Во имя долга

Радан стоял в темноте, стараясь дышать ровно, чтобы прошла дрожь, которая охватила все тело, когда вампир ушел. Юноша не думал, что настолько боялся ночного гостя, страх перед смертью впервые отчетливо показал себя. Радан зашел в дом, надеясь найти спокойствие рядом с братом, рядом с его теплом. Ионел спал на спине, скинув с себя покрывало. Радан согревался и успокаивался только от одного вида старшего брата, его крупного сильного тела. Юноша хотел лечь рядом, но решил, что тогда обязательно разбудит его, а этого он не хотел. Радан потер палец, где неприятно пульсировала ранка. - Пять дней, - прошептал он и лег на свою кровать, заведомо зная, что не сможет уснуть. Радан был удивлен, что смог скрыть от братьев свою встречу с вампиром. Они вместе тренировались на мечах, занимались делами по хозяйству с Ионелом, Матиас обедал вместе с ними, но никто не заметил перемен в младшем брате. Радану казалось, что только стоит взглянуть на него, как будет все понятно. Он не привык скрывать что-то от братьев, но в душе был рад, что может отомстить таким образом за их секреты, в которые ему дороги нет. Юноша привык, что его оберегают старшие братья. Ионел всегда был рядом, что побудило соседских мальчишек смеяться над Раданом, называя трусом, который боится гулять без няньки. Тогда он доказал им, сражаясь на деревянных мечах, что он не трус, что он сильный и способен сам за себя постоять. Радан с каждым годом отдалялся от своих сверстников, друзей ему заменяли старшие братья, которые обучали его всему, что необходимо уметь сильному воину. Радан знал, что Матиас и Ионел, ни секунды не сомневаясь, загородят его от смерти, а теперь он должен отплатить им, найти Милоша, чего бы это ни стоило. Радан старался дышать ровнее, чтобы Ионел поверил, что младший уже спит. Их дом наполняли звуки старости: скрип половиц был привычным; тихое завывание ветра, который хозяйничал у них на чердаке, давно не пугал, а, наоборот, стал убаюкивающим; скрежет оконных ставень нагонял сон своим размеренным звуком. Радан смотрел на брата, видя в сумраке очертания его тела, близкие и родные. Ионел спал, забывшись тяжелым сном после трудного дня. Радан вышел из дома тихо, стараясь не спугнуть его видения. Он открыл дверь, и вместе с летним теплом его тело окутал холод. Холод, который невозможно почувствовать даже зимой, холод живой смерти. - Мне пришлось ждать тебя с того момента, как солнце сменилось на луну, - Лусиан сделал шаг к юноше. – Я думал, что ты испугался. Радан отступил дальше в дом, неконтролируемый страх перед черными глазами вампира заставил юношу на миг подумать о побеге. - Ты нашел моего брата? – спросил Радан, подавляя желание спрятаться. Он снова сделал шаг вперед и вышел на улицу, но дверь в дом не закрыл - для юноши это была иллюзия спасения, если вампир запросит слишком высокую цену. - Твой брат вернется домой живой, - Лусиан старался контролировать жажду, которая появлялась рядом с Раданом. – А теперь я хочу получить свой завтрак. От новости юноша заулыбался, весть о том, что старший брат жив, придала ему смелости. Он протянул руку к вампиру, ожидая, когда тот возьмет ее. - Я несколько ночей блуждал по лесам, гулял по грязным деревням, чтобы получить капельку твоей драгоценной крови? Неужели такова цена той новости, что я принес тебе? - казалось, что вампир улыбнулся, но он лишь обнажил клыки и подошел к Радану. - Я хочу получить больше, много больше, чем ты мне давал до этого. Лусиан приблизился к Радану, провел холодной рукой по лицу, улыбаясь, чувствуя дрожь юноши. - Не бойся, я не убью тебя. А ты вырос, ваша семья может родить только огромных варваров, - вампир провел рукой по волосам и сжал их в кулак, наклонив голову юноши набок. – Не кричи слишком громко, - прошептал он, наклонившись к уху Радана. Юноша почувствовал, как острые клыки разрезают кожу, безошибочно попадая в пульсирующую вену на шее. Тело Радана не слушалось - он хотел оттолкнуть вампира, но руки онемели. Он чувствовал, с какой силой бьется его сердце, гоняя кровь по венам, чтобы новая порция наполняла рот вампира. Радан перестал ощущать страх, чувство легкости наполнило его, он верил Лусиану и знал, что тот не заберет его жизнь. - Радан! – крик оглушал в ночной тишине. – Радан! Ионел схватил меч для тренировок, стоящий около порога, и, бросившись вперед, нанес удар. Доли секунды было достаточно Лусиану, чтобы оттолкнуть юношу и сделать шаг назад, достаточный, чтобы меч со свистом разрезал только воздух. - Ты!.. - Ионел уже шипел, нанося один удар за другим, но всегда острию не хватало нескольких сантиметров, чтобы коснуться вампира. - Убери меч, пока не порезался, - Лусиан говорил медленно, казалось, что его утомляла беготня по двору. – У меня с этим мальчиком свой договор, тебе никогда не получить его, с рождения он принадлежит мне и пойдет за мной, - вампир насмехался над белокурым юношей, которого каждое слово заводило с новой силой, заставляя сильнее наносить удары, не обращая внимания ни на что вокруг. - Ионел, хватит! Перестань, - Радан, говорил жестко, проговаривая каждое слово. – Я сам позвал его и сам позволил ему это, - юноша закрывал рукой рану на шее, удивленный, что она не кровоточит. - Радан… - Ты слышал? Он сам позвал меня. Полтора года - и я заберу твоего любимого братика. Наслаждайся последними днями рядом с ним, - вампир смотрел на Ионела с безразличием, его красивое бледное лицо ничего не выражало. Но Радан уловил перемену в вампире: глаза Лусиана теперь не были черной бездной, они стали похожи на теплый черный бархат; кожа, перестав быть мертвенно бледной, стала живой, чувствовалось, что она больше не ледяная. Губы теперь не смотрелись неестественно красными, а манили к себе своей идеальной формой. - Ты не получишь его, пока я жив. Ты тварь, монстр, чудовище. Мой брат никогда не уйдет с тобой, - Ионел шипел, тяжело дыша. Он отбросил меч и встал, загораживая собой младшего брата. - Он мой, его кровь моя. А твоя жизнь меня не интересует - если тебе суждено умереть, то ты умрешь. Но Радан мой, - губы вампира изогнулись в кривой усмешке. - Лусиан, о чем ты говоришь? – юноша вышел из-за спины брата. – Что нас связывает? Почему я? – вопросы, на которые он не получал ответа от братьев, срывались с его языка. - О, так значит, дитя росло в неведении о своем предназначении? – Лусиан заметил, как Ионел сжал кулаки. – Но нет, малыш, я не могу отнять у твоих братьев их право рассказать тебе, на чем держится наш союз. Они, видимо, все еще надеются найти способ спрятать тебя, но поверь мне, тебе будет интересно услышать правду. Радан смотрел, как вампир уходит в темноту, неслышно ступая по земле. Ионел молчал, сжимая кулаки, проклиная вампира и всю деревню, задыхаясь в бессилии. Он понимал, что пришло время все рассказать брату, но не готов был взять на себя эту ответственность. Есть Матиас - старший, тот, кто должен открыть тайну. Ионел надеялся, что если в душе Радана зародится ненависть из-за предательства семьи, то она будет направлена на Матиаса, на покойного отца, но только не на него. Ионел знал, что не переживет, если младший брат изменит к нему отношение. Он наслаждался его любовью, хотя она была и не такая, о какой он мечтал. - Он не получит тебя, Радан. - Ионел, о чем говорил вампир? Что вы скрываете от меня? – юноша посмотрел на брата, и от этого взгляда у Ионела пробежали мурашки по коже. - Пойдем в дом, я посмотрю твои раны, а завтра Матиас все расскажет тебе. Братья зашли в дом, закрывая за собой дверь. Они оба почувствовали спокойствие, ощущение безопасности, как будто в родных стенах родители охраняют их. Ионел принялся разжигать очаг, чтобы приготовить чай. Он знал, что они не смогут заснуть, а притворяться в темноте спальни ему не хотелось. После встречи с вампиром свет и тепло были необходимы. - Покажи, что там у тебя? – Ионел позвал брата, ставя рядом с собой жидкость, которой обычно протирали раны. Радан покорно подошел и сел на пол, кладя голову на колени брату так, чтобы порезы были тому видны. Ионел убрал волосы Радана, открыв шею. На секунду ему показалось, что сердце остановилось, когда он увидел две ровные круглые ранки - такие, которые находили на обескровленных телах. Ионел не смог сдержать дрожь, когда увидел будущее брата настолько явно. Слеза катилась по его лицу, но он не стряхивал ее. Ионел склонился к шее Радана, касаясь губами ран, стараясь стереть их поцелуями. Утреннее солнце мягко проникало в окна дома. Лучия готовила завтрак, стараясь выглядеть бодро, хотя усталость не проходила даже после ночи сна. Казалось, чем больше ее живот, тем худее становилась она, но женщина была счастлива, что носит под сердцем дитя, что у нее есть силы выполнить свой долг перед мужем. Стук в дверь прервал ее занятие. Лучия не решалась открыть, боясь, что Матиас будет ругаться, хотя не понимала его чрезмерный страх за ее здоровье, но оставалась запертой в четырех стенах лишь на несколько часов, позволяя себе проводить время на заднем дворе. - Лучия, зайди в спальню, - на кухне появился ее муж. Дождавшись, пока жена скроется за дверью, Матиас отрыл дверь. - Зачем вы здесь? – он посмотрел с удивлением на братьев. - Мати, Кровьюпитающийся мне многое рассказал о договоре. Он сказал, что я должен буду уйти с ним. Ты расскажешь мне все, что скрываешь или я опять позову его и отдам столько своей крови, что он откроет мне тайну. Матиас непонимающе посмотрел на Ионела, но тот лишь кивнул головой. На лице старшего брата одна эмоция сменялась другой, непонимание заменило недоверие, которое перешло в гнев. - О чем ты говоришь, Радан? Что за договор? Ты ничего не должен вампиру… - Матиас, он многое теперь знает... - Ладно, да будет так. А теперь идите отсюда, - устало проговорил Матиас. – Мы будем ждать тебя в кузнице, - сказал Ионел, положив руку на плечо Радана, и подтолкнул его к калитке. Матиас закончил завтрак, не подавая виду, что его что-то тревожит. Поцеловав жену, он вышел из дома. Было еще слишком рано, чтобы встретить на улице много жителей. Матиас шел, заглядывая в окна, подсматривая мгновенья чужой жизни. Большинство людей завтракали, кто-то спорил так, что голоса были слышны за пределами дома, дети смеялись, животные звали хозяев, ожидая, когда их будут кормить. Мирная жизнь, которую заслуживают все, кроме его семьи. Матиас остановился, посмотрев в сторону дома Натана - только одному из пятерых посчастливилось испытать на себе то, что для других является обычным. - Мати… - Радан подбежал к брату, когда тот открыл дверь кузницы. - Объясни мне сначала, о какой плате ты говорил и когда тебе вампир что-либо сказал? - Мати, вчера… Я просил его найти Милоша. Он жив, наш брат жив и он скоро придет домой, - Радан ожидал увидеть радость на лицах братьев, но те, казалось, еще больше негодовали. – Я хотел найти Милоша, я не хотел верить, что он мертв, и Лусиан помог мне. Матиас не понимал, что происходит. Он слышал слова брата, но не мог уловить их смысл. - То, что Милош жив, ты узнал от вампира, которого попросил найти его? – Матиас медленно повторил слова младшего брата. - Да, Мати. А теперь ты объясни, почему он сказал, что нас объединяет договор и в восемнадцать лет я должен буду уйти с ним? - Радан… - Матиас сел на стул, словно вмиг постаревший. – Брат, я не знаю, помнишь ли ту историю, которую рассказывал вампир, когда ты был маленький? - Про женщин, которые рожают им детей? Про сосуды, которые им необходимы, чтобы продолжать свой род? - Да, Радан, все верно. И наша семья проклята - на ней лежит бремя давать им этих женщин. Вампир соединяет себя кровным договором с младенцем... - А при чем тут я? Я не женщина и не смогу быть сосудом. - Родители были обязаны дать им дитя. Девочка у них не родилась, и они отдали тебя. Но, Радан, ты не должен бояться. У нас еще есть время, мы найдем способ защитить тебя, защитить всех. - Ионел, Мати не шутит? Он говорит правду? – теперь Радан непонимающе смотрел на братьев. - Правду. Радан больше не задавал вопросов, он услышал главное и понял, что не потрясен. Он ожидал, что должен будет покинуть семью - так говорила ему его мать. Радан понимал, что не останется в своей деревне: у него не было работы, так как братья настаивали, чтобы он находился дома, в то время, как все его сверстники были в подмастерьях. Он чувствовал связь с вампиром, страх перед ним граничил с удовольствием от его прихода, юноша никогда не признавал открыто, но он ждал, когда Лусиан придет очередной раз выпить кровь.