Потерянные

— Ты уверен, что это была хорошая идея? — Последние несколько недель я вообще ни в чем не уверен. Хорошо, возможно, идея вернуться в Татарасуну действительно была не самой блестящей. Но... Кадзуха ведь пытается, можно хотя бы за это его похвалить? Возможно, если бы они просто вернулись в Татарасуну, это не напрягало бы так сильно. Но они уже битый час крутятся вокруг павильона Сяккэи, потому что Скарамучча издалека указал на него пальцем. Он сказал что-то на подобие «Это место кажется мне знакомым» И Кадзуха... Ну, а что Кадзуха? Он обещал — он исполняет. Только его никто не предупреждал, что придется вскрывать древние подземелья. — Что тебе вообще могло там понадобиться? — Скар на это скептично вскидывает бровь. — Сейчас узнаем. — Если под понятием «сейчас» ты подразумеваешь «в следующем столетии». Скар только фыркает. Несколько секунд сверлит павильон сосредоточенным взглядом, а потом машет на него рукой, садясь на ступени перед подземельем. Сдается. Каэдехара еще несколько жалких раз пытается побороть каменные ворота, но те, кажется, не двигаются ни на миллиметр. Да, возможно, силы двух худощавых парней недостаточно для того, чтобы открыть древний павильон. Пыхтя еще около минуты, Кадзуха, сдув челку со лба, тяжело приземляется рядом со Скаром. — Это бесполезно, — говорит выдохом, упираясь локтями в колени. — Мы туда не попадем. Так что тебе придется самому вспоминать, что там такого важного. — Может, не такого уж важного, — Каэдехара переводит на Скарамуччу взгляд, вскинув брови. — Тогда зачем мы все это время штурмовали это несчастное подземелье? — страдальчески тянет он, растекаясь по ступеням. — Ты можешь расставлять приоритеты в своих воспоминаниях? — Я цепляюсь за все, что кажется мне знакомым. — Буквально, — Каэдехара усмехается, намекая на произошедшее примерно часом ранее: Скарамучча руками и почти ногами вцепился в каменную ручку, повиснув на ней. Та, естественно, не поддалась, зато Скар, возможно, заработал себе ушиб. Но вряд ли он это почувствует. — Я не ищу легких путей. — Так поищи, — резко выдыхает Кадзуха, поднимая голову к затянутому мраком небу. Вечно им ночью на месте не сидится. — Знаешь, бывает порой очень полезно. Столько времени сэкономишь. — Приму к сведению. Кадзуха откидывается назад, аккуратно уложившись на каменное крыльцо. Ужасно неудобно, но подняться обратно будет выше его сил. Застывает из чистого упрямства. Ну, и усталости. — Ты можешь вообще рассказать, что ты вспомнил про этот павильон? — возможно, этот вопрос надо было задать раньше. Возможно, его надо было задать еще до того, как они примутся бодаться с каменными дверьми. — Там точно произошло что-то, — Скар жмет плечами, сгорбившись. — Я помню, что там было темно, зябко и неуютно, — Кадзуха смотрит за ним краем глаза и сам не замечает, как заслушивается. Хотя слушать, в сущности, нечего. — Я будто проснулся там. Открыл глаза, — Скарамучча жестикулирует, раскрыв ладони перед собой. — И понял, что я там один. — Что ты мог делать один в темном павильоне? — Каэдехара задумчиво поджимает губы. Странно все это. — Как будто я знаю, — Скар отклоняется назад, опираясь локтями на задние ступеньки. Смотрит вперед, сосредоточенно и долго. Будто пытается что-то вспомнить. — Знаешь, у меня почему-то такое чувство, будто меня там бросили. — Кто мог тебя бросить? — Не знаю. Но осадок неприятный. Может быть, кто-то, кому я доверял. — Ты говоришь одними загадками, — Кадзуха вздыхает. — Я ничего не понимаю. — Я тоже. Тишина нависает над ними густым облаком. Она плотная и едкая, как смог. В такой только задохнуться намертво. Такая тишина обычно наступает на похоронах. Все молчат, горько и траурно, одним своим безмолвием заталкивают несчастного в землю. Даже горстями в гроб кидаться не надо. Вот и они сейчас молчат также. Будто кого-то хоронят. Наверное, свои шансы на успех. И на что Кадзуха надеялся? На чудо? На судьбу? На благословение архонтов? Точно не на последнее. В архонтах он давно разочаровался. С того самого момента, как первый житель Инадзумы лишился глаза Бога. Что ему эти обрывки образов, если из них не собирается целая картина? На кой ему этот павильон, эти воспоминания и эти аметисты? Это его проклятье? Небесная кара, присланная Сегуном Райдэн? Испытание его воли и духа? Спасибо, ему вполне хватило испытаний в жизни. Иначе бы у него за плечом не болтался этот бесполезный Анемо глаз Бога. Какой от этой стекляшки толк? Может, она умеет искать чужие воспоминания? Вдруг? Пожалуйста..? Но более бесполезным, наверное, был серый, выцветший, выветренный Электро глаз Бога. Если его собственный хотя бы умел контролировать Анемо энергию, то этот не делал совершенно ничего. Только давил на сердце неподъемным грузом, каждый раз разрывая его в клочья. Кадзуха тот еще барахольщик. У него, знаете ли, тяга на разного рода кристаллики. И на глупые каламбуры. Хотя, это, наверное, от нервов. Тем временем Скарамучча молча поднимается на ноги, глубоко вздохнув. Отходит на несколько шагов, разворачивается лицом в павильону. Кадзуха неотрывно за ним наблюдает, склонив голову вбок. Что он задумал? Скар сосредоточено смотрит на дверь, нахмурив брови. В его глазах отражаются сложные мыслительные процессы, кажется, в радужке даже можно увидеть очертания формул и вычислений. Он смотрит долго, прикладывает палец к подбородку. Думает. О чем он думает? — Скар, — ноль реакции. — Скарамучча, — тот слегка дергается, наклонив корпус вперед. — Скар, что ты- В следующую секунду Кадзуха успевает только соскочить со ступеней, вытаращив глаза, когда Скар резко срывается с места. Все происходит всего за пару мгновений. Слышится глухой стук от удара, Скарамучча сгибается пополам, шипя. Глухая пауза. С губ Кадзухи слетает вопрос, который первым приходит в голову. — Архонты, ты живой? А потом вопрос, который приходит в голову вторым. — Скар, ты совсем дурак? Он подлетает к компаньону, который тяжело оседает на ступени. Что вообще только что произошло? — Возможно, — хрипит Скарамучча, потирая плечо. Плечо, которым он врезался в, бездна ее подери, каменные ворота. — Я думал, ты утратил воспоминания, — Каэдехара садится рядом, все еще удивленно округлив глаза. — А ты, оказывается, где-то обронил еще и инстинкт самосохранения, — Скар косится на него исподлобья. — Ты что, баран, чтобы со стеной бодаться? Кто вообще в здравом уме с разбегу таранит каменные ворота древнего подземелья? — когда Кадзуха произносит это вслух, это звучит еще глупее. — Ни один способ не работал. Я подумал, что может получиться, — Скарамучча безмятежно пожимает плечами, но тут же сильнее стискивает место ушиба. — Как странно, что не получилось, — саркастично тянет Каэдехара, разворачивая парня к себе. Аккуратно касается чужого плеча, слышит шипение и отдергивает руку. — Бездна, ты хоть ничего не сломал? — Да вроде нет, — сгибает и разгибает руку в локте, морщится. — Сейчас пройдет. Кадзуха смотрит на него, вскинув брови. Он вообще нормальный? — Больше, — хмурится, смотря в аметисты. В них кристально чистое ничего. — Больше так не делай, — складывает руки на груди, заглядывая за горизонт. Там плещется море, бездонное и темное. Вечно им ночью на месте не сидится. — Я не лекарь, я лечить не умею. — Не переживай ты так, я же живой, — Каэдехара косится на него, думая, надолго ли это. — Согласен, это было необдуманно. — Неужели? — Ты, я так понимаю, будешь мне об этом еще долго напоминать? — Только в крайних случаях. Скар трет плечо, опустив взгляд себе под ноги. Кадзуха смотрит на него мельком, краем глаза, незаметно. Откровенно пялится. Откровенно плевать. Аметисты бездонные и темные, как океан на горизонте. В них плещется что-то густое, непроглядное, загадочное, как звездное небо. Мелкими искрами сияет в радужке. Кадзуха почти сгибается пополам, кладя голову на колени. Так лучше видно. Волосы у Скарамуччи растрепались, мелкими прядками разметались в разные стороны. И все равно ведь красивый. Каэдехаре хочется иррационально потянуться и заправить эти прядки, чтобы глаза не мозолили. Но он этого не делает. Он только тихо недоумевает самому себе, опустив глаза на ступени. Кадзуха, о чем ты думаешь? Этот парень только что с разбегу врезался в каменные двери, думая, что они смогут открыться. — Ну не дает мне покоя этот павильон, — выдает Скар, стукнув пяткой по ступеньке. Каэдехара переводит на него взгляд. Скарамучча этот взгляд ловит, а потом оборачивается, смотря на ворота снизу вверх. — Там точно что-то есть. — Мы не сможем его открыть, — аккуратно напоминает Кадзуха. — И даже не пытайся снова, — предостерегающе хмурится. Скар бездумно потирает плечо. — Это бесполезно. К тому же, собирать тебя по частям я не намерен. — Я уже понял, — отвечает с нотой досады. — Просто, — задумчиво глядит на резной свод павильона. — Он все не идет у меня из головы. — Поэтому ты решил этой головой расшибиться насмерть, чтоб не мучиться в размышлениях, — Каэдехара со вздохом подтягивает к себе колени, сцепив руки в замок. — Ты, кажется, что-то говорил о пробуждении? — Просто есть короткое воспоминание, как я открываю глаза, и в моей голове четкое осознание, что я там один. Так неприятно, — Скар расфокусировано смотрит вперед. — Будто даже обидно, — Кадзуха задумчиво прикусывает губу. — То есть, раньше ты мог что-то чувствовать? — Судя по всему, — Скар неотрывно глядит на двери, как загипнотизированный. Если бы их можно было открывать взглядом, они бы уже распахнулись, разлетелись в щепки. — Мне даже неприятно от этих воспоминаний, хотя они и неполноценны, — он разворачивается обратно, сложив локти на коленях. — Почему я вспомнил какой-то мрак? Можно что-то менее пессимистичное? — поднимает глаза к небу, будто у него спрашивает. Будто других собеседников у него нет. Кадзуха усмехается про себя. Будет забавно, если в прошлом Скара не окажется ничего, кроме мрака. — Должен же быть еще какой-то способ, — Каэдехара сверлит рубинами синеватую от лунного света траву. Она переливается в легких порывах ночного ветра. Вода вдалеке серебрится, как кривое зеркало. Вот бы туда с разбегу прыгнуть. И утопиться. — Слушай, может, ну его в бездну, этот павильон? — внезапно выдает Скар, развернувшись к нему вполоборота. Кадзуха в ответ только вскидывает брови. — Ты сейчас серьезно? — Просто я подумал, — сцепляет пальцы в замок, снова опустив взгляд. — Если нам эту дверь не открыть, то и смысл стараться? Может, сама судьба не хочет, чтобы я что-то знал? — запрокидывает голову наверх, смотрит на небо. Но, поймав скептичный взгляд Каэдехары, продолжает. — Если я ничего не помню, не повод ли это начать все сначала? — То есть, ты хочешь оставить поиски? — Скарамучча задумчиво прикладывает ладонь к подбородку. — Скорее, не делать это нашей основной целью. Если у меня нет воспоминаний из прошлого, что мешает мне набраться новых в настоящем? — он как-то грустно усмехается. Слишком грустно для человека, который ничего не чувствует. — А то, кто знает, вдруг я никогда ничего не вспомню? Кадзуха молчит, потому что не знает, что ответить. Потому что он не понимает. Совершенно не понимает Скара. Неужели ему ни капли не интересно его прошлое? Неужели он готов бросить попытки что-то вспомнить? Неужели ему настолько все равно? Неужели он действительно готов сдаться? Вот так просто? Скар, оттолкнувшись руками от ступеней, поднимается на ноги. — Пошли отсюда. Нам тут нечего делать. — Тебе обязательно было таранить плечом каменные двери, чтобы к этому прийти? — Это способствовало моему мыслительному процессу, — уклончиво отвечает Скарамучча, вскинув палец вверх. Кадзуха на это только вздыхает. С этим парнем бесполезно спорить. — И куда мы пойдем теперь? Если искать воспоминания ты не собираешься, — Скар, уйдя на несколько шагов вперед, оборачивается к нему и прищуривается. — Почему это звучит, как упрек? — Каэдехара принимает этот вопрос за риторический, не желая отвечать. — Ну, учитывая, что я не до конца уверен даже в своих географических познаниях... А ты национальный преступник, разыскиваемый всей Инадзумой, — «Чудный дуэт», — думает про себя Каэдехара. — То что нам остается делать? — возможно, этот вопрос действительно был риторическим, но сейчас Кадзуха не на шутку задумался. — Нам нужно бежать из Инадзумы, — заключает он серьезным тоном. Эта фраза холодным клинком врезается в сознание. По спине бегут мурашки. Снова бежать. — Но как? — Скарамучча даже приближается к нему на несколько шагов. — Ты вообще уверен, что это возможно? — луна неровными тенями ложится на его лицо, ослепляющими бликами отражается в его глазах. Кадзуха едва не забывает суть вопроса. — Это будет очень сложно, — заторможено отвечает он. Слоги сами собой растягиваются. — Но, чисто теоретически, у нас есть шанс, — неуверенно отводит взгляд. — Мы только и делаем, что строим теории, — Скар вздыхает, и от этого у Каэдехары в груди затягивается что-то, похожее на вину. С чего бы? — И что мы, вплавь отправимся? — Думаю, на корабле плыть будет куда удобнее. — И где мы возьмем корабль? — Скар подходит к склону, издалека глядя на песчаный берег. — Порт на острове Рито. — Далеко нам до него? — стреляет сосредоточенным взглядом. У Кадзухи под этим взглядом едва не заплетается язык. — Чуть меньше, чем до Ватацуми, — неуверенно потирает шею, потупив взгляд в землю. Скар издает страдальческий стон, закатив глаза. — Какой бездны Инадзума такая огромная? — в этот же момент он опускается на корточки и спрыгивает вниз. Кадзуха не успевает удивиться, как, подбегая к краю, обнаруживает Скара на выступе на полтора метра ниже. — Ты куда? — тот на вопрос только недовольно фыркает, спускаясь на следующий уступ. — На остров Рито, — невозмутимо бормочет он. Кадзуха прячет усмешку в ладони. — Нам в другую сторону, — Скар сверлит его взглядом исподлобья несколько секунд. — Иди в бездну.