Во имя долга

Зима пришла студеная и без снега. Сильный ветер гнал с собой тысячи невидимых льдинок, которые в считанные минуты обмораживали неприкрытое лицо. Жители весь световой день проводили на ногах, стараясь укрыть многолетние кустарники от неминуемой гибели. Земля промерзла, а долгожданного снежного покрова не было. Вечерами старейшины придумывали оправдания напастям, обвиняя то женщин, которые своими языками накликали беду, то семью Матиаса и пришлых мужчин. Все ждали весну и боялись, что с первыми лучами солнца всходить будет нечему. День за днем Матиас пропадал в кузнице, готовя мечи для войска. Тренировки не прекращались и в лютую погоду, нельзя было терять хватку и позволять себе жить в мире. Он смотрел на мужчин, на их обветренные лица и потрескавшиеся губы. Слышал свои слова в дружном эхе чужих голосов. Матиас заражал воинов своей силой, а сам от них получал надежду, обретая вновь почву под ногами. Мужчина надеялся, что его брат не вернется в деревню. Натан нужен семье. Матиас еще помнил глаза Марийки, проклинающие и ненавидящие его с такой силой, с которой только мать может смотреть на обидчика ее детей. Он хорошо знал этот взгляд, только так смотрела на их отца Агна после рождения Радана, обвиняя и проклиная Густава. Но в глубине души Матиас хотел увидеть брата, чтобы расспросить про маленькую Раду. - Мы должны противостоять. Нам больше незачем беречь себя, потому что защищать больше некого. - Когда? Сколько еще ждать? - каждый раз одни и те же вопросы сыпались от его небольшого войска. - Нам нужно не умирать, а драться. Придет время, когда мы выйдем за стену. Мы должны быть сильными. Сильнее, чем другие люди. Время на нашей стороне. Не жалейте мечей - сильнее, резче. Побеждайте врага! Сильный голос разрывал звенящую ночь, наполняя ее жизнью. Матиас каждый раз выбирал нового напарника для тренировки. Он наносил удары точно и с той мощью, которую выдержать мог не каждый. Мужчины отходили, чтобы отдышаться и дать отдохнуть трясущимся от напряжения суставам. Только Милош мог выдержать удар Матиаса и ответить так же. Крепкому от природы мужчине не требовалось усилий для отражения атаки, но он хорошо помнил слова Кровьюпитающегося: его меч мог атаковать любого, не разделяя на своих и чужих. Теперь Милош оттачивал мастерство, стараясь скоординировать свои действия, бить в цель с первого удара, пускай не так грациозно, как это делал Натан, и не так хладнокровно и точно, как Матиас, но более целенаправленно и уверено. Элина всю зиму приходила в дом к братьям, стараясь принести с собой тепло, которое согревало комнаты лучше, чем огонь в камине. Днем девушка дралась на мечах вместе с мужчинами, но с наступлением темноты ей было не позволено выходить в поле. Матиас оставался со своими воинами, уходя спать самым последним. Он чаще всего шел в кузницу, чувствуя, что не имеет права на отдых, занимаясь ковкой, пока ноги могли его держать. - Мати, Натан вернулся, - Радан зашел в кузницу, согреваясь теплом. - Как и обещал. Матиас опустил раскаленное железо в воду, слушая его шипение. Весна пришла незаметно, постепенно увеличивая дни и согревая воздух, а вместе с ней вернулся Натан, подталкиваемый данным перед уходом обещанием. Матиас посмотрел на Радана и улыбнулся. Семья снова в сборе, но времени у них было очень мало, чтобы тратить его на ненужные выяснения. - Пойдем в дом, Радан. Надо встретить брата как подобает, - проговорил Матиас, снимая с себя рабочий фартук. Когда братья зашли в дом, вся их семья была уже здесь. Элина на кухне старалась быстро приготовить обед для пятерых мужчин. Приятный запах наполнял весь дом, а звуки гремящей посуды делали помещение снова живым. - Здравствуй, брат, - проговорил Матиас, зайдя в столовую. Натан поднялся со своего стула и протянул руку старшему брату, но тот обнял его, прижимая к себе. - Спасибо, - прошептал Матиас, как никто другой осознавая, что Натан сделал ради них. Натан разомкнул объятие, открывая его для Радана, который стоял в дверях, не решаясь подступить ближе. Милош и Ионел подошли следом, замыкая семейный круг. Элина на секунду замерла с супницей в руках, смотря на семью человека, которому отдала свое сердце. Девушка тихо скрылась снова на кухне, боясь спугнуть ту близость, которая могла быть только у родных по крови людей. Сейчас братья были единым целым - на несколько минут забыв о себе, они проникли в души друг к другу. Элина ждала, когда мужчины молча разойдутся и сядут на свои стулья, готовые к сытной трапезе, стыдясь собственной слабости и погружаясь в свои проблемы. За обедом все слушали Натана, который рассказывал про детей и жену, как строится жизнь в чужой деревне, как там люди справляются с горем и отмечают праздники. Жизнь продолжается несмотря ни на что, люди не перестают радоваться, заглушая в себе горе от потерь. - Ты больше не подойдешь к стирке, - проговорил себе под нос Милош, когда Элина забирала у него тарелку. - Вот еще! Выдумал, тоже мне! - смеясь, ответила девушка, но руки одернула, спрятав в складках юбки. - Теперь сам и убирай со стола, здоровяк, хоть на это сгодишься, - добавила она и отправилась на кухню. Милош поплелся за ней, нагруженный тарелками. Освободившись от ноши, он подошел к девушке и прижал ее ладони к своим губам. Он целовал каждый ее палец, который покрывали раны от ежедневной стирки грубой мужской одежды. - Будет тебе, здоровяк. Неужели я позволю, чтобы мой суженый выходил грязным на поле, как все остальные мужики. Стыдно мне не за тебя будет, а за себя. Милош вздрогнул и посмотрел на девушку, будто впервые ее видя. Она влилась в его жизнь так настойчиво и быстро, что он толком не смог вспомнить, жил ли он вообще до ее появления. Мужчине казалось, что этот огненный вихрь всегда был с ним. Рыжая бестия разбудила его, отдавая всю себя, а он брал, не давая ничего взамен. Вечером, когда небо озарил алый закат, пятеро мужчин облачились в белые тонкие рубашки, а поверх них надели куртки из нежной мягкой кожи. Последний раз они доставали праздничную одежду на свадьбу Натана. Подойдя к дому Элины, Матиас посмотрел на Милоша, который стоял в одежде, трещащей на его плечах. Высокий, сильный мужчина переминался с ноги на ногу, выглядел словно ребенок, который так хочет поддержки отца. Матиас постучал в дверь и сошел с порога, вставая чуть впереди остальных братьев. Крупный мужчина с хмурым лицом и рыжей бородой тяжелой поступью вышел к ним, а за ним выстроились четверо сыновей, создавая собой ровный забор, перекрывающий вход в их дом. - Я с братьями пришел поприветствовать вас. Я как старший в семье хочу просить разрешения, чтобы моему брату Милошу было дано твое разрешение позволить любить Элину, считать ее невестой и ждать свадьбы, когда они на то решатся. Мужчина обвел всех тяжелым взглядом, останавливая его на Матиасе. Он молча смотрел на него, затем кивнул. Словно по команде кивнули и четверо братьев, и вся семья зашла в дом. - Вот и засватали мы тебя, брат. А когда до свадьбы дело дойдет, не думаю, что проблемы будут. Это мы за Марийку долго бились, у нее, помимо меня, еще пятеро женихов числилось, и родители ее совсем не меня в роли мужа видели, - Натан болтал, подначивая младшего брата. Матиас помнил, какой ценой удалось переманить родителей Марийки на сторону Натана. Скот и украшения были меньшим, с чем предстояло проститься. Из-за него Лучия и тогда еще не рожденная Рада были приговорены. - У отца в кузнице запасы хорошего вина были, ты ведь не иссушил их, Мати? - передразнивая речь младших, спросил Натан. - Надо отпраздновать. - Сколько нести? - спросил Матиас, отгоняя воспоминания вместе с болью. - Неси все, - проговорил Милош и расстегнул давящий ворот рубашки. Братья сели на холме, рядом с кузницей, расстелив шкуры и разложив хлеб и мясо на глиняных тарелках. Они вспоминали смешные истории про Милоша, каким неуклюжим он был в детстве. Радан смеялся, отпуская тревогу и опасения, наслаждаясь миром и теплом. Ионел смотрел на младшего брата, и его улыбка отражалась в улыбке Радана, он чувствовал счастье, видя, как искренне радуется тот. Матиас и Натан на правах старших все больше и больше засыпали историями Милоша, который бубнил себе под нос. Ночь опустилась на землю, но братьям впервые она была не страшна - все страхи ушли, когда на их место пришла радость за родного человека.