Две крайности

      ‒ Эй, Армин, ‒ обратилась я к парню, выведя его из тира. Он удивлённо взглянул на меня, одним своим видом пытаясь что-то спросить. ‒ Не хочешь прокатиться? ‒ невзначай спросила я, направив свой взгляд на машину. ‒ Просто ты так выглядишь, словно хочешь сказать что-то. Я не могу читать твои мысли, а потому вот… ‒ кое-как объяснилась я, вернувшись взглядом к Армину.       ‒ Я просто хотел бы…сделать одно важное дело, ‒ тихо сказал он, мигом изменившись в лице и чуть отстранившись. ‒ Просто мне внезапно пришла в голову идея, ‒ помрачнел парень; казалось бы, несмываемую улыбку как рукой сняло.       ‒ Какое именно, Армин? Прошу, не таи секреты, ‒ повторила я просьбу, подойдя к нему поближе. ‒ Если ты хочешь ‒ мы можем обсудить всё в машине, если боишься, что нас подслушивают.       Армин тут же последовал моему совету, и, поманив меня за собой, сел в машину за пассажирское сиденье. Мне ничего не оставалось, кроме как сесть на место водителя, после чего запереть машину, чтобы уже точно никто не сумел услышать нашего разговора.       ‒ Я устал, Энни, ‒ затянул он, поникнув лицом и сделавшись ещё грустнее, ‒ очень устал. Я устал быть таким вот…слабым, ‒ кое-как он попытался объясниться, ‒ устал быть обузой для всех вокруг. Ты прости меня за то, что заладил, просто… Надо бы покончить наконец со всем этим, ‒ решительно произнёс Армин, наконец подняв на меня взор. ‒ Я хотел бы посетить маму и папу. Они…вместе. Думаю, ты понимаешь, где именно, ‒ он обратился ко мне, посмотрев прямо в глаза.       ‒ Ты хочешь попрощаться и хотя бы попытаться пойти дальше? ‒ задала я глупейший вопрос и пожалела об этом, после чего словно на автомате ущипнула себя за щеку, отчего парень удивился. ‒ Хорошо, ‒ заключила я, пожав плечами, ‒ поехали. Пристегни ремень там и всё такое, ‒ сделала я краткое напутствие на всякий случай.       Одно было хорошо: кладбище, которое имел в виду Армин, было действительно недалеко, и в это время там не было множества посетителей. Более того, на нём никто не занимался вандализмом, что объяснялось тем, что рядом было японское кладбище, где очень сильно блюли порядок и иногда по договорённости с администрацией захаживали к «соседям», шугая немногочисленных желающих разрисовать могильные плиты. Приехав на место, мы вышли из машины, заблокировали её и, держась за руки, пошли к месту, которое было на уме у парня; по крайней мере теперь мне не надо было исхаживать всё кладбище вдоль и поперёк. Листья шуршали под ногами, а трава, пробивавшаяся из-под асфальта, была словно прибита к нему не только листьями, но и ботинками многих и многих до нас. Небо же наполнилось облаками, и от солнца не осталось и следа, что делало и без того прохладную погоду ещё более неприятной. Одно хорошо, что я додумалась вернуть Армину его кардиган, а сама по привычке надела перед выходом толстовку, чтобы совсем уж не было погано. Я словно чувствовала, что парню захочется взорваться, высказать всё, что он скрывал в себе, обругать весь мир на чём свет стоит, а потому я просто обязана была дать ему сделать это, дать ему кричать и рыдать так громко, как он захочет, а не как стоит это делать в глазах общества. Как-никак, ему нужно дать знать о себе, что он вообще человек… А ещё это очень нужно было мне. Я обязана, просто обязана быть рядом с ним, чтобы поддержать его, утешить, не дать ему утонуть в отчаянии и безнадёге. Я хотела быть для него хорошим человеком, которого он заслуживал всё это время с собой рядом. Я решила по крайней мере для себя защитить его, чтобы Армин по крайней мере хоть что-то хорошее испытал до восемнадцати, разумеется, не учитывая того, что дали ему родители.       Мы наконец дошли до непримечательного надгробного камня мамы и папы Армина, который ничем не был огорожен. На них были выбиты их имена, годы жизни и нанесены их фотографии; ничего сверх этого, что говорило о скромности Арлертов, ведь даже эпитафии там не было. Я, конечно, уже знала о том, какой Армин стеснительный, даже общалась с его дедом, но я и не догадывалась вовсе о том, что это было их семейной чертой. Я погладила его по спине, чтобы он хотя бы начал говорить и знал, что я рядом, и случись чего ‒ прижму его к себе или подхвачу на руки, если он начнёт рыдать.       ‒ Привет, мама и папа, ‒ дрожащим голосом начал парень, после чего его ноги чуть подкосились. Я мысленно поблагодарила…даже не знаю, кого за то, что вообще додумалась придержать Армина за талию просто на всякий случай. ‒ Я надеюсь, вам там хорошо, тепло, что вас там никто не обижает. У нас же тут всё не так радостно, ‒ уже "разогнался" Армин, взявшись за мою руку для того, чтобы не упасть на землю. ‒ Тут, на земле, у меня лишь дедушка остался из родственников, а я…я оказался слишком слабым и трусливым. Как только вы ушли, я даже постоять за себя толком оказался неспособен. Как только я начал прощаться с тобой, папа, у меня всё пошло к чёртовой матери, ‒ парень постепенно начал плакать, чудом ещё стоя на обеих ногах. Я уже чувствовала, как его трясёт, как он хочет начать кричать, как он хочет наконец выговориться, а потому я приблизилась к нему ещё сильнее, наблюдая за реакцией Армина и тем, что он будет делать дальше.       ‒ Меня начали задирать чаще, я стал совсем один, и лишь дедушка и мама у меня остались. Но я не сумел научиться защищаться, а тем более защищать их и делать всё для того, чтобы им было хорошо. Я не сумел оправдать всех их надежд, я не сумел стать лучшим сыном, я не сумел стать братом, ‒ уже зарыдал парень, едва сохранив возможность говорить, в то время как я пусть и ненадолго, но удивилась: я даже не подозревала, что у Армина могли быть братик или сестрёнка. ‒ Я...я...я... Я хотел бы, чтобы вы хотя бы простили меня, ведь меня... ‒ попытался было выговорить он, но слёзы помешали ему, не дали ему договорить, а из-за начавшейся истерики он и вовсе чуть не упал, но я тут же подхватила его и дала ему уткнуться себе в плечо.       ‒ Я рядышком, солнышко, ‒ шепнула я ему на ухо, поглаживая его по спине одной рукой, а другую руку положив ему на макушку. ‒ Я рядом, мой хороший. Тебе нужно выплакаться, Армин, ‒ договорила я, давая ему волю. Пусть он воет и рыдает столько, сколько ему понадобится; с моей стороны было бы по меньшей времени невежливо как-то прерывать его, а тем более читать ему нотации на тему "а что люди подумают". Лишь услышав меня, Армин перестал стесняться, а затем, вцепившись в мои плечи так, словно я ‒ единственный его защитник, зарыдал ещё громче, пусть его вопли и были порядочно заглушены из-за того, что он уткнулся в меня. Мне оставалось лишь поглаживать его, чтобы ему было хотя бы чуточку легче, чтобы его истерика длилась как можно меньше. ‒ Мой милый, мой прекрасный Армин, ‒ прошептала я, зарываясь рукой в его шелковистые волосы. ‒ Никому не отдам тебя в обиду, ‒ вновь пообещала я, после чего поцеловала его в висок. Армин тут же прекратил совсем уж горько рыдать и сделался куда более тихим, словно я нашла какой-то его переключатель и дёрнула.       ‒ Энни... ‒ шёпотом обратился ко мне парень. ‒ Ты действительно стояла и...       ‒ Да, я стояла тут и поддерживала тебя, как и следует делать, когда...тебе плохо, ‒ сбивчиво ответила я, пытаясь понять, кем же для меня стал Армин, после чего взглянула на парня. ‒ Ты ведь должен получать заботу, тебе должно быть приятно проживать каждую секунду, а когда тебе плохо ‒ кто-то же должен хотя бы быть с тобой рядом, ‒ попыталась объясниться я. ‒ И не называй себя эгоистом, хорошо? Даже если ты ведёшь себя как эгоист, у тебя это всё равно получается так, словно ты помогаешь кому-то, ‒ сорвалось у меня с языка, отчего у парня будто бы перехватило дыхание.       ‒ Энни... ‒ оторвался от моего плеча Армин и взглянул мне в глаза, собираясь с мыслями. Его глаза чуть не покраснели, но все его щёки были в слезах, а солнечная улыбка сменилась на подрагивающие губы, которые, казалось, не были способны отражать какую-либо иную эмоцию, кроме печали. ‒ Почему ты решила остаться со мной? Почему ты решила, что быть рядом со мной лучше, чем... ‒ попытался сказать он, но я перебила его, крепко поцеловав в губы.       Очевидно, что ему понравилось целоваться со мной, потому он попытался поддержать меня, обхватив меня покрепче, в ответ на что я зарылась одной рукой в его волосы, другой рукой чуть сильнее придержала его за талию, а также проникла своим языком ему в рот, будто бы исследуя его зубы. Армин даже тихо простонал мне в язык мне в ответ, после чего начал водить своими пальцами по моим плечам. Я еле сдержалась, потому как меня начало обуревать желание овладеть Армином здесь и сейчас, но понимая, как это будет выглядеть, лишь разорвала поцелуй и выпустила руку из его волос.       ‒ Теперь ты понимаешь, почему быть с тобой лучше? ‒ задала я риторический вопрос, в ответ на который парень лишь закивал головой. ‒ Ты ведь у меня умный, красивый парень, к тому же ещё очень способный и хозяйственный, ‒ осыпала я парня комплиментами, в ответ на что он покраснел и легко улыбнулся, ‒ иначе ведь ваш дом выглядел бы иначе. Иначе у тебя не было бы столько наград и признания, весь дом не был бы столь чистым и забитым книгами, а твоя готовка не была бы такой вкусной, ‒ продолжила я, в ответ на что Армин лишь что-то невнятно прошептал. ‒ М-м? ‒ беззвучно спросила я, проведя пальцем по его губам, будто бы открывая их.       ‒ Спасибо, Энни, ‒ словно выдавил из себя парень, не зная, что бы сказать. Его глазки будто бы сверкали, но слёзы перестали течь из них. ‒ Я... Я... Я даже не знаю, как мне отблагодарить тебя, и...       – Я знаю, – прошептала я в ответ, гладя парня по голове. – Вспомни, какие уроки мы вместе прошли в последнее время, и руководствуйся ими. Я помогу тебе стать сильнее, окончательно перешагнуть через всё то, из-за чего ты и оказался в таком положении, но и ты не подводи, хорошо? – ласково спросила я, проведя рукой по щеке парня, убирая его слёзы.       – Хорошо, Энни, я буду стараться, и я справлюсь, честно-честно! – заверил меня Армин, кивая головой и не прекращая объятий, что было для него довольно проблематично. – Я обещаю, что не подведу маму, папу и тебя! – выпалил он, перестав кивать и взглянув мне в глаза. – Я обещаю, что...что не стану ничего скрывать тебя, и что мы будем вместе решать наши проблемы! И...       – Мой ты ангел, – шепнула я в ответ, гладя его по спине, – мой ты хороший и ненаглядный, – договорила я, поцеловав его в щёку. – Давай тогда "поговорим" с твоими мамой и папой, хорошо? – тут же выдвинула я предложение, чтобы закончить чувственный разговор парня с родителями. Он лишь кивнул мне в ответ, и мы развернулись к надгробию Арлертов.       – Вы простите меня за то, что я разрыдался, – вновь обратился парень в никуда, – но так уж вышло, что...приходится прощаться. Я и не думал, что нам придётся делать это так рано, – продолжал парень, пока я придерживала его за правое плечо, – но тут я, к сожалению, бессилен. Вы бы только знали, как я скучаю по вам и хочу, чтобы вы вернулись, пусть это и не представляется возможным. Вы бы только знали, как мне хочется вернуться домой и увидеть вас живыми и здоровыми, а главное – по-настоящему счастливыми. Я не хотел бы просить слишком уж много, нет, это самое обычное желание, – прошептал парень, опираясь на меня и не сводя взгляд с надгробья, – но жаль, что оно не сможет сбыться. Прошу вас... Простите меня за то, что расклеился и чуть не стал вашим разочарованием, и пожелайте мне удачи, – тихо договорил он, приобняв меня.       Я решила взять слово, чтобы поддержать Армина и дать ему понять, что один он уже не останется.       – Мне жаль, что мы не познакомились раньше, – тихо начала я, но достаточно громко для того, чтобы Армин наверняка услышал каждое моё слово. – Мне жаль, что раньше вашему сыну пришлось немало натерпеться от меня и пролить немало слёз, – продолжила я, поглаживая парня по спине, – и мне жаль, что я не была с ним рядом, когда надо, и не защищала его, когда надо. С другой стороны, лучше поздно, чем никогда, и мы вместе исправляем множество ошибок и залечиваем все те раны, которые были на душе у нашего, – с гордостью выговорила я, – Армина. Ведь наш ангел невероятно талантливый, умный и в душе невероятно смелый, нужно лишь протянуть ему руку, помочь, – продолжила я, взглянув на него и не прекращая гладить его по спине, – поддержать и приободрить, после чего всё будет великолепно. Ведь с его начитанностью и обучаемостью он очень многого добьётся в жизни, особенно если мы будем приглядывать за ним, – с улыбкой на лице прошептала я, увидев, что парень смутился, а щёки его покраснели. – Как-никак, такие таланты в землю зарывать не стоит, но надо постоянно обрабатывать их, чтобы наш котёнок превратился в могучего льва, – польстила я напоследок, наблюдая, как лицо парня становится всё более красным, после чего смутилась уже сама; всё же я пришла к мёртвым родителям Армина, а не в приватной обстановке флиртую с парнем! Я чуть не дала себе пощёчину, но понимая, как парень может на это отреагировать, я отказалась от этого замысла. Взяв его за руку, я наконец обратилась к ним. – Я, конечно, не рассчитываю на многое, учитывая, как я обходилась раньше с вашим сыном, но я надеюсь, что вы примете меня и дадите мне шанс исцелить раны Армина и пройти с ним весь путь в светлое будущее, – выдала я, вглядываясь в лица, изображённые на надгробии. Мне они показались прекрасными, да настолько, что мне чуть было не почудились у них за спинами ангельские крылья, но моргнув, это мимолётное и столь невероятное наваждение ушло.       – Спасибо, Энни, – ласково прошептал мне парень, переплетая пальцы на наших руках друг с другом. – Я рад, что ты сумела составить мне компанию, и... Встретиться с моими родителями, пусть и...так, – выдохнул он, взглянув мне в глаза. Он больше не плакал, и теперь он стоял ровно, будто бы что-то внутри него изменилось. Могу поклясться, что я даже сумела почувствовать запах изменений, но я не думаю, что мне хоть кто-то поверит, если этого "кого-то" не зовут Армин Арлерт. – Спасибо тебе за то, что узнала о том, что у меня могли быть... – проговорил было он, но я обняла его покрепче и поцеловала в лоб.       – Ты и так вырос прекрасным человеком, – шепнула я ему на ухо. – Я ещё никогда не встречала людей вроде тебя, и я больше никогда не причиню тебе боль. Напротив, я обещаю, что буду помогать тебе, как и ты будешь помогать мне, – вновь повторила я своё обещание, в ответ на что парень приобнял меня. – И я обещаю тебе, что...       – Что с этого дня всё изменится, – невероятно уверенно сказал Армин, кивнув мне головой. – И что с этого дня я уже не буду настолько слабым, я не буду так сильно раскисать, и что теперь на меня можно будет в полной степени положиться, – договорил он так, будто бы родился и вырос настоящим воином, а не книжным червём, дождавшимся своего спасителя.       – Я верю тебе, Армин. Я верю тебе, – тихо шепнула я, случайно растянув ответ. – Быть может, пойдём отсюда и начнём меняться? – предложила я, в ответ на что Армин, кивнув, вывел нас с кладбища, в то время как меня ненадолго посетило ощущение того, что теперь на меня смотрят две пары счастливых глаз, которым уже никогда не придётся плакать.