Не Джек

Как они узнали в течение следующих нескольких дней, отказ на эридия был похож на выход из тяжёлой наркотической зависимости. Из глубин импровизированной тюрьмы в штаб-квартире Алых Налётчиков Тимоти выл, кричал и ревел, как будто чертов Страж заживо сдирал плоть с его костей кусок за куском. И это предположение недалеко ушло от истины. Очевидно, недостаток эридия в организме после того, как он годами был накачан веществом под завязку, приводил к тому, что человек сходил с ума и начинал срывать плоть с рук собственными зубами. Спустя несколько швов, повязок и две пары усиленных сталью наручников Тимоти не оставалось больше ничего, как до хрипоты надрываться, катаясь по полу своей камеры. Иногда он яростно выкрикивал имя Джека, проклиная его и всё, ради чего работал. Иногда выл и плакал по своей матери, сёстрам и людям, которых Афина не знала. Обычно это был словесный поток мыслей и рыданий, эхом разносившихся по всему Убежищу. Афина ненавидела эти звуки больше всего. На второй день Тимоти начал звать её. Звук своего имени, доносящийся из недр штаб-квартиры, нервировал её до такой степени, что в тот вечер женщина поймала себя на том, что спускается вниз. Она не знала почему, ведь с Тимоти всё равно невозможно было разговаривать в его-то состоянии. — Афина! — взвыл Тимоти. — Афина! Это твоя вина! От этих слов она запнулась и замерла на месте. — Это ты меня там оставила! Сказала идти с тобой, а потом бросила! Ты знала, что он собирался со мной сделать, и всё равно ушла! Как ты могла? Она нерешительно подошла к его тюремной камере и прислонилась к двери. Через маленькое зарешёченное окно она увидела, что парень лежит на боку и бессмысленно бьет ногами по полу — неконтролируемый тик, заменивший ему обгрызание кожи на руках. Его сердитые пурпурно-серые глаза метали в нее кинжалы, когда он снова выплюнул ее имя, словно ругательство. С его губ свисала фиолетовая слюна. — Я думала, что было слишком поздно, — тихо сказала она в ответ. — Он забрал тебя и уверил, что скоро прикончит. Я посчитала, что ничего больше не смогу сделать. — Ты сказала... — зарычал он. — Ты сказала, что всегда доводишь дело до конца. Но ты даже обещание, данное другу, сдержать не можешь! Ты обещала, что со мной всё будет хорошо! Ты обещала меня оттуда вытащить! Ты лгунья и ужасный человек, и я тебя ненавижу! Афина склонила голову. — Ты прав, — мягко согласилась она. — Мне так жаль, Тимоти. — Жалость ничего не изменит. Жалость не искупит случившегося, не искупит того, что сделал и я того, что он заставил меня сделать! Возьми свои извинения и засунь их себе в задницу! — Я понимаю, — пробормотала Афина, отступая на шаг от двери. Что-то настойчиво ткнулось ей между ребер, отчего стало трудно дышать. Но этот маленький раздражитель — ничто по сравнению с болью, которую испытывал Тимоти. Она заслужила того, чтобы чувствовать себя в разы хуже. — Не... Не уходи, — донёсся из камеры тихий голос Тимоти. Злоба внезапно исчезла, сменившись голосом испуганного молодого человека – человека, которого она бросила на Гелиосе пять лет назад. — Не бросай меня одного. Афина? Афина, пожалуйста, пожалуйста, выпусти меня. Я буду хорошим, я буду вести себя хорошо, мэм, пожалуйста, пожалуйста!.. Она продолжала медленно отступать, пока не достигла подножия лестницы. Крики Тимоти переросли в более неистовые вопли, пока он не вернулся к своему обычному вою, состоящему из потока невнятной речи и проклятий. Утром четвёртого дня в Убежище было тихо. По иронии судьбы, это встревожило Афину больше, чем крики, и именно поэтому она обнаружила, что ни свет ни заря с грохотом спускается по лестнице в тюремный блок. Она почти бросилась к двери, за которой Тимоти был заперт, одновременно взволнованная и напуганная тем, в каком состоянии он находится. Он лежал лицом к стене, свернувшись калачиком, на боку посреди крошечной камеры. Афина прикусила нижнюю губу, пока не увидела, как спина Тимоти медленно поднимается с каждым его вдохом. Всё ещё жив, но в каком состоянии? Она не могла видеть его лица, чтобы определить, истекал ли он эридием до сих пор. Афина слишком долго стояла там, прижавшись лицом к зарешёченному окну, представляя себе всевозможные ужасные вещи, происходящие с человеком по ту сторону, когда звук шагов на лестнице, наконец, вернул её в реальность. Она обернулась и увидела спускающегося по лестнице Экстона. — На западном фронте без перемен? — пробормотал он невнятно, протирая глаза от сна. — Как ни странно, да, — ответила Афина. — Интересно, вышел ли наконец из него весь эридий? — Может быть, — сказал Экстон, проходя мимо неё, чтобы заглянуть в камеру. — Возможно, он останется здесь ещё на денёк, просто на всякий случай. Никто из нас ни черта не знает об эридиумной зависимости, по крайней мере, такой сильной. Афина хмыкнула в знак согласия и села на одну из скамеек, стоявших вдоль стены. Она чувствовала себя невыразимо уставшей и старше своих лет, и это, должно быть, отразилось на её позе, потому что Экстон подошёл и сердечно похлопал её по плечу. — С ним всё будет в порядке, — он звучал так уверенно, что Афина ему почти поверила. — Чувак помог тебе сражаться с монстром из хранилища, да? — Да, кивнула Афина. Не было никаких сомнений в том, что он был силён, но солдатом он не был. Он даже не был родом с планеты, на которой убийства считались нормой. Он был просто погрязшим в долгах студентом, пытавшимся погасить кредит. И он даже почти не видел ничего из того, что зарабатывал, внезапно вспомнила она. Всё шло прямиком на банковский счёт его матери. Она закрыла глаза. — Он не заслужил того, через что ему пришлось пройти, — тихо продолжила она. Как минимум превращения в безмозглого эридиумного наркомана. Чувство вины овладело ею с тех пор, как она впервые увидела, во что Джек превратил бедного парня, и теперь оно стало давить на неё, как двухтонный груз. Нездоровые мысли овладели ею столь же сильно. Она знала, что могла бы всё остановить. Могла бы покончить со всем ещё до того, как всё началось. Но она этого не сделала, и теперь Тимоти ужасно страдал из-за её трусости. Экстон хмыкнул, не выражая ни согласия, ни недоверия. — Что ж, удачи убедить Лилит оставить его в живых после того, что он выкинул несколько дней назад. Я сам против него ничего не имею, но ты же знаешь, какой она становится, стоит кому-то надрать ей зад. Прежде чем Афина смогла ответить на это, из камеры перед ними раздался слабый голос. — Эм, ау-у-у? Афина вскочила на ноги, поражённая звуком голоса Тимоти. Он был грубым и хриплым, но она могла распознать этот настороженный тон где угодно. Она прижалась лицом к окошку. Парень сидел прямо посреди камеры, выглядя измождённым, но, увидев её, он оживился. — А-Афина? — ошеломлённо прошептал он. Его шок прошел достаточно быстро, оставив его дрожащей развалиной, когда он, спотыкаясь, поднялся на ноги и приблизил свое измотанное лицо к зарешёченному окну. — Афина! О, я... Я так рад тебя видеть. Афина задумалась, вспомнит ли он что-нибудь из того, что сказал или сделал, находясь в муках детоксикации, и, очевидно, ответ был отрицательным. Она не сомневалась, что помни он обо всех гадостях, которые ей наговорил, он бы разрыдался. Восторг Тимоти иссяк, когда Афина не сделала ни малейшей попытки что-то сказать. — Г-где я? Почему я в тюрьме? — спросил он. Он сделал быстрый вдох. — Я сделал что-то плохое? Афина повернулась к Экстону и приказала. — Открой камеру. Солдат колебался. — Наверное, стоит сперва позвать Лилит. — Хорошо, давай приведи её. Хочу вытащить его оттуда. Экстон вскинул руки в знак того, что сдаётся, и пошёл наверх, бормоча под нос ругательства. — Эм, а почему у меня связаны руки? — нерешительно спросил Тимоти. Он посмотрел на неё усталыми, настороженными глазами. Белок его функционирующего глаза теперь приобрёл мягкий пурпурно-серый оттенок. Кожа вокруг глаз всё ещё была окрашена в неровный фиолетовый цвет, но, по крайней мере, больше не светилась. — Что ты помнишь? — тихо спросила она. Он прикусил губу. — Не... Не многое, — медленно произнёс он. — К-кажется, вы пытались снять ошейник? А теперь... — Он замолчал, сбитый с толку. — Теперь я здесь, связанный, в тюремной камере. Я пытался вам навредить? — Э-э, нет, но... Прежде чем Афина смогла продолжить, Лилит, Брик, Экстон и Гейдж трусцой спустились по ступенькам, чуть ли не сбивая друг друга с ног. Лилит даже не потрудилась отпереть дверь в камеру, в которой находился Тимоти. Она прошла сквозь металл, заставив его взвизгнуть от шока, когда она внезапно появилась внутри, а затем они оба исчезли и вдвоём появились перед остальными. Тимоти выглядел испуганным и бледным от такого бесцеремонного обращения, и ему стало только хуже, когда Брик схватил его за рубашку и швырнул на ближайший стул, едва не опрокинувшийся назад от силы удара. — Ну привет, — поприветствовала Лилит, положив руки на бёдра. Она выглядела раздражённой из-за раннего подъема и Афина начала сожалеть, что велела Экстону её разбудить. — Давно не виделись. Тимоти слегка нахмурился. — П-привет, Лилит. — Как себя чувствуешь? Он подыскивал слова. — Я... Думаю, я в порядке. Устал. Но, э-э, бывало и хуже, мэм. Лилит скорчила гримасу. — Просто Лилит, малыш. Я не настолько старая, чёрт возьми, — она повернулась и указала на остальных. — Это Брик, а с Экстоном и Гейдж ты должно быть встречался. Тимоти поздоровался с Бриком, затем покосился на дуэт. — О, вы, ребята... Вы двое вытащили меня из Линчвуда, да? Спасибо за это. — Так ты помнишь? — спросила Гейдж, подтягивая к себе стул, чтобы оседлать его спинкой вперёд. Она явно всё ещё была в полусне, что было единственной причиной, по которой Афина не задушила ее, когда та продолжила. — Потому что ты был чертовски не в себе, когда мы тебя сюда привезли. Ты был как будто в коматозном состояния, по крайней мере, пока мы не сняли с тебя ошейник, и ты на нас не напал... Экстон громко откашлялся и сделал рукой едва заметный пасс означающий "заткнись на хрен", но было слишком поздно. Гейдж захлопнула рот и широко раскрытыми глазами уставилась на Тимоти, который сильно побледнел, когда осознал сказанное девушкой. — Я сделал что? — прохрипел он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Афину. — Ребята, я вас ранил? — О, ну ты пытался, — вмешалась Лилит, не дав Афине и слова. Гладиатор послала сирене злобный взгляд, но Лилит её проигнорировала, предпочтя пристыдить Тимоти ещё сильнее. — Как только мы сняли с тебя ошейник, ты отплатил нам, устроив шоу со своими подаренными эридием способностями и сделав всё возможное, чтобы нас выбесить. — Да ладно, Лил, — пробормотал Брик, хмуро глядя на сирену. — Я думал, было довольно очевидно, что он просто пытался убраться от нас подальше. Когда остальная часть присутствующих кивнула в знак согласия, у Лилит не было выбора, кроме как вздохнуть и поправиться. — Ладно, ты, может, не сразу начал махать кулаками. Но ты пытался сбежать, и это всё равно неприемлемо. Тимоти ещё глубже вжался в сиденье. Он выглядел опустошённым. — Простите. Я этого не помню, — прошептал он. — Это было словно...Мне снился сон в течение долгого, долгого времени, и теперь, когда я проснулся, я ничего не могу вспомнить, — его сухие губы скривились. — Не думаю, что хотел бы всё вспомнить. — Я бы тоже не хотел, — тихо согласился Экстон. — Мы можем хотя бы наручники с него снять, пока ты не начала его допрашивать? — рыкнула Афина, повернувшись и свирепо посмотрев на Лилит. — Ясно же, что он не собирается нам вредить. Лилит фыркнула, но согласилась, жестом приказав Экстону подойти и снять кандалы с запястий Тимоти. Парень бросил на солдата благодарный взгляд, но был озадачен бинтами, которые, как он увидел, были обмотаны вокруг его рук, от кончиков пальцев и до локтей. — Ты, э-э, немного потерял контроль, когда эридий стал выходить из организма, — неловко объяснил Экстон. — Вот это уже было не для нас, а для твой собственной защиты. Тимоти уставился на свои обёрнутые ладони с пугающе пустым выражением лица. — Понятно, — прошло мгновение, затем он посмотрел на Лилит. — Я полагаю, что единственная причина, по которой я всё ещё сижу здесь в целости и сохранности, заключается в том, что у вас есть вопросы. — Я бы не назвала это вопросами, — начала Лилит, скрестив руки на груди. — Ты помог Джеку прийти к власти. Тимоти поморщился при упоминании имени тирана. — Помог. — Ты продолжал на него работать даже когда он убил сотни невинных людей и почти уничтожил всю Пандору, — сирена наклонила голову. — Ты, наверное, понимаешь, к чему я клоню. — Собираетесь меня убить? — тихо спросил Тимоти. В его голосе не было страха и это раздражало Афину. — Возможно. Зависит от множества факторов, — сказала Лилит, пожимая плечами. Афина знала, что Лилит, вероятно, лжёт, но всё равно послала ещё один хмурый взгляд в сторону сирены, который та, конечно же, проигнорировала. — Что ж, тогда лучше вам поскорее определиться, — заметил Тимоти, хмуро глядя себе под ноги. — К настоящему времени Джек, вероятно, знает, что ошейник деактивирован и, чтобы меня вернуть, сюда направляется половина армии Гипериона, — он нахмурился. — Гиперион никогда не теряет из виду свои игрушки. Они обменялись взглядами. Афина почувствовала головокружение. — Не думаю, что тебе стоит волноваться, — заверила его Гейдж, одарив лучезарной улыбкой. — Единственное, чем сейчас занимается Джек, так это кормит червей. Тимоти уставился на неё. — Он... Мёртв? Она гордо кивнула. — Ага! Мы надрали ему жопу и уничтожили его тупого Воина, — заявила она. — Это было супер круто. Лилит в конце сорвала маску с этого ублюдка, прямо с его тупой уродливой рожи! Абсолютно безбашенно. — Следи за речью, — сказал Экстон, зевая. Не обращая внимания на солдата, Гейдж начала подробно рассказывать об эпической битве и последующих событиях, но Афина едва ли её слушала, слишком отвлечённая видом Тимоти, всё глубже вжимающегося в сиденье. Из его рта вырвался сдавленный звук, но никто больше этого не заметил, пока он не начал хихикать. Рассказ Гейдж затих, когда хихиканье Тимоти перешло в полноценный хохот, заставивший его сгорбиться и начать хватать ртом воздух. — Это не так уж и смешно, — огрызнулся Брик, явно раздражённый. — Много хороших людей погибло, чтобы убедиться, что мы покончили с этим куском дерьма... — Брик, — внезапно сказал Гейдж, толкнув его локтем, чтобы он замолчал на середине тирады. Мгновение спустя хохот превратился во влажные, прерывистые рыдания. Тимоти начал открыто плакать в свои забинтованные руки, дрожа и причитая, как новорожденный, когда реальность полностью поглотила его. Его мучитель был мёртв. Он был свободен. Но он на несколько лет опоздал. Зная это, Афина схватила его за плечо, но быстро решила, что этого недостаточно, и позволила Тимоти рухнуть в её объятия. Он выл ей в плечо и слабо хватался ладонями за спину, бормоча бессмысленные слова в перерывах между протяжными рыданиями. — Мы можем не делать этого прямо сейчас? — тихо спросила Афина у остальных. — Нет! — закричал Тимоти, вырываясь из её хватки. Его лицо было всё в слезах, но пожалуй, самым тревожным было то, что, несмотря на страдание во взгляде, он улыбался. — Нет, я... Я хочу поговорить сейчас. Я расскажу вам всё.

***

Все маниакальное рвение Тимоти рассказать свою историю испарилось, когда его потащили наверх. Около дюжины Алых Налётчиков бездельничали в главной комнате штаб-квартиры и резко замолчали, уставившись на него с жуткой пустотой во взглядах когда он прошёл мимо. Эти взгляды заставила Тимоти сгорбить плечи в попытке выглядеть как можно меньше. Когда они добрались до конференц-зала, легче не стало. Мордекай уже был там и, в качестве приветствия решил продемонстрировать Тимоти свои навыки владения ножом. К тому времени, когда Тимоти дали стул, чтобы он мог сесть, его всего трясло. Афина поймала его взгляд и, как она надеялась, ободряюще на него посмотрела. Судя по гримасе, мелькнувшей на его лице, она, видимо, выглядела кровожадно. — С тобой всё будет в порядке, — тихо сказала она, садясь рядом. — Просто расслабься и расскажи правду. Тимоти повернулся к ней, глядя на неё диким взглядом широко раскрытых глаз. — Лилит отпустила тебя после того, как ты рассказал правду об Элписе? — спросил он. — А... — Афина прочистила горло и отвела взгляд. — Она, эм, собиралась меня убить. Но она этого не сделала, и это самое главное. Парень покачнулся на своём месте. Афина бросилась к нему, помогая сохранить равновесие, хмурясь от беспокойства. Она внезапно поняла, что его не кормили и не поили все те дни, что он провёл в бреду. Гладиатор рявкнула на кого-то из присутствующих, чтобы принесли флягу с водой. Гейдж поспешила прочь со словами “Не смейте начинать без меня!” Она вернулась достаточно быстро и передала Лоуренсу флягу, одарив его обезоруживающей улыбкой, которая на мгновение успокоила дрожащего мужчину. Когда он принял воду и сделал глоток, попытался улыбнуться в ответ, но не смог. На долю секунды Афина была уверена, что он сейчас всё расплескает по столу. Его глаза расширились, он поморщился от отвращения, но, тем не менее, проглотил жидкость. — С тобой всё в порядке? — тихо спросила она, наблюдая, как он чуть ли не отбросил от себя ёмкость. Он должно быть, умирал от жажды, находясь без воды так долго. — О... Она на вкус... — он покачал головой и резко сменил тему. — Я не помню, что случилось после того, как на меня надели ошейник. — Тогда расскажи, что случилось до этого. — Я-я... Тимоти повернулся лицом к остальным в комнате. Гейдж, Экстон и Лилит заняли оставшиеся стулья. Экстон и Гейдж хорошо справлялись с тем, чтобы, по крайней мере, выглядеть вполне безобидно. А вот Брик стоял у двери, словно вышибала, а Мордекай всё поигрывал своим чёртовым ножом. — Почему бы мне не начать? — внезапно предложила Афина, поворачиваясь к Лилит. — Я не перестала работать на Джека сразу после Хранилища. До моей официальной отставки оставалась неделя. А Тимоти сможет дополнить происходившее после. — Ладно, как хотите, — отрезала она. — Просто начните уже кто-нибудь. Афина взглянула на Тимоти в поисках поддержки. Он кивнул в знак согласия, явно испытывая облегчение от того, что пока не нужно быть в центре внимания. — Тогда ладно, — Афина повернулась обратно к присутствующим и сделала глубокий вдох. — Думаю, я начну с возвращения на Гелиос за несколько дней до того, как решила уволиться.