Мечта идиотки!

Свидание прошло просто невероятно. Мы зашли к Лиаму, взяли по десерту и решили просто прогуляться. Ни у кого из нас не было сил делать что-то больно бурное, несмотря на мою любовь к приключениям. Поели вкусностей, попили коктейлей, обговорили последние новости, решали что делать с будущими делами. Я помогла Бруно с графиком, предложив ему работу два на два. Два дня работаешь - два отдыхаешь. Ему эта мысль более чем понравилась. Он мне помог с тем, как организовать каникулы и выходные детей. Я себя поставить на место вялого ученика не могла, так что просила сделать это Бруно. Так что каждые три дня у учеников будут выходные. Во время прогулки оба поняли, насколько хотим лениться. Так что, собрав кое-какие вещи из моего дома, - повезло, что никого из родных не оказалось внутри, иначе пришлось бы знакомить, - поднялись на верх, на самую крышу. Из чердака есть дверца вверх. А крыша у нас плоская, а не треугольная, так что сидеть там было более чем безопасно. Лёжа на крыше, в окружении еды, напитков и разных увлечений, вроде тех же кисточек, вещей для вязания и вышивания, мы наслаждались тишиной и душевными разговорами. Я рассказывала о своём, он часто добавлял что-то от себя. Как-то так вышло, что со всем этим мы пришли к самой странной на свете теме: теме поцелуев. Это даже звучало как-то тупо, просто потому что обычно в этим моменты, по сюжету, должна произойти перепалка, во время которой два героя станут друг к другу близко, после чего сольются в страстном поцелуе, забыв о чём спорят. Но нет, не тот жанр... - Да, ты прав, это немного крипово, когда главная героиня вот так целует возлюбленного на глазах у всей его родни, что бы доказать им что они созданы друг для друга, - кривясь лицом буркнула я, продолжая вырисовывать замысловатые закорючки карандашом по бумаге. - Скажи же, - поддакнул Бруно, отправляя в рот печенье с шоколадом. Его любимое, как оказалось. Бруно вообще, как я заметила, имел вполне красноречивые чувства. Острое не переносил, точно так же как и сильно солёное, а вот сладкое и пресное просто обожал. - Я бы начал паниковать если бы так поступили со мной, - вытаращив глаза и глянув на меня, с ужасом пробормотал Бруно. - Вот именно! - отрываясь от бумаги вскрикнула я, щёлкнув пальцами. - Если бы меня поцеловал, пусть даже любимый парень, на глазах у моих родителей и младшей сестры - я бы со стыда сгорела! Это же нарушение личных границ. - Боюсь представить реакцию сестёр и мамы... - удвоено стал кивать Мадригаль. Мы помолчали секунду, не отрывая друг от друга глаз, а после вдруг рассмеялись. Странная, совсем не интересная для других тема была неожиданно смешной для нас. Нам нравилось обсуждать что-то странное, обсуждать что-то такое. Скоро у нас выработается привычка лежать вместе, клянусь. Пока мы рассматривали небо в умиротворяющей тишине Бруно прикорнул чутка. А я решила - чем чёрт не шутит. Прикрыла его простынёй и сама поправила подушку под своей головой, решила что немного сна не помешает нам обоим. Исход был ожидаем, мы уснули и проснулись поздно ночью. Уже не горел свет в окнах и ничего не было видно. - Бруно, - тихо шикнула я, в такой тишине не решаясь орать. Конечно, под звёздами я чувствовала себя куда сильнее и, не желая тратить время на уборку всех вещей, которые мы тут успели раскинуть, использовала магию. Ну, до того, как стала будить парня... - Эй, Бруно. Вставай. - Что? - от лёгкой ненавязчивой хрипотцы в голосе парня меня пробрало до мурашек. Но когда до сонного мозга Бруно дошло, что вокруг темно, а мы ещё на крыше он подорвался сразу. - ¡Maldita sea! - Ууу, Брунтик, как не стыдно? - пожужжала для приличия я, но вскоре просто стала подниматься. - Мы были слишком измотаны. Вот и уснули. - Ох, как же так... Мама будет волноваться... - Ты смотри что бы Пепа не разволновалась, её волнение будет стоить торнадо, - рассматривая как подорвался Бруно и стал складывать подушки, покрывала и простынки, которыми мы укрылись, я лениво потянулась до сладкого хруста в позвоночнике. - Но я давно так не высыпалась... - Сколько же времени... - пробормотал он, но, взяв себя в руки, немного успокоился. - А как мне выходить? Твои родители наверняка уже спят... - Не волнуйся, я часто прихожу поздно, так что на скрипы никто не обратит внимания. Да и в нашей семье все спят очень крепко, - подняв плетёную корзинку, ощутила острое желание не уходить. Наша крыша обустроена так, что на ней всё плоско, но также край отделён высокими бортиками мне по пупок. Они шириной в один мой шаг, так что сидеть на них очень удобно. На этот же бортик я поставила корзину и села рядом. - Спокойнее, Бруно, твоя мама знает с кем ты ушёл, так что может волноваться меньше, - хохотнув, похлопала рядом с собой. Бруно колебался, но всё же сел рядом, смущённо отводя взгляд. Не скажу что я пялилась, скорее рассматривала его в свете луны и звёзд. С этого ракурса его запутавшиеся во сне кудряшки открывают лицо и больше не загораживают глубокие болотные глаза. Но сейчас при плохом освещении они едва ли отдают тёмно-болотовым. А кожа кажется такой чистой и нежной, будто если коснусь она будет по ощущениям как жареная мука для кукурузных лепёшек. Блестела, отдавала золотом. Глаза мерцали рассматривая звёзды, которые с крыши было лучше всего рассматривать в такой кромешной тьме. Его тонкие губы же были приоткрыты в восхищении. Мои же растянулись в улыбке. Пусть у нас не страстная любовь, в которой ты не успеваешь надышаться между поцелуями, я вполне довольна тем, как постепенно строятся наши отношения. - Тут всегда так красиво? - неожиданно воскликнул Бруно, взглянув прямо мне в глаза. Он не смутился, когда встретился со мной взглядом, даже не напрягся, как обычно, хотя является довольно тревожной личностью. - Да. Но, думаю, всё благодаря тому, как вокруг темно, - заторможено моргнув, спустя паузу ответила я, переводя взгляд на звёзды. - Скажи красиво? - Очень... - прошептал он, не сводя с меня взгляда. Но, словно вспомнив о своей стеснительности, покраснел и нерешительно перевёл взгляд обратно. Атмосфера стала трепетнее и романтичнее. Возле моего мизинца было ощутимое движение и я потратила половину своих ресурсов, - как моральных, так и психологических, эмоциональных, духовных, душевных, физических и всех остальных существующих, - на то, что бы удержаться от первого шага. Но ждать долго не пришлось. Чуть потная прохладная ладонь накрыла мою горячую. Бруно сжал свою руку, а ещё немного погодя, переплёл наши пальцы. Сердце зашлось в быстром, но глухом биении. Я ощущала как оно ухало в груди и почти чувствовала лёгкие вибрации. Но в ушах был только звук наших дыханий, придающих ситуации большей интимности. Кожа на лице горела, было так жарко, что холодная рука Бруно стала необходимой, лишь бы не сгореть... Я ничего не сказала, да и не смогла бы. От трепета язык прилип к нёбу, губы стали сухими, даже после того, как я их закусила и облизала. - Уже темно, - взволновано пролепетал Бруно, сильно волнуясь. Да и я не оставалась спокойной. - Да, - от чего-то с придыханием прошептала я. Стало ещё стыднее, хотелось взять себя в руки, но большой палец парня прошёлся по моему и мне было тяжело собраться с духом. Что же ты со мной делаешь, Бруно... - У т-тебя ведь же уже было день рождение? - неожиданно тихо спросил Бруно, кажется, решаясь разрядить обстановку. Я робко взглянула в его сторону, приметив, что Мадригаль так и не сводил с меня взгляда. Уже поздно, время далеко за полночь, нам пора расходиться, ему нужно домой - все эти доводы были логичными и правильными. Но отчего-то, даже понимая это, - уверенна, Бруно тоже понимает всё не хуже меня, - мы не спешим расходиться. Ни у кого из нас этого желания нет. Я только что поняла, что пока витала в своих мыслях, повисло молчание, которое с каждой секундой становилось всё более заряжённым. Внутри меня всё затихло, как перед бурей, ведь рука Бруно больше не подрагивала время от времени. Он держал меня спокойно и, кажется, уверенно. А его тёмные, сейчас кажущиеся потемневшими глаза ни на секунду не отрывались от моих. Время? Да кого оно волнует... Между нами не сокращалось расстояние за считанные удары сердца. Нет. Просто в какой-то момент рука Бруно нежно коснулась моей щеки, точно та была субтильной, только кончиками пальцев. Он не моргал ни секунды, но в момент когда тягуче приблизился - его ресницы дрогнули, словно в голову проползли сомнения. Я решила что бездействовать совсем не хочу. Прикрыв глаза, подалась вперёд, на встречу удивительно тёплым губам. Губы горячие, а руки совсем холодные... Эта мысль меня позабавила, так что уголки губ чуть растянулись вверх. Губы у Бруно мягкие, нежные, немного влажными. И тёплые. Бесконечно тёплые. На моих, пухлых, сухих и всегда потресканных губах ощущались так правильно... Мне так не хотелось перерывать этот момент, что я накрыла своей ладонью руку Бруно на своей щеке. Он чуть сильнее подался вперёд, едва заметно, откликаясь на моё не озвученное желание. Я потерялась в этом мгновении. Ни сколько времени прошло, ни в какой момент поцелуй стал ярче я не заметила. Мы сминали губы друг друга. Это не был страстный необузданный момент, в котором не существует дыхания, окружения и чего-либо, кроме собственных желаний. Мы оба не хотели сделать друг другу больно, не хотели давить и не хотели спешить. Но даже в таком поцелуе дыхание необходимо. И воздуха стало не хватать. Я аккуратно оторвалась, ощущая как Бруно не хотел отстраняться. Он издал звук, будто тихое скуление, как если бы я забрала его самую любимую игрушку... Что бы загладить вину, я прильнула обратно, накрыв его губы в заключительном прикосновении. Как лёгкое "пока" но не прощание... Будто... Обещание. Что это повторится. Но даже открыв глаза я не могла оторвать взгляд от чуть припухших губ Бруно. Стоило сделать усилие, что бы развеять волнение и собственное желание продолжить наше дело. - Мне наверное пора... - с трудом вышептал Бруно. Ему стоило усилий оторвать от меня свой взгляд. Я это чувствовала. - Давай провожу... - голос был хриплый, ломкий и судорожный. Мы оба чувствовали себя хорошо. И не было обещанной неловкости, как во всех этих романах, прочитанных мною много лет назад. Спускаясь Бруно несколько раз чуть не упал, чем разрядил между нами напряжение. А вот на прощания я только коснулась кончиками пальцев его воротника и сладко улыбнулась. В комнате, после того, как привела себя в порядок я никак не могла избавиться от ощущения, что лишаюсь чего-то. Бруно ушёл и как-то уже грустно. Уже заскучала, а ведь даже часу не прошло.

***

Утром меня разбудила Пола. Бестолочь опять ломала дверь в мою комнату и стучала назло громко. - Да что тебе нужно? - злобно прорычала я, стоило ей зайти. - Ты что, блядь, сделала?! - Хватаясь за голову четырнадцатилетняя кобыла бегала по моей комнате. - Ну что уже не так? Я твои вещи не трогаю, - зло потерев глаза, натянула простынную выше, к подбородку. - Я теперь будущее не вижу! Что вчера у вас с Бруно было? - Целовались, - тихо пробормотала я, надеясь на продолжение собственного сна. - И хорош орать, сейчас утро. - Уже, вообще-то, час дня! - Ебала я этот час и тебя в рот. Отстань, - ногами я махнула в сторону двери, намекая, что бы она ушла. - Ты что не понимаешь как это важно?! Я будущего не вижу? - И? Я тоже. Такова жизнь, - потянув подушку, попыталась закрыть свою голову от неё. - Но... - Блин, Пола, уйди! Я пришла поздно ночью и хочу отоспаться, - не желая дальше выслушивать этот бред, сделала задуманное и закрыла голову подушкой. Но не могло же всё так просто закончиться! Она из вредности стянула с меня простыни и открыла оконные вставки, запуская свет в комнату, а после забрала подушку и ей же ударила. Но только я хотела на неё накричать - её и след простыл! Пришлось вставать. Спасть уже перехотелось. Переодевшись в коротенькую чёрную кожаную юбочку и лёгкий растянутый свитер, нанесла на губы бордовою помаду и уложила волосы в красивые кудри. - Доброе утро, - недовольно буркнула я, заприметив на диване читающего газету отца. - Здравствуй, золотко, - всё с той же каменной рожей, что и всю жизнь сказал отец. От нечего делать я плюхнулась рядом и положила ему на плечо голову, незаинтересованно обводя взглядом написанное в газете. В тишине мы провели какое-то время. Рядом с новыми родителями я никогда не ощущала себя слабой и за столько лет, они внушили мне что, не смотря ни на что, - моя безопасность в их крепких руках. Мои прошлые родители хоть и не были тиранами, но и премию за то, что они лучшие не выдать. Тогда в собственной неприкасаемости и безопасности я сомневалась. В этой жизни я точно знаю, что моё тело и личные вещи - неприкасаемые. Никогда никто из родителей не повышали на меня голос и не били. Никогда. Они могли наказать разве что лекцией, разговором и не заплатить за уборку. "Штрафовали" проще говоря. Но это всё. И только если проступок был серьёзным. У меня таких проступков почти не было. - Что-то случилось? - тихо спросил папа, легонько прижимаясь щетиной к моей макушке. Замерев, спустя несколько секунд расслаблено помотала головой, обнимая его под руку. - Пап, я люблю тебя. Он молчал несколько секунд и, не двигая рукой, которую я обняла, закрыл газету. Стянув очки, он уложил вещи на столик рядом и взглянул на меня. Улыбнулся краешками губ. Совсем не как вечно улыбающаяся мама. Но всё равно, очень мягко и нежно. - Золотко, я тоже тебя очень люблю. Ты же моя доченька, - поправив упавшие на лицо пряди, он неловко заправил их мне за ухо и приобнял. В таком положении я пробыла какое-то время, прислушиваясь к размеренному биению сердца в груди папы. Он показал мне, каким должен быть отец. Какой отец может быть. Пусть у него всегда спокойное лицо и редко когда его можно смутить, папа всегда добрый. Он дарил мне всё, в чём я нуждалась, никогда не повышал голос и носил на руках как драгоценность. До сих пор носит. Меня, маму и Полу. У него странные дочери и не менее странная жена. Но он любит нас. Безмерно любит. - Ты лучший папа, знаешь об этом? - Теперь да, - похлопывая меня по спине усмехнулся над головой папа. - А ты лучшая дочь. - А Пола? - рефлекторно спросила я, не желая быть выделенной. - Она тоже. Вы обе мои дочери. Особенные и достойные всех благ, - немного отстранившись, он окинул меня нежным взглядом. - Ну что ты расплакалась? Я тихо шмыгнула носом, позволяя папе вытереть мокрые дорожки. - Не знаю. - Пташка, ты не плакала даже в детстве, не пугай так, - улыбнувшись, сказала подошедшая мама. Но спустя секунду она опустилась по другу сторону от меня. Теперь я была между родителей. - У тебя что-то случилось? - Нет, - мотнув головой, аккуратно отклонилась и к маме, не отпуская руку папы. - Ох, милая, - она сразу крепко меня обняла, положив подбородок на плечо. - Ты делаешь свою маму очень счастливой. Не стоит плакать. Твоих слёз не стоит никто. - Я сама решу, кто стоит моих слёз, - недовольно буркнула я, прижавшись щекой к маминому виску. - Я тебя люблю, мам. - И я тебя люблю, - оставив поцелуй мне на макушке, мама протянула руку через меня и сжала ладонь отца. - И папа тебя любит. Мы оба любим тебя и Полу. Вы наш солнечный свет днём и луна ночью. На губах появилась улыбка, хотя слёзы на глазах стали ещё больше. Слёзы счастья. Не думала что такое бывает. Но я очень счастлива. - Что за кубло? - голова Полы мелькнула сверху, между стойками перил, когда она была на лестнице над нами. - Я хочу к вам. И, не дожидаясь ответа, она сразу побежала с лестницы с громким топотом и прыгнула к нам, оказываясь у меня на коленях. Я недовольно собиралась её спихнуть, но как-то не захотела. Она обняла меня за шею. Впервые за эту и прошлую жизнь я оказалась в окружении любимых людей. Любимой семьи. Я сыта, одета и имею любящую семь. Разве это не сон? Почему же так прекрасно? Собственные руки в какой-то момент крепко обвили сестру и я спрятала лицо в плече Полы, пачкая его широко разлившихся слезах. Та хохотнула, прижимая меня ближе.