивать еще до того, как Винтерс закончила предложение. Коля потихоньку начинал думать, что либо у него галлюцинации, либо все это сон перед его свадьбой. – Ничего. Главное, что ты приехала. Знаешь, я так рада… В этот момент Катя оторвала свои глаза от невесты, потому что к ним начал подходить Анохин. Признаться честно, в этот момент Коля чувствовал себя самым непонимающим человеком на земле. Что вообще тут происходило? Почему две девушки, которые расстались злейшими врагами, теперь обнимались как родные сестры? Да и к слову, сама Кетрин выглядела какой-то другой, словно была более счастливой. У нее явно изменилась аура с того момента, как Ник видел ее в последний раз. – Ник… – утвердительно сказала американка. В ее голосе чувствовалась неуверенность, но вот во взгляде и улыбке этой уверенности было хоть отбавляй. – Кетрин??? Ты… – Коле очень хотелось задать вопрос «Что ты тут вообще делаешь?!», но он посчитал, что это будет звучать слишком грубо. По этой причине, слова просто встали в горле, и говорить что-либо дальше было неудобно. К счастью, Катя отлично поняла его мысли, как она умела делать это всегда. – Не волнуйся ты так. Я лишь приехала на свадьбу подруги. – «Подруги»?? Нет, все происходящее явно было каким-то сном. Коля надеялся, что Химицу как-то оправдает его шок, но та лишь кивнула на слова Кетрин. Правда, теперь у невесты появилось виноватое выражение лица. – Это я пригласила Катю… То есть Кетрин, на нашу свадьбу. – Пригласи… Та-а-ак, подождите, я ничего не понимаю! В своем отчаянии Коля и в самом деле ничего не понимал. С каждой секундой, видя это непонимание, лицо Кетрин становилось каким-то грустным, словно она чувствовала вину за то, что только позволила себе появиться здесь. Ей даже хотелось сказать Анохину, что она уже собирается уходить, но тут в дело вмешалась Химицу, которая взяла Винтерс за руку. – Когда мы с тобой вернулись в Россию, то я начала переписываться с Катей. Ну, то есть с Кети-тян. Я… Я хотела лишь попросить у нее прощения за то, что было. Но Катя в ответном письме попросила писать ей еще. Она сказала, что ей интересно, как у меня с тобой складывается жизнь. Так я решила, что продолжу наше общение. Спустя время она и сама заявила, что ей есть, за что извиниться и… – в этот момент, лицо Химицу было таким же пристыженным, как и у самой Кетрин. Ей будто было трудно вспоминать все то, что когда-то происходило между ней и Кетрин Винтерс. – В общем, мы со временем помирились, а потом и вовсе писали друг другу каждые несколько дней. Катя в ответ частенько рассказывала, как у нее с Майклом идут дела, и в итоге я пригласила их к нам на свадьбу. Прости, что не рассказала раньше… – «Их»??? Словно все остальные слова перестали иметь для Николая хоть какое-то значение. Его глаза начали расширяться от осознания того, кто еще приехал сюда вместе с Кетрин. Только теперь он соизволил посмотреть назад на ворота, где еще недавно стояла Винтерс, чтобы как следует рассмотреть парня, который пришел вместе с ней. Парень этот был одет в красивый смокинг, а его волосы были идеально уложены. Собственно, если бы не очки, то Коля и не признал бы в этом человеке одного из своих лучших друзей. – Привет, Ник… – слабо сказал Майкл, который успел подойти ближе, пока они перекидывались с Кетрин словами. Теперь Анохин смог четко рассмотреть, что двигается американец как-то медленно и неуверенно. – Поздравляю со свадьбой. Из правил приличия, Коля должен был ответить благодарностью на такие слова, но у него не хватало сил. Дыхание перехватило, словно он видел перед собой человека, которого успел похоронить. Это был Майкл, его друг, и он был жив и здоров. Кажется, что будто с плеч Коли спал очень тяжелый груз, который висел на нем весь этот год. Видя такой неудержимый шок, Майкл не так понял реакцию Ника, и посчитал, что тот не очень хотел его видеть. Очевидно, что в его голову закрались воспоминания того, как они подрались год назад, прежде чем разойтись. С тех пор много чего произошло, но на самом деле, американский друг уже очень давно хотел навестить Ника в России, просто не мог из-за ряда обстоятельств. Хоть и довольно необычно, но этот парень улыбнулся Николаю, что бывало совсем уж редко. – Прости, что опять без приглашения, просто Кетрин, она… – но Ник не дал ему договорить. Теперь настала очередь Анохина сорваться с места и подбежать к другу. Как и Химицу с Кетрин, он сердечно обнял Майкла, едва расстояние позволило ему это сделать. В этом дружеском объятии американец почувствовал все волнение, которое Анохин испытал, когда увидел Майкла на больничной койке. – Н-Ник… Осторожнее… Мне запрещены сильные нагрузки… – поскольку Майкл был человеком не слишком эмоциональным, то к подобным вещам он явно не привык, и это его явно смущало. Впрочем, Коля в ту же секунду послушался его и оторвался от друга. Теперь ему просто хотелось рассмотреть Майкла внимательнее. – Ах, да! П-прости… На эмоциях вышло… – а пока Николай рассматривал внешнее состояние Майкла, Химицу и Кетрин с улыбками наблюдали за данной сценой. Казалось даже, что они о чем-то шепчутся. – А ты вообще как?! Как твое состояние после… Ну, ты знаешь… Нику очень не хотелось пробуждать у Майкла те воспоминания. Воспоминания о той ночи, когда Кагемару со своими дружками чуть не сделали его инвалидом. Честно говоря, это больше всего удивляло Колю, ведь в своем состоянии было бы удивлением, если бы Майкл просто очнулся, а сейчас он твердо стоял на двух ногах. Наверное, и сам американец понимал, что подобные вопросы могут возникнуть у Анохина, а потому поспешил на них ответить. – Это все Эли Кобаяши. – Эли?! – Да. Она навестила меня и Кетрин перед своим уездом. Эли предложила Кетрин свои услуги, и воспользовалась своими связями, чтобы отправить меня на лечение в Германию. Она также оплатила все расходы, после чего мне сделали несколько операций. К слову, я все еще нахожусь в состоянии реабилитации, так что мне нельзя лишний раз напрягать спину и все в таком духе… В этот момент у Коли не было сил ни на что другое, кроме как раскрыть рот от удивления. Он и раньше задавал себе вопрос, уж не является ли ангелом девушка по имени Эли Кобаяши, а сегодня он был уже готов доказывать это остальным. А тем временем, пока Коля отходил от шока и мысленных благодарностей Элизабет, Кетрин с Химицу подошли обратно к ним. Рыжеволосая вновь улыбалась, да и вообще как-то светилась от радости, что все они вновь смогли встретиться. Что же до Кетрин, то ее виноватое выражение лица вернулось с новой силой. Больше она не могла делать вид перед Ником, что ничего не произошло. Она должна была сказать то, что ей сказать хотелось уже очень давно. – Эм… Ник, – первые секунды она даже не поднимала головы, но увидев, как Химицу и Майкл ободряюще смотрят на нее, смогла набраться храбрости. – Это я попросила Химицу не рассказывать тебе о нашей с ней переписке. Не злись на нее из-за этого, а еще… Прости меня, за все то, что случилось. Малиновые глаза, наконец, поднялись, чтобы встретиться с глазами Николая. В них присутствовала искренность, а еще ожидание. Катя ждала вердикта в свою сторону, а Коля просто не знал, что ей ответить. События происходили слишком быстро, и ему требовался какой-то совет. Жизнь явно не готовила его к тому, что такой человек как Кетрин, когда-нибудь будет извиняться перед ним. Да и вообще, по мнению Ника, это ему следовало тут перед всеми раскаиваться. Он перекинулся взглядом с Химицу, но та лишь кивнула ему, что придало Коле уверенности. – Не проси прощение за то, что помогла человеку найти свое счастье, Кетрин Винтерс. Похоже, что Катя и сама не верила, что Коля так легко скажет что-то подобное. Это неверие отобразилось секундным удивлением в ее малиновых глазах, после чего она позволила себе поддаться чувству радости. В этой радости Винтерс активно закивала, после чего бросила на Химицу еще один счастливый взгляд. Когда сама Химицу сделала пару шагов вперед, то создалось впечатление, что они втроем образовали круг. В этом кругу они напомнили Нику времена, когда он, Кетрин и Химицу были самыми настоящими друзьями. Давным-давно он заставил себя думать, что ему больше никогда не посчастливится вернуться в те хорошие времена. Но вот они, все трое, и все трое вновь стоят вместе. Жизнь и в самом деле все расставляет по своим местам. В этот самый момент случилось что-то такое, что заставило всех троих поднять свои головы вверх. Внезапный ветер подул со стороны, и хоть он не был очень сильным, но его хватило, чтобы сдуть с ближайших деревьев целую кучу красных и желтых листьев. Только сейчас вся троица обратила внимание на тот факт, что они стоят под большим кленовым деревом, с которого теперь сыпался настоящий дождь из листьев. Как Анохин, так и две девушки, что стояли около него, все они в унисон улыбнулись этому зрелищу. Впервые за долгое время Анохин снова вспомнил свой сон, который видел год назад, ведь именно с этого сна все и началось. Больше около него не было той розовой сакуры, он смог от нее избавиться, и посадить вместо нее новое дерево. Оно было более красивым и крепким, нежели старое, и пускай на нем не росли лепестки сакуры, но их отлично заменял красно-желтый лист. Теперь в жизни Коли образовалась новая «сакура», которую он посадил еще в парке, когда целовался с Химицу Ито в куче листьев. – Все-таки, красивое это зрелище, осенний листопад, – сказала вдруг Кетрин, не отрывая взгляда от дерева. – Да, это и в самом деле так. Ник ответил ей, но сам поглядывал на свою невесту, которая также с изумлением смотрела на этот вид. «Все-таки, ее волосы отлично подходят под это время года» – эта мысль чуть не заставила Колю счастливо рассмеяться. Они бы так и продолжили стоять, если бы где-то вдали их не окликнул Артем, друг Николая. – Эй, Колян, ну мы едем или как? Еще успеешь поворковать с невестой! – Мы уже идем! – ответить ему вызвалась Химицу, а потому и двинулась со своего места она тоже первая. Майкл пошел следом за ней, но из-за своего положения, сильно не торопился. Единственными, кто остались на своих местах, были Ник и Кетрин, которые с улыбками смотрели в спину уходящей Химицу. Коле очень хотелось бы, чтобы про него не поползли слухи о том, как он остался о чем-то болтать наедине с чужой девушкой. Хотя, о чем тут было болтать? Катю, словно, волновало лишь то, как хорошо выглядит «Принцесса осени» в этот важный день. – А она хорошо держится, ты не находишь? – Держится? Мне кажется, что она такая же, как и всегда. – Ох, ну вечно ты такой… – у Коли было такое чувство, словно Катя сейчас прочитает ему мораль. Это было заметно по ее тяжелому выдоху. – Поверь мне, это только так кажется. Ей сейчас довольно трудно сдерживать волнение, особенно в ее положении. – «Положении»? Каком еще положении? – с самого начала Нику казалось, что Катя говорит что-то странное, но сейчас это чувство и вовсе переросло в недопонимание. Когда Кетрин повернулась к нему, то несколько секунд просто смотрела как на дурака, но затем до нее дошло, что Анохин вовсе не прикидывается. – Подожди… Так ты не знаешь?! – Не знаю о чем? – еще немного, и Ник будет готов взорваться. Тем временем лицо Кати стало каким-то испуганным и крайне взволнованным. Она стала бросать виноватые взгляды на рыжеволосую подругу, которая сейчас светилась от счастья в разговоре со своей мамой. Кетрин словно металась из стороны в сторону, не зная, стоит ли ей говорить то, о чем спрашивал Ник. По итогу, она просто подошла поближе, чтобы услышать ее мог лишь сам Николай. – Ты что, не в курсе? Химицу беременна. Кажется, Коля поспешил с мыслями о том, что после свадьбы его ожидает новый этап в жизни. Нет, по-настоящему новый этап его ждет чуть позже. А вот сейчас он попросту забыл, как нужно дышать, да и стоит ли вообще дышать. Весь его мир сжался до одной рыжеволосой девушки, которая стояла впереди, в платье, а взгляд парня все никак не хотел сходить с ее живота. Возможно, что скоро в жизни Коли появится еще одна «Принцесса», и целовать ему придется уже их обеих.