Две крайности

      ‒ Армин, как ты смотришь на возможность съездить куда-нибудь за пределы города? Ну, как только мы отнесём учебники и закончим с формальностями. Ну знаешь, вроде твоей выпускной речи, ‒ спросила меня Энни, держась за мою руку. Мы сидели рядом друг с другом на нашей кровати рано утром, пока солнечный свет пробивался в нашу комнату, приятно освещая всё, куда он попадал.       ‒ Ты хочешь только вдвоём вот так прокатиться или же ещё и дедушку возьмём с собой? И куда именно: просто за город или же по всей Америке? Не считая Юты, разумеется, ‒ спросил я в ответ, взглянув на неё и дожидаясь реакции.       ‒ Пока что только вдвоём за город, не более. Я же пока не совсем уверена в том, выдержишь ли ты все тяготы путешествий или нет, ‒ обеспокоенно ответила девушка.       ‒ Я выдержу, не беспокойся, ‒ попытался заверить её я, взяв за руку покрепче.       ‒ Ты хоть и стал сильнее за всё то время, что мы вместе, но всё же мне хочется быть на все сто процентов уверенной, ‒ сказала она, после чего погладила меня по голове. ‒ Пойдём, у нас тут много дел скопилось. На облаках можно и потом повисеть.       ‒ Действительно, пора бы всё это сделать, ‒ ответил я, после чего встал с кровати, взял заготовленные заранее пакеты с учебниками и направился к двери.       Я уже был одет в какой-никакой, но костюм, а потому мне оставалось на входе надеть свои ботинки и сесть в машину, перед тем закинув учебники в багаж. В остальном же мой день был более-менее спланирован, чему я сам очень сильно удивлялся. Обычно же у меня все планы шли насмарку, а потому всякий раз приходилось импровизировать, но как только Энни закрепилась в моих жизни и сердце, всё больше моих задумок начали удаваться. Мне даже удалось справить огромное количество праздников без каких-то адовых приключений, связанных как минимум с приготовлениями к ним. И что-то мне подсказывало, что и сегодняшние мероприятия пройдут без сучка без задоринки – как-никак, свои выпускные экзамены я сдал досрочно, и мне не надо было сломя голову делать огромное количество вещей одновременно, да и Энни рядом не позволила бы мне взвалить абсолютно всё на себя. Впрочем, это было взаимно – я начал помогать ей всё чаще, как по мелочам, так и по более важным вещам, что ей не просто нравилось, но влюбляло её в меня с каждым днём всё сильнее. Я даже не заметил, как вышел из комнаты и начал спускаться вниз по лестнице.       ‒ Уже выходите? ‒ спросил меня дедушка, выходя ко мне навстречу и взглянув на меня.       ‒ Да, мы решили наконец закрыть оставшиеся дела, после чего мы точно будем относительно свободны, ‒ сказал я с улыбкой на лице. ‒ Только представь себе целое лето и большой кусок весны, который можно будет безмятежно провести, и…       Тут я обратил внимание на лицо дедушки. Он улыбался, но в его взгляде была видна грусть, будто бы он знал нечто такое, что будто бы выпивало его силы. Я подошёл к нему поближе, чтобы обнять его, хоть как-то помочь ему…       ‒ Не надо, Армин. Тебе же учебники нести, речь произносить… Давай поговорим после того, как ты вернёшься, хорошо? ‒ спросил он меня, едва скрывая свои эмоции.       ‒ Дедушка, прошу, скажи мне сейчас, я обещаю, что…       ‒ Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, хорошо? ‒ перебил меня на полуслове дедушка, отчего я чуть не выронил учебники. Я не заметил, как Энни подошла к нам, но не вмешивалась в диалог, будто бы готовилась к чему-то. ‒ Как только ты вернёшься, мы вернёмся к этой теме, и тогда мы вместе уже будем делать что-то дальше, ‒ договорил он приятным, медленным голосом, и я не мог ослушаться его.       ‒ Хорошо, дедушка, ‒ ответил я, закивав головой. ‒ Я постараюсь сделать всё быстро и вернуться как можно скорее! Я не подведу тебя, честно!       ‒ Я верю тебе, Армин. А теперь вперёд, тебя ещё речь твоя ждёт. Удачи тебе! ‒ попрощался со мной он, кивнув мне в ответ.       Энни же, надев на себя кроссовки, вышла из дома, и я чуть не последовал за ней в одних лишь носках, но, опомнившись, сумел поставить пакеты на пол, надеть свои начищенные ботинки и теперь уже с пакетами в руках выйти из дома, после чего дойти до машины.       ‒ Пакеты давай на заднее сиденье, пристегнём их и поедем. Ты поедешь впереди, рядом со мной. Постараюсь не отвлекаться на тебя во время дороги, милашка ты мой, ‒ шепнула мне на ухо Энни, после чего выхватила у меня пакеты и положила назад, на сиденье. Тут же она закрепила их ремнём безопасности, и, расплывшись в улыбке, закрыла заднюю дверь. ‒ Ты не стой, хорошо? Ты же сам сказал, что мы быстро, ‒ окликнула меня возлюбленная, открывая мне переднюю боковую дверь. ‒ К тому же мне самой не терпится увидеть тебя в мантии и шапочке. Надо будет как-нибудь нарядить тебя в них, когда мы останемся одни… ‒ витала в облаках Энни, глядя прямо на меня.       ‒ И кто говорил о том, что витание в облаках лучше оставить на потом? ‒ ответил я, поцеловав девушку в лоб, после чего сел на переднее боковое сиденье. ‒ У нас вся жизнь впереди, как-никак, так что по меньшей мере несколько своих фантазий мы точно сможем воплотить в жизнь.       ‒ Ты меня урыл, признаю. Хорошо, сажусь, но учти, что так просто после того, как мы закончим, ты легко не отделаешься, ‒ ласково сказала девушка, после чего села в водительское сиденье, проверила, что все двери закрыты, пристегнулась одновременно со мной, после чего мы наконец поехали.       Дорога выдалась на удивление лёгкой и быстрой. Я и не подозревал, что окончание школы будет настолько молниеносным, хотя сам факт того, что я заканчивал её куда раньше своих одноклассников, сам по себе был исключительным. И это я ещё не говорил о том, что руководство школы оказалось ко мне невероятно лояльным и куда более приятным, чем я думал. В моей памяти всплыли слова матери и отца о том, что лучше всего поддерживать с учителями и администрацией хорошие отношения и не игнорировать их. Я почувствовал глубокую вину перед родителями, ведь я все эти годы этот совет успешно игнорировал, чему способствовали травля и глубочайший страх наказания в случае обращения к руководству школы. Я проронил слезинку, но тут же стёр её, чтобы Энни её не увидела.       ‒ В чём дело? ‒ спросила Энни, взглянув на меня, после чего вновь направила свой взгляд на дорогу.       ‒ Ничего такого. Просто вспомнил совет родителей, только вот слишком поздно, ‒ честно ответил я.       ‒ И что же они тебе насоветовали? ‒ с интересом продолжила она, продолжая ехать в сторону школы.       ‒ Чтобы я старался поддерживать хорошие отношения с руководством школы. Только вот я уже выпускаюсь, а до того… Ну, до того, как ты нашла меня в ванной, я с ним толком и не связывался, ‒ сказал я, глядя в окно.       ‒ В университете, неважно даже, каком, это правило тоже действует. Если ты с руководством на хороших тонах, то тебе будут пусть и тайком, но подсказывать разное, в особенности на старших курсах, когда будут намекать на поиск работы. Да, всех и без того подстёгивают студенческие займы, но для тебя это уже неактуально, ‒ заметила Энни.       ‒ Я помогу тебе с твоим займом по мере своих сил и,… ‒ я попытался предложить ей свою помощь.       ‒ Я и сама управлюсь. Как-никак, уже работаю, а с тобой рядышком всё вообще будет великолепно. Одно твоё присутствие делает очень многие вещи куда приятнее, ‒ она отказалась, после чего, улыбнувшись мне, сконцентрировала всё своё внимание на парковке, куда мы уже практически заехали.       В этот день она была почти пустой, а потому мы спокойно сумели припарковаться и выйти из машины, взяв с собой учебники. Всё было невероятно тихо: шли занятия, все были сосредоточены на подготовке к сдаче выпускных экзаменов, а потому редким зрелищем был ученик, шедший в туалет, или преподаватель, у которого не было в этот час занятий. Мне даже полегчало: как-никак, мне не надо было контактировать с моими одноклассниками и всеми теми, кто когда-то обижал меня. К тому же это был мой последний визит в школу как учащегося, так что всё даже чувствовалось особенным, будто бы специально создавалось для того, чтобы я в последний раз прошёлся по школьным коридорам, вдохнул воздух этого места, спокойно выдохнул и ушёл, не оборачиваясь.       Мы зашли в библиотеку и завернули в уголок, где и располагался стол администратора библиотеки. Его, однако, пока на рабочем месте не было; судя по всему, он куда-то ушёл или и вовсе обедает, благо что сотрудники, не являющиеся учителями, обедают в то время, когда все остальные или учатся, или преподают. Мы выложили все учебники, и, оглядевшись по сторонам, вновь проверили наличие всех учебников и записки с указанием моего имени и в последний раз заглянули в узкие коридоры, где я иногда прятался от травли. Именно тут, среди книг, я находил своё укрытие, и в какой-то степени расставание с ними было тем, что было необходимо для полноправного входа во взрослую жизнь; как-никак, взрослые обычно не убегают от проблем, но встречают их лицом к лицу.       Я выдохнул, и мы наконец ушли из библиотеки и направились в кабинет директора, где меня как раз ожидали. Весь путь был преодолён довольно быстро, и я даже не заметил, как меня уже наряжали в мантию выпускника, попутно давая какие-то инструкции. Я едва не запутался в огромном количестве складок, и тут-то я осознал, что, оказывается, мы уже на месте, и вот-вот начнём запись выступления. Мой взгляд устремился в сторону какой-то бумажки с напечатанным на нём текстом, пропитанным официозом до последней точки. Мне такие никогда не нравились, а потому, видимо, она и была в стороне.       ‒ Всё-таки решил без текста и от души? ‒ спросил меня директор Аккерман. ‒ Как хочешь. Как-никак, так оно наверняка получится быстрее. К тому же после витания в облаках нужная мысль сама собой приходит. Давай: свет, камера, мотор, ‒ подбодрил он и начал запись.       ‒ В этот прекрасный день мне хотелось бы от всей души отблагодарить всех, кто приложил руку к моему пути, ‒ начал я свою речь, как и сказал директор, сразу после выхода из эдакого почти-транса, вызванного, наверное, всем вокруг за последние минут десять. ‒ Именно благодаря их поддержке, заботе и вкладе в меня я стою здесь и произношу эти слова, пусть только и на камеру. Благодаря им я сумел убедиться во многих вещах и понять кое-что об этом мире, усвоить важные жизненные уроки и наконец принять себя. Я сумел в течение всех этих лет найти значение слова «счастье» и сейчас прикладываю все усилия для того, чтобы в моей жизни его было как можно больше, и даже если я испытываю трудности, я преодолеваю их вместе с теми, на кого я могу положиться, и они могут рассчитывать на взаимность, если обратятся ко мне. Увы, я не смогу сейчас сказать, что же я понимаю под счастьем, но всё-таки я знаю, что в мире оно точно есть, и эта школа всё-таки сумела помочь мне с его поиском. До новых встреч! ‒ сказал я, после чего кивнул. Запись тут же прекратилась, и ассистентка директора Аккермана, которую тот, видимо, нанял специально для съёмки всех выступлений выпускников.       ‒ Ты великолепен. Я думаю, никто лучше тебя уже не скажет, ‒ сказала она с улыбкой на лице.       ‒ Спасибо, ‒ ответил я, несколько смутившись, после чего начал снимать с себя мантию.       ‒ Давай помогу, ‒ предложила ассистентка, после чего отложила камеру в сторону, а затем сняла с меня шапочку, помогая мне не запутаться в складках мантии.       ‒ С-спасибо, ‒ сказал я, приняв её помощь, пусть и постфактум. ‒ У меня тут вопрос есть. Где вы взяли эти мантию и шапочку? ‒ спросил я, пытаясь догадаться самому.       ‒ На Амазоне заказали, ‒ наконец сняв мантию, выпалила девушка. ‒ Я абсолютно серьёзно: как-никак, раскошеливаться всем и каждому на дорогущие наряды для одного раза мы не стали бы, а потому и предпочли более дешёвый и быстрый вариант, ‒ договорила она, пока складывала уже не нужный атрибут любого выпускного альбома, после чего положила её в коробку рядом.       ‒ В принципе, мы уже сейчас можем расходиться на все четыре стороны. На этом всё и заканчивается. Ну, по крайней мере для школы, хотя официально ты ещё будешь числиться несколько месяцев, ‒ сказал директор Аккерман, подойдя поближе, после чего я пожал ему руку. Его рукопожатие хоть и было в какой-то степени даже нежным, но в первую очередь оно было довольно крепким, чему я неслабо удивился. ‒ Осталось только бумаги найти и на этом всё, ‒ буднично сказал он, пойдя к столу. ‒ Кстати, а что тут Леонхарт делает? ‒ внезапно спросил Аккерман, даже не обернувшись.       ‒ Да так, сопровождаю Армина. А в чём дело? ‒ спросила Энни, вглядываясь в директора.       ‒ Просто рядом с ним ты выглядишь как кот, объевшийся деликатесов и ничуть этого не скрывающий, ‒ грубо ответил он, обернувшись к девушке. ‒ У меня самого кот есть, а потому я прекрасно понимаю, что у тебя точно есть повод радоваться.       ‒ Эмм… ‒ замялась Энни, пытаясь подобрать слова в ответ на такую грубость. ‒ Я вроде не кот вот уже двадцать с лишним лет, да и к тому же не объедаюсь всяким, ‒ сказала она в той же манере, что и директор.       ‒ Конечно же, всё именно так. И то, как ты смотришь на Армина, вообще никак тебя не выдаёт, ‒ резко ответил Аккерман, что ввело Энни в небольшой ступор.       ‒ Нормально я на него смотрю, ‒ сказала Леонхарт, приблизившись к нему, чудом сохраняя спокойствие по крайней мере на лице.       ‒ Нормально по меркам девушки, засматривающейся на своего парня, ‒ уточнил директор, чем заставил её рот замереть на месте на пару секунд. ‒ В любом случае предлагаю наконец попрощаться, Арлерт, хорошо? ‒ задал он риторический вопрос.       ‒ Раз уж на то пошло, то так тому и быть. Я, конечно, не могу сказать, что учиться тут было всегда приятным процессом, но всё же я благодарен Вам, директор Аккерман. Желаю Вам удачи и хорошего дня! ‒ попрощался я.       ‒ Ну, это если хорошие дни у меня вообще бывают. И тебе удачи, Арлерт. Смотри только не попадись со своей возлюбленной, ‒ Аккерман сделал мне напутствие, после чего, кивнув мне, погрузился в болото, зовущееся школьной бюрократией. После этого я тут же рванул к машине, помня об обещании, которое я дал дедушке. Энни поспешила за мной, едва сумев взять меня за руку.       ‒ В чём дело, Армин? ‒ обеспокоенно спросила она.       ‒ Дедушка… Я обещал ему, что приду и выслушаю, ‒ сказал я в ответ, пытаясь ускорить шаг, но начал запыхаться. ‒ Я обещал, что…       ‒ Я рядом, Армин. Всё в, ‒ сохраняя дыхание, сказала она, ‒ в порядке. Сейчас мы приедем, ‒ она выдохнула, ‒ домой, после чего всё, ‒ вдохнула, ‒ выясним, хорошо? ‒ задала она вопрос.       Я лишь кивнул ей в ответ и уже сам последовал за ней. Буквально пару минут спустя я уже пристёгивался, после чего, проверив, что ничего не забыл, наконец уставился в окно, пытаясь хоть как-то успокоиться и морально подготовиться к тому, что мне скажет дедушка.       ‒ Всё будет нормально, не беспокойся, ‒ прошептала мне Энни, после чего нежно коснулась моего плеча. ‒ Всё-таки самая жесть уже позади тебя, так что выдыхай, а дома мы уже послушаем, хорошо? ‒ спросила она.       ‒ Хорошо, Энни, ‒ ответил я, взглянув на неё, но мой голос подвёл меня, зазвучав так, будто бы я увидел самое страшное в своей жизни. ‒ Прости, я не хотел звучать так, будто бы…       ‒ Всё в порядке. Никто не любит подобного рода сюрпризы, а потому лучше как можно скорее узнать, что это. Неизвестность убивает куда надёжнее, чем то, что ты уже знаешь, ‒ сказала она нежным голосом, и я будто бы оказался в забытье.       Я не ожидал, что она сумеет сказать нечто настолько очевидное и умное, причём настолько, что я под собственным носом не видел этого. Всё это время я боялся неизвестности, возможной реакции кого-либо, а не того, что случится на самом деле. Я боялся осуждения за всё то, что со мной случилось, но поддержка и понимание оказались тем, что ждало меня после моего последнего дня рождения. Конечно, страх нельзя преодолеть за один день, тем более ‒ столь глубоко укоренившийся, но я буду прилагать все усилия для того, чтобы бороться с ним и наконец победить его, став лучше себя полугодовой давности.       ‒ Мы на месте, милый. Выходим, не будем заставлять ждать, ‒ Энни похлопала меня по плечу, после чего я тут же расстегнул ремень, вышел из машины, закрыл за собой дверь и пошёл за девушкой домой. В гостиной нас уже ждал дедушка, сидя на диване и высматривая проход, ведущий в гараж, откуда мы пришли.       ‒ Привет, дедушка! Мы вернулись, ‒ поприветствовал я деда и помчался к нему в объятия.       ‒ Привет, родные мои, ‒ прошептал в ответ дедушка, принимая меня в свои объятия. ‒ Как всё прошло? ‒ спросил он, глядя мне в глаза.       ‒ Всё было великолепно! ‒ выпалил я. ‒ Наконец-то я не школьник, и теперь-то я свободен…       ‒ А ещё ты станешь хозяином всего нашего достояния уже через полгода, когда тебе исполнится восемнадцать, ‒ медленно, но чётко сказал дед, чтобы я точно всё услышал. ‒ Да-да, так рано и так быстро. Мне не хотелось бы, чтобы это было…так, но боюсь, у меня нет иного выбора.       ‒ В чём дело? ‒ взволнованно спросил я с Энни, выпучив глаза.       ‒ Ты вступаешь во взрослую жизнь здоровым, социализированным и молодым парнем, ‒ начал дедушка, глядя мне прямо в глаза. ‒ Жаль только, мне это уже не очень-то и доступно, а потому придётся нам придётся очень быстро нагонять упущенное.       ‒ В том плане, что надо будет научиться вообще всему за пару месяцев? ‒ спросила Энни, подойдя к нам поближе. ‒ Ну в плане заполнять налоговые декларации, счета платить и далее по списку.       ‒ Именно, ‒ прошептал дедушка, ‒ именно это я и имел в виду. Заодно надо будет посвятить Армина в семейные тайны, пока я не поеду на лечение в одну хорошую клинику. Я её подбирал с друзьями как раз для того, чтобы свои болячки подлечить, да всё повода не было. Жаль только, что…       ‒ Жаль только что, дедушка? ‒ срывающимся голосом спросил уже я, начиная понимать, что скорее всего, из этой клиники он уже никуда не уедет и тем более никуда не вернётся.       ‒ Жаль, что мы не сумеем сделать столько приятных вещей вместе. Хотя бы вместе снова сходить на рыбалку в августе, или съездить в лес на свежий воздух, или выехать на берег моря, как это было раньше, ‒ с грустью в голосе ответил дедушка, обнимая меня покрепче. ‒ Мне жаль, что больше у нас не получится так, как раньше, ведь теперь над нами будет висеть этот дамоклов меч разлуки, которая рано или поздно случится, и отнюдь не по моей воле.       ‒ В чём дело? Что с тобой? Могу ли я… ‒ попытался я начать придумывать решение его проблемы.       ‒ Увы, ни ты, ни Энни уже ничем мне не поможете. У меня такой букет «собирается», который вы не смогли бы «сжечь» при всём вашем желании. Впрочем, вы очень сильно обрадуете меня, если вы сумеете овладеть нужными знаниями, а ты, Армин ‒ узнать все наши семейные тайны, пока у нас есть хоть немного времени.       ‒ Дедушка, я обещаю, ‒ я срывающимся голосом начал говорить, ‒ обещаю, что буду лучшим домохозяином, что немедленно найду себе работу и закончу хороший университет, что стану лучшим в своём деле, что…       ‒ Армин, не загоняйся, ‒ спонтанно Энни и дедушка сказали это одновременно, после чего переглянулись. ‒ Мы прекрасно знаем, что для тебя это никогда ничем хорошим не заканчивалось. К тому же то, что скоро я отправлюсь в клинику, ещё не означает, что ты какой-то не такой. Напротив, ты был одним из самых лучших людей, которого я кого-либо встречал. Я действительно горжусь тобой и тем, что ты у меня вырос таким умным, красивым и понимающим. Ты же даже сумел влиться в общество и научился понимать людей. Но есть среди многих умений одно важное, которое тебе придётся освоить, ‒ договорил он, гладя меня по голове.       ‒ И что же это за умение? ‒ вновь спросил я, подняв свой взгляд на лицо деда.       ‒ Умение отпускать и принимать. Поверь, мне самому не было легко пережить собственного сына, а затем ‒ и его жену, ставшей тебе матерью, ‒ недвусмысленно намекнул тот на то, что вскоре предстоит сделать и мне. ‒ Ты сильный парень, к тому же у тебя есть такая сильная поддержка, что ты сможешь преодолеть любое препятствие.       ‒ Знай, что я буду мужаться и ждать нужного часа, но пока я буду учиться у тебя всему тому, что мне понадобится, за всё то время, что у нас осталось, ‒ дал я обещание твёрдым голосом, в ответ на что Энни похлопала меня по спине. Она улыбалась, и улыбка эта была самой тёплой из всех, которые я когда-либо видел, если не считать улыбки моих родителей и дедушки.       ‒ В таком случае я положусь на тебя, Армин. Ты всегда был лучшим учеником, о котором можно только мечтать, ‒ выдохнув, сказал дедушка. ‒ Остаток дня можешь отдыхать, но с завтрашнего дня нам предстоит сделать много дел.       В моих мыслях больше не было событий полугодичной давности и воспоминаний о постоянной травле, а всё больше светлых воспоминаний проносились перед моими глазами. Я выдохнул, встал с дивана, и, взяв девушку за руку, задумался о том, каким же будет моё будущее. Я не предполагал, что там меня может ждать, но теперь я знал, что я не буду отступать или сдаваться трудностям на моём пути.