Файтер, клирик, маг и вор.

— Ты правда никогда не был верхом сам? Хёнджин с интересом наблюдает за Минхо, который сейчас пытается найти контакт с его лошадью. Но Ягодка с характером (Хван и сам не с первого раза к ней приноровился), и воротит морду от протянутой дольки яблока. Вор не выглядит испуганным (скорее немного напряженным от своей неудачи), и продолжает попытки прийти к взаимопониманию. Они задержались в городе еще на день, когда Минхо внезапно попросил научить его управляться с лошадью, объяснив это тем, что маг еще слишком слаб, и лучше он будет ехать позади и держаться за Ли, чем с этой самой лошади слетит. Это если сократить получасовой монолог вора, почему им нужно выехать позже. И несмотря на протесты самого Хёнджина, клирик и наёмник эту инициативу поддержали. А теперь они уже как минут двадцать пытаются наладить контакт с лошадью, чтобы выйти из стойла. Вор пошутил бы, что предпочитает, чтобы верхом были на нём, но прикусывает язык, боясь разрушить своими шуточками то хрупкое, что между ними сейчас есть. Пожимает плечами, как можно безразличнее. — Пару раз, но неудачно, — Ли продолжает манить животное яблоком, возмущаясь про себя, что к местному конюху Ягодка и то была более благосклонна. Однако попыток не оставляет. Оборачивается на мага, что привалился к столбу, с интересом наблюдая за чужими потугами. — А в целом необходимости не было. — Но как же ты перемещался? — Хван выражает искреннее недоумение. — На проходящих обозах, — Ли вновь возвращает внимание к животному, осторожно тычась ломтиком яблока в губы лошади. Но Ягодка дергает головой, выбивая угощение из рук. Минхо досадливо вздыхает, глядя на упавшее лакомство и лезет за новым кусочком в карман. — Или Хан помогал. Для вора без места жительства иметь собственную лошадь странно и не практично. — Пожалуй, — соглашается маг, кивая. Покусывает губу, раздумывая. — А никогда не хотелось свой собственный дом? Место, куда ты мог бы вернуться? Хёнджин понимает, что вступает на опасную территорию, но вор вроде как заявил, что собирается после Башни остаться с ним, а они не то чтобы много друг о друге знают. Да и маг как бы до седых волос мотаться по заданиям не собирается (сокровища после похода всё еще эфемерны, хотя он на них и рассчитывает): накопит денег и осядет в каком-нибудь городке. А может в деревушке. Или вообще в доме посреди леса, как тот травник… Ли оборачивается: окидывает Хвана долгим внимательным взглядом, словно раздумывая, а потом выдыхает: — Для меня важно не столько место, куда бы я мог вернуться, сколько наличие того, к кому бы хотелось бы возвращаться, — Минхо пожимает плечами. — Раньше такого человека в моей жизни не было. Хёнджин разглядывает вора пристально, переваривая его слова, и понимает, что в чем-то он с ним согласен. Конечно, он собирался сделать свой личный дом максимально комфортным для его жизни в будущем, но одному там наверняка было бы пустовато. Однако мозг цепляется за другую деталь… — Раньше не было? — переспрашивает маг. Хван знает, что понял правильно, но хочется еще раз убедиться, что понял правильно. Ведь своими додумками и недомолвками наломали дров. — А теперь есть? Вор немного медлит перед ответом, но произносит уверенно, глядя в глаза младшего: — Теперь есть. Хёнджин отлипает от столба и подходит к Минхо обхватывая его руку с угощением. Немного подталкивает ближе к стойлу, и просит разжать пальцы, укладывая лакомство на раскрытую ладонь. Тянет руку вора к Ягодке, прижимаясь со спины и выдыхает на ухо: — Ягодка воспитанная девочка и не берёт еду с пальцев, потому что боится укусить, — тёплые губы лошади быстро схватывают дольку с ладони, уминая угощение за считанные секунды. Глаза Минхо загораются восторгом, а губы Хвана расплываются в улыбке. Он ласково проводит по морде лошади, воркуя, чешет животное за ухом. — Скорми еще пару долек, и она подпустит тебя к поводьям. Чан подсказал место, где мы сможем спокойно потренироваться недалеко отсюда, — Хёнджин отлипает от спины старшего, делая шаг к выходу, и улавливает тихий разочарованный вздох. Улыбается шире и подмигивает игриво. — И хочу тебе сказать, что я весьма строгий учитель. Так что халтуры не потерплю. Поэтому поторопись, я подожду тебя снаружи. А едва маг покидает конюшню, под ласковым взглядом вора, лошадь тычет мордой в плечо старшего, заставляя Ли вздрогнуть. Минхо улыбается, поднося очередной кусочек яблока и, слушая довольный хруст, треплет Ягодку по холке. — Ты ведь поможешь мне его не разочаровать, да?

***

— Хэй, — голос Чана вырывает Феликса из мыслей, в которые он незаметно для себя ушел, примостившись на лавочке во внутреннем дворике гостиницы. Ли едва вздрагивает, поднимая взгляд на подошедшего наемника, и встречается с внимательным прищуром. — О чем задумался? Младший неопределенно пожимает плечами и отсаживается к середине скамейки, делая это скорее машинально, потому что на лавке больше никого, но Крис усаживается на освобожденное место. Двигается ближе, разворачиваясь, и смотрит всё так же пытливо: искусанные губы и складочка меж бровей вкупе со сжатыми на подоле рубахи кулаками сигнализируют о том, что мысли у младшего не из весёлых. Однако их путь в Белую Башню в целом тоже не прогулка в соседний сад за яблоками. Должен был бы привыкнуть, учитывая сколько они уже прошли и пережили. Но расфокусированный взгляд клирика перед собой заставляет напрячься. Чан осторожно накрывает кулак Ли своей ладонью, чувствуя, как тот разжимается. Перебирает пальцы младшего, успокаивающе скользя подушечками по тыльной стороне. — Так что? Феликс вздыхает. Голос Криса спокойный и участливый, а мыслями действительно надо бы поделиться. После завтрака, когда Минхо и Хёнджин отправились на конюшню, а старший ушел в город, он вернулся в комнату, вновь перечитывать заметки, оставленные Чанбином, а потом взглянул на карту. Странное дело, но он действительно не заглядывал в неё практически с момента получения, следуя за тем, куда указывал ему Чан или Минхо. А, наверное, следовало бы… — Следующий город последний перед башней, — с губ клирика срывается нервный выдох, пока Крис внимательно слушает и согласно кивает, воспроизводя по памяти их маршрут. Продолжает гладить чужую руку, давая время собраться с мыслями и продолжить. Ли вновь покусывает губу: молчаливая поддержка старшего отзывается в нём приятным теплом, но лишь слегка притупляет внутреннее напряжение. — Мы собрали только три грани и это лишь половина от игральной кости. Даже если мы выполним следующее задание, то частей будет всего четыре, — младший переводит взгляд на Чана, заламывая брови. — Вместо шести. И я понятия не имею, где искать оставшиеся… Наемник смотрит в глаза младшего, видя в них тревогу с примесью отчаяния, и чувствует, что клирик вновь сказал ему не всё. Чан прекрасно понимает, что Феликс совершенно не похож на безумного искателя приключений, для которого покорение башни является очередной авантюрой или делом чести, чтобы так расстраиваться. А если вспомнить их самое первое задание и расплывчатые ответы после, с просьбой подождать, когда он сможет объяснить подробнее… За всем походом явно скрывается нечто большее, и Чан удивляется сам себе: непривыкший слепо идти за кем-то, сейчас он не задаёт лишних вопросов. Только едва вздыхает, растирая маленькую ладошку. Ему хочется ободрить клирика. Защитить и успокоить. Только бы не видеть этой обреченности в чужом взгляде… — Может, в следующем будет три задания? — Сомневаюсь, — Феликс нервно выдыхает и добавляет тише. — Я не понимаю, что не так. Мы столько уже прошли, но всё равно не выполнили условия, — ладонь Ли напряженно дергается, но Чан не дает ей вновь превратиться в кулак, переплетая их пальцы. — У меня нет идей, хотя именно я затеял этот поход. И получается, что сейчас я всех подвожу. Дрожь в голосе и опущенные плечи младшего, заставляют сердце наемника болезненно сжаться: Феликс выглядит совершенно раздавленным под грузом собственных мыслей. И ему такой вид совершенно не идёт. Старший больше не задумывается о причинах своей тяги к маленькому клирику, позволяя себе чувствовать, и сейчас ему очень хочется вернуть на лицо Феликса улыбку. Ободрить и успокоить. Чан легонько тянет младшего на себя, а когда Ли поддается, распутывает их ладони, заключая в объятия. — Ты никого не подводишь, — клирик вжимается в сильную грудь носом, слушая спокойный голос наемника и жмурится, пытаясь совладать с внутренней бурей, пока Чан зарывается в его волосы пальцами, перебирая прядки. — Мы пошли с тобой добровольно. Сами ввязались в эту авантюру и приняли все риски. Никто из нас не думал, что дорога пройдёт легко и беззаботно, учитывая все слухи, что окружают башню, — старший прижимается к чужой макушке щекой, прикрывая глаза. Чувствует, как расслабляются чужие плечи, и продолжает свою речь. — И после всех заданий и передряг, в которые мы успели попасть, никто из нас не думает останавливаться и бросать тебя. Ни Хёнджин, который пожертвовал силами, чтобы защитить от проклятия. Ни Минхо, который предпочитает не рисковать, если награда неизвестна, — Чан отодвигает от себя младшего, чтобы заглянуть ему в глаза. Аккуратно смахивает с ресниц ускользнувшую слезинку и улыбается мягко. — Ни я. И дело не только в моём обещании сопровождать тебя. Я сам хочу тебя защитить. Сам хочу тебе помочь. Я хочу быть с тобой рядом, до конца, каким бы он ни был, — Феликс всхлипывает, а Крис прижимается ко лбу младшего губами. — Даже если в том городе будет только одно задание, мы можем вернуться. Мы можем вновь проверить все доски. Мы можем поискать подсказки. И мы сделаем это вместе, — наемник отстраняется, обхватывая чужое лицо ладонями. Смотрит с такой заботой, что у младшего вновь начинают слезится глаза. Но уже не от отчаяния, а от переполняющей душу нежности. — Не взваливай всё на себя. Ты не один, Феликс. Я всегда буду рядом. Ты мне веришь? — Верю, — Феликс кивает, а губы старшего трогает улыбка. — Вот и хорошо. Мы со всем справимся. Обязательно, — пальцы старшего стирают влажные дорожки с чужих щек, а потом он осторожно прижимается к губам клирика. Целует мягко и неторопливо, стремясь передать через касание все свои чувства. А немного погодя, разрывает поцелуй, прижимаясь своим лбом к чужому. — Я тебя никогда не оставлю. С чем бы мы ни столкнулись, — Чан находит чужую ладонь и переплетает их пальцы. — Я не отпущу твою руку. Пальцы Феликса сильнее сжимаются в замке. — Спасибо.

***

Феликс остается в уютных объятиях Чана на лавочке до самого вечера, пока вернувшиеся со своих занятий Минхо и Хёнджин не зовут их присоединиться к ужину. Клирик поглядывает на вора, что пребывает в мечтательно-воодушевленном состоянии, скромно делясь своими успехами в верховой езде, и не может не отметить ласковый взгляд мага на старшего. А еще подозрительно припухшие губы у обоих и горящий взгляд. За ужином Феликс делится своими переживаниями и с оставшейся группой (Крис убедил его рассказать), а потом вжимается в наемника, прячась от чрезмерной реакции Хвана, который весьма эмоционально объясняет, почему младший идиот. И как он вообще мог подумать, что они оставят его в этой заварушке. Минхо же обходится только серьёзным взглядом и кивком головы, подтверждающим слова Хёнджина, и Ликс был готов разрыдаться от переполняющих эмоций, но подбадривающее сжатие ладони и улыбка от наемника спасли положение, позволив просто расслабленно выдохнуть. Всё будет хорошо. Точно. Они справятся.

***

Дорога до Фотерра (последнего города на карте перед башней), заняла практически весь следующий день: парни решили перестраховаться, выбрав для лошадей неспешную рысь в качестве оптимального темпа, и делая периодические остановки. Причем на привалах из всех четверых больше всего настаивал Хёнджин, цыкая на Минхо, который вообще предлагал перейти на галоп, чтобы ускориться. Однако под строгим взглядом мага осекался, сдавался и тормозил, помогая Хвану спуститься, который в отличии от предыдущих их поездок, протянутую руку благодушно принимал. А потом и вовсе усаживался меж разведенных ног вора, проминая чужие бедра проворными пальцами. Благо поверх штанов, хотя и этого было достаточно, чтобы в первый раз оставшиеся трое впали в ступор. (Да так, что Минхо и вовсе покраснел, как маков цвет, что Феликс чуть было не решил, что у вора начался жар) А Хёнджина же в его действиях, казалось, вообще ничего не смущало. Даже то, что особенно тщательно он наминал внутреннюю часть бедра: растирая и похлопывая, пока вор боялся даже пикнуть. Однако, чувствовал себя после такого массажа Минхо явно бодрее. Да и после второго привала в седле держался уже увереннее. Было ли это последствием заботы, или же крепко прижатого к спине Хвана, который периодически что-то негромко говорил вору в процессе езды, но так или иначе в город они прибыли ещё до того, как стемнело окончательно. А вновь удачно заселившись (один номер уже никого не смущал), осмотр доски с заданиями решили отложить на утро. И Феликс честно пытался поверить в слова Чана о том, что в городе его могут ожидать все оставшиеся задания, но тревожное чувство не покидало с самого утра. Напряжение нарастало с каждым шагом, и даже ласковое растирание ладони наемником, пока они приближались к доске с заданиями, не спасало положение. А стоило на неё взглянуть, как внутри всё оборвалось… … на злосчастном листке содержится всего одна надпись: «Перейти ущелье и выжить.»

***

Феликс с опаской поглядывает на отвесные скалы перед входом в ущелье, сжимая лямку холщовой сумки: высокие и неприступные, с петляющей тропой между ними, конец которой терялся в туманной дымке. Ущелье скорее напоминало простой разлом в горе, чем высохшее русло реки, и выглядело чужеродно для данной местности. Словно препятствие, созданное специально. Хотя, учитывая то, куда и зачем они идут, то проскочившая мысль кажется весьма правдоподобной. Ликс невольно ежится, пытаясь прикинуть, каким же могуществом обладает мастер этой странной игры, способный так менять местность. И насколько всё плохо у него с головой, раз он вообще это всё делает. Досадно то, что прикинуть длительность перехода вчера по карте так и не удалось, а местные не могли ничего рассказать и лишь сочувственно качали головами, рекомендуя отказаться от затеи. И, честно говоря, такая мысль в голове Феликса вчера проскакивала, но Крис, словно чувствовал чужое замешательство, сжав его ладонь сильнее, и через секунду листок вспыхнул в пальцах, окрашивая камень на браслете в красный. Четвертое задание принято. И Феликс очень надеялся на его успешный исход. Минхо и Хёнджин на формулировку задания отреагировали на удивление спокойно и практически сразу же принялись обсуждать, что им при таком описании могло бы пригодиться. А потом и вовсе унеслись вдвоём инвентаризировать имущество и покупать недостающее. Клирик только глазами похлопал, глядя на удивительную слаженность этих двоих, радуясь за оставленные позади ссоры. И крепнущую симпатию. А отложив выполнение задания до следующего утра, сам Феликс остаток дня провел рядом с Крисом, наслаждаясь минутами спокойствия. Кто знает, когда им еще выпадет такой шанс? Младший вздыхает, вновь рассматривая проход. От лошадей пришлось отказаться, потому что тропа не располагала к такому способу передвижения, да и слово «выжить» на записке настораживало, и кони могли стать лишней помехой при внезапной опасности. Особенно, когда непонятно от чего эта опасность могла бы исходить. Слишком много неизвестных в этом уравнении… Феликс легонько вздрагивает, когда на его плечо опускается ладонь, а обернувшись, встречается взглядом с Чаном. Наемник с самого утра хмур, собран и серьёзен, но сейчас старается улыбнуться ободряюще. — Ты готов? Клирик оборачивается на парней, и, видя в их глазах решимость, сам ею заряжается, кивая. — Готов. В конце концов он не один.

***

Феликс переводит взгляд на спину наемника, отвлекаясь от разглядывания безрадостного пейзажа ущелья. Еще вчера, прикинув возможные варианты опасности, они решили, что проще будет идти небольшой колонной. Возглавлял её Чан, как самый опытный в сражениях, затем шли Феликс и Хёнджин, чьи силы мало подходили для открытого столкновения, а Минхо, как человек, привыкший подмечать любые изменения в окружении, замыкал процессию, прикрывая их со спины. Они двигались по ощущениям уже около двух часов, хотя клирик не может быть уверен в этом наверняка: сизая дымка над их головами скрывала небо, не пропуская солнечный свет, чтобы пытаться определить время по расположению солнца. И не то чтобы Феликс был силен в этом в реальной жизни, но он мог хотя бы попытаться, отвлечься от удручающей обстановки: высокие каменные стены по краям тропы — темные и мрачные, испещренные трещинами, как старуха — морщинами, невероятно давили. У Ли даже проскакивала мысль: а не ловушка ли это, как в фильмах про Индиану Джонса или Лару Крофт, и не следует ли им опасаться огромного камня, что будет катиться им вслед (или упаси случай — стены внезапно захотят превратить их в лёпешку), но с каждым пройденным метром эта мысль покидала его голову. Всё-таки Чонин говорил, что игру проходили, а значит таких подлых поворотов в сценарии быть не должно. Наверное. — Устал? — Чан оборачивается к младшему, когда слышит очередной тяжелый вздох за своей спиной. Он сам напряжен и сосредоточен: взвешивает каждый шаг и прислушивается к каждому шороху, чтобы вовремя среагировать, однако насколько ему хватает зоркости — таинственной опасности, что могла бы привести к формулировке задания «выжить» — не наблюдает. И это невероятно изматывает. — Не очень, — Феликс отрицательно качает головой. — Но думаю, короткая остановка нам не помешает. Тем более, — младший переводит взгляд за спину Криса, разглядывая тропу позади, где никакого намека на скорейший выход, и вздыхает, — мы не понимаем сколько еще придется идти. — Полностью поддерживаю, — Хёнджин догоняет остановившихся парней. Голос мага звучит вяло, и клирик оборачивается на него, напряженно хмурясь: Хван выглядит бледнее, чем, когда они вошли. Но это не то расстояние, которое могло бы его так вымотать… Однако едва он хочет спросить мага о самочувствии, как слышит глухой звук падения позади себя. А следом крик Хёнджина: — Минхо!