Плюс и Минус

На следующий день Дэнни, Дэвид и Кэмерон делали вид, что ничего не произошло. Дэвид уверил беспокоящегося, по-своему, Кэмерона, что не следует нести его в лазарет и что с ним все будет в порядке, если он не будет пытаться, как сегодня, окунаться в чан с прошлым. Кэмерон не задал, но вопрос «почему?» отчетливо отпечатывался на коже. И это было неприятно. Тоже по-своему. Когда Дэвид вернулся в комнату, та была погружена в тяжелое молчание, а Дэнни спал, отвернувшись лицом к стене. Скарсгард-Миккельсен хотел написать Кэмерону, но вспомнил, что в сообщениях Батлер не очень разговорчивый и позвонил. Звук был приглушен — одной рукой Кэмерон стягивал с себя футболку, другой пытался прижать телефон ухом так, чтобы тот не свалился. Кэмерон жил один. До сих пор ему не предоставили товарища по комнате и что-то Дэвиду подсказывало, что и не предоставят. Батлеры либо вместе, либо никак. Эту тупую фразу Дэвид услышал от Дэнни, но, черт возьми, в ней есть доля правды. Они проговорили всего ничего, но, когда положили трубки, Дэвид понял, что попал. Даже если, как он уже понял, Кэмерон пока еще не знает, что ему делать и каждый раз впадает в ступор, стоит Дэвиду быть чуть увереннее в своих действиях, Дэвид знает, что Кэмерон неравнодушен к нему. Дэвиду достаточно. Если у Кэмерона вдруг не проснутся собственнические чувства они даже смогут быть вместе. Но до этого еще далеко. Дэвид пока еще даже не уверен, что хочет произнести «нравишься» в немного глуповатое, но по-своему привлекательное лицо защитника. Когда Дэвид, за сорок минут до тренировки, попросил Кэмерона встретиться, Батлер подумал, что случилось что-то важное, что Дэвид, возможно, всерьез поссорился с Дэнни и ему нужна поддержка, но никак не думал, что его затянут в комнату близнецов и вновь нападут с настойчивыми поцелуями. Кэмерон не сопротивляется, но держит ощутимую дистанцию. Дэвид что-то творит с ним. Что-то непонятное. Что-то такое, что не объяснишь одними словами. Кэмерон, возможно, хотел бы проводить с Дэвидом немного больше времени. А пока это невозможно, Кэмерон одним движением обхватывает Скарсгарда за талию и подминает под себя на его кровати. «Кэм, стоп» — тут же останавливает его Дэвид, сжимая в кулаках неизменную толстовку с командной эмблемой. — Все нормально, — хрипло выдает Батлер и в подтверждение своих слов чуть отстраняется, буквально на миллиметр, — все хорошо, смотри, ничего не происходит. — Произойдет, если ты сейчас же не отпустишь меня, — рвано произносит норвежец. — Я не держу тебя, Дэвид, — усмехается Батлер, — и ты сам позвал меня. — Мы не будем заниматься сексом. — Не будем, — соглашается Кэмерон, — у нас сегодня тренировка, — Кэм делает короткую паузу, доставая одной рукой телефон из штанов, — через двадцать семь минут, если что. — Я не об этом. — Я тоже. Дэвид страдальчески вздыхает, когда Кэмерон немного скованно смеется, пихает Миккельсена в бок и падает рядом, облокачиваясь на собственную руку. Долго лежать не получается, Мэтт напоминает о скорой тренировке, и парни неизбежно поднимаются с кровати. Что удивляет Кэмерона, так это тот факт, что Дэвид не оставляет его после выхода с кампуса. Вместо того, чтобы, как обычно, следовать за Дэнни, который, к слову, выглядит так, словно он не спал два дня, Дэвид за что-то ворчит на Кэмерона и пихает в плечо, заталкивая вглубь автобуса. Томас от шока роняет свою бутылку с водой, но Йохан ловит ее и не сдерживает короткого смешка. В автобусе они также сидят вместе, но на этот раз молча. Кэмерону кажется, что Дэвид жалеет о своем решении наконец вырваться из клетки собственного брата, но он партизански молчит и вряд ли скажет, если Кэм спросит. Их колени едва касаются, а через чуть мутноватое стекло Кэмерон видит пустой, отсутствующий взгляд голубых глаз и что-то во всем выражении лица Дэвида наводит защитника на мысль, что думает он не о том, что все их видели, а о том, что ему опять сейчас придется изображать интерес к тому, к чему у него интереса просто ноль, а то и меньше. К счастью или сожалению, после раздевалки, когда парни выходили на лед, тот был не кристально чистым. Рваные зазубрины намекали на то, что до этого там был кто-то еще. Кэмерону нужно быть не Кэмерону, чтобы даже по углу углубления понять, что происходит. Взгляд падает на рамку, в которой лежат, словно торт, друг на друге пирамидой, несколько шайб — семь, если быть точным — форма давно сданная и не имеющая былого блеска, кое-где растянутая слегка, а «21» на спине режет глаза и буквально всего Батлера напополам. Даррен натягивает на лицо маску обыденности, разворачивается, так, что темные волосы выбиваются из-под шлема, открывает решетку вверх и, глядя лишь на Кэмерона и никуда больше, смеется. — Кажется, меня уволили. Кэмерон никому не скажет, но в этот самый момент в нем что-то ожило. Что-то, что Батлер-младший давно похоронил, но старший пришел и, смастерив Франкенштейна, оживил. Кэмерон забывает о Дэвиде. Забывает о Дэнни и проблемах норвежцев. Все, о чем Кэмерон думает всю тренировку — это Даррен. Даррен здесь. Здесь. Здесь. Даррен. Он снова называет его «мелкий», их подачи через все поле и замахи старшего, когда Картер в шутку пихает его. Кэмерон чувствует себя на седьмом небе от счастья и дикий прилив сил в руках, ногах, буквально во всем. Он вытаскивает Дэвида на лед под протестующий взгляд Дэнни и дает ему пас. Дэвид бросает на него уничтожающий взгляд, но Кэмерон едет ближе и, мимолетно наклонившись, обещает, что после того, как Дэвид хоть чуть-чуть проникнется хоккеем, он разрешит ему напялить на него это дурацкое трико и, возможно, показать пару трюков. Дэнни давится собственной слюной, когда видит их нелепую попытку в игру. Даррен о чем-то переговаривает с Мэттом и Никитой возле барьера, а Кэмерону кажется, что он попал во временную линию. Что вот сейчас вернутся те, кто ушли. Появится Скотт с его неизменной манерой разговаривать с руками в карманах, Алан, который все никак не может подстричься и который научил Кэмерона выбивать на столе «Believer», появится Лукашенко, и их команда снова станет семьей. Той, которая была изначально. Кэмерон чувствует, как глаза наполняют слезы. — Кэмерон, — взволнованно зовет Дэвид, потому что он пропустил уже три шайбы, — все нормально? — Я в порядке, — врет Батлер, улыбаясь так, чтобы стараться не заплакать, — я просто… — и чуть тише, чтобы слышал лишь Дэвид, — я мечтал об этом. Дэвид понимает, о чем он, поэтому, наплевав на то, что происходит на льду, называет его «Кэм» с растянутой «э» и обнимает, крепко, насколько позволяет экипировка. — Иногда они мне напоминают Лукашенко и Трампа, — вздыхает Ершов, — такие же придурки. — Они милые, — парирует Марк. — Я так и сказал, разве нет? Старое поколение хоккеистов накрывает ностальгический смех.

***

Даррен не рассказывает всю соль своего переезда обратно. Говорит лишь, и то в раздевалке, уже после, что ему надоело мотаться туда-сюда и вставать в шесть утра для того, чтобы на него в распахнутой рубашке глазели намалеванные секретарши. «Так кем ты работал?» — кричит Лукас прямиком из душа. «По его словам, так стриптизером» — через толщу воды и пару кабинок встревает в разговор Фред. «Заткнись, Фостер» — шипит старший Батлер, тут же оборачиваясь к Кэмерону, который стаскивает с себя прилипшую к телу футболку и морщится от грязного ощущения. — Я не стриптизер. — Мне насрать, Даррен, — просто отвечает младший, — я хочу в душ и колы. После тренировки они едут в автобусе. Из-за Даррена Никите пришлось ехать стоя, но того, кажется, это вообще не парило. Самые старшие окружили Батлера, принимаясь выпытывать у него реальную причину переезда и то, насколько он к ним заехал погостить. Сквозь балаган Кэмерон улавливает неуверенный голос брата «если Кэм пустит». Дэвид устраивается у него на плече и его рассыпчатые светлые волосы щекотят щеку. Кэмерон спрашивает в чем дело, потому что Скарсгард обвивает его руку своими и жмется ближе, печально вздыхая. — Я рад, что твой брат вернулся, — тихо сообщает ему сокомандник, — но, мне кажется, на этом наше общение может закончиться. Кэмерон мог бы разозлиться. Или расстроиться. Или все вместе. Но он лишь неопределенно хмыкнул и погладил норвежца по тонким запястьям. Кэмерон не знал, что ответить и нужно ли было ему опровергать слова Дэвида. Дэнни прожигал в нем дыру. Кэмерон отлично помнит его гневный, сочащийся неподдельной жаждой убийства, голос, когда Дэнни понял, что с Дэвидом что-то случилось и мысленно обвинил в этом Батлера. Кэмерон понимает его чувства. Прямо сейчас, смотря своему брату в затылок, он чувствует, как его душа переполняется чувством важности. Вокруг Кэмерона все самое важное — хоккей и команда, и все самые важные — Даррен и Дэвид. Дэнни же теряет. Теряет Дэвида и это, пожалуй, страшнее, чем потерять команду или способность играть в хоккей. По приезде Даррен вместе с остальными отправляется праздновать собственное возвращение, хотя никто так до конца и не понял вернулся Батлер к ним на сейчас или на учебе, учитывая то, что он выпустился уже, он тоже будет появляться. Ну чисто так. Для галочки и по приколу. Дэнни пихает Дэвида сумкой и рычит, что хочет поговорить с ним и что, кажется, кому-то придется открыть глаза на кое-кого. Недвусмысленны намек, решает Кэм и принимает вызов. Тем более Скарсгард засомневался в своем брате и в нем, Кэмероне Батлере, а это уже не прощается. Кэмерон напоминает Дэвиду о том, что теперь его очередь учить Кэмерона всяким странным штукам и говорит, что будет ждать его на льду, как обычно, ближе к полуночи. Дэвид кивает, они прощаются и расходятся. Дэнни ухмыляется прямо Кэмерону в лицо, словно он выиграл и Кэмерон понимает почему. Понимает, но чуть позже. Когда забивает двадцать третью по счету шайбу в ворота, а в дверях, вместо Дэвида, показывается Даррен. Брат, в своей синей футболке-поло, в джинсах и накинутой поверх всего толстовки на молнии с логотипом команды, берет клюшку и выезжает на лед, подталкивая еще одну шайбу к ногам брата. — Он не придет. Двадцать четвертая шайба летит в ворота и, наконец, рвет несчастную сетку. — Он не придет, Кэм. — Я знаю, отвали. Но только Даррен мог понять, насколько больно было сейчас Кэмерону. Двадцать пятая шайба оказывается штангой, а шлем царапается о холодное твердое покрытие. Даррен прокручивает в руке клюшку, хлопая скорчившегося Кэмерона по плечу, высказывая молчаливую поддержку. На следующее утро Даррен разукрасил Дэнни лицо, а Кэмерон не пошел на занятия.