Встреча в Плесси

      Желание отправиться к руинам Машекуля появилось у Филиппа неожиданно, как только он и Анжелика, покинув пещеру Мелюзины, направились к замку Монтелу. Чтобы не расстаться с кузиной сразу же после прогулки по Ньельскому лесу, он лихорадочно искал любой для этого благовидный повод. Юный дю Плесси не мог бы объяснить, почему, но с каждым часом, проведённым с Анжеликой, в нём росла уверенность, что встреча с ней окажется переломным моментом в его жизни. Однако, к свой досаде, он совершенно не знал, как привлечь внимание Анжелики к свой персоне, хотя и обладал определённым опытом общения с женщинами значительно старше его. В этот день, наполненный новыми ощущениями, эмоциями, он был счастлив даже от самых простых вещей: прикосновений рук, улыбок и сорванного поцелуя с соблазнительных губ девушки.       А легенду о людоеде де Реце ему рассказал лакей Ла-Виолетт. Этот верзила с юных лет сопровождал Филиппа и мог бы заменить в бою несколько солдат, но до смертного ужаса боялся колдунов, духов, ведьм, в существование которых твёрдо верил. Шевалье от души повеселился, слушая занимательную историю. О бароне де Реце рассказал ему и аббат Каррет. Маршал Жиль де Рец сражался против англичан под знамёнами Орлеанской Девы — Жанны д’Арк. Зловещую роль в судьбе барона сыграл герцог Бретонский, который решил захватить богатые владения де Реца.       «И всё-таки неплохо будет осмотреть старый замок вместе с зеленоглазой феей, и, возможно, удастся сорвать ещё один поцелуй с её губ,» — размышлял Филипп, подъезжая к замку Плесси с Анжеликой.        Он приказал дворецкому накрыть на стол и довёл кузину до одной из комнат, предназначенных для гостей.       Анжелика привела в порядок свою одежду, разгладив складки на юбке. Затем посмотрела на своё отражение в большом зеркале. На её щёках проявился лёгкий и нежный румянец. После утренней прогулки, в течение которой Анжелика наслаждалась мягким светом солнца, прохладным ветерком и звуками пробуждающегося Ньельского леса, в ней разыгрался сильный аппетит. Улыбаясь, она слегка наклонилась к зеркалу, чтобы поправить выбившийся локон волос и, расправив плечи, направилась уверенным шагом в сторону трапезной, уже готовая насладиться вкуснейшими блюдами в обществе галантного кузена.              От длинного стола, накрытого белоснежной скатертью и сервированного дорогим серебром исходил восхитительный запах. Прислуживающие за столом лакеи предложили девушке куропаток в глиняных горшочках, филе утки, разнообразные салаты, рубец ягненка. А на десерт принесли пирожки с персиками и сливками, медовые пирожные и несколько сортов варенья.       Во время обеда Анжелика, заметив, что Филипп с улыбкой наблюдает за ней, смущённо улыбнулась в ответ. Всё утро кузен был рядом, а его долгие взгляды пробудили в ней незнакомые чувства. Никогда прежде она не сталкивалась с таким пристальным мужским вниманием к себе. Однако немногословность и предупредительность Филиппа заставили её забыть об осторожности. Она охотно согласилась продолжить прогулку с ним, чтобы последний раз перед отъездом в Тулузу насладиться неподвижностью крошечных озёр Пуату, изумрудной зеленью Ньельского леса, опьяняющим ароматом цветущего боярышника и сладковатым дыханием болот.       Развалины замка де Реца находились в нескольких лье от Плесси. Анжелика и Филипп проехали через рощу, наполненную громкими и заливистыми трелями птиц и ароматным воздухом весеннего леса. Изумрудная зелень дубов и каштанов сохраняла прохладу и тень на узкой дороге. Перед замком на наклонном плато сохранились со стародавних времён несколько дольменов на заросших мхом каменных ногах — с древних времён друидов безмолвных свидетелей всех событий и нашествий римлян, солдат Монфора, англичан. Мушкетёры Ришелье прошли через Пуату, чтобы взять в осаду Ла-Рошель — оплот протестантов. Хорошо сохранились серые, местами почерневшие, с трещинами стены замка. Неумолимое время разрушило часть зубцов и верх высокого мрачного донжона. Две массивные башни с зубчатыми выступами соединялись стеной, возвышающейся на самом краю высокого песчаного обрыва. К другой стене вплотную подступала дубовая роща. Старый подъемный мост на ржавых цепях соединял плато с главным входом. Перед ним древние огромные дубы, словно великаны-стражники, охраняли въезд в замок. В ясный и безоблачный день, глядя на почерневшие от времени стены, трудно было представить, что два столетия назад замок был безмолвным свидетелем страшных преступлений. В небе не кружили вороны в поисках новой жертвы, и Жиль де Рец, а также сотни детей, замученных им, казались лишь плодом воображения невежественных крестьян.       Привязав лошадей к дереву, Анжелика и Филипп перешли мост и оказались во внутреннем дворе перед мрачным донжоном. Безмолвие и тишина замедлили течение времени в замке.       Анжелика, схватив за руку кузена, остановила его.       — Филипп, а вам известно, что барон де Рец признался в преступлениях только после жестоких пыток перед казнью? — спросила она сдавленным от волнения голосом. — Монахиня Марта из монастыря Урсулинок утверждала, что обвинения против него, скорее всего, надуманные и очень сомнительные.       — Барон де Рец был маршалом Франции. У меня нет сомнений, что обвинения против него ложные. Всё дело затеял герцог Бретонский, который пожелал захватить владения барона.       Филипп нахмурил брови и покачал головой.       — Его казнили в Нанте, обвинив в убийствах, похищениях детей, изнасилованиях девушек.       — Очевидно, его неприкаянная душа всё ещё бродит по замку, — оглядываясь по сторонам, со вздохом произнесла Анжелика.       — Даже если тело уже давно истлело в земле, — добавил Филипп, насмешливо улыбаясь.        Он нашёл слова кузины забавными и предположил:       — Вы хотите сказать, что его душа ждёт непредвзятого суда и оправдания?       — Няня Фантина как-то сказала мне, что не стоит легкомысленно упоминать духов и фей, которые гуляют лунными ночами вокруг дольменов.       — А над призраками можно надсмехаться?       — Нет, Филипп! — возразила Анжелика, задетая за живое. — Они печальные и обидчивые.       Они обошли просторный внутренний двор замка, разглядывая дверные проёмы и небольшие окна в крепостной стене. Время и непогода постепенно разрушали мощные каменные стены, возведённые человеческими руками. Филипп заметил широкий проём в угловой башне. Заглянув внутрь, они увидели каменную лестницу, которая чудом сохранилась и вела на верхнюю площадку башни. Шевалье улыбнулся и, схватив за руку стоящую в нерешительности Анжелику, потянул её к ступеням, выложенным неровными каменными плитами.       На просторной площадке ветер задувал в бойницы и растрепал им волосы. Внизу раскинулся простор лугов и перелесков. На виднеющемся вдали холме рассыпались серые домики гугенотской деревни Волу. В глубине зелёного ущелья белели стены Ньельского аббатства. Даже на отдаленном расстоянии выглядывала розовая черепица многочисленных колоколен.       Вглядываясь вдаль, Анжелика неожиданно для себя словно сбросила непосильную тяжесть, давившую на неё после возвращения из монастыря в Монтелу. А что если остаться в замке, где она родилась? Есть ещё время отказаться от брака с графом Пейраком. Как легко было бы жить, отдаваясь медленному течению времени. Совершать прогулки по тропинкам Ньельского леса.       Филипп стоял рядом. Плечо Анжелики соприкасалось с его рукой. Она искоса взглянула на профиль с сжатыми губами и сдвинутыми бровями, сощуренными от солнца глазами.        Кузен через несколько дней покинет свой замок, и, возможно, им больше не суждено увидеться. Он отправится во Фландрию, а зимой, когда армия перейдет на зимние квартиры, окажется в Париже в окружении красивейших дам в изысканных нарядах. Он благосклонно позволит им порхать вокруг себя. К нему придет любовь. Он испробует все в этой жизни: войну, обладание любимой женщиной. Беспечный вихрь увеселений, праздников при дворе юного короля захватит его. А она в это время будет проводить длинные и скучные зимние вечера в обществе старых тётушек и отца, мысли которого заняты мулами. Снежными ночами до мрачных сводов старого замка Монтелу будет доноситься вой волков, крадущихся к людским жилищам из темной дремучей массы Ньельского леса. Одна лишь мысль о том, что Филипп может полюбить другую женщину, наполнила душу Анжелики смятением. И желание остаться в Монтелу показалось ей уже нелепым.       «Я всё решила! — Анжелика отбросила все сомнения. — Я сдержу своё слово и войду в этот мир, даже если для этого мне придётся выйти замуж».       Пристальный взгляд Филиппа и его слова вернули её к действительности.       — Что с вами? — он с удивлением разглядывал её, приподняв брови. — Вы дрожите!        Анжелика вздрогнула, словно её била дрожь.       — Здесь прохладно и очень ветрено, — заметил Филипп и, схватив руку кузины, потянул её к лестнице.       Спустившись вниз, они подошли к высокому донжону. В расщелинах и провалах стены, сложенной из темно-серого камня, удалось разглядеть разрушенные помещения. Шевалье решил осмотреть их.       — Я вернусь к дольменам и буду ждать вас там, Филипп, — Анжелике захотелось побыть одной.              Трава, растущая вокруг плоских камней, выглядела как разноцветный пёстрый ковер. Отовсюду слышалось оживлённое жужжание пчел, ос, стрекотание кузнечиков. Анжелика, наслаждаясь теплом солнца, уселась на дольмен. Назойливые мысли о будущем замужестве вновь охватили ее. Только одно то, что её продали как вещь, и что до конца своих дней она будет принадлежать отвратительному незнакомцу с обезображенным лицом, вызвало у неё возмущение. Но стоит ли этому удивляться? В монастыре, где она провела пять лет, воспитанниц всегда предостерегали от романтических мечтаний. Для знатной девушки мужа выбирают родители. Сердечные привязанности обычно не принимают в расчёт.       Мрачные размышления настолько охватили Анжелику, что она даже не заметила, как к ней подошёл Филипп. Стоя позади девушки, он некоторое время наблюдал за ней. Затем приблизился вплотную и обнял её за плечи. Анжелика, вздохнула и закрыла глаза.       Всё вокруг старого замка, окутанного тайнами, оживало под лучами весеннего солнца. Пьянящий аромат молодой травы и весенних цветов наполнял воздух. Но почему же так тяжело у неё на сердце?       «Граф де Пейрак считает, что всё может купить», — Анжелика подняла голову и открыла глаза.        «Ну нет», — упрямо тряхнула она головой. Волна возмущения и протеста захлестнула девушку, словно и не было в ее жизни нескольких лет, проведённых в монастыре, где воспитанницам прививали покорность и смирение.       «Граф де Пейрак не будет первым! Сегодня меня пусть любит молодой и красивый Филипп! Один только раз! А потом я уеду … Это будет моя месть золоту хромого колдуна».       — Вы скоро покинете Плесси, Филипп, — произнесла она сдавленным от волнения голосом. — Мы больше никогда уже не увидимся!       Она обернулась. Филипп увидел слёзы в её глазах. Нежно обхватив лицо кузена своими тёплыми ладонями, Анжелика приблизила наполненные влагой глаза к его лицу.       — Хочу… чтобы вы знали… , — её голос дрожал и прерывался. — Вы были моей заветной мечтой… с того самого дня в Плесси. Помните, как вы протянули мне свою руку и повели по галерее к вашим насмешливым друзьям? В тот вечер вы посмеялись надо мной, а я почему-то все эти пять лет вспоминала тот тёплый летний вечер в Плесси и мечтала о нашей встрече.       — Вы меня ждали?! — Шевалье пытливо взглянул в глаза, сверкающие лихорадочным блеском. — Должен сказать, что я очень хотел в тот злополучный вечер загладить свою вину перед вами, кузина, — из-за охватившего и такого непривычного для себя волнения, неожиданно признался он. — Долго разыскивал вас в парке, но так и не нашёл! — Филипп произносил слова торопясь и не отводя пристального взгляда от лица Анжелики. От его рассеянного и невозмутимого настроя не осталось и следа.        — Даже помню, что схватил из вазы яблоко, решив, что это будет удачный предлог… И вы простите мне мою дурацкую выходку.       — Я все ещё жду вас… , Филипп, — выдохнула ему в лицо Анжелика.       Уверенно обхватив руками его за шею, она заставила его склонить к ней лицо и, закрыв глаза, уже решительно прошептала:       — Любите меня… , Филипп!        — Ты уверена…? — с изумлением спросил он и, притянув девушку к себе, коснулся губами её виска.       — Я люблю вас, Филипп! — словно задыхаясь, пробормотала она. — Всегда-всегда любила только вас!       Анжелика крепко обвила его шею и прижала губы к губам кузена.        — Люби меня, обними меня крепко-крепко! — отстраняясь немного, упрямо проговорила Анжелика.       Он немного отшатнулся, стараясь взглянуть, как ему казалось, в отчаянные глаза кузины.       Анжелика, поймав пристальный взгляд искушённого мужчины и заметив, что Филипп колеблется, догадалась, что он страшится сделать ей больно — словом, действием. Она вновь обхватила руками его за шею и закрыла глаза, прижимаясь к нему.       С участившимся дыханием Филипп приподнял девушку и осторожно опустил на землю, сминая траву, и сразу же оказался в ином мире, отрешившись от всего, что составляло его жизнь до этой минуты. Забыл в это мгновение весь свой опыт общения с женщинами, которые присутствовали в его жизни чаще всего против его желания. В настоящем оказались он и Анжелика! Ее волосы рассыпались, приоткрытые губы слегка дрожали. Горячая волна желания обладать ею затопила его. Он знал, что нельзя спешить и следует сделать все нежно и осторожно. Легкие и ласкающие прикосновения рук девушки к лицу, шее, волосам сводили с ума. И уже не в силах себя сдержать, он позволил своим рукам быть смелее…       Это было нечто нежное, удивительное, чего шевалье никогда прежде не испытывал. Девушка безропотно отдалась его настойчивым рукам и движениям…       Негромко вскрикнув, она широко открыла глаза и увидела губы, которые шевельнулись в лёгкой улыбке и сразу же накрыли её губы. Мир поплыл, повинуясь древнему темному инстинкту, которому подчинялось все в мироздании.              Они не сразу пришли в себя после случившегося. Анжелика, осторожно выскользнув из объятий Филиппа и не глядя на него, порывисто села и принялась торопливо натягивать и поправлять юбки. Её руки слегка дрожали, она отводила глаза, чтобы не встречаться с глазами кузена. Она словно не хотела увидеть в них такое же смятение, переполнявшее её.       Тем временем шевалье поспешно вскочил и принялся приводить в порядок свою одежду. Затем повернулся к Анжелике и протянул ей руку, предлагая встать. Когда она поднялась, Филипп осторожно обнял ее. Его губы медленно и неторопливо коснулись закрытых глаз, затем прижались к припухшим губам девушки, скользнули по золотистым щекам и скулам, лаская их с такой нежностью и трепетом, что казалось, будто он старается стереть все сомнения и тревоги Анжелики. В это же время его пальцы перебирали распущенные её волосы, скользя по мягким локонам. Филипп хотел сохранить момент близости как можно дольше.       Багряный край небес поблёк и выглядел тускло розовым. Таинственная сумеречная тишь обступила со всех сторон. Призрачный полумрак окутывал землю. Разрушающийся замок де Реца приобрёл свой зловещий оттенок. В этом полумраке деревья Ньельского леса — могучие, величественные гиганты, такие сочные при свете дня — казались уже чёрными на фоне потемневшего неба.       Молча, избегая смотреть друг на друга, Филипп и Анжелика подошли к лошадям.       Шевалье, всё ещё охваченный непривычным для него смущением, спросил:       — В Монтелу?       Девушка подняла склоненную голову и кивнула.       Когда они въехали в Ньельский лес, Филипп неожиданно повернул коня. Девушка с удивлением взглянула на кузена, который остановил лошадь и без улыбки смотрел на неё. Анжелика предположила, что он решил объясниться с ней, но не может подобрать нужных слов.       Однако шевалье поднял голову и, глядя ей прямо в глаза, твёрдо произнёс:       — Всё произошло слишком быстро. Я ничего не могу обещать… Все так неожиданно… Долг обязывает меня вернуться во Фландрию! Анжелика … Вы должны знать! Сегодня у меня нет большего желания, как не расставаться с вами!