Во имя долга

Ночь после похорон жены Матиас провел в родительском доме, мучимый ночными кошмарами. Ему снился вампир, и что бы мужчина ни делал, он не мог его победить, каждая попытка заканчивалась неудачей, а черные твари, вылезшие из-за кустов, смеялись и скалились, ожидая, когда смогут насытиться им. Матиас встал раньше братьев. Он приготовил простой завтрак и пошел в кузницу. Отложив все дела, мужчина стал заниматься только изготовлением мечей. Матиас хотел создать такое оружие, с которым его братья имели хотя бы шанс противостоять монстрам. Теперь братья тренировались каждую свободную минуту, и их бой был похож на настоящую битву. Соперники вкладывали все свои силы в удары: отражая атаки, они отбивали руки о рукоятки мечей. Матиас словно зверел, когда налетал на братьев, заставляя их показывать всю свою технику. Элина каждый день тренировалась с Раданом и Ионелом, а Матиас не соглашался драться с ней. Девушка оттачивала свое мастерство на молодых мужчинах: то, что она уступала им в силе, Элина с лихвой компенсировала превосходством в скорости и ловкости. Она играла с Раданом, ловко уворачивалась, заставляя его бегать за ней по полю. Натан тоже приходил сражаться с братьями, но становился все молчаливее и дрался с Матиасом, вкладывая в каждый удар всю свою силу. Он понимал, что теперь все стало серьезнее, что старший брат намеренно заставляет младших драться, пока силы не покинут их. Но Натан не спрашивал его ни о чем, ожидая, когда Матиас сам придет и расскажет ему все. - Эй, мальчишка в женском платье, подойди и возьми меч, - прокричал Матиас из кузницы. - А на что мне твоя железяка? – ответила ему Элина, не отрываясь от тренировки с Ионелом, с которым, в отличие он Радана, ей приходилось быть всегда начеку. - Подойди сюда, женщина. Эту железяку я сделал для тебя. Ты слишком много силы тратишь на то, чтобы ровно удерживать свой, а с этим мечом я готов буду драться с тобой, - Матиас подошел и протянул меч. Элина недоверчиво взяла его, но стоило сделать несколько взмахов новым мечом, как она почувствовала, что Матиас прав. Оружие идеально лежало в ее ладони и не тянуло к земле, оно словно само поднималось для удара. - Ионел, твой и Радана мечи лежат на столе, сходите за ними, - приказным тоном проговорил Матиас. Братья зашли в кузницу, но им сразу же пришлось вернуться, так как они услышали лязг металла. Матиас и Элина дрались, показывая красоту танца мечей. Ионел заметил, что теперь девушка легче поднимает свое оружие и с большей силой опускает его, нанося свои удары. Ее огненные волосы взметались вверх, когда она поворачивалась, грациозно меняя позиции, надеясь одержать верх над мужчиной. Видно было, что Матиас сосредоточен, отбиваясь от ее атак, и наносит удары, прикладывая все силы, чтобы одолеть Элину. Матиас все свое время занял тренировками, помогая братьям научиться владеть мечом так же, как и он сам. Он ночевал с братьями, как когда-то, когда им была нужна его помощь. Только теперь мужчина сам нуждался в ней. В ночь, когда Радану исполнилось шестнадцать лет, Матиас сидел на стуле в родительской спальне, как отец, когда был жив. Ионел стоял рядом с младшим братом, не в силах оставить его, почти болезненно отсчитывая минуты до прихода вампира. Лусиан зашел в комнату, с усмешкой смотря на Матиаса. Мужчина ждал, когда он расскажет об их ночной встрече, начнет смеяться над ним, но вампир лишь улыбался. Ионел сжимал рукоять меча, дрожа от холода и ненависти, наполнявших его душу. Он был готов вонзить оружие в вампира, когда тот подойдет к ним, был готов умереть, но больше не мог смотреть на этого монстра. Лусиан сделал два шага вперед и остановился, вдохнув воздух. Он стоял, окутанный запахом Радана, стараясь услышать биение его сердца, еще немного продлить минуты сладкого ожидания. Его забавляла мысль, что в то время, как он наслаждается пребыванием в доме у Радана, его братья разрушают себя злостью. - Иди ко мне, - вампир протянул руку, не приближаясь к молодым мужчинам. Ионел схватил Радана за плечо, препятствуя его движению, но тот посмотрел в глаза брату и покачал головой. - Я должен, - убрав его руку со своего плеча, Радан медленно пошел к вампиру. - Ты этого хочешь, - прошептал Лусиан, но так, что услышали все. Это была правда, которая тяжелым бременем давила на юношу: он жаждал встреч с вампиром, его сердце начинало учащенно биться, когда он представлял, как острые клыки Лусиана впиваются в него, принося не боль, а жар всему телу. - Не бойся, Радан, я не тот, кто станет убивать тебя. Лусиан провел ногтем по шее Радана, оставляя царапину, из которой сразу стала сочиться кровь. Матиаса передернуло, он судорожно схватился рукой за свою шею - то место, где вампир сделал такую же рану. Мужчина видел, как дернулся, но почти сразу же остановился Ионел, когда Лусиан приблизил свое лицо к Радану. Матиас понимал, что Ионел не решается наброситься на вампира не из-за страха перед смертью, а боясь задеть младшего брата. Лусиан провел губами по царапине, собирая на них кровь, и отстранился, чтобы посмотреть на Радана. Юноша не мог понять, как он может замечать красоту монстра, чьи губы перепачканы кровью, как может видеть невыносимую боль в его глазах, когда в комнате потухла последняя свеча. Лусиан облизнулся, наслаждаясь вкусом, затем вновь приблизился к шее и провел языком по ране, не отрывая глаз от Ионела. Вампиру нравился вкус крови с примесью ревности, которую испытывал молодой мужчина, дрожащий от бессилия. - Еще два года. Наслаждайся своим младшим братиком, пока он не стал полностью моим, - вампир усмехнулся и вышел из комнаты. Когда холод отступил, Радан стал разжигать камин, стараясь не встречаться взглядом с братьями. Ему казалось, что они считают его предателем, ведь он так легко поддался монстру, не стараясь бороться. Юноша зажигал свечи в гнетущей тишине. Матиас и Ионел не сдвинулись со своих мест, погруженные в себя, гоняющие по кругу мысль, одну на двоих: они старшие, они должны защищать Радана, но им приходится молча стоять и смотреть, как Кровьюпитающийся исполняет свой ритуал, насыщаясь кровью их младшего брата. Матиас зашел в дом, озираясь, словно он в нем впервые. Затхлый запах в комнатах неприятно щекотал нос. Он открыл окна, впуская легкую прохладу ночи, ходил по комнате, собирая вещи Лучии, которые лежали не на своих местах - так, как оставила их хозяйка. Матиас вернулся в свой дом в надежде обрести покой, который дарила ему жена. Ему хотелось забыться в объятьях Лучии, чтобы она подарила ему частичку своего терпения, научила не чувствовать мучительной агонии ожидания. - Милош, где тебя носит? - задавал он один и тот же вопрос, каждый день приходя к воротам в надежде увидеть повозку брата. Матиас завтракал, когда в ворота его дома постучались. Выйдя к гостю, он остановился в замешательстве: перед ним был незнакомый мужчина. Мысль о том, что он принес дурные вести, пронеслась в голове Матиаса. Мужчина стоял уставший, облокотившись на забор, грязная одежда и лицо лучше самого красноречивого сказочника описывали то, через что ему пришлось пройти. Матиас не решался заговорить, боясь услышать о новой смерти в их семье. Смерти, которая не только снова принесла бы боль, но и разрушила единственную надежду. - Эй, хозяин, воды не найдется? - проговорил незнакомец. - Найдется, если объяснишь мне, почему из всех домов ты выбрал мой, чтобы утолить жажду. - Я ищу Матиаса, брата Милоша. Милош мне объяснил, как найти его дом, вот я и шел в надежде, что ты меня еще и накормишь, - проговорил мужчина. - Я тебе дам денег, которых хватит, чтобы устроиться на ночлег в гостином доме на берегу реки - там тебя и напоят и накормят, даже помыться сможешь. Только сначала скажи, зачем Милош рассказал обо мне, - Матиас прищурился, изучая незнакомца, пытаясь понять, насколько ему можно доверять. - Он просил передать, что придет весной, и что все, о чем вы говорили, он выполнил. Ты прости мне мое попрошайничество, но я еле живой выбрался из леса, все мое добро там стоит, однако возвращаться за ним не хочется. Потому деньги твои мне сейчас очень пригодятся.