Teach me how to love

      Отношения с Алексом развивались как в дурацких мыльных сериалах. Причем это подметила именно Черён, продолжая кривить лицо, и вечно жаловаться на плохие предчувствия. Йеджи лишь отмахивалась. Свободного времени у нее заметно убавилось.       После работы она, либо ходила гулять с Алексом, либо пыталась достучаться до Шин. Первое было куда приятнее, чем проводить 2 с лишним часа в интернет-кафе, где Хван безуспешно пыталась объяснить базовые навыки заведения знакомств.       Фильмы, книги, сериалы. Все это она тщательно отбирала, постепенно вдалбливая в голову Рюджин правила поведения. Девушка лишь закатывала глаза, складывая руки на груди. Большую часть фильмов она просто молчала, даже если старшая старалась включить ее в диалог. Бесполезно. Пару раз Хван даже обиделась, когда ее вежливо попросили закрыть рот.       Заниматься с Шин было неким испытанием и шатенка уже миллион раз пожалела о том, что вообще взялась за это дело. Она порывалась пару раз бросить всю эту затею, но что-то останавливало. Глядя в безжизненные глаза напротив, хотелось увидеть нечто большее, чем пустоту.       Иногда младшая словно пропадала из мира, но при этом, могла с точностью пересказать все то, что Хван произносила все это время. Словно в ее голову был вмонтирован дурацкий диктофон, который воспроизводил все после записи.       Если говорить начистоту, то Рюджин и впрямь старалась. Она не сразу начала доверять Йеджи, несмотря на многие факты, она до сих пор не подпускала старшую. Даже когда та осторожно старалась затронуть тему прошлого, ничего не получалось. Шин сразу замыкалась, начиная долго молчать и смотреть в одну точку. Этим она напоминала кошек, которые обычно предпочитали одиночество компании людей.       Блондинка успешно провалила еще два свидания. На этот раз, первый парень просто не выдержал того, как Рюджин откровенно высказалась о его юморе. Назвала тонким и для детей, а потому, обиженный «мальчишка» просто вскочил из-за стола, уходя из ресторана. Шин спокойно закончила трапезу, оплатила счет и уехала домой. Она пыталась дозвониться до Хван в тот день, но Йеджи уже спала, утомленная прогулкой по парку.       Второе свидание прошло еще не так ужасно. Правда, тут уже парень был не очень. А потому, Рюджин сделала все, чтобы тот побыстрее ушел. Она специально бросалась едкими фразами, а с ее интонацией это и вовсе звучало высокомерно.       Эту историю Йеджи слушала, громко смеясь и долго извиняясь, ведь именно она посоветовала парня для свидания. Старшая не знала почему, но в итоге провела большую часть ночи, долго рассказывая Рюджин об Алексе. Спустя 2 часа монолога о том, какой же у Хван прекрасный парень, девушка запнулась.       Но Рюджин вежливо поинтересовалась, все ли в порядке, и что-то колыхнулось внутри Хван. Ее впервые так внимательно слушали, не перебивая и при этом, после, давая верные советы и ключи к решению проблем.       — Эй, крошка, ты уже секунд тридцать смотришь в стену, все в порядке? — Алекс мило улыбается, поправляя выбившуюся прядь с розовыми концами, за ухо девушки. Йеджи вздрагивает, кивая. Парень, как оказалось, был младше ее на три года и учился на тренера. Он был заботливым, милым и наблюдательным. Но нет идеальных людей.       Уже спустя неделю, Алекс начал ревновать. Сначала это было даже приятно, ведь это означало, что Йеджи ему и впрямь небезразлична. Рюджин была совершенной другой точки зрения, считая это чувство одним из самых бесполезных в репертуаре человека.       Иногда он позволял себе оскорбить кого-то из близкого окружения Йеджи. Та конечно заступалась, но все еще списывала это со счетов, поправляя розовые очки на глазах. Она была очарована милым личиком и манерами, которые затмевали все грешки, пряча их за яркими лучами улыбки.       Только спустя еще пару дней, Хван наконец поняла, что это и впрямь отвратительно. Алекс и так занимал большую часть ее свободного времени, а сейчас и вовсе начал вытеснять оставшихся людей из ее жизни. Черён была недовольна этим, прямо заявляя, что ей не нравится такой расклад.       В тот день Алекс перешел грань, ставя ультиматум. Либо отношения с ним, либо выбор в пользу «подруги-лесбиянки», которая явно не доведет ее до добра. Эта сцена была устроена прямо в кафе. Эмоции били через край, но в этот раз они были лишь отрицательные. Обида смешалась со злостью, и Хван была не намерена терпеть. Благо, ближе к закрытию гостей в заведении было куда меньше, чем в любое другое время суток.       Йеджи терпит все обидные слова в свою сторону, сжимая толстые края подноса. Старается не показывать слез, что выступают на ее глазах, чуть опуская голову. Парень не церемонится, делая из небольшой ссоры, представление, как минимум, для трех столиков. Рюджин сидит тихо, оторвав взгляд от экрана и наблюдая за разворачивающейся сценой. У Черён же куда меньше терпения, а потому, она огрызается в ответ, опираясь на стойку и смещая корпус вперед. А Хван хочется убежать подальше от этих криков, спрятаться где-нибудь в своем личном мирке, погружаясь в музыку.       Она не выдерживает, начиная топать ногой и откидывая на пол дурацкий поднос. Слезы уже градом катятся по щекам, и она кидается на парня, пытаясь ударить его в грудь. Но она не настигает его, ведь чьи-то сильные руки крепко обхватывают талию, заставляя отпрянуть назад. Йеджи барахтается, закрыв глаза и ударяя кого-то по всему, что только попадется под руку. Она громко чертыхается, пока кто-то тащит ее назад. Когда дверь подсобки захлопывается, Хван, наконец, отпускают. Она срывается с места, но перед ней в считанные секунды возникает Рюджин, крепко сжимая плечи.       — Отпусти меня! — Йеджи кричит во весь голос, стараясь вырваться. Швабры падают на пол, сбивая ведра и средства для уборки. Младшая даже не ведет бровью, продолжая глядеть прямо в глаза. — Отпусти меня, — почти рычит Хван, начиная бить девушку. — Ты! Черт тебя дери! Тупоголовая машина без эмоций и чувств!       — Йеджи…       — Заткнись! Ненавижу все! И тебя тоже! — Йеджи пинает ее, но Рюджин даже не морщится. Она все еще упирается в ее плечи, из-за чего не дает старшей выйти. А слезы уже застилают обзор, так, что уже невозможно разобрать что и где.       — Ты на эмоциях, нужно успокоиться, постарайся дышать, — спокойно произносит Рюджин. Но старшая не слушает, продолжая со всей силы бить кулаками в грудь девушки, попадая по плечам, ключицам. Йеджи плохо и страшно, но злость берет вверх, руководя телом.       — Тебе никогда не понять этого! Не хочу тебя видеть! Отпусти, мне больно! Лучше бы я была такая же амебная, как ты, не хочу это чувствовать, — Шин отпускает ее еще после третьей фразы, делая шаг назад. Без опоры, Хван оседает на пол, сгибаясь пополам и громко рыдая. Сказать что-то младшая не успевает, ведь в дверь врывается Черён, падая на колени и сгребая подругу в объятия.       И Шин решает уйти. Ей же прямо сказали о том, что не хотят видеть. Пора к этому привыкнуть. Блондинка плотно закрывает дверь, оглядывая пустым взглядом заинтересованных гостей. Она бы сейчас усмехнулась, если бы смогла. Может, заплакала или тоже разозлилась, кидая стаканы из барной стойки в стены и крича.       Вместо этого, девушка лишь подходит к своему столику, беря в руки приборный нож и проводя им по ладони. Белые шрамы украшают ее руки, размещаясь повсюду, где только можно. Из раны начинает сочиться алая кровь, но девушка по-прежнему не чувствует ничего внутри. Щемящая пустота, что давно захватила ее душу, не стремится покидать нагретое место. Сжав ладонь в кулак, Рюджин оставляет большие купюры, подбирая сумку с ноутбуком и выходя прочь.

***

      Йеджи берет отгулы на работе, списывая все на сильную простуду. На самом деле, девушка пять дней лежит на кровати без сил. Она благодарна Черён, что приходит почти каждый вечер, через силу впихивая ей в рот ложки риса и карри. Она рассказывает веселые истории из университета, делится мыслями о предстоящих зачетах и вновь костерит, на чем свет стоит, тех, кто придумал сессии.       Хван старается улыбнуться, но получается у нее слабо. Она вновь ощущает, как ее разбивают в мелкие осколки, которые даже не хочется собирать. Ли плевать, а потому, подруга делает все, чтобы скрасить настроение Йеджи. Приносит попкорн, ставя ноутбук и включая фильм; показывает забавные видео; даже заказывает любимый сет сашими.       Неделя подходит к концу, и Хван приходится выйти на работу. Своей апатией она не оплатит счета в конце месяца, да и за саму квартиру не сможет отдать завалявшийся кусок хлеба, что наверняка зачерствел.       Начальник давно узнал о произошедшем, вычитывая из зарплаты небольшую часть. Йеджи лишь кивает, почтительно склонившись и сложив руки. В голове нет ничего. Абсолютное нежелание противиться ударам судьбы. Хочется просто умереть, глядя, как сильный дождь барабанит по стеклу.       Приходится провести перед зеркалом около получаса, наконец, находя нужную улыбку в своем арсенале. Она выглядит живой, но если смыть макияж, то будет прекрасно видно, чем обернулось для нее расставание. Алекс пытался поговорить, но охранники тут же действовали, не пропуская гостя в кафе.       Вечер приближается незаметно. На душе все еще скребут кошки, но лучик надежды все еще живет внутри. Йеджи становится у стойки, прячась в тени и прожигая взглядом пустующий столик у окна. Дождь все еще идет, лишь усугубляя и так убитое настроение.       — Она не придет, — тихо произносит Рён, подходя ближе. Ее теплая ладонь ложится на плечо, а взгляд старается утешить. — Прости, что не сказала раньше, но она больше не появлялась. — Видимо, фальшивая маска слетает с лица, ведь сейчас взгляд Ли выглядит обеспокоенным. — Йеджи?       — Прости, мне надо отойти, — старшая кладет поднос сбегая в уборную. Запирает дверцу, щелкает замком и, опустив крышку, садится на нее сверху. Голова тут же падает на руки, пока пальцы ползут в волосы, цепляясь и путаясь. Она тянет пряди, желая вырвать их к чертям. Ее тошнит от самой себя. Воспоминания накатывают с новой силой.       Она сорвалась на невиновного человека, заставила чувствовать себя ненужной, наверняка ранила. Даже если Шин выглядит как робот, даже если на ее лице нет никаких эмоций, и сведенные брови — это максимум, она все еще человек. В глубине души, ей точно было не по себе. Возможно, винила себя, ненавидела. Все это было из-за фраз, что сорвались тогда с языка в гневе.       — Я скучаю, — тихо шепчет Йеджи, рыдая. Она не понимает, почему внутри все так болит. Ей не хватало этого взгляда темных глаз, рассказов об очередном проваленном свидании, даже тех ужасных шуток, которые наверняка бы были куда смешнее, если их произнести с нужной интонацией.       Она ушла с работы раньше, идя по безлюдной улице. Открывать зонт не хотелось, несмотря на ужасный холод, что сковывал ее тело. Йеджи пыталась сделать себе больнее, надеясь, что это хоть немного заглушит ее совесть. Рюджин не брала трубку, игнорируя сообщения. Зная ее, это было странно.       Хван медленно волочит ноги, ощущая, как ботинки промокают от глубоких луж. Штанины уже испачканы мелкими каплями грязи, а пальто неприятно липнет к рубашке. Девушка останавливается под одним из фонарей, поднимая голову к небу. Прямо сейчас, ей, как и несколько лет назад, хочется убежать куда глядят глаза. Но увы, ей сейчас не 17 и теперь, ее жизнь не такая уж и беззаботная.       Дни текут куда медленнее и ужаснее. Йеджи не находит себе места, нагружая себя работой, беря новые смены и задерживаясь допоздна. Ей не хочется оставаться наедине с мыслями об Алексе и Рюджин. Они вдвоем крепко засели в ее голове, не давая покоя даже во снах.       Разговоры с Черён не помогают. Младшая вновь устало вздыхает, подвигая очередную чашку с кофе. А ведь еще пару месяцев назад, Йеджи ненавидела этот напиток, называя самым ужасным. Сейчас же, без него как без рук.       Часы переваливают за 10 вечера, когда слышится противный звон колокольчика. Йеджи нехотя разлепляет глаза, часто моргая. Ей удается кое-как сфокусироваться на Черён, что заканчивает уборку за стойкой.       — Выспалась? — Она смеется, склоняя голову и щекоча нос старшей своими волосами. Видя, как та морщится, улыбается шире, подмигивая. — Клубничный коктейль со сливками?       — Не отказалась бы, — сонно произносит Йеджи, разгибая спину и потягиваясь. Людей в кафе нет, и звонок был явно из-за того, что вышел последний рабочий. Рён кивает, принимаясь быстро готовить заказ, что-то щебеча о выражении лица подруги. Слышится очередной звон. Йеджи слишком лень поворачивать голову, а потому, она просто падает обратно на свои руки.       — Я либо сошла с ума вместе с тобой, либо… — Черён застывает, все еще держа в руках сливки и стаканчик от блендера. Она переводит взгляд с Йеджи на кого-то позади нее, все же заставляя старшую обернуться. Продолжение следует…