Во имя долга

Густав проснулся утром с пониманием того, что их жизнь изменилась бесповоротно, но он ни в чем себя не винил. В то мгновенье, когда он увидел своих сыновей, склонившихся над новорожденным, увидел то, как утреннее солнце освещает их светлые макушки, мужчина понял, что пойдет на все ради них. Его сыновья должны жить, и решение отдать младенца было единственно верным. Он не мог понять, как Агна не понимает, почему не осознает всю значимость поступка, не поддерживает его. Густав выглянул в окно и увидел жену с младшим ребенком на руках. Только ему она теперь улыбалась, ласкала, как не ласкала старших детей, пела сладкие песни о длинной и счастливой жизни, прижимала к груди, а ночами плакала над кроваткой Радана. ― Ты не смеешь, Густав, меня ни в чем упрекать. Я забочусь о детях и о доме, у нас всегда есть еда, и за скотом я смотрю исправно. Но не отнимай у меня единственную радость ― быть с сыном, пока его у меня не забрали. Пока он слишком мал для того, чтобы понять предательство своих родителей, я сделаю все, чтобы он был счастлив, потому что ты уготовил ему темную жизнь. ― Агна… ― мужчина опускал голову, ему нечего было возразить жене, но понимание, что он спас старших сыновей, придавало ему силы. Зимними вечерами, когда ветер стучался в окна, семья собиралась в родительской спальне, и Агна начинала рассказывать сказки. Она держала младшего сына на руках, слегка покачивая, и тихим голосом создавала чудесные миры с драконами и героями, добром и злом, и каждая из историй заканчивалась счастливо. Мальчишки слушали, открыв рты, даже самый старший ― Матиас, которому исполнилось уже тринадцать лет, всегда просил продолжения. Густав смотрел на старшего сына, понимая, что скоро им предстоит серьезный разговор: мальчику пора знать, что возляжет на его плечи. Но он был уверен, что Матиас его не подведет ― он становится славным молодым мужчиной. Мужчина любил смотреть, как его старший сын работает молотком. Его не по возрасту сильные руки крепко держали орудие, направляя удары точно в цель. Отец научил Густава кузнечному делу, а он уже полностью передал свое мастерство сыну. Семья Матиаса не будет чувствовать нужды, он вырастет хорошим кузнецом, достойным своего деда и отца. Но как бы ни был тяжел молоток, какой бы нестерпимый жар не шел от раскаленного железа, ничего не сравнится с тяжестью и болью от осознания долга, который на них возложен. ― Мама, а расскажи нам о Кровьюпитающихся, ― четыре пары горящих интересом глаз смотрели на нее. ― Это не то, что стоит рассказывать маленьким детям, ― мать улыбнулась, стараясь скрыть волнение. ― Ну, пожалуйста, ― протянули в один голос ее сыновья. ― Это страшнее самых ужасных сказок, которые я вам рассказывала, потому что это правда. В жизни хороший конец редкость. Вы должны знать только одно ― ни в коем случае не выходите за пределы крепости в одиночку. В мире за ее пределами нет тех красок и загадочности, о которых я вам рассказываю в своих преданиях. Там другие правила, и населяют тот мир существа, которые страшнее любого дракона, ― женщина посмотрела на спящего ребенка в своих руках и на глаза опять навернулись слезы. ― Но всегда помните, что ваши родители сделали все, чтобы защитить вас, ― добавил Густав. – А теперь все спать. Матиас, помоги младшим братьям. Солнце грело землю, давая жизнь росткам пшеницы, дети бегали по склону, кувыркаясь и резвясь в траве. Густав вышел из кузницы, вытирая лицо от пота. Близился день рождения Радана, и скоро их опять придет навестить вампир. ― Матиас, беги ко мне, мне нужна твоя помощь, ― прокричал он ребятне. ― Да, отец? ― спросил белокурый мальчишка, подбегая к мужчине. ― Пойдем, мне нужно, чтобы ты сделал самый маленький крестик, какой только сможешь. Мои глаза уже не так хорошо видят, как твои, ― тихим голосом проговорил Густав, заводя сына в кузницу. Ему нравилось смотреть, как Матиас подготавливается к работе. Густав был спокоен, он обучил его всему, осталось только много тренироваться, но Матиас любил работать и с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. ― Матиас, я помню, что ты хотел послушать рассказы о Кровьюпитающихся? ― Но мама сказала… ― Ты испугался, сын мой? ― по-доброму поддразнил его отец. ― Конечно, нет, рассказывай! ― На земле кроме нас есть еще и другие существа, те, кто питается человеческой кровью, мы называем их вампирами. Я тебе расскажу об одной сильной семье, благодаря которой была спасена целая деревня. Только ты не отвлекайся, сынок, занимайся делом. Густав дождался, когда сын перестанет работать молотком и продолжил: ― Многим народам приходится приносить в жертву своих односельчан: иногда раз в месяц, а иногда даже раз в неделю. Страх, горе, холод и смерть жили в деревнях вместе с людьми. Но в одной из них все прекратилось. Как солнце восходит на небо, освещая землю, так и там пришел мир, наполнив сердца людей теплом и добротой. Люди стали жить, не боясь ночи, их дома согревал камин, и свечи освещали комнаты. Постепенно они перестали вздрагивать, когда случайный холодный ветерок касался их кожи. Деревня стала расти, женщины рожали здоровых детей, не боясь за их жизнь, мужчины строили хорошие дома, потому что семьи становились больше. Ты не останавливайся, Матиас. Густав немного помолчал, собираясь с мыслями и наблюдая, как сын, щуря глаза, старательно орудует инструментами. ― Пап, а дальше? ― вывел его из раздумий мальчик. ― А дальше… А дальше стала эта деревня жить, только соседние завидовали ей и часто нападали, но она выстояла перед врагом. Никто не задумывался, почему вдруг на них снизошло такое благословение, никто не чествовал героев, не слагал песни. Хотя было кому сказать «спасибо» и поклониться в ноги. Жила в той деревне одна семья, это был древний род, один из первых ― их предки заселили эту землю. Когда жить в тяжелые времена стало совсем трудно; когда голод, холод и тьма окутывали дома; когда стоило кому-нибудь скрыться в тени дерева, а наутро находили его труп ― тогда отец семейства вышел за пределы крепостной стены, которая в то время была сложена из деревянных кольев. Он пошел один, оставив беременную жену с двумя сыновьями оплакивать его. Никто не помогал его семье ― у соседей своего горя было достаточно; мало кто вспомнил о нем, когда утром его не увидели за привычной работой. И когда мужа уже совсем перестала ждать жена, когда последняя слеза скатилась по ее щеке, и она в последний раз произнесла его имя, он пришел домой. А через неделю женщина родила дочку, и в эту же ночь к ним пришли гости: мужчины, которых раньше никто не видел. Вот с тех пор и стало в деревне все хорошо: никаких смертей внутри стен, никакого надвигающегося темного или пронизывающего холода в летнюю ночь. Это поселение стало жить мирно, если не считать искателей приключений, которые по собственному желанию выходили за ворота в поисках новой жизни. ― Папа, а что случилось с тем человеком в лесу? ― Он никогда и никому не рассказывал этого, сын. Есть тайны, которые стараешься спрятать даже от самого себя. ― Но тогда почему он не рассказал, что спас всех? Он ведь герой! ― Потому что, Матиас, за все надо платить. В день, когда его дочке исполнилось восемнадцать лет за ней пришли те же мужчины и забрали ее с собой. Больше девушку никто не видел, но мир был заключен и никто его не нарушал. ― Он заплатил своей дочкой в обмен на благополучие деревни? ― Да, сын. И не только… Такую цену платят все его потомки. ― Это достойная жертва, ― Матиас посмотрел в глаза отцу, и Густаву показалось, что сын догадался, к чему тот клонит. ― Я рад, что ты это понимаешь, сынок. Потому что это наш предок заключил договор с Кровьюпитающимися. Он не мог больше жить, боясь за своих детей, не мог смотреть на их худые, испуганные лица. Он пошел на это ради них, ради всех ― проклял свой род, но при этом спас свое поселение. Пошел на великую жертву, но зато уберег от этого другие семьи. ― Но папа… если это наш предок, то мы должны отдать им девочку, но у мамы только мальчики рождаются. ― Ты все поймешь со временем, сын мой. Ты должен хранить эту тайну, никто не должен знать, что ты сейчас услышал. ― Папа, Радан… Ты отдашь им его? ― Густав нахмурился; он не был готов обсуждать с сыном свое решение. ― Папа, но ты не можешь! Радан мальчик, он мой брат, мама сказала, что он наша радость, разве можно забирать радость из семьи? Папа, родите еще ребенка. Густав молча подошел и забрал из рук сына крестик, который был не больше ногтя на мизинчике младенца. ― Молодец, сын, достойная работа, ― покрутив в пальцах, похвалил он. ― А теперь иди, помоги матери.