Файтер, клирик, маг и вор.

— Я уже закончил, — Хёнджин шмыгает носом и поднимает глаза, когда слышит скрип двери, ожидая увидеть там сторожа или преподавателя, которые пришли напомнить ему о позднем времени. — Сейчас закрою и принесу ключи… И осекается, натыкаясь взглядом на Минхо. Сердце пропускает удар, а пальцы впиваются в собственные бёдра, сминая ткань тренировочных штанов. Он рисовал старшего, видел его в институте и раздумывал над разговором, но к скорой встрече лицом к лицу оказался не готов. Что он должен сейчас сказать? Что он может сейчас сказать? — Почему ты на полу? Ты травмировался? Потянул связки? — и пока Хёнджин раздумывает, Минхо действует. Подходит ближе, сжимая пальцами лямку спортивной сумки. Смотрит обеспокоенно. Вопрос удивляет, но Хёнджин мотает головой. — Нет, я в порядке, — кряхтит, поднимаясь: силы закончились, но он выплеснул всё, что накопилось, потеряв счёт времени. Отворачивается, отключая телефон от колонок, и прячет гаджет в карман, едва не роняя его дрожащими пальцами. Убирает прилипшие прядки со лба. — Я уже собирался уходить. — Ясно. Минхо кивает, но с места не сдвигается, наблюдая, как Хёнджин собирает вещи и направляется к выходу. — А ты?.. Хван кивает на сумку старшего, и тот пожимает плечами. — Задержался в тренажерке. — Понятно. Повисает неловкая пауза. Хван разглядывает носки своих кед, чужие сбитые костяшки, переминается с ноги на ногу и не может заставить себя поднять глаза выше. Минхо же смотрит на чужие ресницы, впалые щёки и искусанные губы. Хочется обнять, прикоснуться, но он видит чужую скованность и отступает, поворачиваясь к выходу. — Я провожу тебя? Хёнджин вскидывает голову, упираясь взглядом в напряжённую спину: плечи Ли слегка ссутулены, а в голосе сквозит неуверенность. Однако отказываться не собирается, выдыхая тихо: — Хорошо.

***

Минхо ждёт, пока Хван сдаст ключи от зала сторожу, и они вместе выходят на крыльцо института. Хёнджин ёжится: прогноз погоды обещал тёплый вечер, но сгущающиеся тучи и накрапывающий дождь с порывами холодного ветра явно ему не соответствуют. Ли зябко поводит плечами, удобнее перехватывая собственную сумку, и выходит из-под козырька, бросая: — Думаю, лучше будет вернуться на автобусе. Не хотелось бы вымокнуть. И Хёнджин с ним согласен. Когда они добираются до остановки, дождь усиливается, но, к счастью, необходимый транспорт подходит буквально через минуту. В салоне много людей, несмотря на поздний вечер, однако это и неудивительно из-за погоды за окном. Им ехать до своих домов лишь пару остановок, но их всё равно оттесняют к середине. Хёнджин чувствует себя… немного неловко. Он стоит рядом с Минхо, практически вжавшись в него, осторожно вдыхает аромат его парфюма и чувствует его тепло через все слои одежды. А дыхание старшего, направленное куда-то в скулу, не даёт сосредоточиться, заставляя сердце биться чаще. Хёнджин пытается отвлечься от ощущений: разглядывает воротник чужой футболки, наблюдает за дёргающимся кадыком, не решаясь поднять взгляд, и покусывает губу. Они впервые так близко после возвращения, Минхо первым пошёл на контакт, но Хван плохо понимает, как себя сейчас вести. И знает, что им нужно поговорить, но транспорт — не лучшее место. Автобус поворачивает, подпрыгивая на кочке, и Хван, рука которого соскальзывает с поручня, испуганно распахивает глаза, мысленно уже готовясь извиняться перед стоящими позади пассажирами за свою неуклюжесть, — внезапно чувствует ладонь между лопатками, что возвращает его в прямое положение. Минхо прижимает его к себе так быстро, крепко и естественно, что удивление Хёнджина сменяется смущением, и он бормочет благодарности, на которые Ли реагирует простым кивком. А когда их взгляды встречаются, Хван видит в них такой коктейль из эмоций, что голова кругом идёт. И рука, которая остаётся на его талии, только подливает масла в огонь.

***

Выходя из автобуса, им приходится тут же нырнуть под крышу остановки: дождь уже не просто усилился, а идёт сплошной стеной. Хёнджин покусывает губу, разглядывая хмурящегося Ли: дом младшего в пяти минутах ходьбы, тогда как Минхо потребуется ещё двадцать петлять по дворам. И тогда он точно вымокнет до нитки. Хван не уверен, что должен о таком переживать (хотя беспокойство зудит под кожей), и осторожно касается чужой руки, привлекая внимание: — Мы можем дойти до меня, и я вынесу зонт, чтобы ты смог добраться до своего дома, не вымокнув насквозь. Старший внимательно смотрит на Хвана, который пытается скрыть дрожь в своём голосе. Предложение рациональное, но Минхо хотел бы поговорить с Хёнджином. Однако при такой погоде торчать на улице… — Ну или подняться ко мне и переждать. …а вот это звучит уже намного лучше. — Второй вариант, если ты не против. И старший видит, с каким облегчением выдыхает Хван (хоть тот и пытался это скрыть) и кивает. — Не против.

***

— Ты можешь сходить в душ, а я пока заварю чай, — Хван мнётся рядом, пока Ли стягивает обувь в коридоре. Хоть они добрались до дома младшего в рекордные три минуты бегом — вымокнуть успели. Минхо выпрямляется, разглядывая Хёнджина: футболка прилипает к плечам и груди, подчёркивая рельеф мышц, а сам парень ёжится из-за сквозняка в доме. Хвану горячий душ однозначно нужнее: младший выглядит слишком бледно, с тёмными синяками под глазами и прерывистым дыханием. Теребит браслет на своей руке и старательно отводит взгляд. — А ты? — Схожу после тебя, — пожимает плечами младший, встряхивая головой. Минхо видит капли на кончиках волос, и пальцы жжет от желания заправить за ухо мокрые пряди чёлки, но он лишь сжимает ладонь в кулак, тормозя порыв, и качает головой. — Я не пойду. Был после тренировки, — морщится. — Но вот от сухой одежды не откажусь. А то у меня только тренировочная с собой. — Хорошо. Хёнджин бросает беглый взгляд на старшего, задумывается и кивает, уходя дальше по коридору. И Минхо машинально следует за ним, замирая на пороге чужой спальни. Пока младший отходит к шкафу, который находится практически у окна, принимаясь перебирать вещи, Ли позволяет себе немного поразглядывать чужую обитель. Комната обставлена минималистично, но выглядит безумно комфортной: приятные кофейные стены и фосфорные звёздочки на потолке, которые бликуют от включённого ночника в виде какой-то мультяшки. Над застланной плюшевым пледом кровати с парочкой милых подушек в форме кошачьих лапок на стене переливается огоньками гирлянда. В открытом стеллаже много книг, а на рабочем столе — стопка тетрадей и альбомов. Минхо замечает ножки мольберта, выглядывающие из-под штор, и набор красок на комоде. Уютно. Под стать хозяину. От разглядывания обстановки отвлекает рука Хёнджина, появившаяся из-за дверцы, что протягивает сменную одежду. — Вот, — рука призывно покачивается. — Должно подойти. Младший всё ещё торчит в шкафу, и Минхо приходится пройти вглубь комнаты, чтобы забрать вещи. Их пальцы соприкасаются, и Ли чувствует, как по телу пробегает дрожь. Даже такого мимолётного контакта хватает, чтобы всё внутри перевернулось. Минхо поджимает губы и делает шаг назад, разворачиваясь боком, и принимается стягивать мокрую футболку, как до уха доносится шумный выдох. Скашивает взгляд: Хёнджин стоит рядом, зажмурившись, а потом отворачивается и бочком протискивается мимо старшего к выходу, притормаживая на пороге. — Тогда я пойду в душ, а ты можешь подождать меня на кухне, как переоденешься. Там в вазочке есть печенье, на верхней полке — снэки, в холодильнике — кола. В общем, можешь взять что угодно, а я постараюсь быстро. Минхо видит напряжённую спину и покрасневшие кончики ушей, чувствуя неловкость, и торопится успокоить: — Ты можешь не спешить… …но Хвана уже нет в дверном проёме.

***

Хёнджин закрывается в ванной комнате, прижимаясь лбом к двери. В голове полнейшая неразбериха: там, в комнате, тело отреагировало на Минхо быстрее, чем он смог сообразить. И хотя он не единожды видел старшего без майки (даже в институте в раздевалке, когда их пары шли друг за другом) и должен был бы привыкнуть, но после игры всё ощущалось иначе. А в собственной комнате — ещё и волнительнее. И, конечно, действия Минхо не несли в себе никакого подтекста, но собственная память подбросила ему картинки с их совместного купания. Как он сам касался этой спины, и как реагировал старший. И чем всё закончилось. Хван прикусывает губу и легонько шлёпает себя по щекам, пытаясь привести в чувство. Не о том он думает. Не о том. У них ведь есть сейчас возможность обсудить произошедшее, расставить точки над «и» после паузы, и ведь совершенно не факт, что Минхо в один момент поменял своё отношение к нему, вернув память. И просрать шанс на разговор — не хотелось бы. Но тело продолжает откликаться на чужое присутствие, разливая приятный жар под кожей, и совершенно не собирается помогать хозяину мыслить здраво. Конечно, Хёнджин понимает, что «как раньше» между ними уже не будет. Но и «как будет» — теперь пока неизвестно. Хван вздыхает, отлипая от двери, и поворачивает ручку крана, настраивая воду до приемлемой температуры. Хочется смыть усталость сегодняшнего дня, смыть все мысли и успокоиться. Хотя, помня, кто сейчас находится в его квартире, — идея заведомо провальная. Хёнджин сбрасывает одежду и забирается под душ, прикрывая глаза.

***

Ли замирает, когда слышит глухой стук закрывшейся двери в ванную. Он немного удивлён чужой реакции и вместе с тем испытывает некоторое облегчение: смущение Хёнджина напоминает то, что было в игре, когда старший его поддразнивал, а значит, и чувства те же, да? У них есть шанс, правда? Минхо очень этого бы хотел. Тем более когда осознал, что его собственное поведение в игре было искренним: ведь знакомство в иной ситуации не изменило его интереса к младшему. Просто там он оказался смелее. И, наверное, внимательнее, раз здесь так долго морозился. Ли слышит шум льющейся воды и возвращается к насущному: заползает в чужую одежду (сухую, тёплую и приятно пахнущую каким-то цветочным кондиционером), собирает свою мокрую и ещё раз оглядывает комнату. Это первый раз, когда он у Хёнджина дома, и не может сдержать своего любопытства. Разглядывает фотографии на стенах, узнавая Феликса и Чанбина и, вероятно, родителей, замечает награды и грамоты за различные соревнования. А ещё рисунки. Много разных: полноценные по стенам и скетчи на рабочем столе — неаккуратной стопкой, словно собранной в спешке. И он не собирался вторгаться в личное пространство младшего, но взгляд цепляется за один лист, что лежит сверху. На котором изображён он сам. Пальцы тянутся к бумаге, проводя кончиками по линиям, будто желая убедиться в их реальности. Ли заворожён чёткостью и точностью и даже представить не может, сколько времени на это ушло. А ещё видит в каждом штрихе чуть больше, чем можно передать словами. Значит, таким его видит Хёнджин? С яркой улыбкой и хитро прищуренными глазами? Он подхватывает лист, чтобы разглядеть получше, и обнаруживает под ним ещё один свой портрет. На этот раз рисунок более плавный, с мягкой полуулыбкой и невероятно нежным взглядом… Минхо слышит, как в ванной стихает вода, и торопится вернуть рисунки на место. Он не уверен, что Хван сильно обрадуется, заметив, что тот прикасался к его столу, а нервировать младшего перед разговором ещё больше не хочется. И хотя он по-прежнему не знает, с чего начать, в том, что он точно должен сказать Хёнджину, Ли уверен. Но настрой практически летит к чертям, когда они сталкиваются в дверях. Глаза обоих синхронно распахиваются от неожиданности: с губ Минхо срывается нервный выдох (повторяя реакцию младшего во время его переодевания), а Хёнджин ойкает и отшатывается назад, вцепляясь в узел полотенца, которое оборачивает его бёдра. И полотенце — это единственная деталь «одежды» Хвана… Старший растерян, застигнут врасплох и не может перестать пялиться: капли воды стекают по ключицам Хёнджина, оставляя влажные дорожки на коже. Костяшки пальцев младшего, стискивающие махровую ткань, побелели, а кадык нервно дёргается. Мокрые волосы прилипают ко лбу и шее, а щёки постепенно заливает румянец. Нос улавливает запах геля для душа — такой тонкий и ненавязчивый, но безумно похожий на тот, которым Ли мыл Хвана в игре после того, как младший очнулся. Им же Хёнджин пользовался, и когда они попали в пещеру с подземными источниками перед башней… — Я забыл взять переодеться, — голос младшего звучит неестественно высоко. Он непроизвольно пытается прикрыть грудь рукой, но привлекает к ней лишь больше внимания. — И думал, что ты уже на кухне. Слова Хёнджина вырывают Минхо из оцепенения, и он резко поднимает взгляд к потолку, однако образ уже плотно засел в его голове. — Я… эм… — его собственный голос кажется чужим, хриплым от внезапной сухости во рту. Пальцы непроизвольно сжимаются, вспоминая ощущения мокрого тела под ладонями. Минхо легонько трясёт головой, отгоняя наваждение. — Я как раз туда шёл, да. Я подожду там. Не дожидаясь ответа, старший резко разворачивается и, стараясь протиснуться мимо Хёнджина, больно ударяется плечом о косяк. Охает, но не останавливается, потому что физическая боль — ничто по сравнению с жаром, разливающимся по всему телу. И как только Минхо скрывается за поворотом, сам Хван торопится в комнату, чтобы наконец-то сделать вдох. На кухне же Хёнджин появляется спустя десять минут, когда старшему удаётся более-менее привести в порядок свои мысли. Щёлкает кнопкой чайника, достаёт кружки из шкафчика и раскладывает заварочные пакетики. Выставляет на стол сахарницу, досыпает печенье в вазочку и разворачивается боком, вперив взгляд в закипающую воду. Минхо поглядывает на него украдкой, замечая не сошедший с щёк румянец и небольшую нервозность, проявляющуюся в бездумно барабанящих по столешнице пальцах. И совсем немного любуется таким домашним Хваном: в растянутой футболке и фланелевых штанах, со стоптанными тапочками и маленьким хвостиком на макушке. Даже уставший и напряжённый он выглядит невероятно красиво. И как он мог этого раньше не замечать? ..А не замечал ли? Минхо за пять дней перебирал в памяти все их стычки и споры, понимая, что каждое столкновение по факту и выеденного яйца не стоило, чего уж там говорить о каких-то серьёзных обидах и противоречиях. Просто рядом с Хёнджином он вспыхивал азартом от одного его взгляда, а спор до хрипоты и перебранки считались делом чести. И продиктованы были… …жаждой внимания. Безраздельной. Вообще, Крис частенько ему на это неравнодушие к младшему намекал. И прямо говорил. И смотрел многозначительно. А вздыхал после каждой перепалки — ещё многозначительнее. Да и Минхо не будет врать, что в приглашении на игру к Феликсу его больше всего интересовало, будет ли там Хван…

***

Перед Минхо опускается кружка с чаем, заставив вынырнуть из своих мыслей. Хёнджин пододвигает к нему печенье и сахарницу, коротко кивая в ответ на благодарность, и усаживается напротив. Подтягивает одну ногу к себе, укладывая подбородок на колено, и обхватывает свою чашку обеими ладонями, медитативно поглаживая керамику. Сам Хван не смотрит на старшего, сосредоточившись на танце пара над чаем, а вот Ли, наоборот, продолжает разглядывать чужое лицо, замечая свежие ранки на пухлых губах. И усталость в младшем ощущается настолько сильно, что Минхо едва сдерживается, чтобы просто не сгрести его в объятия и не начать шептать о том, что всё позади. Они справились, они выбрались. Однако Ли понимает, что это ещё не финал. И когда тишина на кухне, разбавляемая барабанящим по подоконнику дождём, становится совсем невыносимой, Минхо решается: — Как ты? — Взгляд Хвана на мгновение скользит по лицу старшего, но практически сразу возвращается обратно на кружку. Младший неопределённо пожимает плечами. — Нормально. Ответ сухой, но Ли это не останавливает. — Мы ведь так и не поговорили тогда… — Ну, ты не очень-то был настроен на разговор, — Хёнджин криво улыбается. — Судя по тому, как быстро сбежал из квартиры Феликса. В интонации чувствуются нотки обиды, и старший понимает, что это вполне заслуженно, но сама фраза звучит больше как констатация факта, нежели обвинение. Однако то, что Хёнджин вообще поддерживает разговор, уже дорогого стоит. А если вспомнить рисунки в комнате… То и даёт надежду. — Я знаю, — Минхо сглатывает. — Я был слишком растерян. Прости. Хван вновь поднимает глаза на него. На этот раз разглядывает долго и пристально, подозрительно щурясь, но в конце концов просто едва дёргает подбородком: — Я понимаю. Наше возвращение и возвращение памяти… — младший перебирает пальцами в воздухе, — это слишком много всего. Мне и самому… — Хёнджин мешкает, пытаясь подобрать слова, — …было странно собрать всё воедино. Переварить, принять и решить, как быть дальше. Минхо весь обращается в слух. — Но у тебя получилось? — Типа того, — Хван заправляет прядь волос за ухо, делая паузу. — Однако не думаю, что у меня был какой-то особенный выбор: когда у тебя бессонница, а голова трещит от мыслей, всё, что остаётся — их думать. Младший вздыхает, а у Ли сердце сжимается: он и сам не мог нормально спать после возвращения. Да и до сих пор не может. И тоже много думал. Даже после того как всё принял и осознал. — И к чему ты пришёл? — Голос звучит глухо, а пальцы неосознанно сжимают край стола так, что фаланги белеют. Ли даже не тянется к кружке — боится нарушить зрительный контакт. — А ты? К чему пришёл ты в своих мыслях? — Хёнджин смотрит слишком внимательно, а Минхо под этим взглядом цепенеет. Вопрос не был неожиданностью, но он всё равно теряется. И, видимо, это отражается на его лице, потому что Хёнджин лишь невесело хмыкает. — Мы с тобой в равных условиях, так что не задавай вопросы, на которые сам не можешь ответить, — качает головой и добавляет тише. — Или на которые не готов услышать ответ. — Это не так, — Хёнджин приподнимает бровь, когда Минхо вдруг подаётся вперёд, поспешно отвечая. Старший прикрывает глаза, выдыхая. — Я могу ответить и готов услышать твой ответ, — а когда открывает их вновь, Хван видит в них знакомый огонь. Такой же был в глазах Ли, когда он обещал добиваться младшего. Когда заигрывал с ним. Когда говорил, что для него это не просто интрижка и он хочет быть рядом. — Но ты прав, — криво усмехается, — этот разговор должен был начать я. И поэтому я хочу ещё раз извиниться, — сглатывает, — за то, что бросил тебя после возвращения. Я должен был быть рядом, а я… — Я уже сказал, что понимаю. — Подожди, пожалуйста, мне важно это сказать тебе, — Минхо поднимает руку, перебивая младшего, и Хван отступает, кивая. — Я не имел права тебя тогда оставлять. Я ведь сопротивлялся выполнению задания, потому что не хотел возвращаться в мир, где мы враждуем, упирался и настаивал на том, чтобы всё бросить. А вернувшись со всеми воспоминаниями — просто сбежал. Ты говоришь, что понимаешь, но понимать должен был я, — Минхо качает головой. — Ты прав, мы в равных условиях, и тебе тогда было не легче. Поэтому — прости меня, если сможешь. Ли всё-таки делает глоток остывшего чая, чтобы смочить горло, и возвращает взгляд на Хёнджина. — Я не могу сказать, что нет проблем и всё в порядке, — младший вновь прикусывает губу, задевая старую ранку, но взгляда не отводит. — Но я действительно понимаю твоё поведение. И не злюсь. — Но ты расстроен. — Не без этого, — соглашается Хёнджин. — Хоть я всё обдумал — прошло ещё слишком мало времени, чтобы меня это не трогало, — младший нервно усмехается. — Хорошо, — Минхо кивает. — Это честно и справедливо, учитывая произошедшее. Думаю, на твоём месте я испытывал бы то же самое. Хван прищуривается, фыркая. — Но каждый из нас — на своём месте. — Почти, — старший делает глубокий вдох и, видя приподнятые в удивлении брови Хёнджина, поясняет. — Вообще, я хотел не только извиниться перед тобой за то, что сделал после возвращения. Точнее, не сделал, — Минхо нервно зачёсывает волосы назад. — В общем… — речь становится сбивчивой, и Хван сильнее хмурится, пытаясь понять, к чему клонит Ли. — То, что происходило между нами до игры… После того как мои воспоминания соединились, я… Я много думал, пытался анализировать и… — поджимает губы, а потом выдыхает. — Стёртая память в игре никак не повлияла на мои чувства. Скорее, она просто дала мне шанс начать всё с чистого листа. Не буду врать: мне было весело отвечать на твои нападки здесь. Мне нравилось, когда твоё внимание было приковано ко мне, — мнётся. — И я хотел, чтобы оно было приковано ко мне. В пещере ты сказал, что Феликс намекал тебе, что между нами здесь не всё однозначно, и… — щёки Минхо трогает румянец, и он неловко потирает шею. — И Крис здесь делал то же самое, на самом деле. Я вспомнил всё это, когда мы вернулись. Пока Хван пытается осознать сказанное, старший продолжает: — Я много думал и анализировал. Сравнивал и прислушивался к собственным ощущениям. В конце концов осознал, что ты не отличаешься. И здесь, и там — ты одинаковый. Да, конечно, тут ты не великий маг и волшебник, — Минхо слабо улыбается, пытаясь разбавить нависшее над ними напряжение шуткой, — но ты всё тот же Хёнджинни: красивый, умный, добрый и преданный. Невероятный, как я и говорил тебе. И я… — голос Ли немного ломается. — Я понял, что хочу быть с тобой. Точнее, я знаю, что хочу быть с тобой. Здесь. В этом мире. Это моё место, — Минхо протягивает свою руку к младшему, уложив её на стол ладонью вверх. — Ты давал мне в игре шанс всё исправить и быть рядом. Можешь ли ты дать мне его и в реальном мире? Ли заканчивает своё сумбурное признание, сдуваясь как воздушный шарик, но чувствует себя легче. И смотрит с надеждой: теперь он сказал всё, что у него было в голове и на сердце, максимально открылся и примет любой ответ Хвана. Но, конечно, надеется на положительный… Хёнджин молчит, разглядывая чужие подрагивающие пальцы, а потом поднимает взгляд, выдыхая: — Останешься на ночь?

***

Феликс дёргается, выныривая из собственных мыслей, когда в квартире раздается трель дверного звонка. Он смотрит в приложение с доставкой еды, где полчаса назад сделал заказ, смахивает сообщение о том, что курьер находится в дороге, и с трудом отлепляет себя от дивана. Тащится в коридор, умудрившись не собрать ни одного угла-косяка, как было вчера, и на секунду притормаживает перед зеркалом. Грустно усмехается, глядя на своё отражение: растрёпанный, бледный, с осунувшимся от бессонницы лицом и тёмными кругами под глазами. Феликс похож на живого мертвеца, разве что пахнет чуть лучше. (Хотя в душ уже несколько дней не ходил. Даже на мытьё головы сил не было.) Наспех пригладив волосы, Ли распахивает дверь, собираясь забрать заказ, и отшатывается, едва увидев на пороге вместо курьера Кристофера. Старший пробегает цепким взглядом по Феликсу (и тому хочется инстинктивно прикрыться от чужих глаз-сканеров) и хмурится. Но прежде чем младший хочет спросить, зачем он здесь, выдыхает: — Нам надо поговорить.