Встреча в Плесси

             В вечерних сумерках деревья в парке замка Плесси превратились в загадочные силуэты с размытыми очертаниями. Причудливые тени, вытянутые и изломанные, легли на аллеи и тропинки, сплетаясь в таинственные узоры. Солнце скрылось за тёмной стеной Ньельского леса, оставив на горизонте лишь блёклую полосу алого заката — последний отблеск дня, медленно угасающий в синеве вечернего неба. Лёгкий ветерок, насыщенный ароматами влажной земли и первых весенних цветов, шевелил молодую листву, шелестел в кронах дубов и каштанов. Доносились редкие протяжные трели пения птиц, готовящихся ко сну, — прощальные ноты уходящего дня. В свежем и прозрачном воздухе чувствовалась мягкая прохлада конца весны, когда день уже щедро дарит тепло, а ночь ещё хранит свежесть предрассветных часов.       Камеристка Алисы дю Плесси-Бельер, поднимаясь вслед за госпожой маркизой на второй этаж замка, искала повод, чтобы попрощаться с ней и наконец-то отправиться в отведённую для неё комнату. Изнурительное путешествие из Парижа в провинцию Пуату по дорогам, покрытым весенней грязью и ухабами, утомило её. Спина ныла, а веки словно налились свинцом. В голове камеристки роились мысли: поскорее снять тяжёлое дорожное платье, умыться прохладной водой и вытянуться на мягком ложе. Она представляла, как за окном догорит закат, а тишина окутает замок.       Маркиза дю Плесси-Бельер хоть и старалась держаться с привычной грацией, тоже выглядела утомлённой: в её движениях сквозила едва заметная медлительность, а в уголках глаз залегли тонкие линии усталости.       — После утренней прогулки господин шевалье вернулся в замок с дочерью барона де Сансе, мадемуазель Анжеликой… — сказал дворецкий, отвечая на вопрос Алисы дю Плесси о Филиппе, и запнулся, заметив, как она удивлённо приподняла брови.       — С мадемуазель Анжеликой? — её глаза расширились от изумления. — Мой сын провёл утро в обществе дочери барона?       Дворецкий почтительно склонил голову:       — Именно так, госпожа маркиза. Один из конюхов заметил, как они во второй половине дня отправились по направлению к римской дороге.       — К римской дороге… Но ведь это так далеко… Алиса дю Плесси на мгновение закрыла глаза, затем вновь взглянула на дворецкого и с едва заметным кивком добавила:       — Можешь идти. Распорядись, чтобы предупредили меня, когда шевалье вернётся.       Дворецкий отступил на шаг, ещё раз поклонился и бесшумно покинул комнату.       Чтобы встретиться с сыном в родовом замке, маркизе дю Плесси пришлось просить маршала де Тюренна предоставить ему отпуск. А ей очень не хотелось обращаться с просьбой к этому суровому и несговорчивому солдату, закалённому в сражениях. Филипп! Удастся ли достичь на этот раз соглашения с ним? Он не захотел выслушать её во время последней встречи с ним в Париже. Это почти не давало надежды, что он будет сговорчивее на это раз. И всё же стоит попытаться. Возможно, новость об ухудшении здоровья отца заставит Филиппа пойти ей навстречу.              Алису дю Плесси-Бельер, одну из первых красавиц при дворе Людовика XIII, в юности всегда окружали многочисленные поклонники. Из-за красивых голубых глаз красавицы — в придворных кругах многие считали, что в холодном и высокомерном взгляде Алисы нет теплоты — немало шпаг скрестилось в поединках, оспаривая её благосклонное внимание. Потеряв родителей в раннем возрасте и получив в наследство замок в Турени и обширные земли вокруг него, она выбрала мужа по сердечной наклонности, не принимая во внимание советы своих опекунов.       Маркиз дю Плесси-Бельер — красивый и галантный мужчина, потомок знатного рода, влюбился в Алису, как только она появилась при дворе короля Людовика Xlll. Он сохранил это нежное чувство на долгие годы, хотя не отличался постоянством в своих привязанностях и относился к жизни, как к источнику удовольствий. Заносчивый и высокомерный, как многие знатные дворяне, на протяжении многих лет он легко шёл на огромные расходы, превышающие значительные доходы от обширных земель в Плесси и Турени, постепенно разоряясь. Долги, займы росли. Гражданская война, Фронда не способствовали увеличению доходов. Усилия умного и изворотливого эконома Молина не принесли ощутимых результатов.       В самой Алисе всегда жил дух противоречия. Насмешливая, язвительная — её острот опасались многие при дворе короля. Если мода диктовала чёлки, Алиса дю Плесси открывала лоб. Смеялась над теми, кто носил обычные подвязки для чулок вместо красивых шелковых. Набожность королевы наводила на неё скуку. Она с трудом выносила Анну Австрийскую, считая её лицемерной ханжой. Выходки юного короля и его маленького брата раздражали маркизу дю Плесси. Лишь участие в волнениях Фронды стало для честолюбивой Алисы опасным и волнующим приключением. Её подруги: герцогиня де Лонгвиль, мадам де Бофор, мадам де Буйон — все эти дамы поддерживали Фронду и объединились вокруг решительной мадемуазель де Монпансье, дочери брата короля герцога Орлеанского. Фрондерки носили голубые шарфы через плечо и маленькие шпаги в кружевных портупеях, считая это очаровательным и воинственным.       Но все сумасбродные поступки остались в прошлом. Фронда потерпела поражение. Принц Конде сбежал из Франции и воевал на стороне испанского короля Филиппа IV. Замок Вертей, родовое поместье принца Марсийака, возглавившего Фронду, королева приказала разрушить. Жена и дети принца остались без крыши над головой. Неприязнь Анны Австрийской к маркизе дю Плесси после подавления Фронды только усилилась. В настоящем были: болезнь мужа, отдаление от королевского двора, расстроенные финансы. Умная, полная сил, Алиса не желала мириться с тем, что жизнь ускользает и лучшие годы остались в воспоминаниях.       Единственный сын, служивший под началом маршала де Тюренна, по праву считался одним из самых знатных и красивых молодых дворян при дворе юного короля Людовика. Его ожидала блестящая военная карьера. С юных лет он сопровождал юного сюзерена и его младшего брата. Его преданность королю не вызывала сомнений. А финансовые затруднения можно решить с помощью удачного и выгодного брака Филиппа с девушкой, которой достойные родители выделят богатое приданое. Впереди был невероятно трудный разговор с сыном.       — Проходите, Молин! — Алиса дю Плесси с пристальным вниманием взглянула на эконома.— Вы, как всегда, бодры и полны сил! — она сделала несколько шагов к почтительно застывшему мэтру:       — А вот господин маркиз, если верить его лекарю, неизлечимо болен. Это печальное обстоятельство вынудило меня заняться неотложными делами моей семьи. Со слов супруга мне известно, что в последние годы наши расходы значительно превышали доходы, а земли Плесси и Тюрени заложены. Подготовьте к утру подробный отчёт с указанием сумм платежей по закладным и долговым распискам.       Маркиза дю Плесси прошлась по комнате, остановилась у зеркала над камином и внимательно рассмотрела своё отражение в нём. И только после этого, очевидно, вспомнив о присутствии своего управляющего в комнате, она обернулась к нему.       — Вы, должно быть, в курсе последних событий в жизни наших ближайших соседей, — неожиданно предположила она. — Так как поживает наш кузен, барон де Сансе? Мы не виделись несколько лет. Господин маркиз как-то рассказал мне о его странном и необычном увлечении. Этот потомок старинного рода, оказывается, занимается разведением мулов!       Интерес маркизы дю Плесси к жизни обедневших родственников вызвал неподдельное удивление у мэтра Молина. Однако, он постарался скрыть свои эмоции и вкрадчивым голосом заговорил:       — Барону де Сансе пришлось пережить утрату своей супруги, — вздохнул он. — Но, несмотря на постигшее горе, он по-прежнему крепок и полон сил. Через месяц его вторая дочь, мадемуазель Анжелика, сочетается браком с графом де Пейраком, сеньором из Тулузы. Брачный контракт уже заключён.       — Это, должно быть, очень радостное событие для всей семьи барона де Сансе, — снисходительно улыбнулась маркиза дю Плесси. — Настолько я помню, у нашего кузена многочисленное потомство. А граф де Пейрак — один из самых состоятельных дворян королевства. Я не имела удовольствия быть знакомой с ним. Ходят слухи, что тулузский сеньор — большой оригинал. Для дочери барона де Сансе это великолепная партия. Так я жду вас завтра, Молин, с подробнейшим отчётом.

***

             Филипп и Анжелика возвращались по тропинкам благоухающего леса, в котором затихали птицы и звери. Сумрак сгустился. Последние яркие отблески заката догорели на небе. С весенними ароматами в воздухе уже ощущалась ночная прохлада. Сквозь глянцевую листву дубов проникал вечерний свет, рассеянный густой зеленью, придавая лицу девушки бледность.       Анжелика не проронила ни слова, закрывшись в скорлупе молчания. Ей горько было возвращаться в мир Монтелу, который казался теперь таким неприглядным после чудесного дня, проведенного с Филиппом. Возвращение в замок отца — возвращением к жестокой действительности, где нет места счастью. Через пелену любовного наваждения всё отчётливее проступало безрадостное будущее — неизбежный отъезд из Монтелу и предстоящий, словно тяжелое бремя, брак с графом де Пейраком.       Она улыбалась каждый раз, когда кузен, обернувшись, бросал на неё пристальные взгляды. Но улыбалась через силу, стараясь не выдать своих истинных чувств. Анжелика не могла избавиться от мысли, что Филипп рано или поздно узнает о её браке с графом де Пейраком. Её беспокоила неизвестность: как кузен воспримет эту новость — с разочарованием или пониманием?       А Филипп, погружённый в свои мысли, пытался понять, о чём думает Анжелика: «Может, уже сожалеет о том, что произошло между нами у замка Машекуль?» Странное и непонятное беспокойство постепенно охватывало Филиппа. Испытанное наслаждение от близости с Анжеликой оказалось для него удивительным открытием — сильным, ошеломляющим и перевернуло его представления о чувствах и отношениях. Перебирая в памяти всё, что произошло у замка де Реца, он вспоминал каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд. И всё же в глубине души сомневался в том, что был достаточно нежен и осторожен с кузиной и не причинил ли ей боли.       Подъехав к старому мосту замка Монтелу, шевалье остановил коня. Спрыгнув с седла, он подошёл к девушке и, обхватив её за талию, помог спуститься с лошади. Притянув за плечи, лёгкими касаниями поцеловал скулы, подрагивающие сомкнутые губы, лоб.       — Вы такая грустная! — настойчивый, ласкающий взгляд Филиппа столкнулся с отрешенными взглядом девушки. — Что вас беспокоит?       Анжелика не ответила. А Филипп, вздохнув, произнёс с сожалением:       — Мне пора возвращаться в Плесси. Моя мать, очевидно, уже в замке.       — Прощайте, Филипп…       Анжелика не успела договорить; Филипп перебил ее:       — Надеюсь, что мы ещё увидимся до моего отъезда во Фландрию.       И, загадочно улыбаясь, добавил:       — Хочу оставить вам на память одну безделицу. Уверен, что она вам понравится!       Он решил подарить кузине кольцо с изумрудом, которое когда-то принадлежало Аделаиде де Сансе. Отчаянный взгляд и грустная улыбка Анжелики беспокоили его и захотелось сделать что-то приятное для неё. Да и чувство вины, которому он сам удивлялся, закрадывалось против воли.        «Она прощается со мной,» — пронеслось в его голове. — «Но что может помешать нам увидеться завтра?»       Стараясь прогнать тревожные мысли, он обнял девушку и поцеловал в висок, вдыхая аромат волос. Перед тем как отправиться в Плесси, Филипп, стоя перед старым подъёмным мостом, еще некоторое время смотрел на кузину, которая неторопливо шагала к воротам замка, опустив голову.              Ла-Виолетт встретил Филиппа у конюшен и сообщил ему, что маркиза дю Плесси уже несколько часов находится в замке и расспрашивала о нём челядь. Выслушав лакея, Филипп быстрым шагом направился в покои матери и застал её уже за приготовлениями ко сну. Поклонившись и поцеловав протянутую руку, он расспросил о здоровье отца.       Алиса заметила, что Филипп оживился во время разговора, но слушал её всё же с рассеянным видом, иногда улыбался невпопад и переспрашивал.        «Что с ним происходит? — недоумевала она. — Вероятнее всего, увлёкся этой Сансе и, несомненно, уже вознёсся на небеса. И всё же придётся моему дорогому сыну вернуться на грешную землю!»       Прощаясь перед сном, она попросила Филиппа подняться к ней утром. Непростой и важный разговор она решила отложить до утра.       На следующее утро, сразу же после завтрака Филипп отправился в комнату матери. У него было лишь одно желание — как можно быстрее покончить с неприятным делом: в очередной раз дать понять матери, что он сам способен принимать разумные решения, касающиеся его жизни. В ближайшее время он не планировал вступить в брак. Если же захочет связать свою жизнь с женщиной, то это будет только его решение.              Маркиза ждала его, стоя у окна. Она обернулась, когда он вошёл в комнату, и с пристальным вниманием взглянула на него.       — Сын мой, — заговорила она, тяжело вздохнув, — хочу сразу предупредить вас без излишних предисловий. Наше финансовое положение оставляет желать лучшего. Должна сказать вам откровенно, ваш отец скоро покинет этот мир и предстанет перед судом Всевышнего.       Но холодный взгляд Филиппа, красноречиво свидетельствовавший о том, что он не намерен с должным вниманием отнестись к ее словам, заставил замолчать Алису дю Плесси. Пытаясь скрыть своё разочарование, она спросила его после небольшой паузы с напускным безразличием:       — Вы хорошо отдохнули после путешествия, наслаждаясь общением с нашей очаровательной кузиной?       «Уже доложили!» — разозлился шевалье на болтливых лакеев.       — Филипп, вы не забыли поздравить мадемуазель де Сансе? — спросила маркиза дю Плесси, бросив на сына любопытный взгляд. — Не сомневаюсь, что согласитесь со мной в том, что вашей кузине сопутствует удача. Её избранник, граф де Пейрак, — один из потомков знатного рода Лангедока. Мэтр Молин сказал мне, что брачный контракт уже заключён.       Слова матери потрясли Филиппа. Анжелика! Такое лицемерие! Зачем с таким жаром уверяла, что любит его? Все тот же подлый обман! Чего можно ожидать от любой женщины?       — Судя по выражению вашего лица, Филипп, вы узнали эту новость от меня? — с деланным участием предположила Алиса, разглядывая сына. — Странно, очень странно, что кузина не рассказала вам о таком важном событии в жизни любой девушки, — произнесла она, стараясь изобразить удивление.       А Филипп, слушая мать, уже ощущал, что не сможет сдержать постепенно охватывающую его злость. Он даже не совсем осознавал, что на него нашло после ошеломляющих слов матери, которые так сильно задели его. Его лицо исказила неприятная и жестокая улыбка.       — Мадам, ваше внимание к моей жизни удивляет меня, — процедил он сквозь зубы раздражённо. И, усмехаясь, воскликнул:        — С чего бы это?!       Стараясь всё же подавить охватившее его раздражение, он быстро прошёлся по комнате, подошёл к изящному секретеру из чёрного дерева. Его взгляд бездумно остановился на перчатках матери, которые лежали рядом с элегантными безделушками из серебра и слоновой кости.       — Какое отношение имеет свадьба мадемуазель де Сансе к тому, что вы хотели обсудить со мной? — спросил он с насмешливой улыбкой, держась прямо и уверенно.— Вам нет дела до её брака!       Филиппу с трудом удалось удержать волну гнева.       — Полагаю, в круг ваших забот входит и выбор моей супруги, — он подошёл к матери вплотную. — Но позвольте мне самому принимать решения в таком деликатном вопросе, не считаясь с вашим одобрением или неодобрением.       Алиса дю Плесси заметила, что сыну так и не удалось полностью подавить раздражение. В груди у неё защемило: она отчётливо поняла, что своей язвительностью всё испортила. Продолжать дальше разговор с ним не имело смысла — доверительная беседа, о которой она так мечтала, рассыпалась на глазах, словно хрупкий фаянсовая безделушка.       Взгляд невольно задержался на силуэте сына — он решительно направился к двери. Внутри всё сжалось от острого чувства сожаления: как же так вышло, что она снова выбрала колкие слова? Разве она этого хотела? И когда Филипп уже взялся за дверную ручку, Алиса усилием воли удержала себя, чтобы остановить его. Губы дрогнули, но слова застряли в горле. Она лишь беззвучно вздохнула, чувствуя, как в душе разрастается горькая пустота — ещё один шанс наладить отношения был безвозвратно упущен.       Филипп, покинув комнату матери, приказал первой попавшейся ему на глаза служанке разыскать Ла-Виолетта. Как только запыхавшийся лакей быстрым шагом вошёл в его комнату, шевалье приказал ему немедленно всё подготовить к отъезду во Фландрию. Не сомневаясь, что звуки мушкетных выстрелов и свист ядер помогут ему забыть о поездке в Плесси и о встрече с кузиной, он хотел отправиться в путь не позднее полудня. Однако спустя некоторое время, нетерпеливо расхаживая из угла в угол комнаты и задумчиво потирая лоб, он остановил лакея:       — Постой! Сначала отправляйся в Монтелу и передай дочери барона де Сансе Анжелике, что я вынужден уехать во Фландрию.       Филипп бросился к секретеру и, схватив лежащий на нём маленький кожаный футляр, бросил его лакею.        — А это вручишь ей. И пошевеливайся, я жду!       Его лакею не требовались дополнительные пояснения. Он знал о своем молодом господине все, даже больше, чем ему следовало знать.       Как только Ла‑Виолетт вернулся из Монтелу, они сразу же отправились в путь. Шевалье не счёл нужным попрощаться со своей матерью перед отъездом. В душе Филипп твёрдо знал: она никогда его не понимала. Для него она давно стала чужой — женщина, чьи мысли неизменно вращались вокруг собственного благополучия, а не вокруг единственного сына, его чувств и устремлений.