Во имя долга

Наутро уже вся деревня знала, что семья Густава, не чтя законов и не страшась Кровьюпитающихся, осталась ночевать на холме. Никто из жителей по доброй воле не отважился бы выйти из дома с наступлением темноты, а пятеро братьев провели на улице всю ночь и остались живы. Злые языки придумывали сплетни об их связи со злом, более здравые, наоборот, утверждали, что это все бабкины сказки, бояться большего нечего, тем более, что с последнего убийства в деревне прошло много лет. Все страхи теперь только за забором, но даже искренне веря в это, ни один мужчина не рискнул бы повторить то, что сделали братья. Матиас сидел во главе стола и смотрел на свою семью. Они свободны от страха перед мглой, потому что она уже давно поселилась в их душах. - Сегодня и начнем, - кивнул он сам себе и вышел из дома, не закончив завтрак. Радан посмотрел на Ионела, но тот лишь покачал головой. Ему нечего было ответить, никто не знал, что творится в голове у старшего брата. Милош кивнул Элине, которая начала убирать со стола, и направился вместе с Натаном вслед за Матиасом. - Матиас, сколько еще ждать? Вторая весна подходит к концу. - Ожидание убивает! - Убивает враг, а ожидание лишь подначивает делать глупости, - прогремел голос Матиаса над полем, перекрывая общие крики. - Нам больше не нужно ждать. Время пришло идти вперед. Среди мужчин прошел шепот эхом последних слов главного, а затем все стихли. Страх сжал им горло, но спазм быстро прошел, заставляя кровь бурлить и питаться новыми силами, которые давала возможность близкой мести. Отплатить за смерть родных, умереть самим, но захватить с собой пару черных тварей, которые, как в хлев, заползали в их деревню, унося с собой всех, кто был им дорог. - Сегодня я возьму десятерых, остальные будут здесь и должны, не жалея сил, тренироваться, завтра другие десять человек пойдут со мной. Битва близка, но нам нужно подготовиться к ней. Матиас пошел к дому, а следом за ним пошли десять мужчин, которые первыми вышли. Оставшиеся разошлись к мишеням. Им хотелось узнать, каков план, но они привыкли слепо доверять главному. - Мы сейчас пойдем к лесу, обогнем забор, чтобы дойти до этого места. Принесите все инструменты к забору и перекиньте нам, - сказал Матиас Милошу, показывая пальцем туда, куда им нужно будет идти. - Мы пойдем тихо, через калитку. Хватит с нас чужих глаз. - Хорошо, Мати, - пропищал Натан и, ударив в бок Милоша, побежал в сторону дома. - Кто последний, тот все и потащит. Матиас не смог сдержать улыбки, когда и без того серьезный Милош нахмурился еще больше, но побежал со всех сил, хотя знал, что не сможет угнаться за старшим братом. Он был рад, что Натан с ними, его добрый смех и улыбка освещают им всем путь - это последнее, что заставляло чувствовать себя живым. Выйдя за калитку, мужчины остановились. Лес был все тот же - тихий, густой и опасный. В это время, когда солнце светило на небе, он словно погружался в молчание, ожидая своего часа. Мужчины настороженно вглядывались в чащу, стараясь увидеть свои страхи. - Мы без оружия, зачем мы вышли? - проговорил хриплым голосом мужчина. - Бой близок и далек. Теперь работы здесь будет не меньше, чем в деревне, - сказал Матиас. Группа мужчин шла вдоль высокого забора, который разделял два мира. Живые были внутри, занятые своими заботами, а мертвые ждали, когда начнется их время. На улице было удивительно тихо, никто из жителей деревни не имел охоты подходить близко к забору, даже находясь по ту сторону леса, каждый чувствовал цену своей жизни, которая может оборваться из-за глупого любопытства. Четверо братьев стояли около надежного забора. Высокие необструганные бревна были глубоко вбиты в землю и крепко связаны между собой. Люди строят себе защиту, надеясь, что чем выше и крепче их баррикады, тем в большей безопасности они находятся. Если бы они только знали, что их защита - лишь самообман. Убери забор - и ничего не изменится, любой вампир так же свободно будет приходить в дом к Радану, к тому, чье присутствие в деревне - более надежная защита, чем самая высокая и крепкая ограда. Когда Матиас с мужчинами дошли до назначенного места, братья стали бросать им лопаты, кирки и ведра, все то, что было необходимо для выполнения намеченного Матиасом плана. - Они сильнее нас, - начал Матиас. - Но мы можем думать. Вся чернь, которая сползется на наш зов, будет ослеплена жаждой нашей крови, а мы будем готовы. Они твари, в них нет ничего человеческого, хотя многие из них были когда-то людьми. С ними нельзя говорить, их нужно убивать. Все, что нам необходимо, так это заставить их подходить к нам не стаями, но по одному. Один на один мы готовы принять бой. Но их больше, намного больше. Мы убьем тварей, сможем очистить лес от зла, сможем дать передохнуть деревням, пока они снова не расплодятся. У людей будет несколько десятков лет в запасе, чтобы жить. Для этого нам нужно не умереть в первые же минуты боя. Матиас смотрел на мужчин и видел, как в их глазах бушует огонь, они были готовы на все. Как и он. С одной лишь разницей - они мстили, а он защищал. - Чем глубже и длиннее будет яма, тем больше времени у нас будет. Каждый из нас получит шанс, дополнительные минуты, чтобы защитить себя и убить тварей. Еду и воду мужчинам также перебросили Милош с Натаном, Элина, зная, как Матиас уходит с головой в работу, позаботилась об этом. Мужчины работали без устали, раскапывая яму, но еще до того, как солнце стало клониться к закату, они покинули лес. Матиас сам проверил, чтобы все было так, как если бы они и не приходили сюда вовсе. Выкопанную землю они аккуратно сваливали к забору, а яму закрыли досками и листьями. Они не ловушку ставили, случайно пойманный зверь им был не нужен. Теперь Матиас почти ежедневно выходил за забор вместе с другими мужчинами, часто с ним был кто-нибудь из его братьев. Чем глубже и шире становилась яма, тем сложнее приходилось работать. Воду, которая приходила из земли или от дождей, приходилось вытаскивать ведрами. Мокрые и грязные, они копали вглубь, веря, что в бою это если и не поможет выжить, так даст время на отмщение. Матиас заряжал других своей верой и силой, именно тем, чего у него давно не осталось. То, что бой принесет спасение его брату, он больше не думал, теперь у него был еще долг перед теми, кто верил ему. Этим мужчинам, которые вернулись к жизни, поверив ему, им, кому в окаменелые сердца он сам поселил надежду, Матиас был нужен. Радан перестал проситься с братьями уже через неделю, получая ежедневные отказы. Он снова взял на себя заботу о доме и о скоте, потому что Элина все время проводила или на кухне, или за стиркой. Радан чувствовал свою вину за все то, что выпало на долю его семьи. Сначала он думал, что если добровольно выполнит свой долг, то жизнь у братьев снова станет прежней. Им и их семьям нечего бояться, Кровьюпитающиеся им не страшны, они все под их защитой. Но теперь, видя, какую боль испытывают братья, как они все считают дни, он с ужасом представлял, чем закончится его совершеннолетие. Ионел подолгу сидел на холме, смотря на свой родной двор, следя, как там хозяйничают Элина с Раданом. Он больше не ходил в поле на посев, не разговаривал с приятелями и не участвовал в веселых перебранках с братьями. Трава больше не зеленела на лугу, вода из колодца не утоляла жажду, а стряпня Элины потеряла вкус. Смысла больше ни в чем не было. - Ты думаешь, что я отдам тебя этой твари? Радан остановился перед кузницей, в дверях которой стоял его брат. Он настолько привык, что никто не говорит о Лусиане, как будто все происходящее в его день рождения - просто сон. Теперь же упоминание о неизбежном железными тисками сдавило грудь.