Во имя долга

В деревне только спустя месяц перестали говорить о свадьбе второго сына Густава ― Натана. Лучшие семьи соединились в священный союз. Невеста была самой красивой девушкой в округе, и видно было, что она любит своего жениха. Все сравнивали две свадьбы братьев, и семья Густава обрастала новыми слухами. Матиас жил тихо, работая в кузнице, обеспечивая две семьи. Чем больше делал он изделий, тем больше повозок необходимо было снаряжать и отправлять по торговым путям. Ремесленники деревни щедро платили наемникам, которые были готовы отвезти товар для продажи, но таких желающих становилось все меньше из-за страха перед вампирами. Матиас видел, как Ионел с каждым годом становится все больше похожим на него самого. Спокойный, молчаливый ― он тяжелой тенью следовал за Раданом, сидел с ним до полуночи, пока младший брат не заснет, а иногда и сам спал с ним на кровати. Радан был счастлив рядом с братом, их небольшая разница в возрасте позволяла им быть лучшими друзьями, а Матиас был для них примером, на который они ровнялись. В ночь, когда Радану исполнилось девять лет, почти вся семья была в сборе в комнате Агны. Слабая, она лежала на кровати, как будто копя силы для последнего рывка. Густав сидел в углу с опущенной головой, следя за языками пламени в камине, ожидая и боясь той секунды, когда они начнут потухать. Матиас и Ионел стояли около стены, впившись взглядом в дверь. Сильные сыновья ― гордость для отца, но сейчас они были для него укором. Теплый ветер сквозняком гулял по комнате из открытой входной двери. Густав каждый год открывал перед приходом вампиров, и никому не было позволено закрывать ее. Все ждали, когда тепло сменится на холод, а свет на темноту, но все равно все вздрагивали, когда перед ними появлялся Лусиан. Стройный, хорошо одетый, с темными волосами и безразличным выражением лица ― он проходил мимо членов семьи, брал за руку Радана и через минуту уходил. Когда Лусиан зашел в комнату, то сразу почувствовал запах смерти. Он подошел к кровати Агны и погладил по лицу. Она не пошевелилась, на какой-то миг ей даже показалось приятным это холодное прикосновение. ― Не трогай мою маму, ― выступил вперед Ионел, который из-за своего возраста был не способен справиться с эмоциями. Перед ним тут же встал Матиас. Старший сын был выше вампира, в полумраке комнаты его кожа казалась еще темнее, а у Лусиана бледнее, но каменная мощь, которая исходила от Кровьюпитающегося, была сильнее. Матиас это знал и поэтому старался не дразнить вампира, не позволять ему играть с его семьей. ― Что ты тут делаешь? Разве тебе не положено сейчас старательно исполнять свой супружеский долг? Не забудь, ты старший сын и твоя дочь ― наша. Матиас постарался не измениться в лице, чтобы не показать вампиру, как он в душе торжествует. Никакой девочки он им не даст, пускай заберут его самого ― это все, на что могут рассчитывать эти твари. ― Ты пришел? ― Радан зевнул и сел на своей кровати, которую перенесли в комнату к матери, когда она стала постоянно болеть. Ведь только он мог заставить ее улыбаться. ― Конечно, ― Лусиан обошел братьев и подошел к мальчику. ― Мама заболела… ― Я знаю, ― с Раданом он говорил так, как будто никого в комнате больше не было. ― А пока мама болеет, ты расскажешь нам всем сказку? ― истории были любимым развлечением Радана. ― Сказку, ― Лусиан заглянул в глаза ребенку, улыбнулся только губами. ― Хотите послушать сказку? ― он повернулся к присутствующим, вспомнив про их существование Все замерли, не решаясь произнести ни слова. ― Сказка… Что такое сказки, Радан? Они не выдумка и не реальность. Люди от скуки и своей глупости на любую историю накручивают свои мысли, но от скудности ума получается неинтересная болтовня, способная увлечь только дитя. Тебе рассказывали только сказки про другие деревни, может, твоя мать тебе даже рассказала про большие города, но про горы ― ничего. Потому что никто о них ничего не знает, а придумать что-то новое люди не способны. ― А ты знаешь? ― Радан задал вопрос, а Матиасу захотелось закрыть ему рот рукой, чтобы мальчик не разговаривал с вампиром, позволяя ему оставаться в их доме дольше, чем обычно. ― В горах, дитя мое, есть деревни: но не такие, как ваша; и населяют их люди, но не такие, как вы. Это поселение сильных мужчин, хотя за последние столетия они стали значительно слабее, потому что разбавляют свою чистую кровь человеческой. Истинных старейшин осталось пять, но мало кто будет удостоен чести их увидеть. Многие сомневаются, что они вообще существуют… ― Лусиан замолчал, он пробыл в доме слишком долго и сладкий запах смертных мешал ему контролировать себя. ― Мужчины проживали долгую жизнь, но всем хотелось иметь продолжение себя ― своего ребенка. Говорят, что именно старейшие нашли способ, чтобы у таких, как они, появились дети, и для этого им нужен был сосуд. Таковым стало человеческое тело. Но вот в чем интрига моей сказки ― у них рождались только мальчики и им постоянно требовались новые сосуды, потому что после исполнения долга женщины умирали или... ― вампир прервал рассказ, наблюдая, как мука боли отразилась на лицах собравшихся людей, и как взгляды их устремились на ребенка. ― Или они становились, как их спутники... Жесткими, холодными и бесчувственными. Союз между мужчинами и их женщинами был нерушим. Кто давал своей избраннице умереть, на века оставался одинок. Те же, кто решался сделать из своей женщины спутницу, становились отшельниками, которые более не нуждались ни в чьем обществе. Лусиан смотрел в темноту за окном и, казалось, рассматривал соседние дома, как при свете дня. ― А кто же эти люди, которые не такие, как мы? ― спросил Радан, когда молчание стало слишком длительным. ― Они зараза, которая страшнее чумы. Они и есть самая страшная чума, отравляющая все живое вокруг. А когда желание уничтожать проходит, скука и тоска разъедает их изнутри, оставляя пустую оболочку, как яичная скорлупа, исход которой ― стать пеплом под палящим солнцем. ― А дальше? ― попросил Радан. ― А дальше нет ничего. ― В следующий раз мама расскажет сказку. ― Не думаю, что она сможет тебе еще что-нибудь рассказать, ― Лусиан подошел к кровати Радана. Ему требовалась капля крови, о которой он мечтал весь год. ― Она умрет? ― Да, ― вампир протянул ему руку, и мальчик покорно положил на нее свою. Слезы лились по его щекам. ― Не надо плакать, все когда-нибудь умирают. Лусиан провел острым ногтем по подушечке пальца и припал губами к выступившей капле крови. Оторвавшись от ручки, вампир тяжело дышал, верхняя губа была поднята, обнажая острые клыки. Он чувствовал, с какой силой бьется сердце в маленькой груди, гоняя сладкую кровь по венам. ― Отойди от него! Оставь моего ребенка в покое! ― закричала Агна, пытаясь встать с кровати. Ионел уже сидел рядом с Раданом, прижимая его к себе. Матиас стоял около них, продумывая, что он может сделать, чтобы спасти братьев. Этого секундного замешательства хватило Лусиану, чтобы взять себя в руки. Он слишком долго пробыл с ними, все время чувствуя животный голод, который мог взять над ним верх. Вампир вышел из дома, подальше от дурманящего запаха, поглубже в лес, на поиски того, кто временно утолит его жажду.