Две крайности

      Планы Энни, однако, невероятно быстро поменялись. Она решила не избивать Жана, но напротив, пойти в полицию, чтобы по крайней мере официально зафиксировать движение дела и сбор доказательств. Более того – если вдруг что-то пойдёт не так, в особенности – если в дело как-то вмешается семья одного из упырей, надругавшихся над Армином, она сможет договориться по крайней мере с полицией, если только не увидит иную возможность разрешить ситуацию в пользу парня.       С такими мыслями Энни добралась до полицейского участка, держа Армина за руку. Дождь постепенно прекратился, что не могло их не радовать: как-никак, теперь отпадала необходимость держать зонт, занимавший руку. На входе они никого не обнаружили, кроме одинокого полицейского, высматривавшего посетителей. Это был мужчина средних лет и среднего роста с уже явно выраженным двойным подбородком, проблемами с весом и лысеющей головой, глубоко посаженными карими глазами, а главное – абсолютно нежелающий работать. Полиция в Орегоне, как и многих других «синих» штатах, где побеждали демократы, работала через полную задницу, потому кадровый дефицит, в особенности – в штатах вроде этого ощущался в полной мере, а следовательно – офицеры вроде него продолжали работать в органах охраны правопорядка. И, разумеется, не стоило сбрасывать со счетов тот факт, что многие граждане крайне негативно отзывались о местной полиции.       – Здравствуйте, я офицер Дженкинс, – обратился к ним полицейский, - по какой причине вы пришли сюда?       – Здравствуйте, офицер Дженкинс, – тут же ответил Армин, держа руки на виду, – мы пришли для помощи следствию.       – Можете ли Вы сказать мне, кто Вы? – тут же спросил Дженкинс, пытаясь вспомнить, кем же является блондин.       – Армин Арлерт, сэр. Приходил сюда вместе с ней, – указал он на Энни, – шесть дней назад.       – Армин Арлерт и…       – Энн Леонхарт, – закончила за полицейского девушка, показывая руки на случай, если вдруг полицейский заподозрит неладное.       Офицер Дженкинс пару минут рылся в журнале посещений, после чего наконец нашёл искомые фамилии, назвав номер дела.       – Какого рода помощь следствию вы хотите оказать? – спросил тот, откровенно скучая; его глаза же выражали абсолютное безразличие к происходящему.       – Мы хотим предоставить дополнительные доказательства, – сказала Энни, глядя на Армина. Тот достал телефон из своего кармана и разблокировал, после чего открыл нужный диалог в мессенджере.       – Хорошо, сейчас я объявлю об этом, ждите человека, – отвесил Дженкинс, после чего позвонил детективу, который занимался делом.       Пара села на стулья, которые хотя бы выдерживали их вес. За сам факт их наличия следовало благодарить безграничной милости человека, служившего начальником богадельни, которая тут называлась «полицейским участком». С другой стороны, по крайней мере с официальной точки зрения дело шло, а обвинение в совершении того же изнасилования однозначно влекло «отмену» неугодных, в особенности – если изнасилование действительно имело место. Пока Армин глядел в двери участка, словно буравя их взглядом, Энни принялась играть в игры на своём смартфоне. Какое-то время спустя парень заметил это и обратился к девушке:       – Во что играешь?       – В одну убивалку времени, – отрезала Энни, давая посмотреть парню, как она играет.       – Просто убивалка? – удивлённо спросил голубоглазый. – Ты же так упоённо в неё играешь…       – Хочется? – спросила в ответ девушка так, словно собиралась переспать с Армином прямо сейчас.       – Энни, ты… – сказал было парень, как к ним подошёл наконец детектив, ведущий дело.       – Здравствуйте, я детектив Эйвери, – представился мужчина, обратившись к паре.       Это был высокий, плечистый мужчина с идеально лысой головой, которого, однако, выделяла небольшая козлиная бородка и неглубоко посаженные серые глаза, словно выглядывающие мельчайшие детали даже тогда, когда этого не требовалось. Одет он был совсем не по форме – даже чёрные джинсы тяжеловато было назвать форменной одеждой, не говоря уже о сером свитере, выделявшим его не самую подготовленную фигуру; лишь бейджик с его фамилией, именем, номером и должностью говорил о его роде занятий. Тяжело было сказать, что с его голосом, так как ни Энни, ни тем более Армин никакие музыкальные школы не заканчивали.       – Вы по доказательствам, говорите? – скучающе спросил тот, глядя на Армина.       – Да, мы по этому поводу и пришли, – ответил парень, показывая диалог с Жаном. Детектив сделал себе пару заметок, после чего поманил обоих пальцем.       – За мной, сейчас мы оформим доказательство надлежащим образом, – попросил тот, показывая дорогу. – Нам вот в тот кабинет, где Вам, – сказал детектив Армину, – предстоит заполнить пару бланков, после чего Ваше участие в деле больше не потребуется. Ни на судебное заседание, ни на повторную дачу показаний Вас, скорее всего, не позовут, да и Ваше присутствие, думаю, не пригодится, – объяснил Смит расклад.       – То есть это последний раз, когда я прихожу сюда…из-за этого? – удивлённо спросил блондин. Энни же прищурилась, глядя на детектива; что-то дурное ей показалось… Или нет?       – Да, это последний раз, когда Вам придётся участвовать в этом деле. Дальше уже полиция будет заниматься делом, – заверил парня детектив, проводя парня в кабинет, открыв ему дверь. Энни тут же прошла сразу после Армина, что удивило Смита.       – Вам тут делать, насколько я знаю, нечего, – сказал он с гримасой безразличия на лице. Девушка в ответ открыла рюкзак и достала оттуда закрытую папку, которую протянула мужчине. Тот открыл её и бегло пробежался взглядом по документу там.       – Хорошо, приса… – предложил было Смит, но осёкся. В кабинете было всего два стула, и сотрудники явно не собирались приносить сюда третий. – Останьтесь здесь, раз уж на то пошло, – сказал он, после чего, достав свой телефон, начал фотографировать диалог, переписки и иные доказательства, которые могли бы помочь следствию. Армин и Энни переглянулись так, словно пытались сказать что-то друг другу, но в конечном итоге они пока не решились сказать ни слова. Девушка лишь подошла поближе, чтобы на всякий случай проверить, что детектив действительно занят делом, а не пытается изображать бурную деятельность. Смит же, заметив это, подошёл к камере и…отключил её.       – Что за дерьмо? – не стесняясь в выражениях, спросила она; её глаза выдавали желание как можно сильнее приложить детективу по голове. – Какую такую хуйню Вы тут разводите?       – На Вашем месте, – детектив обратился к девушке с безразличием в голосе, – я бы выбирал выражения поприличнее. Ситуация ведь достаточно щекотливая.       – Щекотливая для кого? – задал нужный вопрос Армин, поднявшись со стула. – Подумаешь, всего-то кого-то изнасиловали, делов-то, да? Или…       – Дело в том, что первые, кто узнал об этом – семья Кристы, которая и снимала всю эту порнографию, – выпалил Смит, проследив, что камера точно не «пишет». – Она оказалась не из бедных, а потому предложила сделку.       – Какая в пизду сделка?! – разъярённо спросила Энни, готовясь к драке.       – Я бы не советовал Вам применять насилие против детектива штата Орегон, – тут же обратился к девушке Смит. – Особенно с Вашим-то «послужным списком».       Последнее отрезвило Энни, после чего та лишь скрестила руки на груди.       – Так вот, – вернулся к нити повествования мужчина, – семья Кристы предложила замять дело. Вы получите деньги, Криста не поучаствует на суде… А сами насильники получат вердикт «не доказано», – объяснил он.       – То есть, – Энни попыталась задать наводящий вопрос, уже не торопясь пускать в дело кулаки.       – То есть вы получите достаточное количество денег за молчание, а закон сделает своё дело так, как захочет семья Кристы. Поверьте мне на слово, мне самому такое не нравится, но тут у меня связаны руки, – попытался тот оправдаться, пока его бейджик покачивался из стороны в сторону. – Но если вы захотите поиграть в вигилантов… – Смит произнёс это тише, – Никто мешать вам не будет. Сама эта сделка незаконна, но законность в этой стране может попрать любой придурок с деньгами. Да, – тут он стал более серьёзным, – я дежурно отговариваю вас идти против богатой семьи с деньгами и тем более закона, но так как камера не работает, то скажу так: ни помогать, ни мешать вам я не планирую. Так что? – спросил Смит, глядя на Армина.              Энни знала, что им следует делать. Да, с одной стороны, нельзя оставлять такое безнаказанным с точки зрения закона, в особенности когда дело касается правосудия, где она и планирует работать. С другой же стороны, детектив прозрачно намекнул на то, что случись чего – и насильников искать не будут, да и денег должно будет хватить.       – Сколько? – сухо спросила девушка, в то время как на лице Армина появилась гримаса ужаса.       – Полмиллиона, – отрезал детектив, – и торговаться те не намерены.       – Деньги вперёд, – отвесила блондинка, – в идеале в течение суток.       – Хорошо. Семья Ленц тоже хочет быстро…решить вопрос, – уточнил детектив Смит, открыв приложение. – Приложите карту, и всё будет. Анонимность и безопасность этого приложения гарантированы многими уважаемыми людьми, иногда даже ЦРУ не может «пробить» транзакции через эту прогу.       Леонхарт тут же приложила свою карту, после чего на её телефон пришло уведомление.       – Всё прошло, – сказал Смит абсолютно холодным голосом, – а теперь уходите. Этой встречи не было, – отрезал он, и, проследив, чтобы Армин и Энни забрали свои вещи, наконец включил камеру.       – Благодарю вас за сотрудничество со следствием, – холодно сказал детектив, после чего проводил пару до выхода.       Где-то полчаса спустя парень и девушка безмолвно брели по осеннему парку. Было облачно, но дождя не было, что нет-нет да напрягало немногочисленных прохожих, пытавшихся понять, следует ли уже раскрывать зонтики или нет. Упавшие листья шуршали под ногами, пока белки и прочая мелкая живность носились туда-сюда, занимаясь своими делами. Всё то время, в течение которого они шли домой из полицейского участка, Армин не мог подать голоса. Ему не удавалось найти слов для случившегося, на его лице отражалась паника, его руки дрожали. Более того – он вообще не понимал, что теперь происходит.       – Полмиллиона, говоришь… – внезапно для себя сказал парень, смотря вдаль с безучастным выражением лица. – Я же наверняка стою гораздо, гораздо дешевле.       – Армин, – попыталась было обратиться к нему девушка, раскрыв руки словно для объятий.       – Заткнись, – прошипел в ответ Армин, отворачиваясь от неё. Ветровка незначительно спала с него; он торопился, когда собирал вещи в участке.       – Армин, прошу…       – Попросишь что? – развернулся к ней блондин. – Попросишь постоять на коленях? Вылизать твои ботинки? Изваляться в грязи? Побыть твоей боксёрской грушей? – гневно спрашивал он, пока первые слёзы вытекали из его глаз. – Хочешь подложить меня под какого-нибудь своего дружка? Чтобы я… – парень уже перестал сдерживать слёзы, подходя к Энни. Та в ответ лишь крепко обняла его, чтобы Армин в случае чего не размахивал руками. Она быстро поняла, что с ним – типичная женская истерика. «Я тоже хороша. Могла бы и рассказать ему всё раз двадцать, и объяснить», – размышляла девушка, не выпуская парня из своих объятий.       – Давай присядем, – тихо прошептала ему на ухо Энни, показав в сторону скамейки, находившейся рядом. Из-за того, как парень ревел, она не смогла распознать, что он сказал, а потому совсем скоро тот уже сидел у неё на коленях, вновь уткнувшись лицом в толстовку девушки.       – Ты же наверняка хочешь, чтобы мне было больно, да? Только не ври мне, – тихо спросил Армин, не поднимая взгляд. – Хочешь небось грубо отыметь меня, пускать по кругу за деньги, да?! ДА?! – уже гораздо громче повторил он, не прекращая рыдать и даже пытаясь замахнуться. – Наверное, со свету сжить меня хочешь? Чтобы такие, как я даже…       – Я рядом, Армин, – тихо ответила Энни, одну руку положив под его голову, а другой подхватив его колени, что удивило его. – Посмотри на меня, – отчётливо попросила она. Парень тут же посмотрел прямо ей в глаза, не осмелившись ослушаться. – А теперь сделай глубокий вдох ртом. Смотри на меня, – вновь попросила девушка, – а затем выдохни. Раз, – Энни вдохнула, и Армин послушно повторил за ней, – два, – выдохнула она вместе с парнем. – Раз, – тут вдохнули уже оба, – два, – парень и девушка синхронно выдохнули. Они повторили эти вдохи-выдохи ещё раза три, после чего она вновь осмотрела блондина. Теперь он уже не ревел, а просто тихо плакал. Энни обратилась к Армину:       – Ты обладаешь таким сильным голосом, Армин, – прошептала она, – но я готова слышать и слушать тебя, даже когда ты будешь шептать. Ты у меня такой умный, – сделала она ему комплимент, – такой проницательный, такой милый. Тебе не нужно плакать, совсем не нужно. Просто знай об этом, солнышко, – сказала девушка, прижимая его к себе, в ответ на что Армин легонько обнял её. – Да, вот так, Армин. Ты не один, я рядом, – успокаивала она парня, гладя его по голове. – Меня не прёт, когда ты рыдаешь. Армин, мне больно видеть, как тебе больно, – увещевала его девушка. – Слышишь меня, Армин?       – Д-да, – тихо прошептал в ответ Армин, стараясь подавить плач. – Я слышу тебя. Хорошо слышу, – добавил он, прижавшись к девушке посильнее. – Прости, что я у тебя…такой неправильный. Что я не вырос мужественным, сильным, богатым альфачом, который…       – Армин, солнышко, – перебила его Энни, смотря прямо ему в глаза. – Я уже говорила это и буду говорить столько раз, сколько понадобится. Ты никому ничего не задолжал только благодаря тому, что у тебя здоровый хрен между ног. К тому же маскулинность – это не нечто хорошее или плохое; заметь, я не говорю о том, подойдёт ли она вообще такому котёнку, как ты, – вновь проговорила она парню, не отпуская руки.       – Энни, – прошептал ей блондин, легонько охнув. – Не пойми неправильно, но, – тут он замялся и выдержал краткую паузу, – я не хотел бы, чтобы наши отношения были похожи на поливку пластиковых цветов.       Девушка оказалась в лёгком ступоре.       – Армин, что это значит? – не без удивления спросила она, не понимая, что он хочет сказать.       – Пластиковые цветы никогда не вырастут, не порадуют своих владельцев, ничуть не украсят. Напротив – и в них самих, и в заботе о них есть одна лишь фальшь, в них нет ничего того, что было бы по-настоящему ценным. Так и в наших отношениях, – пролепетал Армин, – или то, что ими можно назвать, я не хотел бы фальши и недомолвок между нами.       – Армин, – обратилась к нему девушка после краткой паузы. – Я не стану «фальшивить», недоговаривать что-то тебе или вовсе лгать. Я понимаю, что ты не очень хорошо разбираешься в праве, потому…       – Потому ты взяла полмиллиона? – спросил Армин со слезами на глазах. – Я же го…       – Армин, – Энни обняла его покрепче, – ты знаешь, что на самом деле, – она выделила эту часть, – означает вердикт «не доказано»?       – Нет, – тихо ответил блондин, покачав головой в знак отрицания, тем самым подтвердив её догадку.       – Зачастую это означает «ты виновен, но больше так не делай», – ответила девушка, глядя в глаза Армина. – И те «ценности» и…общество, на которое эти упыри равняются, особенно хорошо об этом знают. И если вдруг по какой-нибудь нелепой оплошности они попадутся на мелочи; допустим, хранении запрещённых веществ или запрещённого законодательством штата вооружения… Как думаешь, что с ними будет? – холодно спросила Энни, усиливая свою хватку.       – Их жизнь станет адом? – спросил в ответ парень, немного поёжившись от того, как она начала меняться в лице и голосе.       – Именно, Армин, – прошептала она в ответ, уже куда мягче обнимая парня.       – И ты хочешь сказать, что…       – Что я сделаю всё от себя зависящее, чтобы так и произошло, – отрезала Энни, прижав к себе парня, – чтобы ты не озирался по сторонам каждый день, опасаясь слежки этих хуесосов, чтобы тебе не пришлось чувствовать боль, чтобы ты не испытывал страх, вспоминая прошлое. Я обещаю, что подарю тебе счастье…если у такого плохого человека, как я, получится, – сказала девушка, смотря ему в глаза. – Я знаю, что порой отношения с тобой могут чувствоваться как пребывание сапёра на минном поле. Но я знаю, где заложены мины, и мы вместе преодолеем это, – закончила она свою мысль, прошептав это на ухо Армину.       – Энни, ты ни разу не плохой человек, – прошептал в ответ Армин, поцеловав её в щёку. – Ты и лишь немногие люди хотя бы проявили соболезнования из-за случившегося, а ещё ты оказалась рядом со мной. Я не держу на тебя зла из-за случившегося, и мне хотелось бы по крайней мере отблагодарить тебя, – заявил он, приподнявшись, но не уйдя с её колен, – узнать тебя получше, а главное – сделать тебя счастливой. Наверняка в том месте, где ты провела детство, счастья не было, – закончил он, обняв её покрепче, пока его ветровка нелепо свисала с него.        – Солнышко… – прошептала она в ответ, водя рукой по его лицу, стараясь не упустить ни единой слезинки. Её ловкие пальцы изучали его гладкую, нежную кожу, словно чертили фигуры на льду. Как только девушке показалось, что она собрала все слёзы с его лица, она игриво, с желанием в глазах облизала те пальцы, которыми она собрала слёзы парня, отчего тот охнул. Ему доставляло удовольствие не только столь тщательное изучение его личика, сколько то, что Энни до сих пор не ушла куда-то по своим делам; напротив, сейчас она изучала его всего, не обращая внимание на окружающую обстановку. Энни же нравилось то, что Армин быстро перебарывал свои истерики, сомнения, иные комплексы; разумеется, на это требуется время, особенно если дело касается, судя по всему, столь полюбившемуся ему "поломаться для приличия, чтобы чего дурного не подумали".       – Энни… – легонько простонал Армин, озираясь по сторонам и накидывая на себя ветровку. – Тут могут люди…       – Не бойся, кошечка, – успокаивающе прошептала в ответ Энни, поднимая его со своих колен и ставя на ноги, после чего проверила, не потеряла ли она что-нибудь. К её счастью, и телефоны, и рюкзак, и, что самое главное, одежда были на месте. – Сейчас мы дойдём домой, и я воплощу в жизнь все твои грязные фантазии. Мальчику же хочется, чтобы тётя взяла его? – игриво спросила она, прижавшись к Армину. – Мальчику хочется стонать от её ласок? – снова спросила девушка, начав весьма грязный разговор. Ей хотелось как-то наградить Армина за то, что он у неё так хорошо справляется со своими страхами, а так же найти утешение, комфорт, спокойствие в его объятиях и стонах.       – Д-да, очень, – пролепетал блондин. – Я х-хочу…       – Чего хочет мой мальчик? – спросила девушка, обдумывая, пойдёт ли она или побежит вместе с ним. – Как он хочет начать, м? – снова спросила она, наблюдая за его реакцией.       – Я хочу тебя, – краснея, ответил Армин, проверяя свои вещи. – Но не тут, но…       – Хорошо, Армин, – ответила она, поцеловав его в лоб. – Хочешь лежать на кроватке под балдахином, пока я буду нежно тебя обхаживать?       – Да-да-да-да! – чуть не кричал зардевшийся румянцем Армин, не обращая внимания на всё вокруг и показывая девушке своё желание. Внутри него всё кипело – он хотел оказаться наконец с Энни в одной постели, чтобы унять её желание, но и самому хотелось получить удовольствие от процесса. К тому же никто не обвинил бы его – сам факт обвинения подростка в том, что у него были половые связи, к тому же по его добровольному согласию с девушкой, которая лишь незначительно старше звучал глупо.       – Тише, кошечка, – попыталась успокоить его девушка, поняв, что до дома Армина ей придётся бежать. – Тётя всё сделает, всё покажет и расскажет, научит тебя, – шептала она ему на ухо, пока одной рукой она крепко брала его за руку, готовясь бежать.              Разумеется, она планировала сделать всё гладко, не травмируя психику парня, чтобы в дальнейшем он не стыдился ни себя, ни других из-за того, что получал удовольствие от занятий любовью по взаимному и добровольному согласию. К тому же он был подростком, который был невероятно благодарен Энни, которая была всего-то на три года старше; весной ей исполнялся двадцать первый год, на который она уже ничего не желала, кроме Армина, который обнял бы её покрепче, поцеловал в губы и прошептал ей: "С днём рождения, Энни".