Файтер, клирик, маг и вор.

Феликс сильнее стискивает мешочек в ладони, неверяще уставившись на улыбающегося Чонина. Пытается осознать происходящее, но мысли в его голове слишком стремительно сменяют друг друга, не позволяя сосредоточиться на какой-нибудь одной, и он переводит растерянный взгляд на Криса, что хмуро разглядывает Яна, частично закрыв клирика собой. (И когда только успевает, в паре метров же до этого стоял) Ликс встречается и с встревоженным взглядом Хёнджина, рядом с которым стоит предельно собранный Минхо. И… Вот и всё? Они прошли игру? Они сейчас вернутся домой? Они правда?.. Напряжение, сгустившееся между ними, становится почти осязаемым. Клирик нервно выдыхает и вытряхивает содержимое мешочка на ладонь, быстро пересчитывая, однако обнаруживает только пять граней. А игральная кость состоит из шести. — Но ведь тут не хватает, — Феликс поднимает взгляд на Чонина, который похоже совсем не удивлён этим фактом. Однако и не торопится прогнать. — Да, — помощник мастера пожимает плечами. — Вы же выполнили только пять заданий. Звучит обыденно, и не то чтобы Ли всерьёз надеялся, что за последнее им действительно дадут две оставшиеся, как бонус, однако если вспомнить их спор с Минхо перед выполнением пятого задания, то весьма тревожно становится. С другой стороны, Ян говорил, что Феликс сможет собрать все грани по дороге, значит шанса пропустить необходимый квест у них не было. Видя чужое замешательство Чонин кивает в сторону лестницы. — Мастер всё объяснит, — парень склоняет голову к плечу, прищуриваясь, — И мы, конечно, можем еще постоять, — усмехается, — но кажется вы собирались вернуться в свой мир? Феликс прикусывает губу: загадочный мастер всё ещё не вызывает доверия, но слова о скорейшем возвращении звучат слишком желанно, что клирик делает шаг в сторону лестницы. Однако выставленная рука Чана тормозит дальнейшее движение. — Почему мы должны тебе верить? — голос наемника звучит глухо и Феликс удивлён, разглядывая профиль старшего: он скорее ожидал подобного поведения от Минхо, который продолжает настороженно следить за помощником мастера, но не от Криса. Чонин на обвинение лишь иронично выгибает бровь. — А у вас есть выбор? — Выбор есть всегда, — резко отвечает Чан. — Где гарантия, что ты не заманиваешь нас в ловушку? — Тогда не поздно ли вы спохватились? Ладонь Криса скользит к бедру, где расположена пара метательных ножей, даже не пытаясь маскироваться, чем вызывает у Яна только кривую усмешку. Впрочем, чужая расслабленность Чана, кажется, совершенно не волнует. Старший продолжает прожигать парня взглядом, а вся его поза красноречиво демонстрирует готовность вступить в бой, если потребуется. — Мы не сдвинемся с места, пока не узнаем, что нас ждёт дальше. — То, что вас ждёт дальше, может рассказать Мастер, — разводит руки Ян. — Но ты отказываешься к нему идти. Может не так уж и хочешь вернуться? Крис бросает быстрый взгляд на Феликса, и у наёмника дыхание сбивается: младший выглядит бледно и растерянно, что хочется успокоить. Напомнить о своих словах быть с ним до конца, пообещать, что они справятся, просто… Просто с Чонином обычно разговаривал только клирик, и теперь Крис хочет вытрясти из него больше информации. Чтобы быть готовым. Быть уверенным, что он справится и сможет защитить младшего. Он не хочет рисковать. Ни кем из них. — Мы всё ещё можем выбраться отсюда… — И именно поэтому сейчас в шаге от возвращения ты решил потратить время на бесполезные разговоры? — раздраженно перебивает Чонин. Хмурится, потирая переносицу: вот выпроводит эту группу и точно потребует от мастера компенсацию. А вообще пусть тот сам это всё это в следующую партию разгребает. Скольких он тут не встречал, а всё одно и то же. Выдыхает устало. — В любом случае, я действительно не могу вам ничего рассказать. Только сопроводить. Все ответы вы можете получить у Мастера. И метаться в сомнениях можете сколько угодно, уходит ваше время. У меня его предостаточно. Клирик вздрагивает: Чонин говорил, что прохождение может занять пару недель, но со всеми своими приключениями они тут уже явно дольше. И хотя ограничений по времени путешествия, как Феликс понял, нет, да и вернуть их обещали в тот же момент из которого забрали, чужие слова всё равно заставляют напрячься. Он осторожно касается ладони Чана пальцами, обращая на себя внимание. — Крис… Младший смотрит с такой мольбой, что наемнику приходится отступить. Кристофер всё еще сомневается, но... — Хорошо, — старший поднимает взгляд на напряженных Хёнджина с Минхо, едва кивая. Возвращает внимание на Яна. — Веди нас к Мастеру. — Как славно, что мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки. Прошу, — Чонин оживляется, хлопая в ладоши, и демонстративно указывает на лестницу, поднимаясь на первую ступень, однако замирает, оборачиваясь. — Я понимаю все ваши сомнения, правда. И недоверие могу понять, — голос Яна звучит пугающе серьёзно. Даже расслабленная улыбка исчезла с лица. — Я проходил через всё это, когда впервые здесь оказался. Но сейчас мне нет никакого смысла вас обманывать или вставлять палки в колёса. Я хочу, чтобы вы сделали то, что мне не удалось. Слова звучат, как гром среди ясного неба, заставляя парней замереть. Феликс распахивает глаза: — Получается ты?.. — Да, — Чонин коротко кивает. — Я тот, кто не прошел игру. И остался здесь. Я говорил тебе, что не всех пропавших без вести находят. Я не врал с самого начала, — хмыкает. — Но не все получают такой шанс, как я, — поднимается на пару ступенек. — А вы всё еще можете вернуться. Лучше сосредоточьтесь на этом. Феликс смотрит в спину поднимающегося Яна, когда ладонь Кристофера касается его, переплетая пальцы. Ли сбрасывает оцепенение, переводя взгляд на Чана, видя в его глазах решимость дойти до конца и вернуться, и сжимает свою ладонь крепче. Они справятся.

***

Подъём по лестнице заканчивается выходом на небольшую круглую платформу с непонятной стойкой в центре. Которая после короткого объяснения от Чонина определяется как пульт управления, для запуска которого используется уже знакомый им механизм — углубления под количество граней, однако в этот раз без прикладывания рук. И едва клирик заполняет последний слот, их всех переносит в какую-то комнату, напоминающую строением полусферу. И не то чтобы, после всего произошедшего Феликса можно было бы чем-то удивить, но всё-таки: стены помещения от пола до потолка, заполненные различного рода экранами-проекциями, как в современных фантастических фильмах про космос, не могут оставить его равнодушным, заставляя изумлённо ахнуть. Другие, впрочем, растеряны не меньше. Разве что Хёнджину очень любопытно, но отойти от Минхо он не решается. Феликс переводит вопросительный взгляд на Чонина. — Этот Мастер… он из будущего? Чонин хмыкает. — Второй по популярности вариант о том, кто мы такие, что я слышал за всё это время. На первом месте инопланетяне. А я вообще предположил, что он — демон. — И?.. — Ни что из этого на самом деле. Мы люди, — Чонин перебирает в воздухе пальцами, пытаясь подобрать слова, — с особенностями. Можно, так сказать. — Типа маги? — Вообще это сложно объяснить, — вздыхает Ян. — Я так и не разобрался за всё это время… — А как давно ты здесь? — спрашивает Чан, а Чонин задумывается. — Около пятидесяти лет? — хмурится, потирая подбородок. — Пятидесяти? — брови Феликса ползут вверх. Чонин выглядит немногим младше, и пятьдесят лет не могли пройти для него совсем уж бесследно. Он точно «просто человек с особенностями»? — Ну плюс-минус пять… — Шестьдесят три, если быть точным. И это только четверть от твоего контракта, — новый голос раздается в комнате, заставляя всех вздрогнуть и обернуться. Ну кроме разве что Чонина: тот только закатывает глаза, цокая языком. В комнате действительно появляется еще один человек… Чан и Минхо напрягаются: несмотря на весь опыт никто из них не уловил чужого присутствия. Хёнджин, разглядывая незнакомца, хмурится, а Феликсу хватает пары секунд, чтобы вглядеться в чужие черты и ахнуть. — Ты? — клирик от неожиданности делает шаг назад, врезаясь в наёмника. — Это ты! Ты продал мне игру в том магазинчике! — Да, это был я, — незнакомец хмыкает, едва кивая. — Добро пожаловать в Башню. Рад, что вы добрались до этого места. Я — Ким Сынмин, мастер этой игры. Равнодушие, с которым представляется мастер, выбивает из колеи, лишая дара речи. Однако дает Феликсу немного времени к нему присмотреться: парень напротив оказывается чуть повыше него самого, среднего телосложения, в брюках и современной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц. Черные волосы, карие глаза, с невероятно пронзительным и цепким взглядом, карамельная кожа — он выглядит как ровесник, хотя, учитывая информацию от Чонина о времени нахождения здесь, нельзя быть уверенным наверняка. Он опирается о стол бёдрами, и Феликс совершенно не понимает, когда этот стол успел материализоваться. Комната точно была пуста, когда они здесь оказались и, учитывая чужую силу, лучше быть на чеку. Это мнение разделяет и Чан, скользя пальцами по предплечью клирика. Готовый в любой момент дёрнуть за руку и спрятать за собой… Жест не укрывается от мастера игры, и он фыркает. — Расслабьтесь, здесь вам уже ничего не угрожает. Феликс хмурится: в интонации Сынмина всё та же небрежность и расслабленность, однако слова действуют с точностью до наоборот, заставляя напрячься. — Что-то не верится, — едко замечает Минхо, озвучивая общее сомнение, но мастер лишь пожимает плечами на это, пряча руки в карманы брюк. — Вы практически добрались до финала. — А могли бы и не добраться с такими заданиями, — фыркает вор. — Но всё-таки добрались. Игра не становится игрой и не появляется перед теми, кто не способен её пройти. Феликс бросает быстрый взгляд на Чонина, который игру не прошел, и возвращает внимание на мастера: — Что это значит? — Это значит то, что игра будет простой настолкой, если в ней не нуждаться. Твоё желание сделало её такой, — Сынмин пожимает плечами. — А я всего лишь её продал. Вдоль позвоночника пробегает неприятный холодок. Его пытаются обвинить во всём произошедшем? — У меня не было таких желаний, — Феликс хмурится: сказанное мастером совершенно не укладывается в его голове. Он бы никогда не хотел подвергнуть опасности своих друзей. Им явно лгут. Или чего-то недоговаривают. Сынмин хмыкает. — Игра считает иначе. — Это звучит как бред, — раздражается клирик. И с какой радости он говорит об игре, как о чём-то разумном? Это коробка с фишками, кубиком, полем для ходов и не более… — Это реальность. — Реальность? — Феликс обводит рукой пространство. — Это? Магия, мутанты-переростки — это по-твоему реальность? — Одна из граней. Множественная вариация. Почему нет? — мастер склоняет голову к плечу. — Технологии твоего мира развиваются, делая возможным разговор двух людей по разные стороны планеты. Чем не магия? — Тем, что это наука, — отрезает Феликс. — Потому что ты привык называть это так. — Тогда мы сейчас в симуляции? — едко замечает Ли. — Вы внутри игры. Феликс скрипит зубами. Человек (если это вообще человек) всё больше похож на безумца. — Это ничего не объясняет. — А ты готов услышать правду? — Было бы неплохо, — клирик складывает руки на груди. — Мы ведь выполнили условия и дошли до Башни. Так что имеем право получить объяснения всему происходящему, — дёргает подбородком. — Перед тем как вернёмся обратно. — Хорошо, — Ким пожимает плечами. — Но для возвращения вы не выполнили все задания… — Разберёмся с этим после объяснений, — в разговор внезапно вмешивается Чан, делая шаг ближе, и Феликс напрягается. Слушая непонятные слова о том, что всё происходящее — последствия его мыслей, он переживал, что Крис от него отвернётся. Однако набравшись смелости встречается со взглядом старшего, и прикусывает щеку изнутри, чтобы позорно не разрыдаться от твёрдой решимости, поддержки и нежности, что читается в чужих глазах. Это позволяет дышать чуть свободнее. А обернувшись, видит, как и Минхо с Хёнджином согласно кивают, подтверждая слова старшего. Оба парня выглядят не менее решительно, и губы Феликса дергаются в благодарной улыбке, а после клирик возвращает своё внимание к Сынмину. — Рассказывай. Мастер окидывает группу заинтересованным взглядом. — Даже если они будут звучать как бред? — Я изначально сказал, что это бред, — Ли поджимает губы. — Сомневаюсь, что ты выдумаешь что-то более абсурдное. — Как знать, — Сынмин хмыкает, а затем щелкает пальцами и рядом с ним на столе возникает та самая игра из гостиной младшего. Мастер кивает. — Это могущественный артефакт, способный воплощать искренние желания людей. — Я не желал ничего такого, — вновь настаивает Феликс, сжимая ладони в кулаки. — Ты желал сблизиться с ним, — Сынмин кивает головой в сторону Чана, стоящего сбоку от младшего. — Желал своему другу смелости признаться в симпатии, — позади шумно выдыхает Хёнджин. — И искренне хотел, чтобы второй наконец-то «раскрыл глаза», — взгляд мастера задерживается на Минхо на пару секунд и возвращается к хмурящемуся Феликсу. Ким разводит руками. — Как-то так. Артефакт реагирует на искренность и создаёт условия для достижения желаемого. — Но если игра создает условия, то почему Чонин её не прошел? — Феликс скашивает взгляд на помощника, который рассматривает экраны на стене со скучающим видом. — Как распоряжаться предоставленными возможностями решает человек, на чей зов игра откликнулась. И только он, — хмыкает Сынмин. — Ян не был им. И их игра прошла иначе. Каждое действие в игре имеет вес. — Не понимаю, — Феликс трёт пальцами переносицу. — Условия создаются под человека, разве он не будет стремиться к исполнению желания? Разве всё не должно заканчиваться хорошо? Выполнить задания, собрать грани, дойти до башни… — Почему ты думаешь, что искренние желания всегда хорошие? — Сынмин склоняет голову набок. — Если ты искренне хотел сблизиться, почему ты считаешь, что другие хотели того же? По себе людей не судят, знаешь ли, — Ким усмехается. — И ты прав только частично: неизменны башня и грани, но задания у всех разные. И миры тоже. — Но если игра только одна, то разве миры это не что-то вроде виртуальной реальности с ограниченным набором данных? — Нет. Это что-то вроде множества вариаций, — вздыхает мастер. — Впрочем, можешь называть это параллельным миром, если тебе так удобно. Но это не виртуальное. Это всё — реальность. Просто иная. Феликс пытается осмыслить услышанное. После всего, с чем они столкнулись, после всего, что сделали и чего избежали… Было проще верить в то, что это симуляция. Хотя слова Чонина о том, что не стоит кричать про другой мир, приобретают более весомый оттенок. И думать о стандартных алгоритмах игры больше не получается. Хотя верил ли он в них до конца?.. Но как бы не было тяжело признать, слова мастера не кажутся ложью. Только от этого не легче. — Я понимаю, что в это сложно поверить, — Сынмин словно читает его мысли, вновь заговаривая и обращая на себя внимание. — И ты можешь… — Я верю, — глухо отзывается клирик, догадываясь, что собирается сказать ему мастер. — Не понимаю до конца, но верю. Другие реальности, изменение памяти, — нервный смешок. — Фантастика, за доказательство которой отвалят приличную сумму любые государства, — Ли накрывает лицо ладонью. — Это за гранью моего понимания, но я проходил через это. Я догадываюсь, что не смогу это всё подтвердить. Наверняка меня примут за сумасшедшего, — Феликс убирает руку от лица, выпрямляясь. — Но хочу вернуться домой, — оборачивается на парней. — Чтобы мы все вернулись домой. К своей привычной жизни. Сынмин щурится, пристально разглядывая клирика, а затем кивает. — Значит, вам осталось последнее задание, — мастер вновь щелкает пальцами и из пола вырастает постамент, над которым в воздухе парит последняя грань. — Каждое задание вы оплачивали собственной решительностью, — Ли даже не сомневается, потому что так оно и было: первое задание оплатил Чан, второе — инициировал Минхо, а третье взял на себя Хёнджин. Четвертое было на самом Ли, а на пятом — совместные усилия. И они все искренне желали помочь клирику, поэтому и справились. — И последнее — не исключение, — Феликс слушает слова мастера, чувствуя, как неприятно начинает тянуть живот предчувствием. — Последнюю грань сможет забрать тот, кто останется в этом мире, — серьёзный взгляд. — Навсегда. Сердце Феликса пропускает удар.