Файтер, клирик, маг и вор.

Минхо моргает, но картина внутри барьера не меняется: напротив Хёнджина, что продолжает бормотать заклинание, стоит его двойник. Ли переводит удивленный взгляд на наемника и клирика, а в ответ ловит не менее ошарашенный. Что, мать твою, здесь происходит? Ли щипает себя за руку, шипя от неприятного чувства, однако только еще раз убеждается, что он не спит, ему это не кажется, и сам он действительно там, где его поставили. Наблюдать своего двойника всё еще странно, а плохое предчувствие лишь усиливается, когда лже-Минхо по другую сторону внезапно приходит в движение: хитро щурится, склоняя голову на бок, и растягивает губы в слащавой улыбке. От этого волосы на затылке шевелятся: действия фантома до одури естественные и в точности копируют манеру поведения самого вора. И всё это выглядит слишком жутко. — Так-так-так, Хёнджинни, — Ли вздрагивает, когда слышит голос двойника. Чужая интонация похожа на его собственную, и желудок неприятно скручивает от страха. Минхо уже повидал многое, но никогда не сталкивался с проклятьями, а потому совершенно не понимает, что делать и как реагировать. Минхо корит себя, что потратил время на препирательства и огрызания с Хваном, вместо того, чтобы побольше разузнать о ритуале и груз вины за собственное поведение неприятно сдавливает грудную клетку. Он вполне мог запихнуть свою ревность подальше, чтобы не чувствовать себя сейчас беспомощным котёнком перед разъяренной псиной. От двойника веет смертельной опасностью, и даже у бывалого в разных передрягах Ли кровь в жилах стынет. И хуже становится тогда, когда фантом делает шаг в сторону мага. — А что это ты тут делаешь? Хёнджин вопрос игнорирует, лишь губы продолжают шевелиться, повторяя заклинание. Запоздало в голове возникает вопрос: а откуда двойник вообще знает имя мага? Это тоже часть испытания? Минхо ничего не понимает и его раздражает чувство беспомощности. Но он стискивает зубы, продолжая следить за Хваном. — Ну же, Хёнджинни, ответь мне, — двойнику явно не нравится чужое игнорирование, и он прищуривается. — Неужели ты хочешь изгнать меня? — хмыкает. — Думаешь, тебе хватит сил? Двойник делает взмах рукой, поднимая внутри барьера сильный ветер, и Хёнджину приходится приложить усилия, чтобы устоять. Минхо и сам напрягается, инстинктивно копируя чужое действие, только потом понимая, что за щит чужая сила не прошла. Маг же лишь сильнее хмурится, продолжая ритуал. Или что он там делает? — Прекращай, Хёнджинни, ты ведь знаешь, что это бесполезно, — насмешливо шипит фантом, вновь взмахивая рукой. В этот раз поток воздуха заставляет мага отступить на пару шагов назад, а у Ли сердце ухает куда-то в желудок. Двойник же подходит практически вплотную к Хвану. — Твоих сил не хватит, — внезапно дубликат поворачивает голову к Минхо, встречаясь с ним взглядами. Губы отражения ломает кривая усмешка. — Ты же знаешь, что они не смогут тебе помочь. И сам ты — всего лишь красивая мордашка. В тебе нет ни капли таланта или умений. Когда ты уже поймешь, что у тебя только один путь: торговать своим лицом… — двойник резко сжимает челюсть Хвана, дергая на себя. — … и телом? Может уже оставишь свои тщетные попытки доказать что-ты что-то умеешь, а? Отступи, пока не поздно. Спрячься за чужими спинами. Беги отсюда. Под боком Чанбина ведь будет не так плохо, ммм? Я пощажу тебя… От чужих ядовитых слов у Минхо всё внутри леденеет. Он с ужасом узнает в монологе свои собственные слова и мысли, и только теперь понимает, насколько отвратительными они были. Насколько больными и лживыми. Он ведь в подобном ключе и разругался с Хваном последний раз. И когда сюда шли, Минхо не прикусил свой язык, вновь вспылив и приплетя Чанбина. Так почему сейчас слыша всё это со стороны, ему тошно становится? Тошно от себя, от своих мыслей и своей беспомощности… — Отступи, Хёнджинни, — тварь проводит языком по щеке мага, слизывая одинокую слезинку. Минхо вновь вглядывается в лицо Хвана, замечая, насколько бледным и уставшим тот выглядит. Он морщится в явно болезненной хватке, однако его губы продолжают упрямо шевелится. У Минхо душа разрывается от этого зрелища… — Я сильнее тебя. Сними барьер, и я просто заберу их жизни в качестве компенсации. А ты сможешь вернуться в город… — Нет, — Минхо вздрагивает, слыша голос мага. Хван открыл глаза, упираясь ладонями в грудь двойника. — Мне хватит сил изгнать тебя. И я не позволю тебе тронуть их. Твоё время окончено. Дубликат хмыкает, сильнее стискивая чужую челюсть. — Неужели? — пальцы фантома трансформируются, отращивая длинные ногти, что впиваются в кожу щек. Впиваются до ранок, которые начинают кровоточить. — Ты ведь знаешь, что заблуждаешься. Ты ведь знаешь, что они о тебе думают, правда? — Хёнджин хмурится, пытаясь оттолкнуть двойника, но тот лишь скалится, наблюдая за тщетными попытками. — Ты не нужен им. Ты взбалмошный и истеричный, — тварь переводит взгляд на наёмника, хмыкая. Чан стискивает зубы, вспоминая своё первое впечатление от мага. Да, действительно, так и было, но он вроде как уже привык к магу? Сейчас он точно так не думает. Повлияет ли это на эмоции Хвана? Поверит ли он в эти слова? — Ненадёжный и глупый. С тобой можно лишь развлечься и забыть без сожаления, — фантом внезапно идёт рябью, меняет очертания, а затем превращается в Джисона, заставляя Минхо удивлённо выдохнуть по другую сторону барьера. — И утешиться в другом месте. Ты ведь всё это знаешь, да? Стоит ли рисковать своей жизнью ради таких людей? Оставь их. И я подарю тебе жизнь… — Заткнись! — Хватит, — голос двойника звучит раскатисто и угрожающе, и Минхо успевает лишь моргнуть, как тварь уже сжимает горло Хвана. Двойник вернул себе облик вора, но больше нет той схожести. Что-то изменилось. — Ты отнимаешь у меня время. Убирай барьер или я поглощу тебя. Минхо дергается от угрозы, как от пощечины. Хёнджин говорил про это, как про худший вариант. Нет, он же… — Давай, — сипит Хёнджин в чужой хватке. Маг скалится в ответ, становясь похожим на безумца. — Силёнок-то хватит? Справится с такой бездарностью? Двойник рычит, стискивая пальцы на чужом горле. Из груди Хвана вырывается отвратительный хрип, и тело Ли дергается к магу быстрее, чем он успевает подумать. — Хёнджин, нет! — Минхо, стой! — истошный крик Феликса пригвождает к земле, и вор переводит на клирика яростный взгляд. Ли видит, что и младший тоже на пределе: бледный, губы дрожат, а в распахнутых глазах застыл ужас от происходящего. — Хван сказал не нарушать барьера, иначе все усилия будут напрасны! — Он погибнет! — Ли бегает взглядом от младшего к магу внутри барьера и злиться. Злится на их беспомощность. На свою беспомощность. На всё, что наговорил Хёнджину, и если сейчас произойдёт непоправимое, он… Ли кусает губу до крови, зажмуриваясь и тряся головой. Нет. Нельзя об этом думать. — Хёнджин знает, что делать, — клирик и сам близок к истерике. Но предупреждение Хвана надо выполнить. Если маг сказал не нарушать барьер, значит, он всё рассчитал? Значит всё получится, да? Голос Феликса ломается. — Верь ему. — Но… — Верь ему! — Феликс повышает голос, смаргивая слёзы. Он видит, что Минхо борется с собой, что не может стоять в стороне, и полностью разделяет его чувства. Клирик тоже хочет помочь хоть чем-то, но Хёнджин несколько раз повторил не нарушать границ. Он уверен, что маг просчитал и тот вариант, что они его ослушаются, а значит он попытается их обезопасить, поэтому сейчас ни в коем случае нельзя лишать Хвана запаса сил. Только бы все скорее закончилось… Минхо скрипит зубами, вновь поворачиваясь к барьеру, где маг хватается за чужую руку, пытаясь отцепить её от собственного горла, а сам фантом окончательно перестаёт напоминать Минхо. Двойник потерял форму, исказился и выглядит совершенно ужасно. Какой-то непонятной статуей из различных образов. Вор стискивает кулаки. Он хочет, очень хочет послушать Феликса, но в груди ноет, когда он видит, как Хван сражается в одиночку. Неужели он действительно не может ничем ему помочь? И должен просто стоять, и смотреть?.. Едва Минхо об этом думает, как внезапно рука двойника разжимается, и Хван падает перед фантомом на колени. Закашливается, потирая собственное горло, а потом резко хватает кинжал, что использовал вначале ритуала и полосует свою ладонь, быстро рисуя какой-то символ на полу собственной кровью. Фантом мешкает всего лишь секунду, но когда понимает, что происходит кричит истошно, заставляя остальных прикрыть уши. — Катись в бездну! — шипит Хёнджин. Маг вдавливает ладонь в пол, бормоча под нос какие-то непонятные слова, и Минхо видит, как начинает ломать фантома. Причем действительно ломать: его фигура застывает, каменея, а потом идёт мелкими трещинками, рассыпаясь кучкой песка перед Хёнджином. Хван перечеркивает собственный символ крест на крест, и Минхо видит, как барьер подергивается рябью и затем спадает окончательно, а сам маг начинает заваливаться набок. Организм вора действует быстрее, чем тот успевает всё обдумать: он в один прыжок добирается до младшего, падая рядом с магом на колени и прижимая к своей груди. — Хёнджин? — Минхо заглядывает в чужое лицо, пугаясь закрытых глаз. Паника затапливает сознание, и он истерично тормошит младшего. — Хёнджин?! Оцепенение спадает и с Чана с Феликсом, что моментально оказываются рядом с парнями. Феликс сразу же нащупывает пульс, успевая выдохнуть: под пальцами ощущается биение, но очень слабое. Хёнджина нужно срочно вытаскивать отсюда. Им всем нельзя здесь оставаться. — С ним всё будет в порядке, — парни вздрагивают, оборачиваясь на знакомый голос. Чанбин стоит у входа в поместье, хмурясь. — Он потратил практически всю энергию, поэтому ему сейчас нужен отдых. Нужно отвезти его туда, где вы остановились. Я пригнал повозку, отнесите его туда. — Постой, — Чан хмурится, а Со покорно застывает в дверях. Наёмник настороженно разглядывает спину Чанбина, помня, что перед этим проклятье меняло свой облик, и подходит к куче песка, осторожно вороша её концом меча. Под слоем того, что осталось от фантома появляется небольшой мешочек, и клирик сразу же подхватывает его, вытряхивая содержимое себе на ладонь. Еще одна грань. Задание выполнено. Но глядя на бледного Хёнджина в руках Минхо, сильно радоваться не получается. — Вот теперь порядок, — Крис смотрит на грань на чужой ладони, кивая. — Пора возвращаться.

***

— Как ты узнал, где мы? — Феликс решается завязать разговор с Чанбином, который управляет повозкой, пока они возвращаются в город. После того, как они уложили Хёнджина на груду тряпок внутри телеги, Минхо остался рядом, устраивая голову младшего себе на колени и прижимая чужую холодную ладонь к своей груди. Ли молчал, тревожно вглядываясь в лицо Хёнджина, и Крис решил поехать с ним рядом, отправив клирика к Чанбину. Не то чтобы вор сейчас в состоянии делать какие-то глупости, но приглядеть за ним точно надо. — Хёнджин сказал, — отвечает Со, оборачиваясь на сидящих позади. Вздыхает, поджимая губы, и возвращает внимание на дорогу. — Он попросил приехать, чтобы если всё пойдёт не по плану, я мог вытащить вас оттуда, — ещё один вздох. — Но всё прошло… — секундная заминка, — относительно нормально. И я вошел, как только спал внешний барьер. — Внешний? — Ликс хмурится, пытаясь понять, о чем говорит Чанбин. Маг рассказывал только про один… — Да, барьеров было два, — Со кивает. — Обычно ставится только один, но Хёнджин очень беспокоился за вас, поэтому поставил внешний контур. Если бы что-то произошло, он бы усилил барьер внутри, выиграв вам время на побег. Поэтому он сейчас в таком состоянии, — Чанбин поджимает губы. — Хотя и само проклятие было не из простых. Но он точно оправится, — Бин хлопает напрягшегося клирика по плечу, стараясь ободрить. — Нужно только дать ему время. Пару дней он точно проспит. Феликс кивает, бросая осторожный взгляд за спину: Минхо выглядит совсем разбито, осторожно водя кончиками пальцев по щеке мага, склонившись над ним практически в три погибели. Феликс чувствует его сожаление и беспокойство, но слов поддержки у него нет. Он и сам сейчас только чудом держится. Ну может, еще благодаря спокойствию и собранности Криса. Клирик переводит взгляд на наемника, встречаясь с пристальным в ответ: старший улыбается ему устало, но мягко. Ободряюще в какой-то степени. Он тоже переживает за состояние Хвана. Ли поворачивается обратно, хмурясь. — А проклятия все такие? — Какие? — Чанбин вопросительно приподнимает бровь, уточняя. — Я думаю, Хван рассказал тебе о том, что существуют разные степени сложности, — Ликс кивает и Со продолжает мысль, — но я не могу ответить тебе на вопрос, не зная, что происходило внутри. — Там был двойник Минхо, — Феликсу не очень хочется вспоминать, что произошло только что, но Со может пролить свет на некоторые моменты. Он же учился вместе с Хваном. — Он говорил с Хёнджином. Предлагал обменять его жизнь на наши. Называл его никчемным и бездарным. Болтал, что тот может только за чужими спинами прятаться, и что нет у него ничего кроме красивой мордашки… Чанбин скрипит зубами так, что Феликс даже немного пугается, вздрагивая. Старший прикрывает глаза, шумно выдыхая. — Не все проклятия такие, — спустя время отвечает Чанбин. Голос его звучит глухо и напряженно. Заметно, что Чанбин очень зол, и клирик еле сдерживается, чтобы не отодвинуться. — Обычно проклятые артефакты очень быстро обнаруживаются и обезвреживаются. При изгнании энергия может принять вид расплывчатого силуэта, но не более. И обычно эти силуэты молчат. А то, что ты описал, — Чанбин вновь бросает обеспокоенный взгляд за плечо, — я не сталкивался с таким лично, мы только изучали в книгах, что некоторая магия может трансформироваться. Наложенная особыми ритуалами, она со временем только расширяет свои возможности, если ей удаётся находить способ подпитки. И способностей у таких артефактов намного больше. — Но в поместье никто не ходил, — хмурится Феликс. — Но это не значит, что в нём никто не был, — Со качает головой. — Горожане, может, тут и не были, однако всяких отбросов в виде разбойников тут предостаточно. Как ты понимаешь, и мысли у них не самые добрые, — Чанбин выдыхает раздосадовано. — Я говорил ему не лезть, поискать другие способы решения ситуации, но он торопился. И по итогу опять столкнулся с этим. — С этим? — клирик перестает понимать о чём говорит ему Чанбин. Нет, он вроде как понял, что они нарвались на более сильную магию, нежели предполагал Хёнджин, но что значит «опять столкнулся с этим»? С этим проклятием? — Те слова, что произнёс фантом, Хёнджину часто говорили, пока мы учились. Все его «ухажёры» и их прихлебатели, а также завистники, — Бин кривит лицо, — распускали за его спиной язык, утверждая, что Хван полная бездарность, и кроме симпатичного личика у него ничего нет. И поступил он сюда за красивые глаза и раздвинутые ноги, — Бин едко выплёвывает последние слова стискивая поводья в кулаках. Но быстро выдыхает, успокаиваясь. — А другие «доброжелатели» Хёнджину всё это пересказывали и приукрашивали. Хёнджин же всё на свой счет принимал и переживал сильно. Его это задевало и ранило, хотя он старался и не показывать свою слабость. Ну, а я, вытаскивая его из очередной таверны, потом не сдержался пару раз и начистил рожу особо разговорчивым. Заставил извиниться, — Со качает головой. — Хёнджин же добрый и доверчивый. Не любит причинять другим боль, даже если от этого плохо ему самому. — Он тебе нравится? — осторожно спрашивает клирик. — Я его люблю, — хмыкает Со, замечая, как распахиваются от удивления глаза младшего. Не сказать, что Ликс совсем не ожидал такого поворота, но вышло всё равно слишком внезапно. — Но не так, как ты думаешь, — фыркает. — Как ты думаешь, уже не получится. Хёнджин отшивал меня пару раз, хотя сам этого не знает, — лицо Феликса вытягивается, и Бин негромко смеется. — Я с этим смирился, поэтому сейчас просто волнуюсь за него, как за младшего брата. Конечно, он уже повзрослел и может сам за себя постоять, просто… — Со ерошит свои волосы. — Просто мне так спокойнее? Я не собираюсь его оберегать до конца его дней или что-то в этом роде, — Чанбин переводит взгляд на младшего. — Да думаю уже и не требуется. Кажется, он уже нашел себе того, с кем хотел бы остаться. Хотя, по моему мнению, он придурок полный и Хёнджина не заслуживает. Феликс понимает о ком говорит Бин и тихонько фыркает. Да, Минхо действительно вёл себя как придурок, говорил отвратительные вещи, но Ли видел неподдельный страх в его глазах, когда он рванул к Хвану, едва не нарушив запрет мага. И этот страх был не за собственную жизнь. Остаток дороги проходит в молчании. Феликс разглядывает собственные ладони, уходя в свои мысли: рассказ Чанбина слишком напоминает то, что он слышал и в реальности в их институте. Так говорили, конечно, не только про Хёнджина, но и про него в том числе. И Хван из кожи вон лез, чтобы доказать, что своё место занимает по праву. По праву безграничного таланта и мастерства, который он часами упорно оттачивал в закрытых залах, тренируясь до занятий и после. До сбитых пальцев, растяжений и синяков. Феликсу приходилось вечерами его выволакивать из зала едва ли не за шкирку в предобморочном состоянии. Ну хоть не из баров, как Чанбину. И слова про внешность… В реальности их говорил и Минхо. Нет, он не отрицал талант Хёнджина, но цеплялся к внешности практически всегда. Говоря, что с таким личиком, ему и профессию получать не надо, всё на блюдечке принесут. Клирик знал, что это задевало Хвана, хотя в их мире он был острее на язык, а потому отбивал каждую нападку, бесконечно ругаясь с Минхо. До хрипоты, хлопанья дверьми и едких комментариев вслед. Но они старались не перегибать палку. А еще Феликс знал, что Хван также восхищается навыками старшего и равняется на него. И хранит записи с его выступлений. И на сцену смотрит, практически переставая дышать, когда группа Ли ставит номера. Ликс вздыхает. Что там придурки, не умеющие разговаривать, что тут… — Приехали, — голос Чанбина вывел Феликса из задумчивости, и клирик с удивлением обнаруживает себя во дворе их гостиницы. Спускается со своего места, чтобы помочь парням с транспортировкой Хёнджина, но понимает, что его помощь не требуется: Минхо осторожно передает Хвана в руки Криса и поворачивается к Чанбину: — Можно тебя на пару слов? Пока Феликс размышляет, слышал ли их разговор с Чанбином вор, Чан осторожно толкает в плечо младшего, кивая на дверь: — Пойдём отнесём его. Они сами тут разберутся. Ликс еще раз бросает внимательный взгляд на Минхо: тот уставший, бледный, взъерошенный и совершенно не похоже, что собирается драться. Клирик поворачивается к наёмнику: — Ага. Пойдём.