Плюс и Минус

Кэмерон понял, что погорячился. Ему стоило сказать «я что-то чувствую к тебе», а не «ты мне нравишься», потому что Кэмерон не уверен, что это то обычное «нравишься», которое он когда-либо испытывал. Нравилась ему девчонка из команды болельщиц, нравилась ему однокурсница и та, с кем он сидел за одной партой в средней школе. С Дэвидом что-то другое. Это не обычное «нравится». Кэмерон, кажется, может понять его, как и Дэвид Кэмерона. Батлер думает, что это звучит безумно, но, кажется, у них есть какая-то ментальная связь. Да, решает Кэм в четыре двадцать три утра, и наконец засыпает под встающее из-за горизонта солнце. Даррен забирает его следующим утром. Кэмерон даже не хочет знать как брат оказался тут, ибо он знает, что когда Даррен взвинчен — ему подвластно все. Кэм спрашивает надолго ли они едут в Бруклин, на что Даррен жмет плечами, говоря, что когда все более-менее устаканится. Кэмерон лишь кивает, ничего не отвечая на это. Соседа по комнате у него все еще нет, а это значит, что предупреждать об отъезде некого. Батлер отправляет сообщение Никите, что не сможет присутствовать на тренировках, но Ершов шлет голосовое, в котором говорит, что все знает, поскольку Даррен ему написал где-то в три утра. Никита просит Батлеров не задерживаться надолго, а то без защитника им матч не выиграть. Смеется, думает Кэм, помимо меня есть столько защитников, не на одном же мне держится вся команда. С собой легкий рюкзак, пару вещей и плеер с наушниками, а еще беспроводные, на всякий случай. Держа их в руках, Кэм вспоминает ту вечернюю раскатку с Дэвидом. Интересно, что он скажет, когда не увидит его на тренировке? Будет ли он вообще хоть как-то реагировать? Наверное нет, решает Кэм, он же не Дэнни. Дэнни расспросит всех, кого надо и не надо, даже если ответа все равно не получит. Хотелось бы Кэмерону, чтобы Дэвид волновался за него? Нет, наверное, потому что это бессмысленно. У него нет травм, нет проблем со здоровьем, он всего лишь укатил на пару дней (или недель) к своему брату в другой город, никаких проблем. Даррен молчит всю дорогу. А когда Даррен молчит, значит он много думает, а когда он думает, то раздражается, потому что всегда приходит к неверным решениям. Кэм решает нарушить тишину в такси. Он сидит сзади — рядом рюкзак с вещами — Даррен на переднем сиденье, смотрит в окно и кусает ноготь на большом пальце правой руки. Нервничает. — Я тогда не так выразился. — Замолчи, Кэм, — как-то устало выдыхает Даррен, — давай не сейчас, — младшему ничего не остается, кроме как откинуться на сиденье и устремить взгляд в окно. Дождь стеной. Холодно. Мокро. Противно. Прямо как сейчас Кэмерону. Таксист не обращает на них никакого внимания пока они не доезжают. Кэмерон молча выходит из машины. — Давай поговорим. Дождь слабеет, теперь мелкие, моросящие капли падают на плечи бомбера с логотипом их команды. Даррен зачесывает волосы назад, поджимает губы и резко оборачивается на брата. — Слушай, я понимаю, что у тебя есть вопросы, — Кэмерон хмурится, словно Даррен сказал какую-то фигню. Стоп, нет, Даррен точно сморозил какую-то дичь. — Что? — непонимающе выдает младший, — вопросы? Даррен, у меня нет вопросов, — Батлер-старший направляет взгляд на брата, словно хочет выпытать у того что-то, но Кэмерон только сильнее походит на потеряшку, — я просто хочу, чтобы меня выслушали, — Даррен усмехается. Ненарочно, но это задевает Кэмерона. Он ведь серьезно, ему просто нужно поделиться. У него нет друзей, с которыми он мог бы сесть вечером и поговорить. От Скотта не дождешься ответа, тот вечно занят, у Алана что не день, то хандра, брат в Бруклине, у него работа и личная жизнь. Больше близких друзей у Кэмерона нет, а с остальными делиться он не хочет. Хотя, как ему кажется, это нечестно по отношению к Мэтту и Никите, он все же часть команды и тревожит его то, что находится в команде. Не «то», скорее «тот». Дэвид. Его тревожит Дэвид. — Ладно, давай сделаем вот что, — Даррен, кажется, смиряется с тем, что перестал понимать собственного брата, — до аэропорта еще далеко, но тут рядом есть заправка. Хочешь бургер? Я ужасно хочу есть, — и словно в подтверждение своих слов похлопывает себя по плоскому животу. Кэмерон лишь хлопает глазами, — там и поговорим, идет? — пауза, — я выслушаю тебя, Кэм, в любом случае. На заправке, что не странно, учитывая погоду, немноголюдно. Пара лет тридцати ждет свои френчдоги и две машины, стоящие у колонок. Кэмерон смотрит в окно, пока брат, облокотившись на стойку, любезничает с официанткой, выбивая себе скидку в пару баксов на заправские бургеры с картошкой. Вечно он такой, думает Кэм, никогда не меняется. Даррен берет себе диетическую колу, а Кэмерону приносит виноградную фанту. На брате все еще его рабочая рубашка, распахнута на две верхние пуговицы и с закатанными выше локтя рукавами, уже растянутыми в некоторых местах, а на Кэмероне бомбер с логотипом команды и сумка, словно он в бегах. — Мы ведь не едем в Бруклин? Даррен откусывает большой кусок и усмехается. Кетчуп остается жирным пятном на щеке бывшего хоккеиста. — Нет, — мотает головой Батлер-старший, — нет, у меня даже дивана нет, мне бы пришлось спать на полу, — Даррен морщится, словно вспоминает что-то, — а он жесткий, поэтому я против. — Я мог бы спать на полу. — Ешь бургер, Кэм, — Даррен забирает из его тарелки поджаренную полоску картофеля фри и подмигивает. Кэмерон хочет было возмутиться, но чувствует, как в горле застревает ком. Он скучал по брату. По их вот таким вот обедам непонятно где и его фразочкам, дающими понять, что именно он — старший брат. Одно время Кэм думал, что у Даррена комплекс на этот счет, но, когда он уехал работать, Кэмерон понял, что комплекс не у Даррена, комплекс у него. Он вечно младший брат. И ему нужно быть им. Младшим братом. Чтобы Даррен был рядом, чтобы вот так, как сейчас, крал его иногда и прыскал со смеху, когда их лица, на пару измазанные в соусе, встречаются. Кэмерону просто необходимо чувствовать себя именно тем, о ком заботятся. Когда они доедают, дождь прекращается, но его капли, все, что от него остается, влажными дорожками скользят по запотевшим стеклам заправки. Даррен пишет кому-то короткое СМС, а после откладывает телефон, перевод взгляд на брата; наклонившись над столом и сложив руки в замок он произносит лишь короткое «Кэм» и больше с его губ не слетает ни звука. Кэмерон понимает. Понимает, что влип по уши, поэтому складывает руки на груди и отворачивается, не в силах даже посмотреть брату в лицо. Что вот он ему объяснит? Даррену, который вытаскивал его из-под столов во время грозы, хотя у них разница всего-ничего, Даррену, который всегда доедал за него эту отвратительную брюссельскую капусту и брокколи, Даррену, за которого Кэмерон всегда делал тригонометрию и Даррену, который на выпускном опрокинул чувака в чан с пуншем, когда тот начал язвить в сторону Кэмерона. У Кэмерона нет слов, чтобы объяснить это все. Это просто…необъяснимо. — Слушай, Кэм, я привез тебя сюда не для того, чтобы читать тебе нотации, я все равно не умею это делать и не буду, ты и сам все прекрасно понимаешь, — Кэмерон тяжело вздыхает, понимая, что Даррену тоже нелегко дается весь этот разговор, — ты мой брат, Кэм, — произносит он с таким пониманием в голосе, что Батлер-младший вздрагивает в плечах и медленно поворачивает голову к брату, — я просто хочу понять тебя. Мы не видимся месяцами, а потом ты звонишь мне поздно вечером и говоришь, что влюблен в какого-то парня. — Дэвид, — резко прерывает его Кэмерон, — Дэвид Скарсгард-Миккельсен, — Кэмерон делает паузу, — его брата, Дэнни, в этом году поставили в третье звено, они оба новенькие, — Даррен подпирает подбородок кулаком и нервно усмехается. — Как еще раз? — Дэвид, — повторяет Кэмерон, — Дэвид Скарсгард-Миккельсен, он из Норвегии. — Боже, — неверяще произносит Батлер, — ты вообще как это произнес? Скарсг…? — Скарсгард, — Кэмерон жмет плечами, — Скарсгард-Миккельсен, — внезапно Кэмерон заливисто смеется, но уже через секунду прекращает, — ты просто пытаешься меня отвлечь? — Ммм, — тянет старший, — у меня почти получилось, если бы ты не раскрыл мой план. — Ты ужасен. — Я знаю. Проходящая мимо официантка, с которой Батлер-старший еще недавно обменивался игривыми фразами, нараспев спрашивает не принести ли парням еще чего выпить. Кэмерон досасывает свою фанту и переводит взгляд на брата. Даррен вытаскивает бумажник, кладет девушке в передник пару баксов и просит принести ему кофе, а брату еще фанты. Брюнетка, явно положившая глаз на бывшего хоккеиста, хихикает и тут же удаляется. Небо заволакивают белесые облака, где-то вдалеке бледное солнце пытается пробраться сквозь мрак густых туч. Кэмерон не выдерживает первым. Рассказывает все как на духу. О том, что на самом деле отъезд брата сломал его окончательно. «Мы ведь всегда были вместе» — шепотом бубнит младший, — «вообще всегда, Даррен, мы даже в старшей школе…у нас была одна комната на двоих». Кэмерон зарывает пальцы в волосы и мычит, что понимает свою проблему и что его излишняя привязанность к брату портит жизнь им обоим. На этом моменте Даррен решает прервать брата пинком в ногу под столом. — Это не проблема, Кэм. — Даррен, это проблема, — не унимается младший, — ты не понимаешь, я мог пережить, когда ушел Скотт, когда ушел Алан и мы перестали ходить каждое воскресенье играть в баскетбол, я смирился, но, когда ты сказал, что переезжаешь в Бруклин… — Кэмерон делает глубокий вдох, смотря четко в глаза брату. Даррен сводит брови, чтобы казаться суровым, но его пальцы сцеплены в крепкий замок, а костяшки побелели, — я думал, ты просто решил бросить меня. — Кэм… — Потому что ты сам говорил, что мы — Батлеры, мы будем всегда вместе. Я понимаю, что это идиотизм, что у тебя есть своя жизнь, а у меня должна быть своя, но ты слишком резко от меня отдалился, — Кэмерон переводит дыхание, — если тебе надоело, — Батлер сглатывает болезненные для него слова, но те все равно срываются с губ, — постоянно присматривать за мной, ты так и скажи. — Кэмерон, — упомянутый поджимает губы, понимая, что сказанул лишнего. Даррен хлопает по столу раскрытой ладонью, шумно вздыхает и откидывается назад, на спинку прорезиненного диванчика, — мне не надоело, ясно тебе, не смей больше говорить об этом в таком ключе, — официантка приносит Даррену его кофе, ставит перед Кэмерон его фанту и почему-то не уходит. Видимо ждет какой-то шутки или игривого похлопывания по бедру, но Даррен лишь смиряет ее пустым взглядом, — не оставите нас? — девушка, от шока и грубого тона аж вздрогнувшая, заправляет выбившуюся прядь за ухо и, промямлив извинение, пропадает из виду вовсе. Кэмерон сжимает бутылку с фантой в руках, сверля дырку в столе отреченным взглядом, — я вернусь в Пенсильванию, — внезапно продолжает старший. Кэмерон резко поднимает глаза на брата, не веря его словам, — не в этом месяце и не в следующем, может через пять, я постараюсь к твоему выпускному уже осесть тут, — Даррен хмыкает, зная, что Кэмерон его сейчас захочет прервать, поэтому продолжает, вновь скрещивая руки в замок, — это не потому, что я хочу следить за своим непутевым братишкой, — младший делает вид, что его тошнит от этого прозвища, — Кэм, как ты и сказал, мы — братья. И можешь считать меня сентиментальной соплей, но я точно так же не могу обходиться без твоей рожи, ровно как и ты без моей. Ты прав, Кэм, мы всегда были вместе. Мы вместе ходили под стол, пошли в младшую, среднюю и старшую школу, вместе завели подружек, и они обе бросили нас, потому что не могли принять то, что для нас сначала идет брат, а только потом отношения, мы вместе сдали вступительные экзамены, вместе поступили сюда, уговорили Тони взять нас в команду и, — Даррен хмыкает, — вместе напоили Ершова. — О да, — не сдерживается Кэмерон, — это стоило того разбора полетов от Лукашенко. Пьяный Ершов — наше лучшее решение! Парни смеются, а в воздух наполняется густым слоем ностальгической атмосферой. Коля давно не капитан, о нем даже мало что слышно. Мэтт и Никита в качестве капитана и вице-капитана справляются отлично, но не так, как когда у штурвала был Лукашенко. Даже если не брать во внимание тот факт, что иногда он вел себя по-скотски и слишком нагружал их, за это ему можно сказать разве что «спасибо». Кэмерон теперь может пробежать семь этажей вверх-вниз два раза и не запыхаться. Те времена, их «золотые» года были лучшими. Сейчас остался год. Через год у Кэмерона выпускной. Даже не верится. — Я бы, — Даррен откашливается, — с удовольствием повспоминал еще много чего, но меня все же не оставляет мысль о тех твоих словах, — старший отпивает остывший кофе и хмыкает, — так значит, Дэвид, — пауза, — колись давай. — Да не знаю, — Кэмерон всплескивает руками, откидывается назад и минут пять смотрит, запрокинув голову, в перевернутое окно. Когда на парковку заезжает еще одна машина, младший возвращается в нормальное положение, наблюдая пустую чашку перед братом. Выгнув бровь в немом вопросе и получив лишь дергающийся уголок губы, Кэм продолжает, — я просто…почувствовать что-то. Непонятное, — из-за того, что Кэмерон и сам не может понять свои чувства, он жестикулирует, словно хочет придать словам и собственным ощущениям форму, но не получается, — я словно… — поняв, что он все равно не сможет изъясниться и вполовину так, чтобы брат понял, младший опускает голову на стол и вздыхает, — Дэвид не хоккеист, — Даррен заинтересованно придвигается ближе, — в смысле, я думаю, хоккей ему вообще неинтересен. В каком-то смысле он даже ненавидит его, — Даррен кивает, настолько увлекаясь своим потерянным братишкой, что совершенно игнорирует попытки в флирт от официантки. Впрочем, на нее прикрикивают за то, что она не работает и отвлекает клиентов. Психанув, девушка срывает фартук и выходит на улицу вон, — я не знаю всей истории и даже части, но, мне кажется, я могу предположить, что родители просто отдали их обоих на хоккей, не посоветовавшись с ними, — Даррен коротко припоминает, что их родители сделали тоже самое, — да, но это другое, — отрицает младший, — мы с тобой росли вместе, у нас одинаковые увлечения, но хоккей нравится Дэнни, он с самого начала рвался со скамейки в звенья, а Дэвид, — Кэмерон делает паузу, вспоминая Скарсгарда на льду. Ни тогда, когда они были командой, а те их вечерние тренировки. Хоккеист и…отчаянный фигурист? — я…ему нравится фигурное катание, — Даррен вдруг вскидывает брови, а шкала интереса явно ползет вверх и только вверх, — мы катались вместе на льду, после тренировок и Дэвид…Дэвид просил поставить ему музыку…эта песня… «Love is Gone» …и он…агрх, — Кэмерон вдруг с силой бьет себя по лбу. Звук настолько хлесткий, что представивший своего брата и какого-то там Дэвида Даррен аж вздрогнул, — Даррен, я ничего не понимаю в этом фигурном катании, я не вижу смысла вырисовывать всех этих лебедей на льду. Для меня лед — это поле боя, это место, где я играю, где живу, но Дэвид, в тот момент, когда я смотрел на его катание, мне показалось, что он разделяет мои чувства. Что для него лед значит все то же самое, что и для меня. Только я бьюсь вместе с командой, а он, Даррен, один. Дэнни не поддерживает его! — последняя фраза была сказана настолько громко, что Даррену пришлось дотянуться до брата через стол и положить руку ему на плечо. — Кэм, Кэм, тихо, — осторожно произносит старший, — запей, ты явно перевозбудился, — Кэмерон выдувает свою фанту в считанные секунды. Вновь запрокидывает голову назад, пока та не охлаждается. Продолжает он уже более спокойным тоном. — У Дэвида есть какие-то проблемы, — странное начало, думает Даррен, но вслух не говорит, — в смысле, Дэнни буквально угрожал всем своей клюшкой и обещал страшную расправу если кто-то хоть подумает о том, чтобы коснуться Дэвида. Дэнни сказал, по возможности вообще не трогать его, что его это пугает, — Даррен немного не понимает к чему брат ведет, поэтому хмурится, — но он сам поцеловал меня, — Батлеры вздрагивают. Кэмерон, от того, что сказал об этом вслух. Даррен, от того, что он услышал, — сам, Даррен, он спросил может ли совершить глупость и я сказал «валяй». Господи, — Кэмерон хватается за волосы и впечатывает безумный взгляд в стол, — господи, что я наделал. — Кэм, Кэм! — Даррен резко дергает брата за плечо, — успокойся, не кипятись, ладно, ты ничего не сделал, он ведь сам хотел этого, так? — Так, — спокойно отвечает младший. — Значит это не было типа….типа принуждение? — Что? Нет, конечно нет. — Отлично, — Даррен выдыхает, — хорошо, что ты хочешь от меня услышать? — Я не знаю, — и повторяет, — я не знаю, я даже не уверен, что мне стоило позволять ему. Просто…просто это было так…опьяняюще. Его катание, явно не для хоккея, оно завораживает. Мне бы… — Кэмерон вдруг осекается, но уже через секунду продолжает, — возможно, я бы хотел, чтобы он катался под что-то более жизнеутверждающее. — Дэвид чувствует себя одиноким? — «я не знаю», — ему кажется, что его все бросили, что все ушли от него, потому что, как ты сказал, Дэнни, его брат, его не поддерживает. Опекает, это явно, но не поддерживает. И это его убивает, так? Тот факт, что они с братом буквально одно целое, но словно две половины одной медали, так? — «я не знаю, Даррен», — ты знаешь, Кэмерон, — внезапно голос старшего становится таким, каким бывает редком. Холодным, рассудительным. Кэмерона бьет дрожь только при одном осознании, что брат понял его и также, как и он, старается разобраться в ситуации, — слушай, — Даррен ерошит себя по коротким темным волосам, вздыхая, — я не могу сказать тебе, что делать, но если хочешь мое мнение — пожалуйста, — после короткой паузы, Даррен продолжает, — ты хочешь быть с ним. Как друг или что-то другое, это ты уже сам решай. Поговорите, Кэм, людям рот дан не просто, чтобы бургеры на заправке заглатывать, ты сам это прекрасно знаешь. — Но мы до этого дня даже практически не пересекались нигде. — И что? — Кэмерон запутался, — Кэм, это не важно. Это уже произошло. Вы уже стали общаться. Между вами что-то есть, ты сам сказал, и это твое «что-то» понять сможешь только ты. Скажу тебе только одно, чувак, — Даррен встает из-за стола и кладет ладонь брату на плечо, — не позволяй никаким ублюдкам влиять на твое решение, Кэмми. Если решишь быть с ним — разрешаю бить клюшкой тех, кто будет пытаться задеть тебя или его. Решите быть друзьями — тот же совет. Я всегда буду рядом, братишка, не важно где я буду находиться в этот момент, ты же знаешь об этом. Кэмерон молчит, сглатывает тяжелый ком в горле и кивает. Когда-то давно Кэмерон был тем, кто язвил и брыкался, но теперь. Теперь Кэмерон хочет разобраться в настоящем себе. Без Скотта, без Алана и даже без Даррена. Кто он без своих друзей, без брата, без своего костюма. Кто он?

***

Даррен советует Кэмерону не ходить на сегодняшнюю тренировку и отдохнуть. Брат говорит, что у младшего слишком взболтались мозги, их стоит немного привести в твердое состояние. Кэмерон не понимает, но вздыхает, угукает и, забросив сумку на плечо, забирается в вызванное Дарреном такси. На вопрос, почему Даррен не может поехать вместе с ним, Батлер отвечает, что сегодня ему путь на территорию университета закрыт. Кэмерон не понимает. Даррен, конечно, редко заявлялся в самый эпицентр студенческой жизни, но с этим никогда не было проблем. Так почему же сейчас так? — Ершов сказал оставить тебя в покое, — таксист нервно перебирает пальцами по кожаной обивке руля, в зеркало наблюдая за братьями, переговаривающимися с открытой дверью. В салоне работает бесполезная печка, — Все заметили, что с тобой что-то происходит, — Кэмерон уже было открывает рот, но Даррен прерывает его, — задолго до Дэвида. После моего отъезда, — на секунду между ними повисает молчание. — Ладно, — вздыхает старший, почесав затылок, — напиши, как доберешься до кампуса, — и, чуть помедлив, добавляет, — ты ведь знаешь, что для тебя я свободен двадцать четыре часа в сутки? — Даррен, ты работаешь, — упомянутый лишь усмехается и ерошит Кэма по макушке. — Не думай об этом. «Увидимся» — Даррен произносит это так, словно ему что-то сдавливает горло. «Увидимся» — потухшим голосом вторит Кэмерон, дверь серебристого бмв захлопывается и машина, легко тронувшись, выезжает с заправки на главную дорогу.