Встреча в Плесси

      После завтрака Анжелика с помощью няни Фантины приподняла локоны на висках и уложила волосы в лёгкую причёску. Амазонка из чёрного бархата, украшенная тонкой вышивкой серебряными нитями, словно струилась по её фигуре, придавая облику одновременно строгость и утончённую женственность. Анжелике казалось, что вся она — даже золотистая кожа лица с лёгким румянцем на щеках — излучает предвкушение удовольствия от предстоящей прогулки в обществе галантного и привлекательного спутника.       — Какая же ты красавица, птичка моя! — восторженно воскликнула няня, всплеснув руками и разглядывая со всех сторон свою любимицу.       Амазонку нельзя было назвать роскошной, но и баронессой Унылого платья Анжелика себя не считала. Именно так шевалье дю Плесси представил её своим юным друзьям несколько лет назад. Вспоминая ту встречу с шестнадцатилетним кузеном, она невольно улыбнулась: как же он был несносен в тот день! Девушка воскресила в памяти волнение, охватившее её в замке Плесси в обществе красивого молодого человека, и призналась себе, что Филипп очень изменился с момента их последней встречи. Накануне вечером она встретила галантного кавалера, правда, немногословного.       Накануне, во время ужина, Анжелика рассказала отцу о неожиданной встрече с кузеном, который пригласил её на верховую прогулку по окрестностям Плесси и Монтелу. Барон де Сансе, поразмыслив, решил, что в совместной прогулке юных родственников нет ничего предосудительного. В последние дни его очень огорчал подавленный вид дочери. Не сомневаясь, что причиной её уныния стало его намерение выдать её замуж за графа де Пейрака, всё же считал своё решение верным и надеялся, что со временем дочь смирится с родительской волей. А вот общение молодых людей, безусловно, поднимет Анжелике настроение и отвлечет от грустных мыслей.       Направляя лошадь в сторону Ньельского леса, Филипп пришпорил коня и вырвался вперёд, оставив Анжелику позади. Следуя за ним, она не сводила глаз с кузена. Светло-серый камзол из тонкого сукна ладно облегал его стройную фигуру, а чёрные высокие сапоги с отворотами доходили до колен. Сидел он на коне небрежно, но при этом с поразительной ловкостью управлял им.       Они въехали под тенистые своды Ньельского леса. Сквозь изумрудную крону дубов и каштанов пробивались косые лучи солнца, рассыпая на узкой тропинке золотые блики. Лёгкий ветерок едва шевелил листву, которая роняла на землю дрожащие отсветы и прохладную тень.       Путь к пещере Мелюзины лежал через крутой склон, густо поросший папоротником и кустарником; местами из земли выступали острые каменистые выступы. Филипп уверенно преодолевал трудный подъём, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что Анжелика не отстаёт от него. Добравшись до вершины скалы, он спешился и подбежал к кузине. Обхватив Анжелику за талию, Филипп помог ей спрыгнуть с лошади. На мгновение их взгляды встретились. Лицо Анжелики словно сияло изнутри, а нежная улыбка придавала лицу особое очарование.       — Взгляните, Филипп! — показала она на ягоды земляники, рассыпанные красными яркими огоньками в траве по всему склону.       Сбегая к пещере, они срывали ягоды и угощали друг друга. Анжелика брала одну ягоду за другой из ладоней Филиппа и, вдыхая нежный аромат земляники и пряную свежесть весенних молодых растений, которые доносил из леса лёгкий весенний ветерок, решила, что больше не будет вспоминать в этот замечательный день слова отца и суровые нотации мэтра Молина. Заметив пристальные, восхищённые взгляды кузена, Анжелика в ответ улыбалась ему. Мысль о том, что он находит её красивой, немного пьянила её. Она вновь обрела беззаботный мир Монтелу и Плесси, который так любила.       А Филиппа переполняли эмоции — они буквально накрыли его с головой. Ньельский лес казался ему теперь волшебным местом, где можно окунуться в глубину природных таинств. В нём шевалье ощущал сладковатое дыхание болот Пуату — оно пробуждало незнакомые чувства. Филипп подумал, что только здесь, рядом с Анжеликой, ему, возможно, удастся найти ту гармонию и умиротворённость, которых так не хватало в его жизни       Пещера Мелюзины оказалась на удивление просторной. В тёмных углах стояли ивовые корзины, глиняные горшки и кувшины, а на стенах висели пучки трав. Анжелика дотронулась до стебельков — сухая трава рассыпалась под пальцами. В углу, под небольшой расщелиной в каменной стене, возвышался задымлённый очаг, сложенный из крупных серых камней. Вероятно, местные жители не заходили в убежище ненавистной колдуньи: настолько велик был страх перед неизведанным и таинственным. Все вещи целительницы остались на своих местах. В памяти Анжелики всплыла картина: Мелюзина склонилась у очага над снадобьем и читает старинную молитву.       Филипп, наблюдая за девушкой, заметил лёгкую тень, омрачившую её золотистое лицо. Возможно, на неё вновь нахлынули воспоминания и охватило чувство вины из‑за гибели колдуньи.       — На третий день после смерти Мелюзины мне удалось добраться до скалы, — грустно улыбнулась Анжелика. — Я хотела выяснить, что стало с её животными: котом и совой. В тот пасмурный день беспрерывно шёл дождь. Ещё издалека мне удалось разглядеть силуэты людей у пещеры. Я очень долго стояла в подлеске, ожидая, когда они уйдут. А дождь всё шёл и шёл, не переставая. Но так я и не дождалась — пришлось вернуться в Монтелу.       Девушка переходила от одной вещи к другой, поднимая и внимательно рассматривая их.       Филипп, мысленно подбирая слова, способные ободрить кузину, приблизился к ней. Впервые разглядывая её на таком близком расстоянии, он уловил её тонкий аромат и восхитился мягкой нежностью щёк и полуоткрытых губ. Желание поцеловать и обнять Анжелику оказалось настолько сильным, что Филипп, не в силах противиться охватившему порыву, притянул девушку за плечи и припал губами к её губам.       — Не грустите, — прошептал он спустя мгновение, отпуская её, а затем предложил ей руку и потянул к выходу из пещеры.       Держа лошадей за поводья, они спустились по заросшей мхом тропинке к подножию склона.       Поцелуй Филиппа стал полной неожиданностью для Анжелики. Но, поразмыслив, она решила, что кузен всего лишь хотел немного утешить её. В этот день ей было так хорошо, как никогда прежде не бывало. Филипп не отличался красноречием, но слушал её со вниманием. Лёгкая улыбка порой трогала его губы. Она не решилась бы поделиться с ним своими сомнениями, не рассказала бы о своём неизбежном браке. Но присутствие Филиппа странным образом отвлекало от размышлений о грядущих переменах в её жизни, к которым не лежала душа       Мелюзина — хозяйка Ньельского леса. Анжелика вспомнила рассказы колдуньи о таинственном лесе и растениях, наделённых целительной силой. Теперь она была уверена, что эти дары природы помогут ей в трудных ситуациях. Она сможет использовать всё, что загадочная природа вложила в живое, растущее вокруг.       Слова Мелюзины звучали как предвидение:       — Верь мне, я открою тебе секреты, которые позволят жить в мире с любовью. А любовь — это наука! Она заполнит твою жизнь. Научишься любить, забывая себя, даря счастье и озаряя светом жизнь избранника. Впереди у тебя испытания, но ты преодолеешь все невзгоды…       Любовь… А ведь совсем скоро она станет супругой незнакомого сеньора из Тулузы — будет принадлежать ему, словно вещь, удачное приобретение. Медоточивые речи Молина уже не казались Анжелике разумными. То, что она узнала от няни Фантины накануне вечером, лишило её сна.       Сжав недовольно губы, Фантина приглушённо рассказывала:       — Граф де Пейрак — хромой колдун с обезображенным лицом. В своём дворце в далёкой Тулузе он заключил сделку с дьяволом, завлекая женщин чарами. Родители оставили ему одни долги в наследство, но ему всё же удалось разбогатеть с помощью чёрной магии.       Взглянув недовольно в сторону гостиной, где коротали вечер тётушки Пюльшери и Жанна, Фантина возмутилась:       — И подумать только, великий боже! Этот чужак станет твоим мужем, моя девочка!       Няня явно не одобряла благодушного отношения тётушек к будущему браку их племянницы.       — А ведь ты такая красавица, — сокрушённо качала головой Фантина. — У твоего отца нет сердца! Как он мог решиться на такое — отдать тебя этому чудовищу!       Если накануне одна только мысль о том, что, согласившись на брак, она спасёт семью от унизительной нищеты, придавала Анжелике сил, то рядом с Филиппом её вновь охватили возмущение и неприязнь к хитрому и расчётливому Молину. Для него брак дочери барона де Сансе оказался лишь удачной сделкой, а её отец, не считаясь с её мнением и желаниями, принял решение, которое повлияет на всю её дальнейшую жизнь. Собственное будущее показалось Анжелике настолько безрадостным, что она тряхнула головой, словно пытаясь таким образом отогнать мрачные мысли, и прервала затянувшееся молчание:       — Филипп, а вы помните, как оказались в Монтелу несколько лет назад? — спросила она, взглянув на него. — В тот день с утра до вечера беспрестанно лил дождь. Из‑за поломки кареты вы остановились в нашем замке на ночлег. У меня в памяти осталось ваше недовольство из‑за этой досадной неприятности. Вы застыли с хмурым и недовольным видом, сидя на стуле у камина, словно истукан.       Насмешливая улыбка тронула губы Анжелики.       — А вот ваш отец повёл себя совершенно иначе и весь вечер развлекал нас рассказами о дворе, матери‑королеве, юном короле, кардинале Мазарини и волнениях Фронды. Наш старый замок словно очнулся от оцепенения и распахнул дверь в новый мир, полный жизни. В тот день я как никогда раньше захотела в один миг стать взрослой и оказаться в блестящем мире королевского двора — с его интригами, заговорами и великолепными праздниками. Я мечтала стать одной из честолюбивых и прекрасных фрондёрок!       Анжелика неожиданно остановилась и воскликнула с преувеличенным негодованием:       — А ещё вы даже не пожелали поцеловать меня при встрече! И сделали это с такой недовольной гримасой — и то лишь по повелению вашего отца. В тот вечер мне больше всего хотелось расцарапать вам лицо в отместку за ваше высокомерное поведение!       Филипп удивлённо приподнял брови и, запрокинув голову, громко рассмеялся.       — Как же вы были несносны! — продолжала Анжелика, когда Филипп перестал смеяться. — В тот день я уже нисколько не сомневалась, что придёт время и я обязательно отомщу вам за насмешки, презрительные взгляды и явное пренебрежение.       Анжелика звонко рассмеялась, заметив, с каким растерянным и изумлённым выражением смотрит на неё кузен.       Филипп вспомнил день, о котором рассказывала кузина. Сегодня он уже считал своё поведение глупым и невольно рассмеялся вслед за Анжеликой.       — Вы ошибаетесь! — голубое пламя вспыхнуло в его глазах и сразу погасло. — Я очень хорошо помню, как маленькая фурия неожиданно выскочила из тёмного угла и набросилась на меня с кулаками, что‑то выкрикивая о благородстве и чистоте дворянской крови! Надо думать, поездки по разбитым дорогам под дождём, задержки из‑за поломки кареты и скучного вечера в вашем холодном и сыром замке оказалось недостаточно — я ещё, оказывается, рисковал своей смазливой физиономией.       Шевалье покачал головой, усмехаясь уголками губ.       — Мне нет оправдания, — признал он. — Безусловно, следует загладить свою вину. Почему бы не сделать это сегодня? Надеюсь, пригласив вас на обед в Плесси, я отплачу за ваше гостеприимство в тот вечер.        Бросив быстрый взгляд на Анжелику, он спросил:        — Вы согласны?       — Я принимаю ваше приглашение, дорогой кузен! — произнесла Анжелика с важностью, растягивая слова, словно у неё во рту была пастилка. В её тоне угадывалась явная пародия на речь знатных дам. И, не в силах сдержать улыбку, она снова звонко рассмеялась.       Филипп не мог отвести взгляда от золотистых щёк кузины, тронутых мягким румянцем. Его глаза задержались на смеющихся, слегка приоткрытых губах. В этот момент он ощутил всю глубину и силу внезапно охватившего чувства, которое переполняло его изнутри. Он машинально, как во сне, помог Анжелике сесть в седло. Затем, стремительно вскочив на своего коня, подъехал к кузине. Его колено прижалось к её ногам. Шевалье бросил на девушку взгляд — глубокий и сосредоточенный, без улыбки, — в котором Анжелика распознала призыв взрослого мужчины, обращённый к женщине. Призыв извечный, с самых древних времён — с тех пор, как зародился мир, земля, леса и реки. Он был непостижимым и одновременно близким, как часть самой жизни. Девушка отвела глаза, стараясь скрыть своё волнение. Потянув поводья, она заставила свою лошадь сделать шаг назад.              Через некоторое время до Анжелики донеслись слова Филиппа, который следовал за ней на небольшом расстоянии:       — Сегодня я хочу осмотреть замок Машекуль — давно хотел это сделать при случае. Ходят слухи, что вокруг его донжона до сих пор бродит дух людоеда де Реца. Хотите поехать со мной к замку?