Лебединая верность

— Братик Коэн! Комэй! Не оставляйте меня одну! — отчаянно кричала Когёку им вслед. Но силуэты братьев безмолвно удалялись. Маленькая девочка пыталась бежать за ними, спотыкаясь в темноте, но никак не могла догнать. Обессилев от гнетущего одиночества, она упала на колени и горько разрыдалась. Алибаба сжался от боли, видя, как этот испуганный ребенок остается один посреди кромешной тьмы чужого разума. Он медленно подошел ближе и опустился перед ней на корточки. — Ты больше не одна. Я здесь, с тобой, — тихо произнес юноша и мягко погладил принцессу по голове. Девочка удивленно вскинула голову. Сквозь пелену слез она разглядела стоявшего перед ней парня. Это был юноша среднего роста и крепкого телосложения, со светлыми растрепанными волосами и теплыми каре-золотистыми глазами. Он был облачен в светлые арабские одежды, подпоясанные широким кушаком, за которым покоился верный кинжал. Обут он был в темные сапоги с синей оторочкой. В мочках его ушей поблескивало по простой серьге, а на хряще левого уха алели две особые, памятные серьги, когда-то принадлежавшие его покойному другу Касиму. — Кто ты?.. — испуганно прошептала малышка, робко пятясь назад. — Меня зовут Алибаба, — он открыто улыбнулся и протянул ей ладонь. — И я твой друг. — Но… ты ведь тоже бросишь меня? Как мои братья? — спросила она, и слезы с новой силой хлынули из её глаз. — Клянусь, я никогда тебя не оставлю, — твердо пообещал Алибаба. Он сам крепко сжал её крошечные пальцы в своей ладони. — А теперь пойдем и догоним твоих братьев. Вместе. Когёку шмыгнула носом, на её заплаканном лице наконец-то расцвела робкая улыбка, и она еще сильнее уцепилась за его руку. В ту же секунду тьма вокруг начала рассеиваться, уступая место яркому, спасительному свету, который исходил прямо от их сомкнутых рук и указывал им верный путь назад. Очнувшись, Когёку Рэн не сразу поняла, где находится. Лишь спустя мгновение она узнала очертания императорского сада. Над ней, взволнованные и уставшие, склонились Алибаба и его джинн. На их лицах читалось огромное облегчение от того, что принцесса наконец пришла в сознание. Убедившись, что девушка в безопасности, Амон растворился в воздухе, вернувшись в клинок своего хозяина. Между молодыми людьми повисла неловкая тишина, которую юноша внезапно прервал тяжелым вопросом: — Ты согласна выйти за меня замуж? Пусть даже это будет брак по расчету. — Алибаба… Что ты такое говоришь?! — воскликнула Когёку, не веря собственным ушам. Вся нежность, которую она только что испытала в своем подсознании, мгновенно испарилась. — Я перешел на сторону империи Ко только потому, что не хочу новой войны в Балбадде! — в отчаянии воскликнул Алибаба, с силой сжимая кулаки от бессильной злости. — Значит, ради защиты своего народа ты готов стать марионеткой в руках моих братьев? — тихо произнесла принцесса. Она посмотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде теперь сквозило горькое разочарование, граничащее с легким презрением. — Ты так сильно изменился, Алибаба… — Прости меня. Но у меня просто нет другого выхода, — глухо бросил он и, развернувшись, быстрыми шагами покинул императорский сад. — Я чувствую себя птицей в золотой клетке, — едва слышно прошептала Когёку, вновь оставшись в полном одиночестве под холодным лунным светом.

***

На следующее утро по всей империи Ко было объявлено о грядущем бракосочетании восьмой принцессы Когёку Рэн и новоиспеченного генерала Алибабы Салуджи. Пышная свадебная церемония должна была состояться уже сегодня вечером во дворце. Когёку только к утру покинула сад, где провела всю ночь. Навстречу ей взволнованно бежал Ка Кобун, который к этому времени успел обыскать в её поисках весь дворец. — Принцесса Когёку! Вы сегодня выходите замуж! — задыхаясь от бега, выпалил он. — Не кричи на весь дворец, я и без тебя знаю, — холодно осадила она своего помощника. Ка Кобун сразу заметил, что его госпожа совершенно не рада предстоящему торжеству. Верный двадцатипятилетний слуга с темными волнистыми волосами и проницательными янтарными глазами всегда тонко чувствовал её настроение. Он был, как обычно, облачен в дорогую чиновничью одежду, его голову венчала высокая шапка, а в правой руке он держал неизменный зеленый веер. Когёку устало вздохнула: она прекрасно понимала, что обязана взять себя в руки. Если она не явится на предсвадебный семейный обед, братец Коэн будет в ярости. В это же время в другой части дворца Алибаба с удивлением выслушивал приглашение на этот самый обед с императорской семьей. Сперва юноша хотел категорически отказаться, но присутствовавший при этом Комэй Рэн сухо отрезал, что отказ будет расценен как прямое оскорбление самого императора. — Хорошо, я приду, — вынужденно согласился Алибаба. В этот момент в покои постучали. Получив от Комэя разрешение войти, на пороге появились две служанки, бережно державшие в руках роскошное праздничное одеяние. — Нарядите этого молодого человека к обеду, — лениво приказал им первый премьер-министр и размеренными, твердыми шагами вышел из комнаты. Девушки робко шагнули к Алибабе, желая помочь ему переодеться, но тот вежливо отказался, заверив, что справится сам. Служанки не посмели перечить будущему зятю императора: они аккуратно разложили парадные одежды на кровати и беззвучно удалились. Оставшись один, парень в изнеможении опустился в бархатное бирюзовое кресло с изящными изогнутыми ножками. Свадебный наряд казался ему неподъемным грузом. «Аладдин, ты жестоко ошибся, когда назвал меня героем… Какой из меня герой? — горько размышлял он, сиротливо облокотившись на резной подлокотник. — Я обычный предатель. Трус, который ради спасения своей Родины и её народа готов пойти на любую низость. Отныне мой путь станет тернистым, а руки, возможно, скоро будут по локоть в крови». Спустя некоторое время Алибаба переоделся в традиционный наряд империи Ко. Одеяние было соткано из тяжелого черного шелка и украшено искусной вышивкой в виде белого дракона. Полы халата доходили почти до колен, а глубокие боковые разрезы позволяли двигаться свободно и легко. Ханьфу перехватывал широкий серебристый пояс, в тон которому были подобраны просторные штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги. У широких рукавов одежды был свой непривычный вес. Перед выходом блондин закрепил на поясе единственную дорогую ему вещь — старинный кинжал, когда-то подаренный Синбадом. Чувствуя себя крайне неловко в чужеземном наряде, Алибаба покинул покои и направился в правое крыло дворца, где на первом этаже должен был пройти императорский обед. Войдя в трапезную, юноша так и замер на пороге. Рядом с императором восседала Гёкуэн Рэн, мать Хакурю, и о чем-то тихо с ним беседовала. Алибаба похолодел: эта женщина тайно возглавляла «Аль-Сармен» — зловещую организацию, сеющую хаос и тьму по всему миру под маской защиты интересов империи Ко. Парня захлестнула яростная, удушающая волна гнева, ведь именно приспешники «Аль-Сармен» были виновны в гибели Касима. Ладонь Алибабы сама собой легла на рукоять кинжала, в голове набатом забилась мысль о немедленной мести, но в самый последний момент он сумел взять эмоции под жесткий контроль. Сделав глубокий вдох, он заставил себя подойти к столу. — Рад, что ты не опоздал, — ровным голосом поприветствовал его Коэн Рэн. — Алибаба, займи свое место рядом с невестой. — Как я могу отказать вашему величеству, — с глухим поклоном ответил Алибаба. Внутри него всё еще шла яростная борьба: обнажить клинок и напасть на императрицу прямо сейчас или окончательно подчиниться воле Коэна ради высшей цели. Подавив гордость, он все же направился к Когёку. Почти сразу император официально объявил собравшимся, что уже сегодня вечером состоится свадьба восьмой принцессы и принца Алибабы Салуджи. Поздним вечером в храмовой части дворца верховный жрец обвенчал жениха и невесту по законам империи Ко. Свадебный пир устроили подчеркнуто скромным, без лишнего шума и излишеств. На протяжении всего вечера Когёку сидела неподвижно и не притронулась к еде, а лицо её сделалось бледным, как кусок мела. Алибаба тоже не испытывал голода, безучастно опустошая кубок за кубком с терпким красным вином. Едва трапеза подошла к концу, он попытался заговорить с новоиспеченной супругой, но принцесса стремительно поднялась с места и покинула зал, так и не взглянув на него. «Действительно ли этот путь — правильный?» — с тяжелым вздохом подумал Алибаба. Он до дна осушил последний кубок, со стуком опустил на стол пустую бутылку и на неслушающихся ногах побрел в свои новые, теперь уже супружеские покои. Войдя в комнату, хмельной Алибаба наспех скинул парадное ханьфу и тяжело повалился на кровать. Алкогольное опьянение взяло верх: едва его голова коснулась подушки, он мгновенно провалился в глубокий, беспамятный сон. Спустя какое-то время Когёку, которая все это время тихо сидела в углу супружеской спальни, не выдержала одиночества и холода. Перебравшись на постель, она почувствовала рядом чужое тепло. Повернувшись, принцесса увидела Алибабу, который мирно и безмятежно спал. «Как же так получилось, что мы теперь делим одни покои?» — тоскливо подумала девушка. Сердце её предательски забилось чаще, а к щекам прилил жаркий румянец. Сначала она хотела растолкать юношу, но, засмотревшись на его растрепанные светлые волосы, не удержалась и робко прикоснулась к ним. Пряди оказались удивительно мягкими. В этот момент Алибаба во сне перевернулся на спину, и Когёку, потеряв равновесие, невольно упала прямо ему на грудь. Испуганно замерев, она прислушалась к его ровному дыханию. Внезапно внутри неё вспыхнула затаенная, долго сдерживаемая страсть к этому парню. Решительно избавившись от многослойного шелкового платья, принцесса осталась полностью обнаженной. От одного только вида его спящего тела у неё сладостно подогнулись пальцы. Поддавшись порыву, Когёку села на него верхом. Спустя мгновение она тихо вскрикнула, когда их тела сошлись вплотную, и барьер между ними окончательно рухнул. Тонкие пальцы девушки нежно гладили крепкую мужскую грудь. Пьянея от удовольствия, Когёку начала мерно двигать бедрами, заставляя Алибабу сладострастно постанывать сквозь сон. Её длинные темные волосы взлетали и рассыпались по плечам при каждом движении, а на губах расцветала счастливая улыбка. На самом пике наслаждения восьмая принцесса негромко вскрикнула и по-кошачьи прильнула к его плечу, содрогаясь от обжигающего чувства близости. По её лицу было видно, что она испытала абсолютное, искреннее блаженство. Окончательно поверив, что хочет всегда быть рядом с этим человеком, Когёку укуталась вместе с ним в легкую простыню и уснула. Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, Алибаба открыл глаза. Первое, что он увидел — Когёку, которая уже сидела перед зеркалом и молча расчесывала свои роскошные волосы. Голова юноши гудела, а в мыслях крутился невероятно яркий, реалистичный сон, в котором они этой ночью страстно любили друг друга. — Доброе утро, Когёку, — хриплым со сна голосом произнес Алибаба, приподнимаясь на локтях. — Мне сегодня приснился такой странный, реалистичный сон… — Меня не волнуют твои сны, — холодно перебила его принцесса, даже не повернув головы. «И почему она вообще пришла спать в мою комнату, если так злится?» — озадаченно подумал Алибаба, разглядывая её неприступную спину. «Неужели я и правда влюбилась в него?! — тем временем в панике думала сама Когёку. Лицо её мгновенно вспыхнуло, став пунцовым, как спелая вишня. — Что вообще на меня нашло прошлым вечером?!» Не в силах больше скрывать свое смущение под маской безразличия, принцесса поспешно поднялась и стремительно выбежала из покоев.

***

Изначально империя Ко была лишь скромным государством на Дальнем Востоке. Однако первый император, Хакутоку Рэн, сумел силой оружия объединить три соседние страны, заложив фундамент великой державы. В последующие годы территории государства колоссально расширились: завоевание центральных равнин стало возможным благодаря тайному покровительству и разрушительной магии организации «Аль-Сармен». На протяжении веков бразды правления удерживала династия Рэн. Именно в этот период Алибаба Салуджа, принявший чин генерала Восточных наступательных войск, выдвинулся на передовую. Под знаменами императора Коэна Рэна он выступил на тотальную войну против союза королевства Синдория и империи Рем. Эта кампания обернулась катастрофой. В решающем сражении Алибаба потерпел сокрушительное поражение от Хакурю Рэна, который стал ключевым и самым яростным союзником Синдории. Юный Хакурю безумно ненавидел собственную мать, Гёкуэн Рэн, за то, что она хладнокровно организовала убийство его отца и старших братьев. Эта трагедия навсегда искалечила его душу: личность принца стала безжалостной, расчетливой и беспощадной. Он не знал пощады к врагам, ведомый лишь одной фанатичной целью — стереть империю Ко в её нынешнем виде с лица земли. Хакурю жаждал построить на её руинах новое государство, полностью свободное от тлетворного влияния «Аль-Сармен». Он свято верил, что ненависть невозможно искоренить мирным путем, и единственный способ восстановить справедливость — физически уничтожить тех, кого он презирает. После восьми месяцев кровопролитной и изнурительной войны некогда непобедимая армия империи Ко была окончательно разбита. Захватив власть, девятнадцатилетний Хакурю Рэн провозгласил себя четвертым императором. Первым же своим указом он безжалостно казнил предыдущего правителя Коэна и императрицу Гёкуэн, осуществив свою давнюю месть. Остальных принцев императорской крови, включая Комэя, он принудительно отправил в пожизненное изгнание. Новый девятнадцатилетний император выглядел пугающе и величественно. На его бледном лице выделялись темные волосы и контрастные голубые глаза. Радужка левого глаза была заметно бледнее правой, а сам он был окружен жутким, глубоким шрамом от ожога, полученного в детском возрасте во время пожара. Тонкие брови и едва заметная родинка на левой стороне подбородка делали его пугающе похожим на казненную им мать. Облаченный в роскошные традиционные одежды императора Ко, Хакурю восседал на троне, крепко сжимая в руке свое верное боевое копье, готовый карать любого, кто посмеет оспорить его законное право на власть. Спустя месяц после кровавой развязки Хакурю Рэн окончательно утвердился как единовластный правитель империи. Но цена этого триумфа оказалась непомерно высока: убийство названого брата, гибель лучшего друга Алибабы и бесчисленные жертвы среди мирного населения. Теперь Хакурю восседал на троне в абсолютном одиночестве, а в его израненной душе зияла пугающая пустота. Вдруг мертвую тишину пустого дворца прорезал пронзительный детский плач. Вздрогнув, император поднялся и пошел на звук, эхом разносившийся по гулким коридорам. Распахнув тяжелые двери в покои восьмой принцессы, он замер. Когёку только что родила двоих прелестных младенцев. Совершенно изможденная, она бережно прижимала к себе новорожденных мальчика и девочку. Рядом с ней находилась Морджана, которая тайно осталась во дворце, чтобы помочь принять роды. — Мы должны немедленно избавиться от них! — в безумном порыве гнева вскричал Хакурю. Ведомый остатками слепой ярости к роду Рэн, он занес копье над своими новорожденными племянниками. — Пожалуйста... Братец Хакурю, умоляю, сохрани им жизнь! — отчаянно закричала Когёку. Она сползла с постели и упала перед ним на колени, закрывая собой детей. — Не смей становиться таким же чудовищем, как твоя мачеха! — твердо осадила его Морджана. Сильной хваткой она перехватила его руку с копьем. — Вспомни своих старших братьев, которые сгорели в том ужасном пожаре! Неужели ты хочешь устроить такую же резню?! Хакурю опустил взгляд на кричащих малюток. Младенцы инстинктивно сжались, чувствуя исходящую от него смертельную опасность. Юноша вдруг осознал, что едва не совершил то, за что всю жизнь ненавидел Гёкуэн. — Алибаба... Это ведь его дети? — глухо спросил он. Копье со звоном выпало из его ослабевших пальцев. Хакурю рухнул на колени прямо перед кроватью. По его бледным щекам покатились крупные, горькие слезы. — Да, — всхлипнула Когёку, поспешно пряча детей от его пугающего взгляда — Я... Я убил их отца, — признался Хакурю. Он отрешенно уставился в пустоту. На его измученном лице, окруженном залегающими от бессонницы темными кругами, отразилась вся тяжесть содеянного. — Так искупи же свою вину перед Алибабой, который когда-то был твоим самым преданным другом, — печально, но мягко произнесла Морджана. Она протянула ему руку, помогая подняться. — Сохрани жизнь этим детям. Защити его наследие. — Хорошо... — надломлено прошептал новый император, с трудом поднимаясь на ноги. Трагедия в покоях сестры и суровые слова Морджаны перевернули что-то внутри юноши. С этого дня Хакурю полностью отрекся от разрушительной мести. Пережив глубокий душевный кризис, он направил все силы на справедливое и разумное управление империей Ко, стремясь искупить прошлые грехи. Когда Хакурю и Морджана оставили молодую мать наедине с новорожденными, Когёку сквозь счастливые слезы нарекла сына Сэйраном, а дочь — Асенефой. Сэйран рос точной копией своего отца Алибабы, переняв каждую черточку его внешности от золотистых волос до пальцев ног. Малышка Асенефа обещала стать редкой златовласой красавицей, унаследовавшей от матери лишь глубокие, темно-розовые глаза. — Мои любимые... Мои крошки, — плакала Когёку, нежно укутывая детей в простыни и крепко прижимая их к своей груди. — Теперь вы — всё, что у меня осталось в этом мире.