Во имя долга

Больше работы в кузнице Матиас любил играть с младшим братом. Мать всегда оставляла на него детей, с ранних лет он стал ее помощником. Но с Раданом он играл по собственному желанию. Когда Агна уходила смотреть за скотиной или работать в поле, Матиас брал все заботы о братишке на себя. Он учил его ходить и говорить, рассказывал ему сказки про домашних животных и укладывал спать. Радан отличался от остальных братьев, он единственный был похож на Агну. У него были ее каштановые волосы, в то время как все остальные были со светлыми волосами, как у Густава. Глаза с младенческого синего цвета поменялись на зеленый и поражали серьезным взглядом. Мальчик, приученный к рукам матери, пугался всех и только Матиаса терпел рядом, словно разрешая ему заботиться о себе. ― Мама, мама, ― Матиас бежал через поле к Агне. ― Радан пошел! Он такой молодец, да, мама? – его глаза светились счастьем, как будто свершилось великое событие. ― Ну, наконец-то, давно пора. Я уже беспокоиться начала ― ему завтра годик будет, а он только ползает. ― А я быстро пошел? ― белокурый парень так и стоял, прижав к себе брата. ― О, Матиас, ты не пошел, а сразу побежал. Ты, видимо, понимал, как мне нужна твоя помощь, и старался очень быстро расти. Ты хороший мальчик. ― Мама, я уже не мальчик, я мужчина, ― серьезным и спокойным тоном ответил ее сын. ― Конечно, родной, ты совсем взрослый. А теперь иди, я скоро закончу и заберу у тебя Радана. ― Все хорошо, мне нравится быть с ним. Матиас убежал, в крепких руках держа брата, и Агна поняла, что ее первый сын уже вырос. Скоро ему четырнадцать лет, но вместо того, чтобы бегать с соседскими мальчишками, он проводит время с отцом в кузнице или сидит с младшим братом. Агна была рада такой помощи ― ей тридцать шесть лет, и носить в перевязи за спиной годовалого малыша уже было бы тяжело. Но теперь Радан научился ходить, и она сможет везде брать его с собой. Агна смотрела на яркое солнце до тех пор, пока у нее не стали слезиться и болеть глаза. Следующей ночью придут вампиры, и она хотела вобрать в себя весь свет, чтобы вместе с молоком передать его сыну. Огненный шар на небе – единственная их защита, но недолговечная. ― Все будет хорошо, сегодня ничего не случится, ― прошептал Густав, стараясь не разбудить ребенка, спящего в колыбели. Агна почувствовала, как его рука коснулась ее плеча, и внутренне содрогнулась. Головой она понимала, что другого выхода у них нет, но материнское сердце никогда не сможет простить того, что он с легкостью решился на это и теперь старательно избегает встречи с сыном, которого обрек на смерть. Свеча не справлялась с тьмой, которая постепенно овладевала комнатой. Огонь в камине потух, как будто кто-то разом выкачал весь воздух, не давая пламени разгораться и бороться с холодом. ― Они здесь, ― прошептала женщина и инстинктивно загородила собой колыбель. Из темноты медленно выходил молодой вампир, как и говорили, он пришел один. Лицо Лусиана ничего не выражало. Подойдя к женщине, он заглянул ей в глаза и втянул с шумом воздух. ― Все будет хорошо, ― он нагнулся к ней и прошептал на ухо. ― Отойди сама, не заставляй меня делать тебе больно. ― Почему ты так хочешь моего ребенка? ― Агна не сдвинулась с места, дрожа от страха и холода. Она заставила себя посмотреть ему в глаза. ― Кто сказал, что я этого хочу? ― ответил вампир. ― А теперь достань руку девочки и я уйду. ― Давай, Агна, мы должны. Радан спал, тихо посапывая во сне, укутанный в теплое одеяло. Агна на секунду задержалась, смотря на него, но к ней тут же вернулось самообладание, и женщина вытащила ручку. Вампир, как и год назад, наклонился к пальчику ребенка и поспешно покинул комнату. Женщина сразу взяла на руки хныкающего малыша, который тут же успокоился в теплых руках матери. ― Агна, не смей провоцировать их, ― прошипел ее муж. ― Любое твое слово может навлечь беду на нас. ― Чего действительно ты боишься, Густав? Неужели тебе так дорога твоя жизнь? Он ничего не ответил, разжег камин и вышел из спальни. Женщина стояла посередине комнаты, качая на руках малыша, ее пальцы крепко вцепились в укутанного сына, будто кто-то отбирал его у нее. Агна стояла и качала, пока первый петух не прокричал о начале нового дня. Только тогда она смогла оторваться от ребенка, а сама, уставшая, позволила себе присесть на кровать. Густав так и не пришел ночью домой: он ходил от дома к дому, от одной лавки к другой в полной темноте, не боясь Кровьюпитающихся. Его семья в безопасности, он их спас, но почему тогда взгляд его жены так больно ранит сердце, почему плач сына заставил его сбежать из дома? Когда историю их семьи рассказывал его отец, Густаву все казалось таким простым и правильным... Но когда пришлось самому приносить в жертву своего ребенка, все стало по-другому. Лучше бы дитя забирали сразу, не давая привыкнуть, чтобы потом не жить с чувством вины, не чувствовать себя лжецом, пророча ребенку долгую жизнь. Ежегодная встреча с вампиром занимала всего несколько минут, но было заметно, как тяжело она дается женщине: новые морщинки появлялись на ее красивом лице, силы в руках становилось меньше, глаза тускнели. Густав видел все хуже, старался браться только за ковку крупных вещей, а вся ювелирная работа доставалась старшему сыну. Матиас приближался к тому возрасту, когда уже пора брать в жены девушку для семьи и продолжения рода, но он, казалось, специально тянул с выбором. Все время он пропадал в кузнице, работая от рассвета до заката, лишь изредка позволял делать себе перерыв, чтобы посмотреть, как два младших брата играют в поле. Матиас больше не затрагивал с отцом тему их семейной тайны, но мысли эти не покидали его. Он смотрел на Радана, удивляясь, откуда столько силы и жизни в нем. Теперь от младшего брата не отходил Ионел ― он был старше всего на три года, но стал полностью отвечать за него. Несмотря на это, Радан всегда, при любой проблеме, бежал к Матиасу, словно к отцу, которого старший брат заменил для него. Густав, как только мог, сторонился младшего сына, растворяя горе в вине и ожидая пятый день рождения Радана. ― Мама! ― ребенок вскрикнул и замер, уставившись на молодого мужчину, который держал его руку. ― Кто ты? ― Я друг, ― мягко проговорил незнакомец. Лусиан более внимательно посмотрел на дитя, которое в скором времени полностью станет его. Каштановые волосы были туго заплетены в косу, но при этом, не скрывая всей красоты, зеленые глаза смотрели с интересом, и вампиру на долю секунды стало жаль, что как только он тронет ее, они почернеют, как у всех остальных. ― А где ты был раньше? ― снова задал вопрос ребенок, не замечая, что на его пальчике выступила капелька крови. Агна уже волчицей стояла рядом с кроватью готовая пожертвовать жизнью, защищая ребенка. Она осознавала, что Радан растет и все понимает, что пришло время все ему рассказать, но каждый раз откладывала этот разговор. ― Радан, ты чего? ― в дверях стоял Ионел, который проснулся, услышав брата. ― Отец, кто это? ― он тут же подбежал к кровати младшего брата. Страх, что с младшим что-то случится, был сильнее, чем боязнь за свою жизнь. Следом за ним в комнату зашел Матиас. Он подошел к братьям и встал рядом с ними, не произнося ни слова. Лусиан улыбнулся, обнажая клыки. Он мог легко справиться со всей этой семьей, если бы не чертов договор, который ему приходилось соблюдать. Связь, которая теперь соединяла его и маленького ребенка, не мог нарушить никто, даже он сам. ― Это мой друг, ― проговорил Радан. ― Все хорошо, ― ребенок не чувствовал страха рядом с незнакомцем. ― Все верно, ― Лусиан провел пальцем по щеке Радана. Вампиру доставляло удовольствие видеть, как два старших брата сжимали кулаки, как кровь пульсировала в вене на висках. Смотреть в голубые глаза, наполненные ненавистью. Заставлять их злиться, нервничать, бояться, ревновать. Хоть что-то забавное, раз нельзя ими утолить голод. ― Выйдите все из комнаты, ― произнес Густав как можно спокойнее. ― Но он же… ― начал Ионел и умолк, боясь произнести вслух свою догадку. ― Кто же я? ― Лусиан наклонился перед восьмилетним мальчиком. – Кто? ― Кровьюпитающийся? ― Очень даже может быть, малыш, но тогда, почему ты еще живой? ― Пожалуйста, хватит, ― взмолилась женщина. Подвергать опасности своих детей без возможности хоть как-то им помочь было невыносимо. Лусиан наклонился к ручке ребенка и слизнул кровь. ― Царапина, но теперь все будет хорошо, ― мягким голосом проговорил он и медленно вышел из комнаты.