Мечта идиотки!

За что люблю маман: любое моё решение не может быть подвержено критике. Исключение только в случае убийства. И то, ответственность за это с недавних пор несу я. Бюрократия добралась и до ведьм, пока я писала долбанное обращение к вселенной, — я уж думала к прародителям писать нужно, но нет, те отказались от нас; потом объясню… — пришлось заполнять в виде эссе, что вызвало ругать, крики, визги, выяснения отношений и заполненное порванной, смятой и потушенной в последний момент бумагой мусорное ведро рядом с дверью. Но дело сделано, время отпустить и забыть. Принятое решение устроило всех уведомленных. Богиня пожала плечами и сказала, что после того, как мы выкуем Паллаши сознание решение остаться со мной или нет будет только у него. И что вы думаете? Опять бюрократия. Это просто жопа, пришлось писать опять! И ведь тянуть нельзя. Палладиуму хреново, температура повышается, — что плохо, ведь чем выше температура тем больше у меня магических сил, — нужно написать запрос-просьбу Вселенной и дать Палладиуму его съесть (разумеется для его не-живого-но-живого тела это не вредно), подождать минут 10-20 и получить уже осознанную животинку. Ментальную связь от этого не разорвало, но теперь я могла слышать обрывки слов. Не телепатически, а как будто ощущением которое появляется после какого-либо впечатления от фразы и последующую мысль. Запутанно в объяснении, но просто на практике. А ведь после нужно было уже иметь обращение на отречение силы! Короче, такого раньше не делали, но Пола сказала что по правилам мировоздания, которые она составляла, — сука, опять бумажки! — никаких проблем в этом не было. По итогу у Паллаши появилась своя воля, мысли, сознание в конце концов, я осталась ведьмой, но он больше не мой проводник. Точнее он не обязан мне ничего. Оставаться рядом он был не намерен. Точнее не всегда. Теперь я просто знала живой он или нет, если он больше не был в поле зрения. Зато ведьмой быть я не перестала. Так как мы немного затянули с бумажками по требованиям, то у Рудольфа, — кстати он выбрал себе новое имя, — было очень много сил. Как потом сказала Богиня, все те силы, которые он копит из-за пребывания под звёздами, практически сразу перетекают в меня. А так как Рудольф был долго в состоянии горячке, то и сил у меня теперь больше, только, к сожалению, и так хромающий на обе ноги контроль вообще инвалидом стал. С этой проблемой мне предложили разобраться попозже. Почти месяц ушёл на то, чтобы я смогла дождаться своей очереди на приём у Бруно. Во-первых, он сказать «нет» не мог, а из-за ночного пришествия из-за которого у множества во снах звёзды падали, — сорян люди, не моя вина (вообще моя, но.), — к нему стали обращаться за видениями. К провидцу выстроилась едва ли живая очередь. Время коротала я обучением. Да, меня всё-таки маман заставила пойти помогать малышне учиться. Во-первых, заработок, во-вторых, она хочет чтобы я была самостоятельной. Я сама-то не против, но с моими базовыми знаниями и умениями самым простым и менее травматичным для города вариантом было обучение. Конечно, я работала фотографом и имею оттуда кое-какие сбережения, но это не основная работа и от неё денег недостаточно. Как минимум мне ещё не хватает на то, что бы съехать от родителей. Дети, которые ранее были как на иголках, теперь на переменах (которые, в зависимости от возраста класса, имели свою эпизодичность) теперь бегали, прыгали, падали, срывались в визг и не боялись взаимодействовать. На каждый класс у меня были свои методы. С младшеклассниками прокатывали режим двадцать пять — десять. Двадцать пять минут мы пишем с перерывом на физкультминутку, десять минут на перерыв во время которого хоть в туалет, хоть на улицу. После четырёх уроков (предметы разные, но базовые) идёт физкультура. Для этого я у отца выпросила кое-какое оборудование взамен половинны первой зарплаты. Ну что же, он всегда ценил интересующие его сделки. А я никогда не думала что что-то может быть просто так. Со старшими классами приходилось набирать терпения. Особенно с детьми в момент пубертата. Я ещё сама немного пубертатница, но только подумать о том, что у меня такая придурь была страшно. Кошмар, как их родители справляются? Но, на удивление, после того, как Джульетта решила помочь и поговорить с кое-какими буйными ребятами всё пошло как нужно. Пеппа же помогала мне на рисовании. Я решила развивать как базовую программу, которую знала ещё из прошлой жизни. Так и множество кружков, с которыми мне помогали как старушки, так и дядюшки. Родственников детей я не брала, так как по любому будет особое отношение (что логично). Есть кружок вышивания, есть шитья, музыкальный, рисовальный, скульптуры, папа даже согласился помогать мастерить! У старших даже была резьба. Танцы, сорт и всё такое — пожалуйста! Когда кто-то крупно косячил я отправляла их к мадам Мадригаль со словами «это мой ученик, он прокололся, сегодня вы поможете ему научиться нормально себя вести». Ну или отдавала на перевоспитание Лиаму в кафе. Проходили практику, так сказать. Родители по всей деревне, наконец, могли отдохнуть сплавив своих детей куда подальше. А ведь раньше учили только на дому, что есть большое упущение. Хотя, если глянуть с другой стороны, социализация не страдала. Городок-то маленький и изолированный. Кстати, не учились тут только из-за того, что школу не достроили. Строительство шло туго, книги по базовым предметам забрать не удалось когда все бежали, как мама рассказывала, так что старше все свои знания только сейчас «в прокат» выпускают. Остаётся только помочь мелким чтобы тупыми не росли. Кстати, после этого у меня и женишков прибавилось. Даже когда я к Бруно иду на меня оборачиваются почти 60% парней. Учитывая, что я только десятерых встретила и четверо не повернулось, это считается. Старшое поколение отметается. — Александра! — глянув за плечо, улыбнулась, Джульетта отвлеклась от детей и помахала мне. Она ведёт кружок рукоделия для девочек, — правда, парней в её классе больше, — учит их всему что нужно в хозяйстве. Вообще, я считаю это базовыми знаниями. Каждый должен уметь подшить портянки, приготовить какой-то супчик, что бы не умереть с голодухи и уметь застирывать вещи. Учила Джульетта исключительно методом пряника, а ученик, который выполнит задание быстрее и качественнее всех — получает право выбрать блюдо, которое Джульетта принесёт на следующее занятие. Вот так. — Приветики, — отвлекаясь от мыслей, подошла к подруге и глянула на усердно занимающихся детей. Хорошо что тут не было такой придури вроде «два учителя в классе, а вы сидите». Заняты дети, отстаньте. — Не знаешь что там по школе? — Почти достроили. Осталось только покрасить стены, оборудовать и добавить уюта. — И прономеровать, — фыркнула я, рассматривая как умело некоторые парни шьют. — Что делаете? — шепнула Джульетте. — Сейчас детишки шьют фартуки, в которых мы будем готовить, — улыбнулась Джульетта, после чего глянула на девочку, у которой, очевидно, не выходило. — Прости, но я занята. — Окей, пока, Жуля, — Джульетта на кличку только закатила глаза. Но промолчала. И так, я наконец-то смогла дойти к Бруно. То, что мне практически неделю пришлось отсидеть в подобии электронной очереди это ещё пол беды. Вторая беда заключалась в том, что пришлось переться в дом Мадригалей. В башню Бруно. Точнее в его комнату, которая выглядела, мягко говоря, очень трудной. Её нужно было идти наверное вечность, и единственное, что спасло его от моего праведного гнева — это мои накачанные ноги и его синяки под глазами. Выглядел парниша не самым лучшим образом. Лицо у Бруно бледное, сам он уставший, выглядит как будто из него кровь пили, а не просили сделать предсказание. Под глазами синяки, глаза устремлены в одну точку, а взгляд затуманен, словно парень спит пока сидит. Весь измотанный и помятый. Конечно, Пепа говорила, что в конце дня они с сестрой обычно чувствуют небывалую усталость, особенно если за целый день часто пользовались своими способностями, — Джульетта готовит хотя бы себе в удовольствие, а Пепа изматывает себя эмоционально, — их морит просто невероятная усталость. На то, что бы меня заметить парню потребовалось по меньшей мере минут десять. Я в это время сидела при входе и рассматривала синяки на его ногах и руках. Конечно, сначала просто стояла и хотела взбунтовать, узнать кто это делает и что вообще происходить… Но Бруно закрыл глаза, кажется, наслаждаясь минуткой тишины. Ну или десятыми минутами тишины. — Алекс! — он от удивления вскрикнул, нервным движением оттягивая рукава рубашки по запястья. — Что ты… То есть. Давно ты там стоишь?.. — Что бы увидеть тебя мне пришлось записаться на этот день ещё неделю назад, — хмыкнула я и с кряхтением стала подниматься. Задница уже была вся холодная от сидения, а короткая юбка и не спасала. — Сейчас, давай я помогу… — Бруно взволновано взял меня за руку и забрал корзинку с едой. — Тебе нужно предсказание? — неожиданно предсказатель помрачнел. Стал смотреть куда-то в сторону, точно переживая внутренние волнения и страхи. Оно и понятно. Люди не очень любят Бруно и это всем известная правда. Ведь чаще всего он гадает несчастья. А люди в упор не понимают, что он не действует на будущее, не подталкивает к нему и что исход — это исключительно их работа. Их решения. — Нет, меня это не интересует, — немного повременив, отмахнулась я, проходя мимо парня и утягивая его за руку в сторону мягкой кровати. — Садись, хоть поешь немного. Сильно устал? Он молчал какое-то время, но ел принесённые мной плюшки и рис с кукурузой. В молчании я откинулась на кровать, прикрывая глаза. — Кошмар. Чем взрослее становимся, тем меньше можно ничего не делать, — улыбнувшись, я взяла подушку парня и подложила себе под голову. Он никак не выразил сопротивление, только взглянув на меня. — У тебя не бывает желания махнуть на всё рукой и уехать куда-то. Не далеко, конечно, но что бы никто не доставал. — Хм, — в ответ Бруно улыбнулся, отпивая немного принесённого мною кофе. — Вот и я так думаю. Знаешь, я начала учить детей, — перевернувшись на бок, подняла ноги на кровать и стянула удобные балетки, что бы подтянуть колени к груди. Пусть в комнате было не так уж и светло, но глаза я закрыла рукой, добиваясь долгожданной темноты. — Школа — это так утомительно… Мы с девочками и другими ребятами начали учить детей от шести до четырнадцати лет. Это сущий кошмар… Так сложно объяснять мелким точные науки, так ещё и держать их на одном месте нужно… — Школу ведь давно не строили, где вы сейчас проводите уроки? — заинтересовано спросил Бруно, отрываясь от еды. — Обычно сидим при лесе. Там есть полянка открытая, её видно почти изо всех окон, нет воды и ничего опасного. Там удобно, плюс есть тень и не печёт голову, — вздохнула я. — Ужасно. А учить старших ещё хуже. Они так ленятся, что я им завидую! — сбоку послышался мелодичный смешок. Я только надула губы. — Совсем не смешно… — Да, прости, не смешно, — почти серьёзным голосом я почти уверена, что покивал Бруно. — А у тебя как? — немного убрав ладонь от лица, приоткрыла один глаз. Мадригаль сразу отвёл свой взгляд в сторону, но вполне спокойно улыбнулся. — Выматывает, — на выдохе после паузы процедил Бруно. — Каждый день очень много людей, много предсказаний, иногда по два… Ужасно тяжело и это утомляет. Они все недовольны, только одному или двум я предсказал что-то стоящее… — Ужасно, — пробормотала я, чувствуя, как тело, противореча негодованию, расслабляется. — А синяки откуда? — несмотря на то, что вопрос прозвучал как можно более легко, это заставило Бруно напрячься. — Да ладно, не волнуйся. Я — могила. Ни одна живая душа от меня ничего не узнает. Он ещё колебался немного, я это чувствовала. Открыв глаза, рассмотрела как Бруно вытирает руки о салфетки, стоящие рядом. Дёрнув парня за край пончо, дождалась пока он повернётся ко мне, после чего я аккуратно отодвинулась в сторону, что бы дать Бруно больше места лечь рядом. В этот раз решение он принял быстро. Лёг, поправляя упавшие на глаза кудри и стал рассматривать потолок, задумчиво облизывая губы и кусая их. Возможно подбирал слова, а может раздумывать, стоит ли вообще что-то говорить. — Ты не сделаешь ничего? — Пока не попросишь, — пожав плечами, опустила взгляд с профиля парня вниз. Шея, плечи, груди, торс и чуть влево, на ладонь. Её я дырявила взглядом столько же, сколько Бруно молчал. — Люди бывают очень недовольными моими предсказаниями… — начал он, чуть сжавшись. Если бы сидел, точно бы сгорбился. — И редко, ам… сдерживают свой гнев. Стало мрачно. Желание поспать отбилось на корню. Синяки поставили ему те, кто приходил. — Альма знает? — он вздрагивает и колебаться. Всего на секунду видно, как в глазах проблёскивают слёзы. Он коротко мотает головой в отрицании. — Девочки? — Нет, — немного сдержаннее проговаривает он. — Никто. — Только я? — ответом был кивок. — Тогда и я буду тебя защищать. — Что? Нет, мне не нужно… — Считаешь что это нормально? — он молчит. — Тогда если это нормально, то ничего страшного если лупить будут меня. — Нет! — он вскакивает, а я сажусь следом. — Нельзя! Ты не заслужила на такое обращение, и… — А ты заслужил? — перебив Бруно, сажусь ближе, всматриваюсь в глаза, которые, точно болото, затягивали. Лицо напротив исказилось в сожалении и какой-то невысказанной обиде. Глаза красные от недосыпа и невыплаканных слёз. Он отвёл взгляд, обдумывая мои слова и погружаясь в свои мысли всё глубже. Слишком глубоко. — Нет. Я не виноват, — спустя долгое время прошептал он. Выдавил из себя это с обидой и злостью. — Правильно, — кивнув, я медленно коснулась его руки. Его рука была ледяной, чуть влажной, без мозолей. Моя — полная противоположность. Сухие горячие ладони, казалось, сейчас зашипят от любимой прохлады. — Ты не виноват. И терпеть это не должен. Это просто не по-человечески, — аккуратно накрыв его плечо рукой, потянула обратно на кровать. Бруно не сопротивлялся, напряжённо лёг рядом и поджав губы. Внезапно его холодные ладони сжали мою руку, переплетая пальцы левых рук. Правой он будто обнимал тыльную поверхность кисти, приятно остужая мою температуру. Робко подняв взгляд и наткнувшись на мой румянец, он усмехнулся. Плечи расправились, а сам Бруно расплылся в улыбке. У меня пытало всё лицо. От невинных глаз, от его неловкой улыбки и отсутствия какого либо смущения. Хотя, казалось бы, всё должно быть совершенно наоборот! Но я успокоилась. Смогла погасить внутри себя волнение и сосредоточится на рассматривании лица напротив. Бруно ведь очень красивый, как и его сёстры. Большие болотные глаза, пусть и имели чёрные мешки под глазами, но сейчас так сверкали, что оторвать взгляд не выходило. Их обрамляли короткие, но пышные ресницы. Пышные брови имели мягкие линии, придавая вытянутому лицу мягкости. Горбинка на носу придавала его лицу живости и гармонично выглядела с тонкими губами. У всех Мадригалев какое-то своё очарование? Меня пробрало на смешок, от этой мысли. Но я только фыркнула, закрыла глаза и, прикрывая нижнюю часть лица рукой, которой ранее придерживала плечо парня. Бруно от такого встрепенулся, непонимающе моргая. Тоже, кстати, порозовел лицом. — Ты чего? — нахмурившись, он прокашлялся и отвёл взгляд. — Просто подумала, что у вас очарование — это семейная черта, — скосив взгляд на выход, облизала пересохшие губы. — Слушай, у тебя сегодня больше не будет клиентов? — Нет, сегодня ты вроде последняя, — он сразу облегчённо выдохнул. — А что? — Может опять сходим куда-то? Мне лично очень понравилась наша прогулка, — решив давить очарованием, приподнялась на локте, не разрывая наших переплетённых пальцем и упёрла другую руку себе в бедро. Бруно чуть покраснел, проследив за моим движением, но вполне позитивно отнёсся к предложению. Так что минут десять спустя, под умиротворённое молчание мы спускались по лестнице. Спуск меня пугал больше чем подъём, так что Бруно держал меня под локоть, не позволяя упасть. Перелом шеи Джульетта даже своими лучшими лепёшками вылечить никак не сможет, а жить я ещё хочу. Когда мы выходили — наткнулись на Альму. Бруно сразу стал меньше, но руку от меня не отцепил. Даже сказал, что идёт гулять и больше никого принимать не выйдет. Впечатляюще упёрто сказал, должна заметить. Я сразу улыбнулась и пообещала немного сбитой с толку такой непреклонностью обычно податливого сына Альме, что с её сыном ничего не случится в моей компании. Женщина, несмотря на запинку, немного недовольно, но дала добро. Сказала только, что бы Бруно провёл меня до дома после прогулки и что бы мы не гуляли ночью. Я глянула на Бруно, а он сразу понял что всё из перечисленного Альмой у меняя в планах, так что неловко сказал, что попытается прийти вовремя. Я только усмехнулась и кивнула. Потому что знала. Мы вовремя не придём.