Две крайности

      Армин и Энни нежно целовались, стоя под душем, смывавшем с них пот и усталость. Они поглаживали друг друга так, словно пытались таким образом залечить душевные раны друг друга. Использованный презерватив уже две минуты находился в раковине, сочась семенем парня.       – Энни, если что… – промолвил парень, прижав к себе девушку, поглаживая её по царапинам, которые тот оставил ей в порыве страсти, – ты в любое время можешь вот так «объезжать» меня, как пони, и…       – Никакой ты не пони, Армин, – перебила его Энни, забравшись пальцами в его волосы, пытаясь понять, как их следует стричь. – Более того: я не хочу, чтобы твой болезненный опыт повторялся, а потому я буду делать так только тогда, когда и тебе захочется меня, – заверила его блондинка, прижавшись к нему покрепче. – Только тогда, слышишь меня? И нет, я не злюсь насчёт царапин, – уточнила она, поцеловав его в грудь, – можешь оставлять их на мне во время наших занятий любовью столько, сколько влезет. Хорошо? – задала уточняющий вопрос девушка, проводя пальцами по шее парня.       – Да, Энни, – послушно ответил Армин, прикрыв свои глаза. – И ещё кое-что, Энни… Прошу, не злись на моего деда, – прошептал он, позволяя девушке прислониться головой к его груди.       – За что мне на него злиться? – недоумённо спросила его она, пытаясь понять логику Армина. – Он же не сделал ничего такого плохого ни мне, ни тем более тебе, – заметила она, постепенно выключая душ.       – Просто вдруг он решит, что ты грабительница, или и вовсе вспомнит школьные годы? – спросил в ответ парень, ничуть не реагируя на то, что делает Энни. – Он же…       – Армин, – уже чуть серьёзнее произнесла Энни, выключив наконец душ и посмотрев в глаза блондина. – Я смогу с ним адекватно поговорить, не используя мат. Я прекрасно понимаю твоё беспокойство, милый. Поверь мне, я справлюсь, – сказала она, легонько поцеловав его в то место у ключицы, где она оставила свой засос, – я справлюсь.       – Энни… – прошептал в ответ парень, чуть задрожав от того, что блондинка вновь коснулась его эрогенной зоны.       – Давай выйдем из душа и просушимся. Не волнуйся, я не стану набрасываться на тебя, – предложила она так, словно выбора не оставалось. А ведь его действительно не было – Армин, скорее всего, сгорел бы от стыда, если показался бы своему дедушке хотя бы с голым торсом. Потому-то он послушно вышел за ней, начал растираться полотенцем под присмотром Энни, чтобы затем уже без особых сложностей причесаться и одеться.       Наконец одевшись, Энни взяла использованный презерватив, и, ничуть не показывая своего презрения, пошла из ванной комнаты, пока Армин, убедившись в том, что вода уже не течёт ни из душа, ни из крана, поплёлся за ней. Он взял свою одежду с собой, одеваясь по пути, при этом остановившись перед лестницей, чтобы не свалиться в попытках надеть на себя домашние штаны или синюю футболку под цвет глаз. К своему счастью блондин оказался достаточно аккуратным для того, чтобы вот так позорно не падать на ровном месте, а потому, пусть и полминуты спустя, спустился наконец вниз, в то время как Энни уже закрыла мусорную корзину.       – Давай присядем на диван, Армин, – предложила девушка, легонько улыбнувшись. Тот в ответ лишь кивнул, улыбаясь в ответ, и потому вскоре парень уже сидел у неё на коленях. Казалось, что в когда-то грустных глазах виделся какой-то искрящийся огонёк, наполнявший смотрящих ему в глаза счастьем. Судя по всему, парень уже ни на что не обращал внимания, кроме как на Энни, которая успела взять его на руки, не сводя улыбку с лица.       – Никому не отдам, – прошептала она, вновь осматривая Армина. – Я не против того, чтобы ты заводил друзей, ни в коем случае, но… – тут она ненадолго задумалась, поглаживая его по голове, – твоих школьных знакомых и прочих дегенератов я к тебе на пушечный выстрел не подпущу, – холодно сказала девушка, одним своим голосом показав всю серьёзность своих намерений.       Однако же она не осмелилась озвучить то, что она думала насчёт иных девушек, с которыми наверняка сдружился бы блондин. «Разумеется, я абсолютно против связей на стороне, но с другой стороны, они характерны больше для «альфачей» и прочих сильных мира сего», – рассуждала девушка, – «но у моего Армина абсолютно другой опыт. Он же у меня омежка. Маленький, слабый и беззащитный омежка, которому нужен кто-то сильный, кто спас бы его. Да, у нас были разные этапы отношений, но с другой стороны, учитывая, что я его дважды спасла от суицида, от травли, а главное – помогла ему с этим всем делом, у Армина наверняка выработалась привязанность куда жёстче, чем у соба…», – тут девушка отбросила эту мысль из головы. Она сама себе не верила: она чуть не сравнила своего уже парня с какой-то собакой! Естественно, это отразилось и извне; она нахмурилась, её хватка стала сильнее, и лишь звук проворачивающегося ключа в двери вернул её в реальность.       – Энни, это мой дедушка, – сказал ей парень, введя её в курс дела, после чего встал и подошёл к двери. – Прости, но…       – Я всё понимаю, – ответила девушка, встав с дивана и подойдя вместе с ним к двери.       Как только дверь открылась, в прихожую вошёл пожилой мужчина с достаточно молодым лицом, голубыми глазами и уже поседевшими волосами, усами и ухоженной бородой. Он был в достаточно поношенных техасских туфлях, потрёпанных джинсах, рубашке и ветровке, а на вид он был невероятно доброжелательным и открытым. Ничто не выдавало в нём того человека, что, как выражались многие политики, оказался в своё время «на неправильной стороне истории».       – Прости меня, дедушка, я… – заговорил Армин, подрагивая; на его лице читался страх, смешанный с тревогой.       – Тише, внучек, я рядом, – заверил его дед, обняв его. Энни тоже присоединилась к объятиям, подойдя к парню сзади. – Это уже позади, и эти уроды точно до тебя не доберутся. Давай хоть пройдём в гостиную, обговорим это, хорошо? – задал тот риторический вопрос, глядя на парня. – Заодно поговорю с Энн, которая, видимо, хорошо о тебе позаботилась, – закончил он свою мысль, взглянув на шею Армина.       Они тут же сели на диван, при этом Энни удостоверилась в том, что будет сидеть слева от Армина, приобняв его так, словно готовится защитить его, чтобы дать ему понять, что ему ничего не угрожает.       – Всё уже позади, милый, – прошептала девушка своему парню, погладив его по спине. – Никто не тронет тебя без твоего на то желания, – заверила его она, пододвинувшись к нему поближе.       – Энн, – обратился к ней дедушка, вглядываясь в неё. – Как же так получилось, что ты вновь встретила его после стольких лет? И почему же он тебе так доверился? – чётко спросил он, чтобы девушка точно смогла понять вопрос.       – Это достаточно запутанный вопрос, – чуть повременив, ответила Энни, прижав к себе парня. – К тому же... Армин достаточно тяжело раскрывается, – промолвила она, в ответ на что блондин кивнул.       – Да, я знаю, у моего внука не самый простой характер, – ответил дедушка, не сводя взор с Энни, – но почему же он так сильно тебе доверился, что у него засос на шее остался? Как так вышло, что первым, к кому он обратился, была ты?       Началась нехорошая пауза. Армин покраснел так, словно вся кровь в его теле начала течь к лицу. Энни знала, что стоит ей ответить как-то не так, и кто знает, что дед Армина сделает с ней? С другой стороны – не посмеет же он отнимать у Армина того, кто сношался с ним по добровольному согласию и кому он доверился? Девушка решила рискнуть, и, выдохнув, сказала:       – Потому что я проходила мимо его дома, – сказала она полуправду, – и услышала громкий, горький плач. Одно из окон было открыто – так я прошла сюда. Лишь зайдя в этот дом, я сумела найти Армина, съёжившегося от страха, и кое-как сумела его успокоить, – договорила Энни, умолчав некоторые детали истории. С другой стороны, одного взгляда на лицо деда было достаточно, чтобы понять, что он пока не собирался убивать её; более того – скорее всего, он даже поверил ей.       – Ты хочешь сказать, что... – начал было дедушка.       – Что Армин, видимо, боится раскрываться, – заключила Энни, в ответ на что Армин закивал головой так, словно пытался подтвердить её слова.       – Армин, есть дело, – тихо сказал дедушка, взглянув на него, – могу я пока поговорить с Энн, пока ты приготовишь что-нибудь? – попросил он, видимо, пытаясь сделать парня чуть счастливее.       – Хорошо, дедушка, приготовлю! – чуть счастливее сказал парень, кивнув, после чего слез с дивана и пошёл на кухню. Как только он пересёк порог кухни, мистер Арлерт обратился к Энни:       – Ему действительно пришлось несладко, – сказал дед, глядя на Энни. – Ты не пойми не так, просто у него действительно...тяжёлый характер. Он очень закрытый человек, грустит много, особенно после смерти своего отца, – объяснял он, не сводя взгляд с Энни, пытаясь предугадать её реакцию. – Он очень много держит в себе и не особо говорит о себе; всё время пытается помочь другим, хотя самому ему очень понадобится помощь. Нет, я ни в коем случае не отговариваю тебя, но.., – задумавшись, сказал дед, после чего перешёл на шёпот, – он совсем себя не любит. Он порой делает что-то в ущерб себе, лишь бы помочь мне или его маме, скрывает свои чувства, пытается казаться счастливым, всегда пытается выделиться своими знаниями... А по ночам он иногда плачет. Я пытался иногда успокаивать его, но он всегда говорил и мне, и своей маме, что ничего такого не случилось, что ему не нужна помощь. После смерти его мамы ему до похорон одни кошмары снились, и я не сомневаюсь, что они снились ему и в ту ночь, когда ты нашла его.       – Я знаю, что у Армина не самый простой характер, – начала Энни, пытаясь понять, чего от неё хочет мистер Арлерт, – но это не отменяет того, что при мне он не плакал по ночам. Да, он порой и кажется сложным произведением, – попыталась девушка скопировать стиль общения Армина, который он нет-нет да использовал, – но в таком случае я буду внимательным читателем. И я знаю, – выделила она, – что эту книгу я буду перечитывать каждый день.       – Я к тому.., – начал было дед, но тут же прервался, опустив взор вниз, к своим ногам, – не пытался ли он...ну, – пытался сформулировать свою мысль он, перебирая пальцами.       – Я отговорила его, – тут же ответила Энни, – но я не стану разрушать ему жизнь, таская его по психиатрам, сажая его на антидепрессанты или вовсе блокируя ему память. У Армина есть право знать, как протекала его жизнь, и есть право доверять тому, кому он считает нужным. И что самое главное, – сложила она руки крест-накрест, – он имеет право испытывать те эмоции, которые он считает нужным.       – Но почему он доверился именно тебе? Почему он всякий раз соглашается с твоими словами и чуть ли не поддакивает тебе? – сломленно спросил дедушка.       – Я скажу ещё раз: Армин пока боится раскрываться слишком сильно, – повторила девушка, не сводя взор с деда. – Он пока только привыкает к тому, что он встречает одобрение и что его действия поощряются теми, кто не является членом его семьи. Разумеется, Армин знает, что в семье его примут любым, но он же очень боялся, что Вы его назовёте "позором семьи" или "выродком" за то, что с ним случилось, – сдержанно сказала Энни, пытаясь не наброситься на него с кулаками – как-никак, она не хотела показать себя в дурном свете в глазах своего омежки. – Ему было важно сохранить лицо, хотя бы показаться Вам не затравленным хотя бы в этом свете, избавить Вас от того, что ему тяжело приходится в этом мире.       – Но почему тогда он обращается к людям вне семьи? – спросил дедушка Армина, пытаясь понять это.       – Потому что ко мне Армин испытывает...привязанность, попыталась объяснить Энни, стремясь умолчать о том, почему же так получилось, что на шее Армина красуется свежий засос.       – Но откуда?.. – попытался было спросить дед.       – Да, у меня был секс с Армином, – внезапно перебила его девушка, сжав обе руки чуть ли не до крови. – И да, ему это понравилось, и делал он это по добровольному, – выделила она, – согласию. Если Вы не уверены, то можете спросить у него: он подтвердит мои слова.       – Энн, – попытался было успокоить её дед, – пожалуйста, успокойся.       – Энни? – обеспокоенно спросил Армин, сняв перчатки и выходя с кухни. – Что с тобой? Не случилось ли что? – ворковал блондин, приобняв девушку, отчего на её лице показалась лёгкая улыбка. – Прошу тебя, скажи мне, в чём дело, мы попробуем...       – Всё в порядке, Армин, – заверил его дедушка, поднявшись с дивана, – все мы можем вспылить, всякое случается в жизни, но мы всегда выберемся из любого дерьма. Более того: мы всегда сможем стать лучше, превзойти обидчиков, посрамить их, Армин, слышишь? – спросил он, обнимая парня, пока Энни отвечала на объятия Армина своими.       – Люблю тебя, милый, – тихо произнесла девушка, глядя ему в глаза. – И дедушка любит тебя. Даже мир будет любить тебя, когда ты станешь ещё лучше. Да, хоть ты и видишь себя гадким утёнком, но на самом деле ты – прекраснее любого лебедя, умнее любого книжного червя, убедительнее любого оратора, – шептала ему на ухо девушка. – Просто полюби себя, и мир вокруг тебя поменяется. Полюби себя, и тогда возможным для тебя станет гораздо, гораздо больше, обещаю тебе, – заверила его Энни, поглаживая парня по спине, отчего тот вздыхал. – Люблю тебя. Даже когда ты можешь сглупить, поплакать, подействовать на эмоциях – я буду любить тебя, но если ты полюбишь себя – ты сможешь преодолеть свои страхи. Слышишь меня?       – Да, любимая, – прошептал в ответ парень, не веря в своё счастье; улыбка появилась и на его лице. Чтобы его любили вот так, без каких бы то ни было условий, показывая ему перспективы, причём не домочадцы, а как бы чужой когда-то человек – он не верил в это.       – Энни, это же правда, что...       – Да, Армин, – ответила она в унисон с его дедом. – Я люблю тебя, и единственное, что тебе надо сделать – полюбить себя, и тогда все твои страхи останутся позади. Обещаю, – вновь заверила его девушка, поцеловав его в лоб.       – Я...я.., – пытался было произнести Армин, привыкая к новой для себя реальности.       – Всё именно так, как говорит Энн, – сказал дедушка, не прекращая обнимать парня. – Полюби себя, и ты станешь лучше, чем когда-либо был, – добавил он, легко улыбаясь, как Армин.       – Дедушка... Энни... Спасибо, – произнёс в ответ парень, не прекращая объятия с Энни, – Спасибо-спасибо-спасибо, – говорил он, но тут Энни прикоснулась к его макушке.       – Мой хороший, – пролепетала девушка, поднимаясь с дивана, – что ты, говоришь, готовишь? – с нескрываемым интересом спросила она, думая, как бы польстить парню, отметив его кулинарные способности.       – Я решил приготовить немецких колбасок с капустой в соусе, – ответил Армин, немного стесняясь, пока возвращался на кухню уже в обнимку с Энни.       Блондинка тем временем нащупала пачку дешманских сигарет, которые купила неделю назад, но сейчас ей вообще не хотелось дышать табаком – как-никак, у неё куда ближе был куда более привлекательный вариант в лице губ парня. Она просто слушала Армина, который рассказывал ей о тонкостях готовки этого блюда, которое она никогда в жизни не ела. Мистер Арлерт же просто смотрел на то, как Армин расцветает в объятиях Энни, радуется, лучится счастьем. "Мой дом попадёт в хорошие руки", – думал он, не без улыбки глядя на пару, – "а она сильная, мужественная, всегда сможет выручить внука; в двух словах – идеальная пара Армина".              – Дедушка! – обратился к нему парень, обернувшись. – Чего ты стоишь?       – Да ничего, внучек, сейчас посмотрю, что там у вас, – ласково ответил он, подойдя к ним, после чего вновь перешёл на шёпот. – Пока я жив, для любви у вас будет ваша кровать. Подселять тебя, – он обратился к Энни, – в комнату мамы Армина будет бесполезно, к тому же ограничивать ваши гормоны просто бессмысленно. Я просто не хочу, чтобы к моей смерти половина дома была раздраконена. Хорошо? – спросил он, гладя их по макушкам, отчего и парень, и девушка зарделись, встав, как вкопанные. – Значит, мы договорились, – заключил старик, подойдя к холодильнику и не сводя взор с пары, пока на сковородке тушились колбаски.