Файтер, клирик, маг и вор.

— Так и знал, что тебе просто не терпелось посмотреть на меня без одежды. Хёнджин вздрагивает и более осознанно фокусируется на Минхо (словно не пялился десять минут до этого), который сидит напротив, привалившись спиной к борту импровизированной купальни. Скользит по лицу старшего взглядом: тот еще не полностью оправился от последствия зелий и ущелья, но уже имел не такой мертвенно-бледный вид, как в свой первый обморок, из-за которого сердце Хвана пропустило несколько ударов. Всё-таки мысль искупаться, прежде чем вернуться в их лагерь, была правильной. Ну Минхо точно пошла на пользу: порозовевшие от горячей воды щеки, вальяжно-расслабленный вид и легкая ленца во взгляде - прямые тому доказательства. Когда они нашли отмеченное на карте с доски место, наемник первым отправился исследовать лабиринты пещеры на предмет возможных опасностей, оставив бессознательного клирика под присмотром парней, и Хван, чтобы скоротать время ожидания, занялся их ужином. Попытки Минхо помочь с готовкой он всячески пресекал, прося отдохнуть, и прятал улыбку, слушая недовольные бормотания. Но вот после того, как Чан вернулся из своего похода, рассказав про отсутствие опасности, цепочку пещер и найденные источники, отговорить вора от своего сопровождения не смог: маг решил, что не будет лишним проверить местность и на магическое влияние, а Минхо просто поднялся с места, вперившись в Хвана взглядом. Гляделки младший проиграл, вздохнул и смирился. Тем более, что Минхо хотя бы больше не мотало, как лист на ветру. А уже на обратном пути, также не найдя ничего подозрительного и тревожного, идея задержаться в пещере с источниками, чтобы смыть с себя грязь, пот и усталость, показалась им очень соблазнительной. Тем более что естественные гипсовые отложения (хотя и явно подкорректированные человеческими руками и магией) напоминали собой небольшой трёхступенчатый каскад из купален и манили воспользоваться ими по прямому назначению. Теплая вода приятно окутывала тело и насыщала энергией (Хёнджин чувствовал колебания силы и видел, как реагирует собственный браслет), а возможность вытянуться в полный рост (хотя глубина чаши, что они заняли, и была чуть выше колена, но оказалась достаточно длинной и широкой, чтобы уместиться вдвоём) стала невероятно приятным бонусом. Тем более что дно чаши покрывал мелкий белый песок, смягчающий твёрдые рельефы и делающий нахождение в ней еще приятнее. Поэтому Хван, сбросив одежду и подцепив из своей сумки флакон с уходовым настоем, быстренько залез в воду, позволяя себе, наконец-то, выдохнуть и отпустить тревожные мысли. Они столько уже прошли, со стольким справились, и, хотя будущее, как и итог похода, было по прежнему туманным, жить хотелось здесь и сейчас. Радоваться тому, что есть здесь и сейчас. Любить того… — Нравится то что ты видишь? — лукавая улыбка играет на губах Минхо, а в интонации слышаться игривые нотки, и внимание мага вновь возвращается к старшему. Если Ли способен шутить, то и до полного восстановления сил вора уже не далеко. — Вполне, — Хёнджин пробегается внимательным взглядом по видимой над водой части Минхо, а затем хмыкает, зеркаля чужой наклон головы. И улыбается так же. — И думаю, это вполне честно, раз уж ты видел меня голым на постоялом дворе, разве нет? Минхо почесывает подбородок и поджимает губы, словно прикидывая, насколько справедливы сказанные слова, и спустя пару мгновений кивает с самым важным видом. — Засчитано, — Хван на чужое кривляние только фыркает, лениво плеская водой в старшего, а тот отвечает ему широкой улыбкой. — Но знаешь, что будет еще справедливее? — Ли лукаво щурит свои шоколадные глаза, предвкушая чужую реакцию. На вопросительно вскинутую бровь, отвечает томно. — Если ты меня помоешь. Однако младший отвечает практически моментально: — Без проблем, — Хван пожимает плечами и еле сдерживает смешок, замечая вытянувшееся от удивления старшего. Минхо и правда теряется: он ожидал чужую смущенную улыбку, может тяжелый вздох и закатывание глаз, приправленные раздраженным бормотанием, а тут… Надо бы уточнить. — Без проблем? — Ага, — Хёнджин подбирает с борта флакон с настоем и перемещается к старшему, вставая на колени, Минхо, как-то внезапно для себя, на мгновение теряется от такой близости, упираясь взглядом в чужую грудь. Нервно сглатывает и, поддаваясь соблазну, уже собирается опустить глаза ниже, но не успевает опомниться, как его подбородок цепляют длинные пальцы, вынуждая встретиться с внимательным прищуром, в котором яркими искорками проскальзывают смешинки. — С чего начнём? Минхо облизывает внезапно пересохшие губы (и это находясь в воде-то) и выдыхает: — Со спины. — Тогда двигайся. Ли послушно (хоть и слегка заторможено) отлипает от края купальни и вздрагивает, когда место позади занимает младший. Хёнджин всё ещё на коленях для удобства выполнения предстоящих процедур и кажется ни капли не смущен, в то время как у самого Минхо внутренности тугим узлом скручивает, когда он чувствует чужие крепкие бедра по бокам от своих. А от легкого выдоха в шею у самого дыхание перехватывает… — Расслабься. И Минхо поддается просьбе, когда пальцы Хёнджина касаются его плеч, распределяя состав из флакона по коже, а воздух наполняется приятным цветочным ароматом. Маг обращается с ним бережно: проминает забитые мышцы, продолжая намыливать, скользит руками по лопаткам и вдоль позвоночника. Хван складывает ладони ковшиком, смывая состав со спины, и возвращается к шее, чтобы потом перейти на грудные мышцы. Младший касается мягко, осторожно и ненавязчиво, но даже от таких нехитрых действий у Ли внизу живота жар скапливается и все пульсировать начинает. А еще сложно становится сдерживать рвущиеся наружу стоны. Минхо в самом начале их знакомства всё время заигрывал с Хваном, зажимал и лапал при удобных случаях, и должен был бы сейчас воспользоваться ситуацией, но после всех разговоров и между ними произошедшего отчего-то смущен невероятно. Может из-за слов Хёнджина, который тащил его остаток пути по ущелью на себе. А может из-за собственных, сказанных в том же ущелье. Совершенно искренних и честных. Но он был под действием зелья, поверил ли в них Хёнджин? Минхо вновь вздрагивает, когда пальцы проходятся по чувствительным рёбрам от груди к животу, слегка царапая кожу короткими ногтями. И шумно выдыхает, когда ладони, не останавливаясь, скользят ниже, а к основанию шеи прижимаются мягкие губы. — Расслабься, — чужой томный шепот касается его уха, заставляя теряться в собственных ощущениях, когда пальцы плотно окольцовывают полностью вставший член. Бедра непроизвольно вздрагивают, стоит одной ладони начать движение, пока вторая ныряет ниже, принимаясь осторожно массировать наполнившееся яички. Минхо откидывается на стоящего позади младшего, прижимаясь к чужой груди, и слегка разводит бедра, подаваясь на встречу чужим движениям, не сдерживая громкого стона, который отражается от каменных стен, когда Хёнджин чуть ускоряется. Довольный реакцией Хван принимается покрывать чужие плечи поцелуями, под конец укладывая подбородок, и прижимается сильнее, рвано выдыхая. Собственное тело реагирует на чужую отзывчивость, а сердце в груди бьется с такой силой, что младший уверен — Минхо это тоже чувствует. Маг цепляет губами мочку уха, слегка оттягивая её, когда чувствует, как Ли заходится мелкой дрожью, но завершить начатое ему не дает сам старший, хватая за запястье и останавливая любое движение. Хёнджин теряется. — Ты не хочешь?.. — Не так, — глухо произносит Минхо, жмурясь до цветных точек под веками. Обуздать собственное возбуждение практически на точке невозврата - задача не из простых, но он справляется. Шумно выдыхает сквозь зубы, оборачиваясь. — Я хочу тебя видеть. Пожалуйста. — Хорошо, — Хван слегка теряется от такой просьбы, но позволяет перетянуть себя к Ли на колени, пока тот вновь сдвигается к бортику для опоры. Минхо обхватывает чужую талию, притягивая младшего ближе, и довольно стонет, когда их члены соприкасаются. Странно спрашивать, но… — Можно тебя поцеловать? Вместо ответа, Хёнджин наклоняется к Минхо, соединяя их губы. Ласкать старшего, сидя позади, было легче, чем встретиться с голодным взглядом лицом к лицу. То, что Минхо желает его, было очевидно еще с первых встреч, но чувствовать это открыто оказалось слишком волнительно. Хёнджин жмется ближе, сталкивает их грудью и углубляет поцелуй, проникая в чужой рот языком. Собственное возбуждение не снижается ни капли, и младший слегка покачивается на чужих бедрах, пытаясь создать хоть какое-то трение, чтобы облегчить напряжение. Ладони Ли, что беспрестанно скользят по его спине, оглаживают бока и сминают ягодицы, обжигают каждым прикосновением. Воздух в легких заканчивается окончательно, когда Минхо опускает ладонь на их члены соединяя вместе. Хван сладко стонет, запрокидывая голову и разрывая поцелуй, чем сразу же пользуется Минхо, припадая губами к чужой груди: цепляет губами горошину соска и судорожно выдыхает, когда ладонь Хёнджина тоже опускается на их члены с другой стороны, накрывая его собственную и подстраиваясь под заданный темп. Хван при этом еще и толкается в руку старшего, дополнительно стимулируя, и Ли распаляется всё больше. Притягивает младшего ближе, уложив ладонь на поясницу, и сжимает ладонь чуть сильнее, прикусывая ключицу Хвана. А с очередным мелодичным стоном, кончает, громко рыча и содрогаясь всем телом, и, не обращая внимание на собственную гиперстимуляцию, доводит до финиша Хёнджина, ловя на пике еще один поцелуй. Тот тонко скулит ему в рот, прижимаясь крепче, а потом полностью обмякает в руках, утыкаясь лбом в плечо старшего. Хван совершенно восхитительно мурлычет в шею Минхо, когда тот покрывает осторожными поцелуями всё, до чего в Хёнджине может дотянуться, после того дыхание приходит в норму, а сердце перестает стучать как бешенное. Ли немного страшно встретить реакцию Хвана после всего произошедшего, поэтому он нервно вздрагивает, сжимая его талию, когда младший пытается выпрямиться, слегка отстраняясь. Однако встретившись с чужим взглядом и мягкой улыбкой, позволяет себе расслабиться. Хёнджин проводит ладонью по его щеке и прижимается к его лбу собственным. — Думаю, теперь нам надо помыться по нормальному. И пора возвращаться к Чану. — Ага.

***

Воцарившееся после вопроса молчание затягивается и старший уже готовится услышать набившую оскомину просьбу отложить разговор, однако клирик поднимает на него глаза, выдыхая: — Я расскажу, — младший покусывает губу. — Наверное к лучшему, что мы сейчас оказались только вдвоём, — Феликс дергает плечом. — Но я попрошу тебя меня сначала выслушать, а потом уже делать выводы, хорошо? То, что я произнесу может прозвучать, эээ… — Ли мнётся, подбирая слова, — странно. — Не уверен, что может быть что-то удивительнее необученного толком клирика, отправившегося в Башню за её сокровищами, — фыркает Чан, стараясь разрядить обстановку, потому что скованность младшего слишком ощутима. От его слов он, конечно, напрягся, но теперь главное не вспугнуть настрой клирика, чтобы наконец собрать картинку в своей голове целиком. Они почти у Башни и лучше знать все нюансы. — Но уже успешно прошедшего половину пути, — наемник пересаживается чуть ближе, накрывая чужие ладони своей. — Я обещал, что сопровожу тебя и это не изменится. Чтобы я сейчас не услышал. Ли нервно смеётся. — Обычно, ты стараешься не делать поспешных выводов… — Он не поспешный, — Чан поглаживает чужие ладони большим пальцем, ловя настороженный взгляд. Старается успокоить. — Я сказал тебе о своём решении уже давно. Мы пройдём этот путь вместе, — пальцы Феликса слабо дергаются под его ладонью. — Поэтому расскажи мне, — глаза в глаза, — пожалуйста. Я действительно хочу тебе помочь. Младший вглядывается в лицо наемника, словно пытаясь там отыскать какие-то ответы для себя, но не видит ничего кроме уверенности и искренности, и сдается. Действительно. Пора рассказать. — Хорошо, — клирик осторожно выпутывает свои ладони, сразу же прижимая два пальца к местечку на шее, где бьётся пульс. Прикрывает глаза, выдыхая. Чан не торопит, понимая, что нужно время, чтобы настроиться, и лишь чуть-чуть расстроен от потери контакта. Впрочем, Феликс не отсаживается, отвоевывая себе больше личного пространства, и наемник считает это хорошим знаком. — Хорошо, — повторяет Ли, кивая, и подтягивает к себе колени, словно пытаясь стать меньше. Вновь прикусывает губу, скашивая на Чана взгляд. — Дело в том, что, — набирает в грудь больше воздуха, решаясь, — на самом деле я никакой не клирик. Совсем. Чан хмурится, переваривая информацию. В голове не складываются способности младшего и то, что он сейчас говорит. Он же его лечил. И через ущелье перевел. Всем известно, что люди с таким даром становятся клириками. Пусть Феликс по началу и казался ему странным, но о клириках в принципе мало что известно. — Но ты ведь умеешь лечить, — озвучивает свои мысли вслух. — Ты самоучка? — Нет, — Феликс качает головой. Отворачивается, переводя взгляд в пустоту перед собой. — И никогда этому специально не учился. Ни сам, ни у кого-то, — голос младшего ломается, а пальцы впиваются в собственные колени до побелевших фаланг. Ли прикрывает глаза, втягивая носом воздух. И выдыхает нервно. — Я вообще не из этого мира, — замолкает ненадолго, но со стороны Чана нет никакой реакции, и Ли, боясь растерять собранную с таким трудом храбрость, продолжает. — И ты не из этого. И Минхо с Хёнджином тоже. Мы все учимся вместе там — в другом мире, — запинается ненадолго. — И можно сказать — дружим, — уголок губ едва дергается в кривой улыбке, когда младший вспоминает, как обычно ругаются Минхо с Хёнджином оказавшись рядом. — Я пригласил вас в гости, чтобы сыграть в настольную игру, цель которой быстрее дойти до башни, — нервно хмыкает. — Мы выбрали персонажей, бросили кубик и…- Феликс сглатывает слюну, чтобы промочить пересохшее от нервов горло, — и я очнулся в каком-то сарае, где помощник мастера игры сказал мне, что если я хочу вернуться назад, то должен выполнить задания, собрав игральную кость, и дойти до башни. А чтобы смогли вернуться вы — я должен был вас отыскать и уговорить идти со мной, — грустно усмехается. — Поэтому я и просил тебя меня сопроводить. Поэтому согласился с Хёнджином и обрадовался Минхо. Я единственный, кто всё помнит, и я не могу оставить вас здесь. В другом мире нас ждут семьи и друзья. Мы должны вернуться. С последней фразой Феликс нервно выдыхает. Он продолжает смотреть в одну точку, прислушиваясь к собственным ощущениям после сумбурного монолога: с одной стороны, он рад, что груз тайны больше не давит на него, с другой — он без понятия как отреагирует старший. Сочтет его больным или безумным, а может обманщиком? Расскажет парням, и они его бросят здесь, решив, что он опасен? Феликсу страшнее с каждой секундой чужого молчания…. — Так вот почему ты говорил, что от этого похода зависит не только твоя жизнь? — голос Кристофера звучит задумчиво и спокойно, но младший все равно вздрагивает, как от удара, заторможено кивая. — Да. — И Кристофер… — Чан поизносит своё имя осторожно, словно пробуя его на вкус. — Ты называл меня так пару раз. Это моё имя из другого мира? — Да. Односложные ответы неприятно царапают что-то внутри старшего, и Крис просит: — Феликс, посмотри на меня, — младший мотает головой, скрывая лицо за длинной челкой. Чан устало выдыхает, замечая, как от этого звука вздрагивает клирик. Вообще, он вполне может понять его страх: и, хотя то, что он сейчас ему рассказал всё еще не укладывается в голове, ощущения, что Ли ему лжёт, у наемника тоже нет. Что-то внутри откликается на чужой рассказ. Это же не просто так, верно? И он вообще не собирался сейчас устраивать разборки. Только прояснить пару моментов. Старший подсаживается чуть ближе, осторожно укладывая ладонь на сгорбленную спину младшего. Выдыхает тихо. — Пожалуйста, Феликс. Посмотри на меня. Спина под пальцами деревенеет, но клирик всё-таки поворачивает к нему лицо. У Чана сердце сжимается, когда он видит страх в чужих глазах, аккуратно отодвигая со лба мешающую челку. Феликс от неожиданности жеста, кажется, даже дыхание задерживает. Наемник старается мягко улыбнуться, разводя руки в стороны. — Иди сюда. Феликс раздумывает пару секунд, а потом ныряет в распахнутые объятия, пряча лицо в чужой груди. Крис чувствует, как дрожит младший в его руках, поглаживая спину Ли. Если вспомнить сколько он был один на один с этим секретом, сколько ему пришлось вытерпеть (и от Чана в том числе), и с чем пришлось столкнуться, то как минимум хочется отвесить себе пару крепких пощечин и валяться в ногах вымаливая прощение. Спустя время клирик успокаивается, но прежде чем Чан успевает что-то спросить, раздается тихое: — Ты на меня злишься? Считаешь виноватым? Брови Чана подлетают вверх, и он немного отстраняется, чтобы заглянуть в лицо младшему. В глазах Ли все еще много страха и напряжения, а губы от переживаний искусаны настолько, что на одной из мелких ранок проступила кровь, и смотреть на него такого разбитого, очень больно. И хочется успокоить. — Нет, не злюсь, — качает головой старший, прислушиваясь к собственным мыслям. Действительно не злится и не обвиняет, понимая, что Феликс не мог этого предугадать. И сам оказался в не меньшей опасности. Вдобавок, из всех них Ли пришлось намного сложнее: помнить всё и пытаться со всеми договориться, с учетом того что в начале отношения между ними были не ахти какие. Поэтому — нет, он правда не злится. — И виноватым не считаю. После всего, что мы прошли, я уверен, что ты не стал бы подвергать нас такой опасности ради прихоти. И не похоже, что ты мог предугадать, что так произойдёт. Мне всё еще сложно полностью понять то, что ты сказал, но я не думаю, что ты врёшь. Даже для получения сокровищ Башни это слишком сложная выдумка. Феликс шумно выдыхает, обмякая в чужих руках. — Спасибо, — в голосе младшего слышится облегчение, пока сам он звучно шмыгает носом. Теперь, когда Крис сказал, что верит ему, действительно словно гора с плеч. — Что веришь мне. — Я уже говорил, что пройду этот путь с тобой, и после рассказанного я не изменил своего решения, — мягко усмехается Чан. — Но, чтобы быть лучше подготовленным, мне нужно задать тебе пару дополнительных вопросов, хорошо? — Да, — Ли кивает. Он уже рассказал самое страшное, так что остальное не должно вызвать проблем. Наверное. — Отлично, — Крис вспоминает чужой рассказ, пытаясь отыскать в нем то, за что можно было бы зацепится. Что-то, что сможет помочь им дальше. — Ты говорил, что очнулся в сарае, и кто-то рассказал тебе условия нашего возвращения, так? Ты можешь вспомнить, что он рассказывал тебе еще? Феликс задумывается. — Ничего такого на самом деле, — младший пытается в собственной голове воспроизвести диалог с Чонином. — Только про задания и Башню. Про мою силу, — кивает на руку с браслетом, — энергию и то, что я вас встречу по дороге. А ещё, что обычно тратится около двух недель на прохождение игры. — Обычно? — старший хмурится. — Да, — подтверждает Феликс. — Чонин сказал, что мы не первые, кто оказался здесь. — Кто такой Чонин? — Помощник мастера игры. Он рассказал мне обо всём. — Если есть помощник, значит есть и сам мастер? — Да, но его я ни разу не видел. И не знаю существует ли кто-то еще, — Ли задумывается, стараясь вспомнить, о чем они еще разговаривали с Яном. — Сам Чонин появлялся пару раз после нашей первой встречи, когда мы проходили задания. Сказал, что перемещается ко мне время от времени, чтобы убедиться, что всё хорошо. — Интересно, что в его понимании «нехорошо», — хмыкает Чан вспоминая, что уже успело с ними произойти. Да даже тот момент с пауками в самом начале их встречи– получается Феликс тогда только осваивался — разве можно было такое допустить вообще? Конечно, Чан виноват в той ситуации не меньше (хоть и спас его позже), но всё же? Однако, информация о таких вот третьих лицах, замешанных в их походе, в любом случае очень важна. — Не знаю, — тихо отвечает Ли. — Но он сказал, что игру может проходить только одна группа участников за раз. И что пройти удавалось не всем. Хотя с его же слов, не появляется просто так и не допускает тех, кто пройти её не способен. — А что теперь с ними стало? — новые вводные, заставляют Чана напрячься. — Им изменили память и оставили здесь, — вздыхает Феликс. — С вашей памятью тоже поработали, когда переместили сюда. Крис кивает. Пусть он не помнит никого из парней и что их связывало, но собственную тягу к Феликсу с первой встречи признаёт. Хотя и сопротивлялся ей. В младшем было что-то неуловимо родное и желание быть рядом казалось базовой потребностью. И острой необходимостью. Ли сказал, что они дружат, но может ли это быть…? — А в том другом мире, — Чан хмурится, пытаясь сформулировать мысль, — мы встречаемся? — Нет! — задушено пищит Феликс, распахивая глаза. А потом смущается собственной реакции, добавляя уже спокойнее. — Нет, мы просто дружим. Точнее, как: я дружу с Хёнджином, а ты с Минхо. Но мы все часто общаемся по учебным вопросам, а для игры нужно было четыре участника, поэтому я и пригласил вас, — объяснение для самого Феликса звучит слабенько, и Ли чувствует, как жар охватывает его щеки. Однако надеется, что Чан не придаст этому внимания. Хотя пристальный взгляд старшего явно намекает на обратное… — Вот как. По Минхо с Хёнджином не скажешь, что они «просто дружат», — фыркает Чан. — Ну они сами, думаю, не сильно отличаются от себя «тех» по-одиночке, — нервно смеётся младший, радуясь смене темы. — А вот отношения между ними здесь… — прикусывает губу, — …иные. В том мире они ругаются каждый раз, когда сталкиваются, здесь же умудрились прийти к взаимопониманию. — Хотя тоже ругались вначале. Может их просто надо запереть, когда мы вернемся, чтобы они поговорили? — Мысль интересная, но сомневаюсь, что мы будем что-то из этого помнить, — грустно усмехается Ли. — Да и для начала нужно закончить с заданиями. Феликс вновь затихает, давая время старшему переварить всё услышанное. Ему самому потребовалось несколько дней для принятия ситуации, однако, Крис похоже адаптируется куда быстрее. — Ну четыре задания мы уже прошли, — уверенность в чужом голосе заставляет Ли перевести растерянный взгляд на старшего. — И два оставшихся выполним. — Вот только, где их искать теперь непонятно, — вздыхает Феликс. — Мы шли через поселения и там были доски с заданиями, а теперь башня у нас под носом… — Но доска тут тоже есть, — задумчиво тянет Чан, а потом лезет в карман, извлекая на свет мешочек, который обронил Феликс, свалившись в обморок. Вкладывает в ладонь младшего, пожимая плечами. — Возможно, оно появится позже. Мы можем проверить утром, после того, как отдохнём. Или же подождать этого Чонина. Рано или поздно он придет тебя проверить, если верить его словам. Думаю, долгое прохождение всё-таки относится к определению «нехорошо». Феликс кивает, сжимая ладонь, а потом внезапно хмурится, разглядывая мешочек, в котором что-то подозрительно хрустнуло. Развязывает завязки и лезет внутрь, извлекая на свет сложенную пополам бумажку. Пальцы подрагивают, когда он разворачивает листок, читая вслух: «Теперь ты должен найти способ попасть в башню. P.S. Ты хорошо справляешься. До скорой встречи.» Записка в пальцах рассыпается пеплом, а на браслете еще один камень становится оранжевым. Пятое задание принято.