Файтер, клирик, маг и вор.

Утром Хёнджин в себя не приходит. Феликс открывает глаза, но не чувствует, что выспался. Кажется, что он только коснулся головой подушки, поддавшись на уговоры Чана, и вот уже наступило утро. Он усаживается на своей кровати, обводя мутным взглядом комнату и натыкается на Минхо, сидящего рядом с магом в той же позе, в которой запомнил его пока засыпал: сгорбленного, растрёпанного и бледного. Вид настолько болезненный и разбитый, что даже пугает: вор сидит к нему боком, его взгляд прикован к магу и он беззвучно шевелит губами, поглаживая пальцы Хёнджина в своей ладони, даже не реагируя на копошение позади себя, когда клирик подходит к нему. Феликсу приходится потрясти его за плечо, привлекая внимание. И то удается не с первого раза. А когда вор переводит на него взгляд, клирик почти вздрагивает, понимая по залегшим теням под глазами, что тот не отходил от Хвана всю ночь. После напряженных переговоров, грозящихся перерасти в перепалку, с помощью проснувшегося от первого шороха со стороны Ликса Чана, парням удается убедить Минхо оставить свой «пост» и отдохнуть. Тот сдается с явной неохотой и только потому, что Феликс раздраженно шипит, что в полуживом состоянии вор явно лучше Хёнджину не сделает. А едва Минхо закрывает глаза, то моментально вырубается от усталости и накопившихся переживаний, под облегченный выдох клирика. Чан спускается за завтраком, а младший усаживается на краешек кровати Хвана. Он тоже очень беспокоится, вглядываясь в мертвенно-бледное лицо друга, убирает прядки волос с его лба и тяжело вздыхает. Ему тревожно. Чанбин, конечно, предупреждал, что Хёнджин проспит много, но легче от этого не становится. Неизвестность и ожидание — худшие пытки. Скрип двери заставляет вздрогнуть и обернуться: в проёме Крис с двумя мисками еды. Окидывает клирика внимательным взглядом и кивает на стол, едва улыбнувшись: — Давай позавтракаем. Трапеза проходит в тишине: Феликс уходит в свои мысли, а наемник не сводит с него напряженного взгляда. Он видит чужие переживания и сам волнуется, но, наверное, и не в половину так сильно, как это делает младший, ведь с магом они сблизились очень быстро. И были даже похожи на закадычных друзей, хотя встретились не так давно. Но хоть Чан понимает чужие переживания, ему совершенно не нравится состояние Феликса: уставший вид, нахмуренные брови и ранки на губах от частых закусываний. И всё что он может — это лишь подбодрить немного, поэтому укладывает ладонь на чужое колено, слегка сжимая: — Он оправится, вот увидишь. Всё будет хорошо. Ликс поднимает взгляд на наемника и благодарно улыбается, кивая. Всё наладится. Крис прав.

***

Минхо спит беспокойно. Скопившаяся усталость и эмоциональное напряжение делают своё дело, погружая его сознание во тьму. И было бы здорово, если бы так и продолжалось, но на смену непроглядному мраку приходят кошмары. Точнее — кошмар. Один единственный, но до ужаса реалистичный. Настолько, что дышать становится трудно от сковавшего грудь страха, а по спине бегут крупные мурашки. Он вновь в полуразрушенном холле поместья, за мерцающим барьером, смотрит, как корчится от боли Хёнджин в руках твари, что имеет его облик, и не может ничего сделать. Пытается, наплевав на запреты, рвется сквозь призрачный щит, однако не может прорваться. Долбит руками по чертовой невидимой стене, зовёт мага, но горло словно забито ватой и из него не вылетает ни звука. И хотя он смутно понимает, что это только сон, всё равно цепенеет от ужаса, когда встречается с мягким взглядом Хёнджина. И от этого становится еще хуже: маг должен злиться и ненавидеть Ли за его выходки, но в его глазах столько плавящей сердце нежности и грусти, что больно становится. Минхо продолжает истерично колотить кулаками по стене барьера, глядя, как горло Хвана полосуют багровые ручейки крови от впившихся в кожу когтей, а в глазах меркнет свет жизни. Меркнет стремительно и необратимо, а потом Хёнджин и вовсе падает сломанной куклой под ноги двойника, а его губы окрашивает чудовищный красный. Раскрытые глаза впиваются в лицо вора своей чудовищной пустотой. Минхо чувствует подступающую тошноту, замирает, а потом кричит что есть сил. Кричит истошно, нанося удары по барьеру, и тот внезапно рассыпается, пропуская старшего. Ли бросается к Хёнджину, не желая смиряться, хотя понимает, что опоздал. Слышит истерический хохот фантома и прижимает младшего к себе, просит вернуться, вытирает кровь с губ, но лишь больше размазывает её по своим рукам и бледным щекам мага, а потом вновь кричит, не сдерживаясь. Громко. Надсадно. В плечо впиваются чужие пальцы, больно сдавливая мышцы, Ли дергается, разворачиваясь… … и просыпается. Подскакивает на кровати, осоловело хлопает глазами, судорожно втягивая носом воздух, и пытается понять где он, встречаясь с встревоженным взглядом Феликса из-за плеча наемника. Переключает внимание на кровать Хвана, где тот по-прежнему находится без сознания и выдыхает, откидываясь обратно на матрас, прикрыв лицо ладонью. Это всё сон. Просто сон. — Ты в порядке? — интересуется Чан, и Минхо приходится сглотнуть, чтобы смочить пересохшее горло, которое нещадно саднит. — Почти, — хрипит вор, убирая руку от лица. — Я кричал? — Да. Значит, не показалось. — Долго я спал? — Полчаса от силы. Мы только позавтракать успели. Так что ложись обратно… — Не уверен, что смогу, — кривит губы Ли. Второго такого кошмара точно не хотелось бы. Крис хмурится, а потом отходит к столу, ковыряясь в своей сумке. Достает какой-то флакончик, выливая содержимое в кружку и протягивает её Минхо. Ли чувствует тонкий аромат трав от жидкости внутри и вопросительно приподнимает бровь. — Это поможет спать без снов, — поясняет Чан. — Тебе всё ещё нужно отдохнуть. — Я в порядке. — Хёнджин не хотел бы, чтобы ты свалился рядом с ним от усталости, — подает голос Феликс, и Минхо переводит на него взгляд. Клирик смотрит на него с нескрываемой тревогой, а старший думает, что Хван вообще не должен за него беспокоится, после всего того, что он устроил. Но уверен, что будет, поэтому уступает, выпивая залпом предложенный настой. — Ладно.

***

Второй раз Минхо просыпается уже чуть позже обеда и чувствует себя намного лучше. В этот раз действительно обошлось без кошмаров, как и снов в принципе. Чан в комнате отсутствует, а Феликс уносится вниз за обедом для старшего, пока сам Ли промаргивается, садясь на кровати. Он переводит взгляд на постель Хёнджина, не сдерживая тяжелого вздоха, потому что младший всё еще без сознания. — Он не просыпался, — подтверждает Феликс, появляясь в дверях с тарелкой ароматного жаркого, и вор машинально кивает на эту информацию. Чанбин предупреждал, но легче от этого не становится. Сколько Хван еще в таком состоянии пробудет? А если?.. Минхо зажмуривается до белых точек под веками, легонько тряся головой. Нет. Он не должен думать о таком. — Тебе надо поесть, — на плечо опускается маленькая ладошка Феликса, и вор поднимает на него взгляд, встречаясь с таким же обеспокоенным в ответ. Он понимает, что да, надо, но кусок в горло не лезет. Клирик словно чувствует его настроение и повторяет настойчивее. — Ты не должен себя изводить. И тебе нужны силы, чтобы извиниться. Последняя фраза звучит отрезвляюще, и вор сползает с кровати, отходя к столу, пока сам клирик суетится возле Хвана: подбивает одеяло, поправляет подушку и проверяет температуру, присаживаясь рядом с магом. Осторожно гладит чужую кисть и вздыхает, глядя на потускневший браслет. Минхо съедает половину, отставляя тарелку, но младший и на это довольно кивает. В любом случае это уже хоть что-то. Двух бессознательных им точно тут не надо. Уступает место рядом с Хёнджином, а сам отходит к своей кровати. — А где Чан? — Ушел в гильдию, — отвечает клирик, копаясь в своей сумке. Перепроверяет грани, выуживая их на свет. Все три части с соответствующими отметками в виде точек на месте. Половина игральной кости. Еще столько же. Но после третьего задания страшно представить, что их может поджидать в оставшихся. И совершенно не понятно, как другие умудрялись справляться за две недели. Сколько он сам здесь? Больше недели? Меньше? Феликс замирает от осознания, что не может вспомнить. Столько всего произошло за это время. В голове всплывают слова Чонина, что они вернутся в тот же момент, но может ли он верить Яну? Хотя в этом плане больше верить и некому. Ну разве что таинственному мастеру игры, но тот не показывался на глаза ещё ни разу. Входная дверь скрипит, пропуская в комнату наемника. Чан осматривается: Минхо выглядит посвежевшим, Феликс по-прежнему напряжен, а Хван всё еще не пришел в сознание. Обстановка угнетающая. Он порасспрашивал людей в гильдии и даже заглянул в институт мага, но вердикт звучал не очень утешительно: нужно ждать, когда силы Хёнджина хоть немного восстановятся. И ускорить процесс не получится, если только после того, как он придет в себя. Сейчас же никакое зелье его не возьмёт. Однако и впадать из-за этого в уныние не стоит. Крис усаживается на край кровати Феликса. — Как вы тут? — Без существенных перемен, — вздыхает младший, кивая в сторону Минхо. — Ты ел? — Мне не хочется… — Тебе нужны силы, — говорит с нажимом старший, и со стороны Минхо слышится смешок: против клирика применили его же методы. — Составишь мне компанию? — Но… — Прогуляйтесь, — подает голос вор, и Ли поворачивает к нему голову. Минхо вновь поглаживает ладонь Хвана и выглядит всё еще уставшим. Но понимает, что клирик измотан не меньше. Так что мотивацию Чана он понимает, как никто другой. — Я здесь справлюсь. Вряд ли после пробуждения Хёнджин резко будет активничать, так что всё нормально, — пожевывает губу. — Может, найдёте подсказку к следующему заданию. Меньше потратим времени после. Феликс хмурит брови и хочет возразить, что никогда подсказок они в том же месте не получали и им лучше остаться, но Крис накрывает его ладонь своею, слегка сжимая. Младший поднимает на него взгляд, встречаясь с беспокойством в глазах Чана, и сдаётся. — Хорошо, — улыбка трогает губы наёмника, и он сжимает чужую ладонь увереннее. Тянет младшего с кровати. — Пойдём.

***

К удивлению Феликса, они не просто спускаются перекусить на первый этаж, а вообще уходят с постоялого двора. Крис не отпускает руку младшего, петляя узкими улочками, но не говорит об их конечном пункте назначения, и клирику остается только довериться старшему. Он и правда слишком вымотался за эти дни. И может сконцентрироваться лишь на тепле чужой ладони и большом пальце, что его собственную поглаживает. Они заглядывают в таверну почти у выхода из города, однако не останавливаются и здесь, потому что Крис всего лишь забирает у стойки небольшую корзинку, бросив хозяину пару монет. Чан двигает беззвучно губами: «Увидишь», ловя чужой вопросительный взгляд, и тянет дальше за черту городка. По проселочной дороге, сворачивая в поля, и останавливается, только у огромного старого дуба, на берегу небольшого озерца. Наемник отставляет корзинку и усаживается у корней дерева, разводя руки в стороны, встречая всё тот же вопросительный взгляд. Улыбается мягко. — Иди сюда. Феликс дальше не анализирует услышанное, выполняя то, что Крис сказал: усаживается меж разведенных ног наёмника, откидываясь на грудь Чана. И выдыхает наконец расслаблено, когда старший притягивает его за талию ближе, прижимая и устраивая подбородок на плече клирика. Теплые ладони на боках дарят умиротворение. — Ты хотел что-то обсудить? — предполагает Феликс, как ему кажется вполне логично: раз они не задержались ни в одной из таверн, где могли бы быть лишние уши. Хотя так далеко можно было бы и не уходить… — Я хотел, чтобы ты отдохнул, — Ли чувствует, как позади пожимает плечами Чан, и поворачивает к нему голову, встреча мягкий взгляд. — Чанбин сказал, что здесь очень красиво на закате. Я решил, что красивые виды нам сейчас не помешают, — вздыхает. — А любые разговоры подождут. Ужин у нас есть, — кивает на корзинку. — Так что давай просто немножечко помолчим. В словах Криса забота с лёгкой примесью тревоги за чужое состояние, и Ли соглашается. — Хорошо. Они действительно молчат, наблюдая, как солнце катится за горизонт, заливая окрестности мягким светом. Наслаждаются стрекотом кузнечиков в высокой траве, разбавляемый редким кваканьем или всплеском рыбы на поверхности воды. Ли позволяет себе прикрыть глаза, удобно устроившись в чужих объятиях, и даже немного задремать, потому что спустя какое-то время, голос Чана над ухом заставляет его вздрогнуть. — Чем ты думаешь заниматься после того, как мы пройдём башню? — Феликс отодвигается от старшего, оборачиваясь, чтобы видеть чужое лицо. Вопрос не ставит под сомнение то, что они действительно её пройдут, хотя раньше Чан упирался, что клирик быстрее погибнет. Но сейчас Крис и правда спрашивает о будущем. При чем смотрит так, словно ждёт какого-то конкретного ответа. — Я… не знаю? — Ликс не врёт, потому что и правда не знает. Если они пройдут — они вернутся и продолжат жить, как раньше, скорее всего забыв о всём. А если нет, то он и не вспомнит. И то если останется жив. Но оба варианта озвучить старшему он не может. Честно говоря, он вообще старается об этом не задумываться сильно, сосредотачиваясь на прохождении. Если обо всём думать, то и свихнуться недолго. — А что? — Могу я остаться с тобой? — лицо клирика вытягивается в удивлении, а Крис продолжает. — Если ты не против. Я покинул гильдию, чтобы сосредоточится на походе. Для меня в ней больше нет необходимости, а её правила могут лишь мешать. Я обязан отчитываться и принимать задания которые мне выдают, поэтому я разорвал контракт, оплатив отступные. Но не переживай, твоё задание с башней должно всё покрыть, если слухи о ней правдивы, — Ликс слушает внимательно, а Чан отводит взгляд. Шумно выдыхает через нос, ероша собственные волосы. — Хотя даже если после прохождения мы не будем сказочно богаты, я хотел бы остаться с тобой. Я могу быть вольным наемником или охотником. Или помогать тебе в лекарском деле, если ты меня научишь. Я могу сопровождать тебя и быть полезным, — голос Чана становится тише, а интонация — неуверенней. Наемник краснеет и это выбивает младшего из колеи. — Так я… могу остаться? Внутри Феликса бушующий водоворот из эмоций и мыслей, который вырывается из него в виде мокрых солёных дорожек на щеках, заставляя перепугаться от такой реакции старшего. Чан хочет успокоить, попытаться спросить, что так задело Феликса, но клирик опережает его, всхлипывая: — Я буду счастлив, если ты останешься со мной, — Ли стирает слёзы с щек. — Очень. Крис выдыхает расслабленно и протягивает руку младшему. Ликс сразу же цепляется за чужую ладонь, чтобы спустя секунду ойкнуть и оказаться прижатым к груди наемника. Старший зарывается носом в теплую шею Ли. — Тогда я останусь.

***

Улыбка сползает с губ Минхо, едва парни закрывают за собой дверь. Он и сам словно сдувается: плечи опускаются, а спина горбится, когда он подсаживается к Хёнджину, чтобы уже в тысячный раз поправить одеяло и подушку, а после привычно обхватить чужую кисть, сжимая осторожно. Поглаживает пальцами чужую линию жизни и шепчет в пустоту, прикрывая глаза. — Возвращайся, Хёнджинни. Мне очень тебя не хватает… Ощущение беспомощности давит, но вор старается быть сильным, цепляясь за слова Со: Хван обязательно выкарабкается и не бросит такого придурка на произвол судьбы. Всё верно. Хёнджин его не бросит. И даже с «придурком» он вполне согласен, после разговора с Чанбином: он попросил задержаться, собираясь извиниться за своё поведение, а по итогу Со отчитал его в таких замысловатых выражениях, что будь Минхо более честным и менее жадным до внимания Хвана, то обязательно бы ушел в пещеру отмаливать свои грехи до скончания жизни. Но вор честным не был, а жадным до внимания даже очень, поэтому после сказанного, лишь укрепился в своём желании всё исправить и поговорить, как только маг придёт в себя. Он всё объяснит, вымолит прощения и будет внимательным. Научится сразу говорить, а не додумывать. Он очень постарается, хотя собственное поведение для Ли в новинку. И хотя поначалу оно его сбивало с толку, даже порой пугая переменами в собственном характере, в том поместье, видя, как Хван не раздумывая встает на их защиту против врага, превосходящего его по силе, Минхо понял, что безумно боится его потерять. Вообще ему не хотелось бы никого из ребят потерять, но Хёнджина особенно сильно. И когда Хёнджин проснётся Минхо ему об этом обязательно скажет. Когда проснётся… Сначала Минхо кажется, что чужие пальцы, дрогнувшие в его ладони, это плод недосыпа и пульсирующего в мозгу желания, чтобы Хван очнулся. Но когда действие повторяется, старший моментально оборачивается, всматриваясь в лицо мага. Не сдерживает восторженно-облегченного вздоха, наблюдая, как Хёнджин хмурит брови, силясь открыть глаза, и покорно ждёт окончательного пробуждения, не отпуская чужой ладони. Проходит несколько невыносимо долгих мгновений, прежде чем трепещущие ресницы приоткрываются. — Хёнджинни… Младший медленно моргает, обводит комнату рассеянным взглядом и фокусирует внимание на Минхо. В глазах проскальзывает узнавание (они и сами становятся более осознанными), а у вора сердце кульбит делает от радости: Со предупредил, что первое время после пробуждения у Хёнджина могут наблюдаться проблемы в виде рассеянности или краткой потери памяти, потому что такая трата энергии не может пройти совсем без последствий. За память Ли больше всего переживал, но, кажется, обошлось? Хван приоткрывает пересохшие губы, хрипя: — Воды. — Сейчас-сейчас, — Минхо прижимается губами к чужой ладони, зажмуриваясь и не замечая, как слабо дергаются в удивлении брови Хёнджина, прежде чем вор отпускает ту на кровать, а после отходит к столу, наполняя кружку. Пальцы старшего подрагивают, но он старается справится с эмоциями, глубоко выдыхая. Сейчас надо сосредоточится на чужом состоянии, а волю эмоциям он сможет дать позже. Ли возвращается, и помогает Хёнджину удобнее усесться на кровати, протягивая кружку и страхуя собственными ладонями каждое действие. — Не торопись. Хёнджин кивает, но всё равно пьёт поспешно большими глотками, потому что в горле чудовищная сухость. Опустошив бокал, Хван опускается обратно на подушки, нервно выдыхая и прикрывая глаза. Минхо отставляет пустую тару на тумбочку, вновь обеспокоенно смотрит на мага, чья грудь тяжело вздымается от каждого хриплого вдоха. — Как ты себя чувствуешь? Хёнджин открывает глаза, переводя усталый взгляд на Минхо. — Отвратительно, — младший приподнимает руку над кроватью, моментально роняя её обратно. Не врет ни капельки: тело тяжёлое и противно-липкое, в ушах неприятный шум, а в голове полнейший хаос из смеси мыслей и обрывков воспоминаний. Он до сих пор чувствует хватку на своей шее и прожигающий взгляд фантома, что посмел принять облик Ли. Нервно вздрагивает, сглатывая. — Сколько я проспал? — Почти два дня, — Минхо осторожно касается чужой ладони, радуясь, что та становится теплее. Переводит внимание на браслет, а потом спохватывается, принимаясь шарить по карманам, и извлекает на свет флакончик с золотистой жидкостью. — Чанбин передал зелье, его нужно выпить. Но он сказал не делать этого на голодный желудок. Что тебе принеси? Фрукты? Жаркое? Куриный бульон? Хёнджин переводит взгляд на сосуд в руках вора. Слабо усмехается, качая головой. — Я ничего не хочу. Просто давай сюда. — Но Чанбин… — Минхо собирается возразить, но Хван лишь цокает языком и с удивительным для его состояния проворством забирает флакон, откупоривая и выпивая залпом, под ошарашенным взглядом старшего. Не пить на голодный желудок. Какие глупости. Бин слишком перестраховывается. Ну подумаешь Хван будет немного пьяненьким. Хёнджин блаженно выдыхает, чувствуя на кончике языка малиновый привкус, и как по телу расползается приятное тепло. Шум в ушах исчезает, а мысли обволакиваются легким туманом, но зато больше не мельтешат, подобно рассерженным пчелам. Однако тело всё еще липкое… — Давно ли ты слушаешь Чанбина? — колкий комментарий срывается с языка слишком быстро, и маг замечает, как вздрагивает Ли, словно от пощечины. Хёнджин бы позлорадствовал, что теперь вор на его месте, но несмотря на обиду, которая всё еще есть, продолжает, смягчаясь. — Я не хочу сейчас есть. Но мне точно надо помыться, — Хван брезгливо оттягивает рубашку от тела. — И сменить постель. — Хорошо, я узнаю свободно ли там и вернусь, — вор отходит к столу захватывая кружку, чтобы наполнить и возвращает её на тумбочку. Смотрит внимательно на мага, покусывая губу. — Только пообещай, что спокойно дождешься меня тут. Не хочу, чтобы ты свалился с кровати или лестницы. Чанбин сказал, что слабость продлится несколько дней, так что от резких движений лучше воздержаться. — Да куда я… — говорит Хван, придвигаясь к краю кровати, и едва не падает вниз, промахиваясь с опорой. Минхо реагирует моментально: подхватывая и усаживая на место. Поправляет сбившийся ворот, поджимает губы и смотрит укоризненно делая шаг назад. Маг вздыхает, закатывая глаза (а зелье пьянит быстрее, чем он ожидал). — Хорошо. Обещаю не покалечиться. На губах Ли проскальзывает тень улыбки и он кивает. — Вот и хорошо.