Во имя долга

Только после того, как вампир покинул их дом, все поняли, что продрогли до костей. Матиас сразу бросился к потухшему камину, а Ионел обнял младшего брата. Агна опустилась на стул: каждая новая встреча с Кровьюпитающимся отнимала у нее все больше сил; она ненавидела вампира, но это чувство было не сравнимо с тем, что она испытывала к мужу. ― Ну что, Густав, ты доволен? О таких восемнадцати годах жизни ты мечтал, когда предавал семью? Посмотри на своих сыновей, Густав! Посмотри и объясни им, что тут происходит. ― Но что я мог? ― Что ты мог? Ты мог бы не решать за меня и за всю семью! Мы могли бы спрятать детей, они бы ушли, а когда эти твари пришли бы за жертвой, они нашли бы только нас с тобой. Достойная смерть лучше, чем такая жизнь. Женщина сидела на стуле, гордо выпрямив спину, а трое сыновей сидели возле ее ног, впервые видя слезы своей матери и не зная, чем можно помочь. ― Мама, зачем он приходил, почему сделал больно Радану? ― Ионел серьезно посмотрел в глаза матери, взглядом несвойственным для ребенка. ― Он не делал мне больно, это мой друг. Агна взглянула на младшего сына, который так доверчиво относился к монстру. Радан сидел в рубашке старшего брата, которая висела до колен. С косой, в которую мать вплела веревку, он мог сойти за девочку, хотя в пять лет можно перепутать любого ребенка. Но Радан будет взрослеть, и обман скрывать будет все сложнее. ― Мама? ― Радан, наступит день, когда тебе придется поехать с твоим новым другом. Это случится нескоро, тогда, когда ты станешь таким взрослым, как сейчас Матиас. ― Мама, нет, зачем? Ты что, не видела, кто это? Как можно отпускать Радана с ним? Вопрос Ионела остался без ответа. Тишина повисла в комнате, только треск поленьев в очаге нарушал ее. Тени причудливо играли на стенах комнаты, рисуя мрачные образы их будущего. Густав сидел в углу, закрыв руками лицо: никому не нужный, брошенный семьей за то, что спас их. Судьба Густава сейчас очень напоминала судьбу его отца. Когда забрали сестру, никто больше не говорил о ней, потому что мать перестала разговаривать, а отец до смерти прожил в кузнице, не возвращаясь в дом. Там его и нашел Густав, на лежанке, с мертвенно-бледным лицом и широко открытыми глазами. ― Я не собираюсь жениться, отец! Это точка! Я не буду, как ты! Пускай эти твари придут и убьют меня, мне все равно, я не буду жениться, ― Матиас вышел из кузницы, вдыхая свежий воздух полной грудью. В тот день, когда он увидел вампира рядом со своим братом, увидел сверкнувшие клыки в насмешливой ухмылке, черные, холодные глаза, он понял, что не отдаст своего ребенка. Сейчас на кону стояла жизнь Радана, против жизни всей семьи. Матиас пошел бы на смерть ради младшего, но не хотел такой участи для других. Лучше не иметь детей, чем подвергать их такой опасности. Два года старший сын противился браку, не обращая внимания, о чем шепчутся соседи. Матиас посвятил все свободное время работе, возложив на себя все обязанности главы семьи. Густав за несколько лет из сильного мужчины превратился в старика с постоянно сгорбленной спиной. Агна после каждой встречи с вампиром болела все продолжительней, по хозяйству ей помогали Радан и Ионел. Последний ни на минуту не оставлял младшего. Тайна осталась тайной, Агне и Густаву не нужно было предупреждать детей, чтобы они не проболтались братьям или кому-то из деревни. Но им запретили приходить в спальню к младшему в ночь его рождения. При этом Агна знала, что два брата не спят вместе с остальными, стоят рядом с дверью, готовые в любую минуту ворваться в комнату. ― Мати, ты должен жениться, я умоляю тебя, прошу тебя. Матиас взглянул на брата, не понимая, почему он просит его об этом теперь, когда с отцом все вопросы уже были решены. Агна с самого начала была согласна с мнением сына. ― Натан, тебе-то зачем моя свадьба? Тебя отец подослал ко мне? ― Матиас смотрел на своего брата, которому исполнилось восемнадцать лет. ― Ты старший, тебе двадцать лет, Матиас! Ты не женат, а я хочу! К Марийке сейчас с каждого двора ходят сваты, а она все от меня ждет. Обвиняет, что я не сильно ее люблю, раз еще между нашими семьями ничего не договорено. Я не могу вперед тебя жениться, и ее родители никогда согласия не дадут. Матиас стоял в кузнице, смотрел на своего брата и не знал, что ему ответить. Молот дрожал в его сильной руке. Он даже представить не мог, насколько все продумано его предками, чтобы договор был исполнен. Старший брат не мог не жениться, в противном случае он подставлял под удар всю семью. И если девушек еще можно было выдать замуж, надеясь, что приданое позволит закрыть глаза на это, то младших братьев ждала только одна участь ― война. ― За что, отец? За что?! ― Матиас закричал и с силой ударил молотом о наковальню. Теперь он отвечал не только за исполнение договора, но и за трех своих младших братьев. Если он не женится, то их род остановится на них. Сам Матиас умрет от клыков вампиров за неподчинение, Радан тоже будет отдан им, а остальные братья уйдут на войну. И вероятность того, что они вернутся не покалеченными ― очень мала. Матиас женился через месяц. Решение ни с кем обсуждать не стал и свой выбор невесты не объяснил. Девушка была как подросток ― маленькая, с большими голубыми глазами на болезненно-белом лице. Ее родители сразу дали согласие на их союз, не ожидая, что руку дочери придет просить жених из хорошей семьи. В большом общем зале, где справлялись все свадьбы и поминали покойников, восхваляли новую семью Матиаса и Лучии. Молодые не танцевали, девушка была слаба и тихо сидела на стуле, изредка поглядывая на своего мужа. Матиас в двадцать лет стал точной копией отца: высокий, сильный и красивый молодой мужчина. Но и Лучия была прекрасна в своей бледности и хрупкости. ― Матиас, почему она? Ты даже не был с ней знаком прежде, она не сможет выносить тебе детей… ― Густав осекся, лицо его на секунду вспыхнуло гневом, и он стал похож на себя прежнего. Но волнение тут же прошло, и он устало опустился на стул. Матиас чувствовал себя победителем. Если Кровьюпитающиеся считают, что в договоре с их семьей они продумали каждый шаг, то сильно ошиблись. Он будет последним, кто несет на плечах это тяжкое бремя, последним, на кого легло проклятие семьи. Матиас понимал, что Лучия не сможет зачать дитя. Болезненной с рождения девочке каждый год пророчили последним, и она жила, слабея день ото дня. Девушка сидела за большим столом в простом белом платье, с венком из цветов в темных волосах. Она давно перестала мечтать о замужестве и теперь, сидя рядом с красивым и сильным мужчиной, который сможет достойно обеспечить их семью, она не чувствовала счастья. Лучия не понимала причины, по которой он выбрал ее, но поклялась себе, что будет сильной и достойной своего мужа. Матиас следил, как его брат Натан танцует со своей невестой, семья которой узнала о предстоящей женитьбе старшего брата и дала согласие. Пара была красивой: оба стройные, светлые, высокие ― они танцевали и смеялись весь вечер. И будь на Марийке белое платье, можно было бы подумать, что это их свадьба. Радан танцевал вместе с другими детьми, кружась, строя танцевальные фигуры и отбивая ботинками слаженный ритм. Матиас с силой сжал нож, когда его младший брат пробегал мимо стола новобрачных. Он считал, что у него слишком длинная коса, и каждую ночь собирался прийти и отрезать ему волосы по плечи, но сдерживался ради матери. Брат еще слишком мал, чтобы бороться. Радан ― самый красивый, радость их семьи, как его назвала Агна, - должен был выглядеть, как девочка, и спать в рубашках старших братьев, чтобы они сошли за женские вещи. И все это ради этих людей, чтобы они могли веселиться, смеяться, рожать детей. Матиас, будучи бессильным помочь своей семье, ненавидел всю деревню . Он бы с легкостью отдал в жертву всех ради жизни матери и братьев. Ионел сидел с друзьями своего возраста, но Матиас видел, что он не отпускает взглядом Радана. Девочки, сидящие вокруг него, смеялись и толкали мальчика в бок, чтобы он обратил на них внимание, но он, словно привязанный, не мог без младшего брата. Намагниченный этим ребенком, Ионел в свои десять лет был с Раданом всегда, оберегая каждый его шаг. Словно сквозняк в морозную ночь, прошелся холод по залу, оставляя на разгоряченных телах неприятные мурашки. Матиас вскочил, свалив стул, и бросился к двери, но когда он вышел на улицу, тело стало чувствовать тепло, которое приятными волнами разливалась по нему. Он смотрел в темноту, стараясь что-то разглядеть, пока не почувствовал теплую руку матери на своем плече. ― Пойдем, сынок, не стоит оставлять жену одну. Матиас еще постоял, вслушиваясь в тишину, и, уже заходя обратно и закрывая за собой дверь, услышал крик мужчины, который тут же утонул в общем свадебном шуме.