Во имя долга

Через несколько месяцев ворота крепостной стены отворились и въехала повозка, рядом с которой шел высокий широкоплечий мужчина с соломенным цветом волос. Он тяжело ступал, с трудом переставляя ноги. Жители смотрели на него, как на призрака, но первые эмоции сменились радостью. Они похлопывали по плечу, приветствуя наемника, которого не ожидали увидеть живым. Девушки стояли нерешительно в стороне, пока одна из них, тряхнув гривой огненно-рыжих волос, не подошла к путнику, протянув ему кувшин с водой. Милош вернулся домой героем, который на деле не сделал ничего, кроме того, что остался жив. Матиас в стороне наблюдал, как жители деревни приветствуют повозку и горстку людей, идущих рядом с ней. Он видел Радана, который прыгал около старшего брата, видел и девушку с огненными волосами, сильную и высокую, которая, отдав кувшин подруге, взяла Милоша под руку, чтобы помочь ему идти. Он стоял и ждал, когда люди разойдутся по своим делам, чтобы он мог без свидетелей поговорить с братом. Милош тяжело ступал по дороге, поддерживаемый с одной стороны рыжеволосой девушкой, с другой – Раданом, когда путь им преградил Матиас. - С возвращением, - поприветствовал он брата. – Радан, беги вперед и приготовь пока воду в бане, чтобы Милош мог помыться с дороги. А ты? – он улыбнулся девушке. - Элина, - ответила та на вопрос. - Элина, спасибо за помощь, давай я сменю тебя, тащить Милоша тяжело. - В моих жилах течет кровь лучших воинов, мало что мне действительно тяжело делать, - ответила девушка. - Это видно, но я сам провожу брата, мы давно не виделись и нам нужно о многом поговорить, - сухо проговорил Матиас и подошел к ним. Милош устало проводил девушку взглядом, стараясь нащупать в памяти ее образ, но не мог - каждый раз, когда он возвращался после похода, прошлая мирная жизнь все больше стиралась. Девушки для него были лишь ночным утешением, когда он, приходя в чужую деревню после долгих лесных холодных ночей, мечтал, чтобы его согрели. - Милош, тебя не было долго. Ты выполнил мою просьбу? – Матиас положил руку брата себе на плечи, а своей обнял его за талию. - Именно поэтому меня и не было так долго, - безэмоционально проговорил его брат. - Мне нужно знать все, что ты узнал. Есть ли те, кто готов бороться? - Матиас, в этот раз я понял, что некоторые деревни… Они как задний вампирский двор, скот, который выращивают для еды. Там постоянно пропадают люди, но эти твари... они даже не уносят тела, а кидают их поблизости. И тело будет разлагаться, потому что люди даже при свете дня боятся зайти в лес. Им есть за что бороться, они пойдут на все, если имеется хоть один шанс. Они будут рады умереть в битве, а не быть разодранными. Они хотят бороться с черными монстрами, которых сотни в лесах, но именно эти твари устраивают бойню, - Милош тяжело вздохнул, каждое слово давалось ему с трудом. - Есть поселения, где все мирно, но и там пропадают люди, много людей… Там скотный двор вампиров, эти монстры чистоплотны и знают свое дело – не гадить на своей кухне. В тех деревнях главное правило - не высовывать нос за дверь, когда стемнеет. Тогда ты выживешь, если, конечно, тебя самого хозяева не выкинут за дверь, чтобы насытить вампиров, - Милош усмехнулся себе. – Только некоторые готовы пойти в бой, те, кто потерял близких. Я встретил одну деревню, похожую на нашу, где умирают только глупцы, решившие испытать судьбу. Но там никто не пойдет за тобой, Матиас, там вампиров того и гляди в боги возведут. Им не за что бороться. Так скажи мне, почему ты решил затеять все это? За что борешься ты, Матиас, имея все? – Милош убрал руку с плеча брата и выпрямился, смотря с холма на родной дом, где по двору бегал Радан с ведрами. - Зачем это тебе, брат? – Милош повторил вопрос, но, казалось, не ждал на него ответ. - Ты видишь эту землю, которая всегда принадлежала нашей семье? Видишь этот дом, который достраивали и передавали из поколения в поколение. Для многих это и есть вся жизнь, достаточная для того, чтобы быть счастливым. А теперь посмотри на того мальчишку, который скоро перерастет Натана и догонит меня. Он будет сильным мужчиной, он мог бы выбрать себе самую красивую девушку, их дети были бы сильными, а его дочка была бы точной копией нашей матери, ведь он так похож на Агну. Он был бы одним из лучших воинов, после тебя и меня, конечно, - Матиас положил руку на плечо Милоша. – Но нет, брат, всего этого не будет и мы ничего из этого не увидим. Чтобы эта проклятая деревня процветала, мы отдадим его через два года. Вот наша плата, брат. А теперь скажи, мне есть за что бороться? Посмотри на своего младшего брата, Милош, на брата, который должен быть радостью нашей семьи, и скажи мне, нам есть за что бороться? Я пойду в бой, если на кону будет один-единственный волосок любого из вас. Молчание было тяжелым. Оба мужчины сказали и услышали больше, чем были готовы. Матиас повернулся и пошел к дому. - Дай мне несколько недель на отдых, а потом я уйду, - не поворачиваясь, проговорил Милош. - Я приведу тех, кому нечего терять. В течение двух недель в доме Милоша частой гостьей была Элина. Девушка звонко смеялась над собственными грубыми шутками, обучала Радана только ей известным хитростям в бою. Меч она держала крепко, наравне с мужчинами, с детства привыкшая к тренировкам. Милош почти не разговаривал с ней, молчаливо наблюдая, как она вихрем проносится по двору. Девушка не пыталась заслужить внимание, помогая мужчинам по хозяйству - ей привычнее было держать в руках меч, а не метлу. Она с удовольствием уплетала еду, приготовленную Раданом, пила вместе с Милошем вино и постоянно смеялась, заигрывая с ним только в свойственной ей манере. - Эй, великан, у тебя морщины, как у моего деда, хватит хмуриться, - она по-свойски толкнула Милоша в бок и засмеялась. - Я ухожу на рассвете, - проговорил он и встал. Девушка вскочила на скамью и притянула к себе за шею мужчину, оставляя между их губами дюйм. Милош не мог устоять перед теплым запахом ягод, который исходил от девушки. Он обнял ее за талию и впился поцелуем в губы. - А я уж думала, что ты трусливый и не решишься никогда, - Элина снова засмеялась, а потом сама поцеловала Милоша. Поцелуй был грубый, как и сам мужчина, но, казалось, девушке только так и надо было. Она сама вела его действия, провоцировала, ускользала и снова затягивала в свои объятья. Милош оживал в ее ласках, получая от рыжеволосой бестии то, что не смогли дать ему сотни умелых рук и губ искусительниц. На мгновение у него появилась мысль, что он готов остаться в деревне, остаться с Элиной, но слова Матиаса до сих пор звучали в голове, отдаваясь тупой болью в затылке, без возможности отмахнуться от них. - На рассвете я уйду, - повторил Милош, с силой сжимая девушку в объятьях, лежа на сене для скота. - А мне-то что с того? – она поцеловала его и закрыла глаза. Матиас улыбался, когда провожал брата в очередной поход, нагружая повозку своими работами. Он знал, что Милош правильно понял его, теперь брат на его стороне, а это главное. Они должны попробовать противостоять, использовать этот шанс. Открыв дверь своего дома, Матиас увидел Лучию, которая, опираясь о стол, тяжело дышала. Он видел лужу воды под ней, видел дрожь ее хрупкого тела. Матиас застыл в дверях, боясь шевельнуться. - Уже скоро, Мати, уже скоро, - прошептала молодая женщина. Матиас пришел в себя. Подбежав к жене, он успел подхватить ее, пока она не упала, и отнес в спальню. Он поцеловал ее и, выйдя из дома, побежал через всю деревню, молясь о Лучии всем богам, которых знал. Найдя повитуху во дворе, он заставил старуху бежать за ним в его дом. - Я заплачу тебе столько, сколько пожелаешь, но ты должна поклясться жизнью, что все, что произойдет внутри, ты унесешь с собой в могилу, иначе я найду тебя и заберу твой долг. Старуха, прищурившись, кивнула и вошла вслед за хозяином дома. Когда они зашли в комнату, Лучия выглядела бледнее, чем обычно, ее лицо покрывала испарина, а обескровленные губы сжимались всякий раз, когда родовой спазм охватывал тело. Старуха покачала головой и взяла свою сумку. Пока она толкла в миске травы, Матиас по ее приказу принес тряпки и теплую воду. - Что ты даешь ей? – спросил мужчина, видя, как старуха вливает в рот Лучии вязкую жижу с сильным неприятным запахом. - Это облегчит ей страдания, - прошептала повитуха. – Но полностью от боли не избавит, - и она принялась бормотать заклинания, приготавливаясь к долгим часам работы.