Эффект бабочки

Нейтан Чен ненавидит вечеринки. В особенности фальшивые улыбки людей, которые притворяются, что очень рады факту его рождения, хотя едва ли им было до него дело, пока он не обзавелся многочисленными титулами, контрактами, пока не научился прыгать квады, пока не стал студентом Лиги Плюща, пока не переехал в этот новый и красивый дом с бассейном, несколькими спальнями и огромной гостиной. Он из всех, пожалуй, ждал только Анью и Рафа, но старик посмеялся и сказал, что нечего ему там делать среди молодых и красивых. Приехал до вечеринки, присвистнул, осматривая бар и наказал от мелкой не отходить ни на шаг. Потом вытянул с ним на пару несколько бутылок пива, и матушка Хэтти только возмущенно хмыкала, наворачивая круги по лужайке напротив террасы, где они расположились. Делала вид, что занимается скандинавской ходьбой для здоровья, а на самом деле уже начала считать выпивку. — Ты обещала сегодня поехать в Юту, мам, — напоминает Нэт. Если деликатно молчать и ждать, она так и останется здесь — совершенно беспардонная и очень любопытная женщина его мать. — Разумеется, я поеду, Нейтан, — обиженно бормочет та, — Ты же не приглашаешь меня на свой день рождения. — Мы договорились, что семейное торжество будет на следующей неделе, — Нэт закатывает глаза, а Раф давится от смеха, наблюдая за этой традиционной драмой семейства Чен. — Поехали, Хэтти, отвезешь меня домой, и сразу в SLC, — предлагает тренер, — Мне жесть как нужен трезвый водитель, потому что твой сын меня споил! — Ты бы лучше сказал ему, Раф, что после пива хороших прокатов не жди! — Хэтти, которой, наконец, дали шанс высказать свое неудовольствие, тут же принимается ворчать. И неважно, что май, отпуск начнется буквально через несколько дней, а межсезонье просто создано для вечеринок. Но Рафа она, разумеется, обожает, поэтому сразу же меняет гнев на милость: — Поехали, а то того и гляди, у тебя снова заберут права, — она быстренько сворачивает свои показательные выступления с лыжными палками и уходит в глубину дома — собираться. Пока ее нет, Раф вручает ему свой подарок — два геймпада для приставки (в прошлый раз, когда резались с ним в фифу, старик весь изворчался, что кнопки стерлись) и еще новенькую портативную нинтендо свич. Разумеется, мать бы с ума сошла, увидев такое, потому что она категорически не одобряет эти их вечерние тусовки за иксбоксом, а вот тренер считает, что спортсменам нужно время от времени отключать мозг и отдыхать. В этом они с матушкой Хэтти очень расходятся во мнениях. Та бы предпочла, чтобы по вечерам они с Аньей занимались бальными танцами или играли на фортепиано — ну, то есть, он играл, а не мелкая, потому что от ее игры даже терпеливая мама в откровенном ужасе. Сама Анья ей очень нравилась, потому что «неизбалованная девочка из хорошей семьи и уж точно лучше этой Меган». Меган она, к слову, ни разу в жизни не видела — хватило того, что заметила ее во время звонка по Фейстайму, когда он нечаянно повернул экран не в ту сторону. И Меган тут же превратилась в «бесстыжую девицу с огромной искусственной грудью». — И не смей напиваться и курить травку, Нейтан Чен! — предостерегает мать на прощание, — Раф, скажи ему. — Разумеется, он напьется, Хэт, ты вообще видела бар? — смеется тренер, и Нэт делает ему большие глаза: мама может и передумать насчет поездки в Солт-Лейк. — Но я этого категорически не одобряю, а если узнаю про травку — выгоню из группы! Матушка Хэтти одобрительно кивает на эту откровенно театральную тираду и, успокоившись, садится в машину. — Ну, бывай, Нэт, с днем рождения! — старик на прощание хлопает его по спине и отмахивается в ответ на «Спасибо». Благодарность, по мнению Рафа, выражается делами, и словами разбрасываться ни к чему.

***

Когда она приходит, наконец, он уже отчаивается ждать. В доме полно людей, у бассейна грохочет музыка, и Нэт изрядно успел нажраться, потому что иначе невозможно просто терпеть бесконечные восхваления себя, без раздражения слушать визгливый смех девчонок и не морщиться при виде какой-то очередной парочки, исполняющей русское посососаца. Он вообще жалеет в какой-то момент, что повелся на эту Анину идею с вечеринкой, потому что совсем не шутил, когда говорил про праздничную игру в приставку. Он и в колледже-то тусовался больше от тоски по Анье, наверное. Нет, сначала было ново, интересно, Нейтан Чен постоянно был в центре внимания и замутил с самой красивой девчонкой. А потом… скучал даже по ужасной игре Аньи на пианино, по совместным тренировкам тоже, по тому, как она ела мамину лапшу вилкой и чавкала иногда, когда начинала забывать о хороших манерах. Лучше бы они, серьезно, заказали сегодня китайскую еду, пиво, играли бы, пили и болтали. Ну, если она хотела купаться, то могла бы взять купальник. Если хотела день рожденья — окей, можно еще торт и свечки. Она такая красивая, когда приходит, что ему становится абсолютно пофиг на все. Если эта вечеринка нужна была ради того, чтобы она пришла такая красивая, то он готов притвориться Джеем Гэтсби и устраивать их хоть каждый день. Нэт видит ее со спины, с кем-то уже мило болтающую. Кремовый ассиметричный кроп-топ с открытым плечом. Темные волосы собраны в высокий хвост и спадают локонами на полуобнаженную спину. Такого же цвета короткая прямая юбка, и струящийся трикотаж обтягивает ее так, что никакого пространства для воображения не остается. Окей, ладно, можно поразмышлять разве что на тему наличия или отсутствия на ней белья. На ногах у нее босоножки, почти в тон ее кожи. Тонкий ремешок несколько раз обвивает лодыжку. Каблуки высокие настолько, что если он подойдет ближе, она окажется больше ростом. Он прикладывает палец к губам — чтобы стоящие напротив нее его не выдали, фокус удается: она взвизгивает, когда, подкравшись, он обнимает ее за талию и вкрадчиво шепчет на ушко: — Привет, маленькая Анья. Она тут же оборачивается и вместо приветствия укоряет его: — Ну и ну, Чен, ты уже успел нахлопаться. У нее на ушах золотые каффы, а на шее — чокер, цепочка с маленькой маргариткой посредине. Это его подарок на день рождения. Так приятно, что она надела. Ему хочется увести ее отсюда куда-нибудь подальше, это какой-то глупый собственнический инстинкт: она — его, ей должно быть весело с ним, она должна быть только с ним такой красивой, пьяной, соблазнительной, захватывающей мозг, как чума. Или он и правда уже успел опьянеть? Вероятно, да — потому что не позволил бы себе иначе так по-хозяйски приобнять ее и потащить куда-то в сторону столов и бара. — Мы идем есть, — он на ходу придумывает оправдание, — Я не позволю тебе выпивать на голодный желудок. — Играешь в заботливого старшего брата, Нэт? — подначивает девушка, и он плотнее сжимает ее ребро под своей ладонью. Разве брат и сестра так обнимаются, дорогуша? Ему хочется целовать, трогать, трахать — до тех пор, пока из ее красивой головы не вылетят эти мысли. Девчонка играла с ним. Сбежала тогда, вечером, хотя видел же, что она совсем не против не просто дружбы. Сбегала потом на тренировках. Он не мог даже больше незаметно за ней подсматривать, потому что Анья ловила каждый его долгий взгляд и что-то такое делала своими огромными глазищами, что хрен поймешь — ей нравились эти игры в гляделки или она его укоряла и стыдила. На всякий случай Нэт каждый раз демонстративно отворачивался в другую сторону и краснел, как подросток. Он набирает, не глядя, закуски на тарелку под ее гневные комментарии про то, что столько еды — это дня на два зажора. К черту. Он еще помнит ту ее первую вечеринку с алкоголем, когда вместо веселья пришлось сидеть с ней в кабинке туалета и держать ее волосы. Он и не знал, что с мохито, двух дайкири и одного лонг айленда может так долго полоскать. Поклялся, что вообще больше никогда и ни за что не пойдет на вечеринку с шестнадцатилеткой. В особенности когда мама потом устроила ему головомойку — ну не мог же домой ее отправить в таком состоянии? А с утра еще и Раф добавил, учуяв от бледной, как мел, девчонки запах перегара. Почему-то ее никто не ругал, только сочувствовали, зато на нем и тренер, и мать отыгрались по полной. — Ешь давай, — коротко приказывает парень. — Было бы удобнее, если бы ты меня отпустил, Нэт, — опять этот непонятный красноречивый взгляд, теперь на его руку, по-прежнему плотно прижимающую ее к себе. Ему почему-то кажется, что если сейчас ее отпустить, девчонка сбежит куда-нибудь. С нее станется. К черту, он в такие игры играть не намерен. — Я сам тебя накормлю, так и быть, — усмехается Чен, ставит на свободное место на столе тарелку и берет с нее канапе на шпажке. — Я не ем оливки, — она картинно дует губы и отворачивается от его руки. — Хорошо, не ешь, — соглашается Нэт и съедает оливку сам, — Тебе осталось съесть черри и сыр. — Хочу сладкого, — после нескольких закусок требует Анья. — Там есть фонтан из шоколада и фрукты, будешь? Девчонка довольно кивает. Шоколад есть поинтереснее — он остается у нее на губах сладкими темными капельками, и она до безумия эротично каждый раз собирает их языком. — Хочу пить. — Сок? Может, попросить для тебя молочный коктейль? Разумеется, он нарочно над ней издевается. Хотела старшего брата? Маленькая Анья его получит. — Я не маленькая, — тут же капризно возражает мелкая, — Налей мне шампанского и прекрати паясничать, Чен. — Слышал бы тебя сейчас Раф, — смеется парень, но все-таки не рискует здоровьем и под ее убийственным взглядом наполняет бокал. — Ты, кстати, проспорила, Анья, — вдруг вспоминает он, наблюдая, как девчонка почти залпом расправляется с напитком и снова тянется к фруктам, выбирает себе большую клубничину и обмакивает ее в растопленный шоколад. — Что? — опять слизывает сладкое с губ, но в этот раз не до конца — остается маленькое темное пятнышко в уголке и еще одно каким-то образом красуется на подбородке. Нэт, кажется, слишком долго смотрит на ее губы — потому что Анья краснеет и еще раз их облизывает. Пятнышко в уголке исчезает. — Ты безумно красивая, — он аккуратно стирает остатки шоколада с ее лица кончиками пальцев. И чувствует себя дураком, потому что этот момент какой-то волшебный, странный, будоражащий кровь. Словно в эту секунду он мог бы ее поцеловать. Ткнуться губами в капельку на подбородке, поднять голову и оказаться в такой близости, что она не успела бы сбежать. — Ты безумно красивая, а обещала, что не будешь, — снова повторяет Нэт, и тянет ее к себе второй рукой, — На что мы спорили, Анья? Что я выиграл? — На интерес, — усмехается она и обжигает дыханием кожу. — А говоришь — не маленькая, — он улыбается в ответ, и все вокруг кружится, тонет. Это словно прыжок — так быстро, что не успеваешь подумать. Вот это захватывающее странное ощущение ее бьющегося сердца под его руками. И они соскальзывают по ребрам вниз, находят полоску обнаженной кожи — между резинкой юбки и кромкой топа. И то ли у него до безумия горячие пьяные ладони, то ли она такая — холодная и вся в мурашках. О прыжках. Он должен думать о прыжках, иначе прямо сейчас сорвется и проверит эмпирическим, чувственным опытом наличие или отсутствие белья. — Как это связано, Нэт? — хихикает девчонка и как будто прижимается ближе, как-то одновременно — к нему и к горячим пальцам на себе. — Взрослые девочки умеют проигрывать. Наверное, она уже не видит улыбку — так близко его губы. — Ты должна мне два желания. — Один спор — одно желание. — И еще одно, потому что у меня день рожденья. Он должен думать о прыжках, потому что ее близость пьянит куда сильнее алкоголя. Ощущение прыжка похоже на взрыв. Разбег… Кто сказал, что легко набрать нужную скорость перед толчком? К прыжку нельзя подбираться, крадучись, насторожившись. Широта и энергия. Бесстрашие в каждом шаге. Нельзя думать о неудаче и, тем более, о боли, которая непременно за ней последует. Перед толчком все внутри замирает, чтобы в следующую секунду разорваться. Можно ли контролировать стихию? Разогнуть толчковую ногу. Резкий мах руками в группировку. Вкрутить корпус. Это ни на что не похоже. Эти доли секунды совершенно ни о чем невозможно думать. Только о том, как выдержать себя сжатым в струну и вовремя отпустить. Всегда удивляет это встроенное чувство времени, на определённое количество оборотов. Словно тело способно думать и реагировать быстрее, чем сознание. Это всегда было про доверие к себе. Про силу — не только внешнюю. Про безупречность и совершенную атрофию всяческого страха. Разбег. Он закрывает глаза, и это самая маленькая доля секунды на подготовку — слишком быстро сокращаются жалкие крохи расстояния между их губами. Толчок. Он, кажется, слишком спешит — потому что едва почувствовав ее вкус, толкается языком в приоткрытый рот и на всякий случай прижимает рукой ее затылок. Это не прыжок с определенным количеством оборотов. Это — полет. Свободное падение. Она отвечает ему, и все попытки держаться, думать об отвлеченном пропадают пропадом вместе со страхом. Нейтан Чен обожает вечеринки.