Файтер, клирик, маг и вор.

Хёнджин укладывает затылок на край деревянной бадьи, прикрывая глаза. Минхо ушел в комнату за шампунями, потому что магу хотелось именно тот, который есть у него, а не то, что предлагал постоялый двор. Он разразился десятью минутами причитаний, на которые Ли просто кивнул и даже не вздохнул, отправившись обратно. Лишь убедился, что младший уселся в воду и вновь взял обещание, что Хван себе не навредит: зелье всё же продолжало набирать действие, опьяняя сильнее, и, может, не так уж неправ был Чанбин, настояв на еде перед употреблением. А то, что Минхо всё-таки накормил его после — уже так не работает. Хван фыркает. Минхо тогда вернулся в комнату спустя минуты три с тарелкой ароматного куриного супа и парой персиков в кармане, объясняя, что купальня будет готова через полчаса, а поесть магу всё-таки надо. И Хёнджин сдался, после того, как его первое отрицание потонуло в громком урчании собственного желудка. Сдался, но осилил только половину, которую скормил ему Ли с ложечки. Однако даже задумываться не стал, как так вышло. И, наверное, будь Хван более в ясном сознании, то смутился бы. Но маг в таком сознании не был, а потому хочется Минхо возиться с ним — пусть возится. В конце концов младший с заданием справился и всех их спас, так что имеет право на некоторые привилегии. Дверь за спиной Хёнджина открывается, впуская в купальню поток свежего воздуха, но маг не оборачивается, продолжая лежать с прикрытыми глазами. Позади слышен скрип половиц, звон флакончиков, что легко бьются друг о друга, и шарканье ножек, подвигаемого ближе табурета. Минхо усаживается рядом с Хёнджином, закатывая рукава рубахи. Он сопроводил младшего до купальни и вызвался помочь с мытьём, потому что координация у Хвана оставляла желать лучшего. Ли ожидал длительных препирательств, как с едой, однако маг лишь махнул рукой, бормоча себе что-то под нос, а единственный внятный комментарий о том, что Ли просто хочет воспользоваться ситуацией и облапать его, разбился о его спокойное: — Я не сделаю ничего против твоей воли. Хёнджин окинул Минхо пристальным оценивающе-подозрительным взглядом, но больше ничего не сказал. Старший позволяет себе полюбоваться подрагивающими ресницами мага и пленительной родинкой под глазом, а потом убирает кончиками пальцев прилипшую к щеке прядь. — С чего начнём? Хёнджин открывает один глаз, долго и внимательно вглядывается в лицо над ним, а потом внезапно сползает по стенке купальни вниз, уходя под воду с головой. У Минхо сердце обрывается, и сам он дёргается в сторону Хвана, готовясь спасать, как тот выныривает обратно, забавно отфыркиваясь. Ли облегченно выдыхает, когда младший зачесывает мокрые пряди назад и поворачивается к нему спиной, придвигаясь ближе к бортику. — С головы. Минхо не с первого раза удается успокоить своё зашедшееся бешенным ритмом от выходки мага сердце, выдыхая: — Хорошо. Мытьё волос проходит в тишине, прерываемой только плеском воды и короткими просьбами: «запрокинь голову», «прикрой глаза» и «поднимись-опустись-придвинься ближе». Старший хорошенько смачивает пряди, разделяя их пальцами, вспенивает в ладонях шампунь, и наносит его, массирующими движениями. Равномерно распределяет состав и по длине, и по поверхности, убирает лишнее, следя чтобы не попало в глаза. И собирается с мыслями, ища подходящие слова. Не хотелось бы вновь всё испортить. Хван будто чувствует его напряжение: ничего не комментирует и не пытается самостоятельно завести разговор, слушаясь лишь прямых указаний. И только едва вздрагивает, когда Минхо накрывает его глаза ладонью, принимаясь промывать волосы начисто. — Нам нужно поговорить, Хёнджин, — наконец выдыхает Минхо, касаясь мочалкой чужих плеч. Напряжение между ними достигло критической точки, и вор решил больше не медлить. Скажет, как есть, и пусть младший решает. А то так до старости можно слова подбирать. Пальцы напрягаются, стискивая мочалку. Собраться с мыслями и выдохнуть. — Ты выслушаешь меня? Ли готовится встретить любой ответ, но надеется, конечно, на положительный. Он совершил много идиотских поступков, наговорил достаточно отвратительных слов, чтобы Хёнджин просто его послал и не стал слушать. Имеет полное право. Чанбин в своей «профилактической беседе» после их возвращения на постоялый двор, проехался по его поведению и ревности, а еще высказал за то, как больно было слышать Хёнджину слова про его легкомыслие: за свою доверчивость Хван достаточно настрадался. И если бы не факт того, что маг лично попросил Минхо не трогать, то Бин бы с ним церемониться не стал. А прописал бы пару ласковых по старой памяти. Но Хёнджин просил. И теперь вору нужно очень постараться, чтобы доверие младшего вернуть. Или оставить поход и больше не показываться Хвану на глаза, если всё, что он трепал про желание быть рядом, пустая брехня. Парни и без него справятся. На крайний случай Бин может вора и заменить, если им так нужен четвертый участник. И толка с двух магов будет больше, чем с одного зарвавшегося вора. Со говорил с Минхо холодно и по факту, но эти факты совершенно не нравились Ли. И вариант уйти — тоже абсолютно не нравился. Даже если он так поступит, всё равно не сможет перестать о Хёнджине думать. И волноваться за него — не перестанет. После того, как он его чуть в том поместье не потерял, ни за что он мага больше не оставит и вымаливать прощение будет сколько потребуется, чтобы всё исправить. Чтобы получить второй шанс. И, видимо, Ли настолько ушел в себя, покорно принимая всё высказанное, что озвучил последние мысли вслух, потому что Чанбин, смерив его пристальным взглядом, только вздохнул и протянул флакон с зельем, сказав, что когда младший очнётся, то его надо накормить и дать это выпить. Так он быстрее восстановится. И лучше Ли сделать всё то, что он обещал, или Со наплюёт на запреты Хёнджина и вмажет вору хорошенечко, а после заберёт мага к себе, чтобы тот никогда с таким придурком больше не пересёкся. Минхо оставалось только поблагодарить Чанбина, прижимая к груди настой. И поклясться всё исправить. — Хорошо. Я слушаю, — Хван отвечает не сразу, проглатывая колкое: «А смысл?», что крутится на языке, и старается звучать, как можно равнодушнее, но дрожь в голосе под конец фразы выдает его с головой. Он не оборачивается, разглядывая мыльные разводы на поверхности воды, и Ли отчасти рад: выдержать прямой взгляд младшего он бы сейчас не смог. А услышав согласие, позволяет себе едва заметно выдохнуть. Начало положено. — Прежде всего я должен перед тобой извиниться, — голос Минхо тихий, но твёрдый, неожиданно выбивает мага из колеи. Он весь обращается в слух. — За то, что вёл себя как идиот. За то, что наговорил много ужасных вещей, — вор за спиной Хвана грустно усмехается, когда он замечает, как плечи младшего вздрагивают. — И натворил не меньше. Не пытался понять и ранил, вместо того чтобы обсудить всё спокойно. Знаю, что поступил отвратительно и готов вымаливать прощение сколько потребуется. Сколько ты скажешь. Я не хочу, чтобы это встало между нами в будущем. Хёнджин вновь медлит с ответом, пока Ли напряженно разглядывает его: выпирающие позвонки на спине Хвана, бледная кожа и отметина на шее от когтей твари, заставляют сердце вора болезненно сжаться. Он вообще выглядит таким хрупким и измотанным после задания, что старший готов сам пойти к Чанбину и попросить ему врезать, за все его выходки. Хоть Хёнджин и просил этого не делать. Спустя бесконечно долгую минуту маг наконец выдыхает: — Я понимаю, — плечи Хвана опускаются, расслабляясь. — Нам еще предстоит закончить поход, и напряжение между нами может помешать отряду, — маг поднимает из воды руку, перебирая в воздухе пальцами. — Я прощаю тебя: не держу на тебя зла, правда, — прикусывает губу и добавляет чуть тише, — но всё еще расстроен. Какое-то время нам лучше сократить общение до необходимого минимума. Думаю, мы протянем до конца похода, а потом… — задумчиво тянет младший, как его перебивают: — Ты позволишь мне остаться рядом? Слова, сорвавшиеся с губ Минхо всё-таки, вынуждают мага обернуться. Его словно окатывают холодной водой. Он уже это слышал. Сердце болезненно ёкает. Хван вглядывается в лицо Ли долго, пристально, и криво усмехается, качая головой. — Я не тот, кто тебе нужен. — Тот. Именно тот, — старший ловит пальцами чужую кисть, чтобы приложить к ладонь младшего к своей груди. Ему плевать на расползающееся мокрое пятно на рубахе, он хочет донести свои чувства. Свои истинные чувства, которых сам не понимал и боялся. Потому что не верил, что ему кто-то может ответить серьёзной взаимностью. Тем более такой чистый и искренний. Минхо никогда не сталкивался с собственной ревностью, относясь ко всем интрижкам легкомысленно. Он действовал холодно и расчетливо, якшаясь с такими же, и не испытывал никаких угрызений совести по этому поводу, получая желаемое и сваливая в закат. По началу и с Хваном так было: его было интересно донимать и выводить на эмоции, провоцировать и подначивать. Тот отвечал так ярко, что было сложно устоять. Однако, когда парня похитили разбойники, он не смог думать ни о чем другом, кроме как поскорее его вернуть. Убедиться, что с ним всё в порядке. Страх, сдавливавший горло, был слишком силён, и Минхо никогда не хотел бы чувствовать его вновь, но стоя за барьером, видя, как младший сражается в одиночку ставя на кон свою жизнь, он испытал ужас в десятки раз превосходящий те эмоции. Даже сейчас его сердце всё еще беспокойно. Хёнджин поджимает губы. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это пройдёт, как только мы покорим Башню. Деньги, новые возможности… — Не пройдет, — Ли отрицательно качает головой и в тайне радуется, что младший не пытается отобрать свою ладонь. Место, где груди касаются пальцы Хёнджина, согревает ласковым теплом. — Я уверен в этом. Я хочу не только получить твоё прощение — я прошу тебя дать мне ещё один шанс. Пожалуйста. Хван отводит взгляд: в глазах Ли он видит слишком много, и слишком страшно обмануться. Но слишком хочется в слова старшего поверить. — Мне было больно… Тихий голос мага заставляет сердце Минхо болезненно сжаться, и он кивает. — Я знаю. Чанбин уже сказал мне, каким придурком я был, когда я перед ним извинялся, — тяжело вздыхает. — Но, когда он появился, я боялся, что на его фоне ты предпочтёшь Со мне, — Минхо слегка сжимает пальцы, что поглаживают чужую ладонь. — Что мог предложить тебе я — взломщик-наемник, который только и требовал твоего внимания, когда Чанбин гарантировал защиту и стабильность? Да, ты ответил мне взаимностью, но его знал дольше и уже делил кров. Я проигрывал по всем параметрам. Ты же невероятный: талантливый, умный, добрый, — взгляд Ли теплеет. — Терпеливый, заботливый и преданный. Ты заслуживаешь только самого лучшего. — Тогда зачем тебе сейчас второй шанс? — Хван искоса поглядывает на старшего. Каждое слово рождает все больше трещин на защите, которую маг вокруг себя наспех соорудил. И он не успевает её латать: хотя обида всё еще лишком ощутима, взгляд Минхо обращенный к нему пропитан невероятной нежностью и покорностью. Решительностью. Искренностью. Хёнджин понимает, что и старшему разговор даётся нелегко, но так просто соглашаться со словами вора он не собирается. Хватит с них недомолвок. — Я… — Минхо нервно выдыхает. — Я действительно хочу всё исправить. Я едва не сошел с ума, когда увидел тебя там в поместье, на полу. Боялся отходить от твоей кровати, пока ты был без сознания. Не мог спать, не мог отпустить твою руку. Не хотел отпускать твою руку. И до сих пор не хочу. У тебя есть полное право сказать мне, чтобы я убирался, но даже так, прости, я не смогу оставить тебя. Не буду попадаться на глаза, но всё равно постараюсь приглядывать и оберегать, — Ли переводит дух, зажмуриваясь. Но продолжает так же твёрдо. — Не смогу иначе. Я понимаю, что ты сейчас можешь мне не верить и я не буду пытаться оправдываться — знаю, что виноват. Но я хочу искупить свою вину. Позволь мне быть рядом, Хёнджин. Хван не выдерживает и поднимает взгляд, встречаясь с глазами Минхо. И еле сдерживается, чтобы не всхлипнуть, потому что в них слишком много чувств и эмоций. Отчаяние, мольба, смирение — они обрушиваются на него как водопад, и, наверное, будь он чуть трезвее, то дал б волю слезам. Но… нет. Минхо не получит прощение так просто. Даже если сам Хёнджин его уже простил. Младший аккуратно вытягивает свою ладонь из чужих пальцев, замечая, как уголки чужих губ опускаются вниз. Ли выглядит потерянным, но… — Вода остывает. А ты, кажется, собирался помочь мне с мытьем, — Хван склоняет голову к плечу, разглядывая старшего из-под опущенных ресниц. — Может пора заняться делом? Я ужасно хочу спать. Вор улавливает капризные нотки в чужом голосе и напряжение, давившее на него всё это время, исчезает. Конечно, маг не дал прямого ответа, но старший не будет его торопить. Тем более, когда ему так красноречиво намекнули… — Тогда начнём со спины?

***

Купание выходит немного неловким, и к некоторым частям тела Хван его не подпускал, отбирая мочалку. Но Ли было достаточно и того, что младший позволил быть рядом. Минхо догадывался, что не сгореть со стыда магу помогал всё еще не выветрившийся эффект зелья (интересно, как долго он продержится?), однако оставшаяся часть банных процедур прошла в вполне комфортной тишине. Лёд тронулся, уже хорошо. И от своих слов старший отступать не собирался. — Так и знал, что ты предложил свою помощь, чтобы меня облапать, — фыркает Хван, цепляясь за протянутую руку Минхо, который помогает вылезти ему из купальни. Ли мягко улыбается, качая головой. — Я уже сказал: я не сделаю ничего против твоей воли. Вор мягко поглаживает чужую ладонь, а Хёнджин фыркает и отворачивается, с трудом сдерживая улыбку, что ползёт на лицо. После их разговора со старшим, у него словно камень с души свалился, хотя конечно осадок еще остался. Но он уверен, что с ним они справятся, потому что Минхо обещал говорить о всем, что его беспокоит, до того, как это станет точкой невозврата. А Хёнджин верил. Щеки касаются мягкие губы и быстро исчезают. Брови мага взмывают вверх. А когда он поворачивается к Ли, то тот мягко усмехается. — Награда за спасение. Одевайся, я подожду снаружи. Старший отпускает локоть мага и выходит за дверь, бросив напоследок взгляд, в котором Хёнджин уловил столько трепета и нежности, что сердце из груди готово выскочить от избытка эмоций. А когда дверь за старшим закрывается, Хёнджин накрывает пылающие щеки ладонями, ворча: — Дурак. И магу кажется, что он слышит приглушенный смех старшего из-за двери…

***

Ли отводит его в комнату, где уже успели сменить постель, скармливает пару персиков и интересуется не хочет ли Хван съесть что-то посущественнее. Но Хёнджин отказывается: зелье продолжает его пьянить, и лишь набирает обороты, разговор и ванна — расслабили, поэтому всё, чего ему для полного счастья не хватает — это лечь спать. О чем он собственно старшему заплетающимся языком и, едва не засыпая на середине фразы, сообщает. Сердце Минхо затапливает нежность, пока он наблюдает за сонным Хёнджином: тот хмурит брови и дует щеки, пытаясь расправиться со своей обувью, и Ли, усаживаясь на корточки, мягко отталкивает его руки, помогая разобраться с мудрёной шнуровкой (как он её в купальне то завязать умудрился?). Справляется, убирая ботинки под кровать, и укрывает Хвана одеялом, помогая улечься. Проводит пальцами по волосам младшего. — Доброй ночи, Хёнджинни. Тушит свечу на столе и укладывается на соседнюю кровать, расслабленно выдыхая. Разговор дался ему тяжело: говорить о своих чувствах, которых боялся и не понимал, было страшно. Страшно, что оттолкнут. Хотя он понимал, что младший имел на это полное право, но безумно не хотел такого исхода. Смирился бы, конечно, со временем, продолжая оберегать и защищать сколько потребуется, но от мысли, что он больше никогда не увидит ласковый взгляд Хёнджина, обращенный к нему, тошно становилось. И хорошо, что младший второй шанс всё-таки ему дал. Ли всё исправит. Постепенно. Со стороны мага раздается скрип кровати, шуршание и ворчание, а едва старший собирается открыть глаза и спросить в чем дело, как его придавливает всем своим весом младший. Минхо только охнуть и успевает, а маг скатывается с него и, залезая, под одеяло жмется ближе, бурча недовольно: — Холодно. — Сходить еще за одеялом? — осторожно спрашивает Ли, пока маг копошится под его боком, перекидывая руку через грудь старшего. Хван поднимает на него взгляд и смотрит пронзительно, а Минхо готов поклясться, что в них ни намека на сонливость или последствия зелья. — Серьёзно, а? — Хёнджин опускает голову на грудь старшему и ободряюще мурлычет, когда Минхо оправившись от шока, скользит ладонью по его спине. Вор надеется, что бешенный ритм его сердца не помешает младшему вновь заснуть. — Спокойной ночи, Минхо. … но не уверен, что сможет уснуть сам.

***

Феликс открывает глаза, обнаруживая в комнате только Хёнджина, обложившегося книжками и жующего сочное яблоко. — Доброе утро, — улыбается маг, когда младший усаживается на кровати и протирает ладонями лицо. А после отвечает на немой вопрос в глазах. — Минхо и Чан отправились к кузнецу забирать снаряжение. Ли на полученную информацию кивает, свешивая ноги с кровати, и легонько трясет головой, сгоняя остатки сна. Надо умыться, позавтракать и заняться практикой…

***

С момента, как Хёнджин пришел в себя прошло уже пять дней, и вот теперь, когда маг чувствует себя лучше, они могут продолжить путь. И на самом деле за это время многое успело произойти, если так подумать. Первым и важным событием для Феликса стало, конечно же, обнаружение Хвана сладко спящим, уткнувшись в грудь вора, да еще и не на своей кровати, когда они с наёмником вернулись с их импровизированного «пикника». Но пока Ли пытался сообразить, очнулся ли маг, или Минхо решил сменить для «спящего красавца» обстановку в надежде, что это его разбудит, Чан легонько дотолкал клирика до его кровати, шепнув: — Утром расспросим. Пусть отдыхают. Феликс заторможено кивнул, всё еще неверяще разглядывая обоих парней, однако вырубился сразу же, едва голова коснулась подушки. Утром же клирик окончательно убедился, что Хёнджин пришел в себя, и хоть смог сдержать слёзы облегчения, пару раз носом звучно хлюпнул. Пусть маг был растрепанным и бледным, а его браслет всё еще светился тускло — Хван был в сознании. Этого было достаточно, чтобы напряжение отступило. Теперь всё наладится. К вечеру того же дня в их комнате появился Чанбин (как потом выяснилось, Минхо послал ему весточку, что Хван очнулся), который красочно и не стесняясь в выражениях высказался по поводу неосмотрительности младшего, но безумно рад, что они еще легко отделались. А потом добавил, что вообще только этого задания должно быть достаточно для получения магом личной печати. Да и на репутацию сработает однозначно, поэтому Хёнджин может подавать документы уже сейчас. Однако Хван, видя искреннее беспокойство во взгляде друга, покачал головой, говоря, что займется этим, когда вернётся из башни. И, честно говоря, на этом моменте расслабленно выдохнул не только Феликс… Со на заявление Хвана, лишь ухмыльнулся. И покопавшись в своей сумке, внезапно повернулся к клирику протягивая какой-то свиток. А на вопросительный взгляд Феликса, пояснил, что нашел в закромах библиотеки трактат с информаций о силе клириков и наскоро переписал пару интересных моментов, так что лишними эти знания точно не будут. Ли принял свиток, но Со от предложенного ужина в качестве благодарности отказался, сославшись на то, что принял новое задание и ему уже пора выдвигаться. Поэтому просто чудо, что Хёнджин очнулся так скоро и он смог его повидать. Чанбин пожелал им удачи в походе и быстро попрощался с парнями, кивнув Минхо на выход, чтобы тот его проводил. Когда парни покинули комнату, клирик быстренько развернул свиток и едва не взвыл от досады, понимая, что «переписанное наспех» было просто нечитаемым. Хёнджин же, заметив несчастные глаза младшего, расхохотался, а потом попросил отдать свиток ему, заявив, что у него опыта в расшифровке чужого почерка достаточно и он точно поймет написанное. А еще сможет и объяснить Феликсу некоторые тонкости если потребуется. Последующие дни, что Хёнджин восстанавливался, они потратили на практическое применение полученных знаний, и без дополнительных объяснений мага действительно не обошлось. Феликс учился скорости реакции и концентрации собственной силы, делая неплохие успехи, и задумывался: а не поздновато ли ему в руки попало «обучение» по сценарию игры? А еще, вспоминая всё те же классические рпг-игры, рассуждал: а не ему ли отведена «главная роль» следующего задания? Если так подумать, то шанс такого исхода действительно велик: в первом задании был задействован Чан, во втором — Минхо, а третье они прошли только с помощью Хёнджина. Вряд ли, тот кто помнит о реальности, остаётся в стороне на протяжении всего похода. И эти размышления заставляли Феликса подходить к обучению еще серьёзнее: ведь порой в играх мы получаем навыки перед тем, как потребуется их применить. И глядя на создание щита, а также групповое снятие ядов и усталости в свитке, становилось немного тревожно… Впрочем, переутомляться парням не давали: Минхо вообще от Хёнджина практически ни на шаг не отходил, следя за чужим состоянием, а Чан, отсутствующий в комнате до обеда, стабильно после этого обеда Феликса забирал на прогулки. Которые по факту были маленькими милыми свиданиями с разговорами по душам. Феликс внимательно слушал старшего и порой забывал, что они в игре, практически перестав видеть различия между Чаном-наемником и Крисом-из-реальности, после ухода того из гильдии. Было ли это связано - не понятно, но Крис словно стал спокойнее, и Ли наслаждался, каждым моментом, проведенным со старшим: переплетенными пальцами во время прогулки, крепкой груди, к которой он прижимался спиной, сидя в уютных объятиях, и умопомрачительными поцелуями до полного опустошения легких, при невозможности и нежелании прерваться. Феликс старался взять максимум, чтобы ни о чем не жалеть.

***

Когда утренняя рутина была закончена, Феликс подсел к Хёнджину на кровать. — Готов попробовать сегодня что-то более серьёзное? — маг спрашивает Ли, не отрываясь от чтения какой-то увесистой книги, которую припер ему Минхо после жаркого спора, где вор утверждал, что тому еще рано что-либо делать. Однако пара взмахов ресниц и печальный взгляд Хёнджина сделали свое дело и старший скрепя сердце согласился на теорию. (И теперь мотался в библиотеку с поручениями). — Пользуешься отсутствием Минхо? — хмыкает Феликс, стараясь скрыть свой собственный страх: он хоть и делает успехи в управлении своей силой, но всё еще не очень уверен. — Можно и так сказать, — маг кивает, убирая книгу с колен. Минхо, получив "зелёный свет", окружил Хвана заботой и вниманием (Чанбин, оказывается, вручил ему напоследок еще пару зелий, которые вор по инструкции магу спаивал), но иногда немного перегибал, слишком уж неодобрительно смотря на них во время занятий. Хёнджин вздыхает и вытаскивает из-под подушки кинжал. — Не хочу его лишний раз нервировать. — Зато теперь ты нервируешь меня, — брови Феликса ползут на лоб, когда он видит с какой лёгкостью Хван зажимает лезвие ладонью и дергает за рукоять, выдыхая сквозь зубы. Из сжатого кулака моментально появляется тоненькая струйка крови, а клирик не успевает сообразить, как накрывает собственной ладонью руку Хвана, концентрируясь на исцелении. Проходит буквально пара секунд и Хван разжимает кулак, довольно разглядывая ладонь. — Отлично, просто отлично! — в голосе мага слышаться нотки гордости, но сам Феликс только судорожно выдыхает. — Ты не мог меня предупредить? — Ли притягивает ладонь Хвана ближе, пристально рассматривая. Ему действительно удалось быстро закрыть рану. Даже тонкого шрама не осталось. Он слегка заламывает пальцы старшего, чтобы тот ойкнул. Нельзя так издеваться над бедным сердцем младшего! (… и всё-таки хорошо, что Минхо отсутствует. Реанимировать Феликс всё-таки не умеет. Правда, не известно, кого за такие выходки пришлось бы реанимировать...) — Я предупредил, — Хёнджин отбирает ладонь, дуя губы. — Когда спросил про серьёзное. Но ты справился! А значит - всё было не зря. Скорость реакции у тебя отменная! — Надеюсь повторов "внезапных кровотечений" сегодня больше не будет? — недоверчиво спрашивает клирик. — Нет, — отмахивается Хван. — Но нам надо проверить восстановление энергии. — У тебя её и так не особо, — Феликс кивает на браслет. — И это играет нам на руку, - задумывается, заставляя Ли нервно сглотнуть. — Хотя, думаю можно потратить еще немного, — Феликс не успевает возразить, как Хван касается его кулона, что отдал ранее и что-то быстро бормочет. Клирик с ужасом наблюдает, как браслет мага тускнеет еще больше, а Хёнджин же, напротив, своей выходкой явно доволен. Зевает, прикрыв ладонью рот. — Вот теперь самое то. Можешь приступать. Ли шумно выдыхает. Таких стрессовых тренировок он не ожидал, но не может не согласиться с их действенностью. Клирик прикрывает глаза, касаясь пальцами чужого запястья, и подключает воображение, представляя, как к Хёнджину из-под его ладоней медленно перетекает его накопленная энергия. Они разбирали это упражнение долго и тщательно, но за всё время Феликсу так и не удавалось его выполнить идеально. Снятие усталости не было чем-то сложным, но требовало максимум концентрации. А основным преимуществом такого умения было то, что энергия, которую отдавал клирик, «насыщала» исцеляемого быстрее раз в пять. Отдавал, естественно, жертвуя собственным запасом. — Не восстанавливай полностью, — произносит Хван существенно пободревшим голосом. Феликс открывает глаза, встречаясь с довольной улыбкой мага, и улыбается в ответ. Обращает внимание на браслет Хёнджина, подмечая, что тот стал ярче, чем был даже до траты энергии. Хван ободряюще сжимает ладонь младшего. — У тебя получилось! Феликс неверяще кивает. — У меня получилось.