Во имя долга

Никто не шевельнулся после того, как вампир покинул дом. Радан молчаливо плакал, вздрагивая в объятьях брата. Над семьей грозовой тучей повисли последние слова Лусиана. Все взгляды были обращены к Агне, которая лежала на кровати, закрыв глаза. Первым вышел из оцепенения Матиас. Поцеловав мать в лоб, он заставил младших братьев лечь спать и вышел из комнаты. Густав встал следом, подойдя к жене, которую не переставал любить ни на минуту. Он наклонился, но не решился поцеловать, упавшая на одеяло слеза тут же впиталась в ткань. Агна проснулась с рассветом, чувствуя себя лучше, чем накануне, хотя уже думала, что не сможет пережить эту ночь. Женщина тихо вышла из комнаты, стараясь не разбудить своих младших сыновей. Выйдя на улицу, она вдохнула полной грудью. Стоя одна, Агна позволила слезам стекать по щекам. Слезам, которые она так старательно сдерживала последние десять лет. Она оплакивала счастье, которое когда-то имела, но успела позабыть. Когда Густав пришел просить ее руки, она не сомневалась, зная, что он предначертан ей судьбой. Скольких женихов она отослала со двора, пока ждала своего мужчину ― сильного, смелого, доброго. Он был для нее всем ― любовником, другом, защитником и добытчиком. Агне казалось, что ради него она пойдет на все, с той самой первой ночи, когда венчальное платье слетело с ее плеч и горячие руки мужа прижали к себе. Женщина отдала ему всю себя, порой стыдясь перед детьми, что так мало уделяет им времени. Но когда нависла угроза над ее сыном, когда реальная страшная сила зашла в их дом через открытую Густавом дверь, Агна перечеркнула всю свою жизнь. Она поняла, что муж ничего для нее не значит, что искупить он свою вину не сможет ничем. Они родили на свет своих детей, и они должны были защищать их от всего зла. Агна посмотрела в сторону, где виднелась крыша дома Натана. Ее сын был счастлив, и она гордилась им, была рада за него и большего всего молилась, чтобы у него все так же и продолжалось. Он не знал ничего о своей семье, был счастлив с молодой женой, которая носила ему первенца. ― Да будет с тобой всегда счастье, мальчик мой, ― прошептала она и зашла в дом. В большой комнате стояли четыре кровати и только одной теперь пользовались. Когда-то четверо мальчишек дрались за лучшее место, постоянно смеялись и прыгали по кроватям. Теперь же в детской комнате тихо, лишь слышно тяжелое дыхание Милоша. Агна родила трех детей одного за другим, и младшему совсем не хватало ее любви, все силы уходили на старших. Милош перерос старших братьев и отца. Крупный хмурый молодой мужчина жил обособленно от семьи. Он не хотел жениться и иметь детей, диким волчонком смотрел в сторону леса, мечтая уйти в наемники. Агна знала, что только ее болезнь держит его дома, и он не решается покинуть их. Она помнила рассказ Густава, что на их детях лежит защита, что их не тронут, как бы далеко они не забрались в лес, но все равно материнское сердце не могло отпустить сына. ― Все хорошо, мальчик мой, скоро ты отправишься в свой путь. Пускай всегда с тобой рядом идут удача и сила. Я буду надеяться, что все же встретится та девушка, которая заставит тебя построить свой дом, ― Агна тихо прикрыла дверь. Она не стала заходить в комнату Радана, где теперь спал Густав. Первое время ее мальчишки спорили и возмущались, почему младшему сыну отведена отдельная комната, но быстро смирились. Дети не знали, что раз в год в комнату приходит вампир, чтобы укрепить договор. ― Мама, зачем ты встала? ― в коридор зашел Матиас, перед тем, как идти в кузницу. ― Все хорошо, сынок, ― Агна протянула ему руку и почувствовала, что сил у нее совсем не осталось. Матиас успел поймать свою мать, он взял ее на руки и отнес в комнату. Радан и Ионел проснулись, разбуженные тяжелыми шагами брата. Они подбежали к матери и сели возле нее. ― Простите нас с отцом, если только сможете. Вы трое не должны были иметь такую судьбу. Я не уберегла Радана, а потом и вас двоих не смогла уберечь. Женщина смотрела на своих сыновей и улыбалась. Сколько всего им предстоит пережить и вынести? Но она была спокойна, что хотя бы они есть друг у друга. Братья были как одно целое, Ионел, Радан и Матиас никогда не будут одни. Грех и ноша семьи сплотили их. Радан почти догнал Ионела. Высокий для своих лет мальчик, с красивым чистым лицом, он верил, что зло всегда можно победить, если захотеть. Победить можно все, кроме смерти. Он уткнулся лицом в руку матери, а у Агны не было даже сил погладить его. Ионел вырос очень быстро ― поглощенная страхом, мать не заметила, как он рос, и теперь в свои двенадцать лет смотрел таким же серьезным взглядом, как и Матиас. Ионел держал одну руку на плече Радана, успокаивая мальчика своим присутствием, вторую положил на плечо Агны. Она знала, что ему хочется плакать, но он не может себе этого позволить, ни перед кем, тем более перед Раданом. Матиас стоял, сжав кулаки. Ему было тяжелее всех: он старший и ему не на кого положиться; в самую трудную минуту приходится быть сильным, быть поддержкой. Женщине хотелось прижать к себе своих детей, своих мальчиков, которых она любила больше жизни. Вернуть время назад, когда утренний смех и топот детских ножек наполняли их дом. Вернуть счастье своим сыновьям, которое она у них отняла ради чужого долга. Агна закрыла глаза, возвращаясь в тот день, когда четыре светлые головы склонились над новорожденным. ― Мама, как его зовут? ― Это Радан ― наша радость, наш светлый лучик. Солнце играло в волосах старших детей, они приветствовали своего маленького брата, смеясь и радуясь. Боль в груди стала нестерпимой, но даже она не смогла стереть улыбку с лица Агны, она была далеко от нее, там, где еще было счастье, где все еще можно изменить. Дети стояли, смотря на тело матери, не веря, что это случилось. Казалось, она не умерла, а окаменела, черты лица ее оставались все еще красивыми, а легкая улыбка успокаивала ― как когда-то в детстве, она защищала их от монстров, живущих в темноте. В дверном проеме появился Густав, а за ним Милош. В скорбном молчании они стояли поодаль, опустив голову, переживая боль внутри себя. Вся деревня собралась на поле, оплакивая сильную женщину. В толпе шептали о ее счастливой жизни, о хорошем здоровье и любящем муже, печалились, что она не смогла увидеть внуков, но тут же говорили, что у многих и этих лет нет, когда за ними приходит смерть. Густав и пятеро сыновей стояли возле погребального костра. Огонь забирал их мать вместе с ее силой, которая держала всю семью. Слезы на глазах у мужчины высыхали от сильного жара огня. Матиас все крепче сжимал нож в руке, не отрываясь от тела матери, которое исчезало, превращаясь в пепел. Ветер разгонял запах, который лучше любой молвы сообщал о смерти. Тошнотворный, он не имел ничего общего с тем, как пахла Агна: летом, солнцем, молоком и цветами. Ее больше нет. Рукой Матиас схватил косу Радана и одним движением отсек ее, ухмыльнулся и кинул в костер. Волосы, не сдерживаемые лентой, разлетелись тяжелыми локонами по плечам мальчика. Он поднял глаза на старшего брата, не задавая вопросов, безоговорочно доверяя ему. ―Клянусь, я буду защищать его, не боясь смерти, ― проговорил Матиас. ― Я тоже клянусь, мама, что буду защищать Радана, и даже смерть не остановит меня. Казалось, что огонь утихал, но тут же вспышкой поднялся ввысь, когда клятвы двух сыновей были произнесены над пеплом матери.