Во имя долга

Матиас вертел в руках крохотный крестик, такой маленький, что было даже удивительно, как он смог сделать его таким красивым. Он хорошо помнил тот день, когда отец попросил изготовить нательный крест. Почти пятнадцать лет назад мальчик старательно бил молотком по железу по просьбе Густава. В тот день Матиас себя чувствовал взрослым - наверное, он уже смог переплюнуть отца и стать хорошим мастером, раз Густав обращается к нему за помощью. - Радан, давай бегом ко мне, - Матиас вышел из кузницы и прокричал младшему брату, который бегал за козлятами по полю. – Не бойся, не убегут твои малыши. Иди сюда скорее. Матиас смотрел на брата и улыбался тому, как тот неуклюже карабкается на холм. Высокий для своих лет, Радан был сильным и гибким. Видно было, что он больше взял от матери, чем от отца - каштановые волосы отливали огнем, когда в них отражалось солнце. Зеленые глаза смотрели на чужих людей тяжело, казалось, что заглядываешь в самую болотную трясину. Только когда Радан смотрел на старших братьев, его взгляд был мягкий и доверчивый. - Что это? – сощурившись, он посмотрел на открытую ладонь с маленьким железным крестиком, который в ширину и длину был не больше половины дюйма. - Я сделал этот крест, когда мне было меньше лет, чем тебе сейчас, Радан. А ты чем прославишься? Тем, что ни одного козла поймать не можешь? - Матиас улыбнулся, потрепав брата по голове, наслаждаясь мягкостью его волос. - А вот и поймаю, всех поймаю! – парень повернулся и побежал в сторону своего маленького стада. - Радан, иди сюда! Я тебя еще не отпускал. Матиас достал из кармана бечевку и, продев ее в ушко на крестике, завязал узел. - Я почти уверен, что этот крест отец попросил меня сделать для тебя. Ты был тогда еще очень маленьким. А вот почему он не передал его тебе - не знаю. Но… не просто так я сегодня нашел его в кузнице, - Матиас надел на него веревку с крестиком. – А теперь спрячь его под одежду и беги, а то Лукас сейчас у тебя весь молодняк утащит. Матиасу нравилось, что Радан смотрит на него с доверием, веря каждому слову. Он чувствовал себя отцом, понимая, что по-настоящему никогда им ни для кого не станет. Радана же он вырастил сам и был в ответе за него. Матиас сожалел, что Радан слишком быстро растет. Времена года сменяются один за другим, не давая насладиться жизнью, не давая забыть о долге. Только напряжение спадает после очередной встречи с вампиром, начинаешь, не вздрагивая, просыпаться утром, только получается забыть ненадолго о давящем чувстве непосильной ноши, как новая встреча начинает черной тучей маячить на горизонте, мешая спать по ночам. Ионелу уже восемнадцать лет, но он даже не думает о женитьбе, не видя ничего вокруг, кроме младшего брата. Как когда-то давно на своей свадьбе, Матиас увидел впервые взгляд Ионела, прикованный к Радану, и с того времени ничего не изменилось. Каждая улыбка младшего брата и его беззаботный смех отдавался в сердцах старших тупой болью. - Мати, почему ты выбрал меня своей женой? Получается ли у меня сделать тебя счастливым? - К чему эти вопросы, Лучия? – Матиас отвел взгляд от тарелки с супом и посмотрел на жену. - Ты ведь сегодня снова уйдешь к Радану, да? Только когда ты с ним, ты становишься счастливым. Я права, Мати? – слезы медленно катились по ее щекам, но девушка не смахивала их. - Ты моя жена, здесь мой дом. Но я нужен моим братьям. Сегодня нужен. - Ионелу восемнадцать лет, Мати, он уже взрослый. - Лучия, что с тобой? Почему именно сейчас ты говоришь все это? Ты ведь знаешь, что я должен. Я в любом случае пойду к ним. Я не оставлю их одних сегодня. - В любом случае… Мати, а если бы я умирала? Матиас встал и подошел к жене. Поцеловал ее лоб, чтобы проверить, нет ли у нее жара, затем взял за руку и повел в спальню. - Засыпай, Лучия, я не останусь там на всю ночь. Не только Радан делает меня счастливым, вы оба очень важны для меня. Я несу ответственность за вас обоих. Спи, Лучия. Матиас прилег рядом, прижимая к себе жену. Он понимал все ее тревоги и обиды, но ничего не мог сказать, чтобы утешить ее. Все девять лет, что они живут вместе, единственным его оправданием было слово "долг". Молодой мужчина, словно вор, крался в собственном доме, стараясь не разбудить жену, оставляя ее ночью одну. Мысль о том, что однажды Лучия может умереть, не оставляла его. Матиас не знал, как бы поступил, если бы именно в этот вечер его жена нуждалась в нем, лежа на смертном одре. Лучия, слабая здоровьем, старалась всю хворь переносить на ногах, не позволяла себе залеживаться в постели или звать лекаря. Она ухаживала за домом и за мужем не хуже, чем любая другая женщина, и все это создало иллюзию ее постоянного благополучия. Когда Матиас подошел к родительскому дому и заглянул в окно, мысли о жене оставили его. Радан сидел на шкуре возле камина, вороша угли кочергой, которую сделал еще его прадед. Ионел, не отрываясь, смотрел на профиль младшего брата с легкой полуулыбкой. Матиас подумал, что его жена права - братья выросли и в состоянии о себе позаботиться сами, даже в эту ночь. Но также он понял, что ничего не удержит его от того, чтобы прийти в старый дом к ним, разделить все трудности вместе. Он открыл дверь и зашел в дом. Ионел сразу вышел к нему, встречая угрюмым выражением лица вместо должного приветствия. - Как у вас дела, брат? – Матиас постарался сделать голос мягче, ссоры с Ионелом стали слишком частыми. – Ты случайно невесту не выбрал, раз довольный такой ходишь? - Невесту, Матиас? Чтобы Радан стал никому не нужным из семьи? Жениться, как ты, и все забыть? - тут же вспыхнул юноша, принимая каждую шутку за чистую монету. - Ионел, я ничего не забыл, но не все в этой жизни нужно делать только по собственному желанию. Есть то, что мы обязаны делать… - Отдавать Радана стайке кровососущих тварей, а, Мати? Матиас подавил желание ударить брата. Он видел, как сильно они с ним похожи. Теперь все их разговоры были точной копией его разговоров с отцом. Но молодой мужчина не вступал в спор, не позволял вывести из себя. Матиас невольно становился заменой отцу в каждой ссоре, но не хотел защищать чужую веру и традиции. Ему просто нужно было время, чтобы придумать план, как уберечь всю семью от расправы, план, который позволил бы выжить всем, и главное - спрятать Радана от вампиров. - Открой дверь, Ионел, чтобы Кровьюпитающийся мог войти в дом. Пригласи его сам, - проговорил Матиас и зашел в комнату, искренне улыбаясь Радану, который встал поприветствовать его. Все должно было быть как обычно, как и все четырнадцать предшествующих дней рождения Радана. Братья привычно поежились от холода, проникающего в их дом, с тоской посмотрели на потухающий камин и свечи, а только потом взгляд их обратился к двери. Лусиан зашел в комнату и, не обращая внимания на остальных, сразу подошел к Радану. Ожидание капли крови с каждым годом становилось все невыносимее. Хотелось быстрее почувствовать ее сладость во рту, ощутить вкус этого мальчика, вкус жизни. Подойдя к Радану, вампир протянул тонкую белую кисть, ожидая прикосновения теплой руки, но когда юноша сделал шаг к Лусиану, тот оскалился, показывая клыки. - Что это? – прошипел вампир, проведя пальцем по шее Радана, задевая рукой веревку. - Это Мати мне одел, сделал его для меня очень давно, - ответил юноша, доставая крестик, спрятанный под рубашкой. - Убери его, - прошипел Лусиан, отступая назад. – Сними это. - Он не сделает этого! – Матиас встал между Раданом и вампиром. - Кто ты, чтобы мне перечить? - Он слушается меня, я заменяю ему родителей, - Матиас зажал рукоятку ножа, проклиная себя за то, что не взял с собой меч. Не успел он вынуть нож, как очутился прижатым к стене, комично двигая ногами, стараясь найти опору, держась за руку вампира, чтобы не сломать шею под собственным весом. - Я есть его отец и мать, я есть все ваши святые вместе взятые. Он жив благодаря мне. По твоим жилам течет кровь только благодаря мне! Мне бы давно следовало вгрызться в эту шею, чтобы уберечь себя от ненужных разговоров. Вампир почти рычал, держа Матиаса на вытянутой руке, приблизив лицо к его шее. Он тяжело дышал, сдавливая рукой горло мужчины, обнажая клыки, чтобы впиться в него. - Отпусти его, отпусти! Двое братьев вышли из оцепенения и пытались оттолкнуть вампира от Матиаса. Пока Ионел безрезультатно старался убрать руку, Радан снял крестик и с силой оцарапал им свое запястье. - Не причиняй вред моему брату. Отпусти его, и я дам тебе то, чего ты ждешь, - Радан поднес руку к губам вампира. – Это твое, только не трогай моих братьев, иначе в следующий раз живым ты меня не найдешь. Лусиан разжал руку, отпуская Матиаса. Как завороженный, он провел языком по выступившей крови из царапины. Она обжигала, принося удовольствие. Вампир прижал запястье к своим губам, стараясь высосать больше крови, теряя рассудок от ее сладости. - Отцепись от Радана, пиявка! – Ионел закричал, боясь, что вампир выпьет всю кровь. Лусиан с трудом взял себя в руки, отпуская руку юноши. Он действительно мог потерять контроль и убить его. Радан сразу оказался в объятьях Ионела, старший брат закрыл его собой. Вампир слизнул с губы оставшуюся капельку крови и вышел из дома, оставляя братьев в собственном ледяном страхе. Матиас так и стоял около стены, пораженный увиденным, на себе испытав часть силы вампира, и представил будущее брата. Он покинул дом так, как будто за ним гнались волки. Он бежал к жене, боясь, что вампир будет мстить ей. Тяжело дыша, он стоял над постелью, где мирно спала Лучия. Матиаса трясло от ненависти к вампиру и стыда за самого себя. Он залез на кровать одетый, скидывая одеяло и ложась на жену, подминая ее под себя. Холодными руками он с силой сжимал ее груди, оставляя красные отметины. Испуганный взгляд голубых глаз только распалил в нем желание, а рваные стоны усилили нетерпение. Разрывая ночную рубашку Лучии, он до боли кусал ее кожу, насильно раздвигая ноги. Не слушая ее мольбы, он резко вошел в нее, врываясь с каждым движением все глубже. Матиаса захлестнула страсть, но единственная мысль была о Радане - он не позволит никому забрать его. Эта мысль болью разрывала его душу, и с той же силой он входил в жену, читая свои мучения в ее глазах. Ионел прижимал к себе Радана, стараясь согреть его своим теплом, хотя холод уже покинул их дом. Его сильные руки гладили спину брата, прижимая к себе все сильнее. Хотелось только одного – стать с ним единым целым. - Все будет хорошо, малыш, все будет хорошо, - шепча на ухо, снова и снова он повторял слова, словно заклинание. – Я тебя никому не отдам. Никто не заберет тебя, Радан. Никогда. Радан хотел успокоить брата, сказать, что он его не покинет, но только он приоткрыл рот, как почувствовал сухие горячие губы Ионела на своих. Дыхание обжигало, руки еще сильнее прижимали к себе, а губы целовали настойчиво, желая большего, даря ощущения, которые до этого он не испытывал. Радан не оттолкнул брата, легко обнял его, позволяя себя целовать. - Никому и никогда, - прошептал Ионел в губы брату, стараясь найти силы взять себя в руки. - Никому и никогда, - рыча, проговорил Матиас, изливая семя в жену.