Потерянные

— Нам надо вести дневник и отмечать там дни, когда что-то идет не по плану. — В Инадзуме нет столько бумаги. Честно, Кадзуха очень хотел забыть, что он национальный преступник. Он насильно отодвигал подальше мысли о том, что армия сегуната ведет за ним охоту. Он не хотел думать о том, что его поймают могут поймать. Но все, чего он так усердно избегал, обрушилось на него снежной лавиной, когда они увидели лагерь. Лагерь Кудзе. Он просто забыл, что у армии сегуната есть база на севере острова Каннадзука. И он, очевидно, не подумал, что их путь проходит прямиком через него. И он, очевидно, не продумал путь обхода. И пару минут назад он не на шутку перепугался, когда увидел двух солдат в сиреневой форме. Единственное, на что хватило его реакции, — схватить Скара за руку и утащить за ближайшую скалу. Сердце билось где-то в горле, в котором катастрофически стало не хватать кислорода. Кровь стучала в висках, а колени подкашивались. Только невозмутимый вид Скарамуччи не давал ему окончательно пропасть из реальности. — Нам нужно как-то их обойти, — сказал тот, аккуратно выглядывая из-за скалы. — Мы можем пойти по песчаной косе или... — Этот остров кишит солдатами Тэнре, — восстанавливая дыхание, будто в небытие отвечает Каэдехара. — Не исключено, что нас могут поймать и у воды. — Но там безопаснее, верно? — Ты меня вообще слушаешь? — Нам просто нужно не попадаться на глаза, — Скар говорит совершенно ровно, до жути ровно. Нормальные люди не говорят таким тоном, когда их могут в любой момент схватить. Кадзуха все еще не до конца понимает: отсутствие эмоций у Скарамуччи его успокаивает или пугает. — Пойдем вплотную к скалам. Может, тут есть какие-то пещеры? — Не знаю, я почти тут не был, — Каэдехара прислоняется спиной к холодному камню, сползая на землю. Он сейчас, кажется, умрет от остановки сердца. Но что-то оно не останавливается. Какая досада. — Кадзуха, в чем дело? — Скар, до этого наблюдавший за потенциальной угрозой за скалой, оборачивается к нему. — Действительно, в чем же дело? — Кадзуха дергано вскидывает руки. В нем неконтролируемо начинают кипеть сарказм и раздражение. — Ничего же не происходит! — едва не срывается на крик, но, вспомнив, что может быть услышан кем-то кроме Скара, понижает голос до недовольного шепота. — Подумаешь, этот остров переполнен армией сегуната, которая в любой момент может нас схватить! Подумаешь, нам всего-то надо в порт на другой конец Инадзумы! Подумаешь, ты ничего не помнишь! Сплошные пустяки! — отворачивается, обессилено выдохнув через стиснутые зубы. Кадзуха готов рвать и метать, в нем пылает непреодолимый Пиро. Он хочет располовинить этот чертов остров, только бы не показать, насколько ему сейчас страшно. Скар ему не отвечает, но по звукам шагов понятно, что он подходит. Садится рядом с ним на корточки, и Каэдехара резко оборачивается. — Ну что? Неужели я не прав? — стреляет взглядом в упор, поджимает губы. Но Скарамучча никак не реагирует, только смотрит пристально, настолько пристально, что гнев внутри постепенно сходит на нет. — Не переживай, — выдает он ровным голосом. — Мы здесь пройдем. Кадзуха широко распахивает глаза, потеряв дар речи. Непонятно, что удивило его больше: то, что Скар пытался его успокоить, или то, что это сработало. Правда, сердце медленнее биться не стало, зато тревога, терновником сковывавшая горло, медленно завяла и рассыпалась. Невозможно было долго бояться, когда перед тобой непробиваемым стеклом сверкали аметисты. — Перестань паниковать, ничего серьезного пока не произошло, — Скар с кряхтением поднимается с корточек, снова выглядывая из-за угла. Ну надо же, какой осторожный. — А если произойдет... — он делает паузу, поворачиваясь к Каэдехаре. Окидывает его оценивающим взглядом и кивает сам себе. — То у нас есть ты и твой глаз Бога. — Пока есть, — мрачно уточняет Кадзуха и, вздохнув, тоже поднимается на ноги. Он просто не хочет признавать, что слова Скарамуччи подействовали. Осматриваясь по сторонам, Каэдехара прикидывает, в какую сторону им надо идти. Впереди песчаная коса уходит за горизонт, открывая совершенно прямую линию моря. Оно, неспокойное, отражает синеватый пурпур неба, которое переливается молниями вдалеке. Могут хоть один день в Инадзуме не бить гром и молния? — Нам туда, — махнув рукой на горизонт, говорит Кадзуха. — Логично, учитывая, что мы пришли с противоположной стороны, — многозначительно кивает Скар. Каэдехара награждает его скептичным взглядом. — По возможности надо поискать подземные ходы, — усердно старается игнорировать саркастичные реплики, потому что Скарамучче в любом случае будет все равно. — Но я боюсь, что мы можем потеряться в катакомбах, поэтому лучше все же идти вдоль воды. — Отличный план, — оттолкнувшись от скалы, Скар проходит мимо Кадзухи вперед. — И нечего было бояться. Кадзуха в ответ только тяжело вздыхает. Он просто не хочет признавать, что Скарамучча прав.

***

— Неужели все острова такие огромные? — Этот, насколько я знаю, самый маленький. — Полнейшее безумие. Полнейшее безумие, — думает Кадзуха, — это то, что они вытворяют вот уже которую неделю. Полнейшее безумие, — думает Кадзуха, — это то, что он все еще терпит Скара. Потому что тот слишком непредсказуемый. То он шагает вдоль скалы чуть ли не на цыпочках, ежесекундно оглядываясь по сторонам, то резко отходит, глядя поверх и высматривая солдат. Будто забывает, что они должны быть скрытными. В каждый такой неожиданный перепад у Каэдехары сердце пропускает один удар. Под конец дня он, наверное, не досчитается сотни-другой. Если они до конца дня доживут. — Насколько я понял, пещер здесь не наблюдается, — говорит Скарамучча, снова отходя на пару метров. Осматривается. У Кадзухи минус один удар. — Говорю же, они не имеют смысла, — устало отвечает он, сложив руки на груди. Сколько бы они не шли, кажется, что этот остров никогда не закончится. Кажется, даже Ясиори они прошли быстрее. — Нам просто нужно держаться ближе скал, не выходя на берег. С вершины нас не видно. — Я просто предложил. — Если мы будем придерживаться плана и не светиться на открытой местности, — кидает многозначительный взгляд на Скара. Тот непонимающе изгибает бровь. — То нам не придется придумывать что-то еще. Ответа он не получает, но от этого даже легче. Кадзуха бездумно ведет по каменной стене рукой, вышагивая вперед. Интересно, как долго им еще идти? Он этот вопрос старается игнорировать, потому что лучше об этом не задумываться. Лучше вообще не задумываться о том, сколько им приходится ходить. Потому что число получается совершенно страшное. Лучше просто думать о чем-то другом. В идеале бы вообще не думать, но выбирать не приходится. Например, что они будут делать, когда если их заметят? Нет-нет, — Кадзуха мотает головой, — точно не об этом. Что-то менее напрягающее. Что-то, не заставляющее кровь застывать в жилах. Что они будут делать, если когда доберутся до порта? Вопрос хороший, но тоже нет. Кадзуха боится продумывать все настолько заранее. Никогда не знаешь, когда что-то пойдет не так. — Если тебя поймают, у тебя заберут глаз Бога, да? Спасибо, Скар. Умеешь разрядить обстановку. Именно этой не напрягающей темы Кадзухе не хватает для обсуждения. — Какой ты догадливый, — фыркает, глядя себе под ноги. В душе сразу начинает скрестись что-то неприятное. Пустое, больное, страшное. Лозой обвивает легкие Каэдехары, и тот отчаянно пытается запастись кислородом. Но перед смертью не надышишься. — Да хватит язвить, — Скар бредет впереди него. Кадзуха оглядывает напарника взглядом и понимает: у них не получится остаться незамеченными. Потому что Скарамучча слишком сильно выделяется. Ну невозможно не заметить эти аметисты. Невозможно не заметить ночной мрак чужих волос, когда на дворе около полудня. Он весь слишком заметный для беглеца, слишком яркий для этого острова, слишком красивый для этого мира. Как драгоценный камень, неприкосновенный и недосягаемый. Загадочный, как пирамиды Сумеру. Надоедливый и непредсказуемый, как муха, залетевшая в окно. — А чего ты так переживаешь из-за глаза Бога? — надоедливый и любопытный. Видимо, тема разговора еще не исчерпана. У него, видимо, черпак дырявый. Кадзуха терпеливо выдыхает через стиснутые зубы. — Потому что вместе с ним я лишусь рассудка, — отрезает он. Скар непонимающе склоняет голову набок. — Я уже видел подобное. Как только указ Сакоку вступил в силу. Люди сходят с ума, лишаясь глаза Бога. — Но почему? — Я не знаю, я не архонт, — складывает руки на груди и закрывает глаза. Остается только надеяться, что ни обо что не споткнется. — Но я думаю, что это как-то связано с душой человека. Забирая глаз Бога, Тэнре забирают часть души. На самом деле, это жутко. Я очень надеюсь, что мне никогда не придется- Он открывает глаза. И мысли рассыпаются, как осколки кристалла. — Архонты, Скар, сколько можно?! В два шага преодолевает расстояние между ними. А Скарамучча ушел на приличное расстояние от скалы, всматриваясь в вершину. Туда, где должен быть лагерь Кудзе. Просто отошел. Осмотреться. — Да что ты кричишь? Нас же... — А что ты творишь? — сходу хватает за плечи, начиная трясти. — Ты меня хоть раз послушаешь? — кровь в венах вскипает, люди не способны выдерживать таких температур. Но Кадзуха терпит. Потому что Скар надоедливый и непредсказуемый. — Сколько раз я говорил, что нам надо держаться скалы, не выходя на открытое пространство? — Кадзуха... — Не перебивай меня, пожалуйста! — Каэдехара с силой опускает ладонь Скара, неуверенно поднятую вверх. Нет уж, пусть до него хоть раз дойдет. — Ты понимаешь, что нас могут заметить? — Кадзуха... — Дай мне договорить! — резко отпускает чужие плечи. Отходит на пару шагов назад. — Ты сам спросил у меня про глаз Бога. Так вот, если ты сейчас не перестанешь светить своим лицом на весь остров... — Кадзуха... — То тогда нам точно придется... — Кадзуха! — Да чт- — Ни с места! Именем Великого Сегуна! Только когда острие копья холодит кожу на спине, Каэдехара понимает, что он это молчание похоронил. И их со Скаром тоже. Непонятно, бросает его в жар или холод, и возможно ли вообще такое одновременно. Сердце падает куда-то вниз, пропадает в неизвестности. Кадзуха готов пропасть вместе с ним. Легкие по капле наполняются перманентным ужасом, который острием металла проходится по спине. Руки непроизвольно пробивает мелкая дрожь, глаза оторопело расширяются. Скар отходит от него на пару шагов, подняв руки вверх. Смотрит прямо, но не на Каэдехару. Он смотрит на того, кто стоит за Каэдехарой. — Каэдехара Кадзуха? — голос солдата за спиной стальной, но с оттенком вопроса. Видимо, заметил два глаза Бога за его спиной, один из который нечеловечески серый. — Нет, Анемо архонт, — язвит Скар, фыркнув, и Кадзуха готов убить его прямо здесь и сейчас. Жаль только, его самого убьют раньше. — Молчать! — копье сильнее утыкается в спину, и Каэдехара стреляет в Скарамуччу испепеляющим взглядом. — Вы арестованы за уклонение от закона, вас ждет правосудие Великого Сегуна! — Кадзуха жмурится от одного упоминания Электро архонта. Руки начинают трястись сильнее, когда он медленно поднимает их над головой. Он боится признаться даже самому себе, как же ему сейчас до смерти страшно. — Подождите! — Скар неуверенно выставляет вперед указательный палец поднятой руки. -— Вы не же не можете нас вот так просто арестовать! — Каэдехара Кадзуха — предатель Инадзумы. — Но я-то нет! Каэдехара удивленно вскидывает брови. Он сейчас шутит? — Что вы имеете в виду? — А то, что я не являюсь преступником! — он отходит еще на шаг, спокойно складывая руки на груди. Солдат от его действий слегка дергается, случайно ткнув Кадзуху копьем. Рубиновые глаза прожигают в Скарамучче дыру, но тот остается совершенно невозмутимым. И на Каэдехару он все еще не смотрит. — К тому же, глаза Бога у меня тоже нет, — разводит руками, будто демонстрирует его отсутствие. — Следовательно, я никаких законов не нарушаю, — воин Тэнре напряженно молчит, и Кадзуха молится, сам не зная кому, чтобы тот оказался достаточно глупым. — Хорошо, — уклончиво слышится за спиной, и Каэдехара почти готов ликовать. Мешает только мелочь в виде копья, направленного на него. — Но Каэдехару Кадзуху я вынужден арестовать, — исчезнувшее сердце внезапно возвращается, больно ударив между ребрами. Кадзуха задыхается. — Как хотите, — небрежно бросает Скарамучча, и Каэдехара почти ему верит. Почти обижается. Но сейчас он слишком напуган, чтобы об этом задумываться. — Но у меня к вам один вопрос. — Какой? — угрюмо говорит солдат. — Вы быстро бегаете? — Что? Кажется, мир внезапно ускоряется, и никто не успевает понять, что только что произошло. Никто кроме Скара. Потому что его ладонь, вцепившаяся в запястье Кадзухи, — единственное, что не дает потерять связь с реальностью. Они бегут. Бегут так быстро, что воздух в них врезается и мгновенно разбивается, не в силах сопротивляться. Так быстро, что нечем дышать. Так быстро, что все размывается: они еще на Каннадзуке или уже на Рито? Так быстро, что Кадзуха не успевает разобрать ругательств воина сегуната, потому что его голос мгновенно тускнеет где-то за спиной. Так быстро, что Кадзуха думает, что его Анемо просто бесполезен. Легкие спрессовываются в маленький комок, ноги горят, руки трясутся, голова гудит. Все как в день их первой встречи. Когда они останавливаются, у Кадзухи перед глазами все плывет, он готов упасть замертво и, не стыдясь, обвинить во всем Скара. Собственно, он и падает, растянувшись на земле, но обвинять пока никого не собирается. Пройдет еще какое-то время, прежде чем он осознает, что тот спас им жизнь. — Я видел недалеко волноход, — сипло слышится откуда-то слева. Каэдехара не открывает глаз, жадно хватая ртом воздух. От этого внутри все отзывается терпкой, противной болью. — Сейчас отойдем и свалим отсюда. — Скар... ты... с... — Не стоит благодарностей, — Кадзуха открывает глаза, Скар сидит рядом с ним в позе лотоса, тяжело дыша. — Я просто был не готов умирать. — Ты... с... совсем, что ли? — выдавливает последний кислород. — Ты для кого эту клоунаду разыгрывал? — Мне еще и извиниться за то, что предотвратил превращение тебя в решето? — возмущенно фыркает Скарамучча, тяжело дыша. — Ладно, прости, — Кадзуха слегка приподнимает голову, столкнувшись с аметистами. — Спасибо. — В следующий раз надо дать отпор. — Тебе проблем в жизни недостаточно? — Меня просто раздражает, что нам постоянно приходится бегать. Каэдехара протяжно выдыхает. Да, его тоже раздражает.