Идёт расшифровка файлов...

      С того злополучного дня минуло ещё несколько. Экипаж немного приходил в себя, постепенно всё больше убеждаясь: всё это всего лишь результат несчастного случая. Однако это не прибавило уверенности, что подобное не повторится с кем-то ещё. Новое местное «утро» на корабле, если можно так выражаться в космосе, заставило напрячься всех без исключения. Это могло бы отражаться на лицах, лишённых сна накануне, но, так как шлемы хорошо скрывали людей под стёклами, оказалось достаточно общей молчаливости и атмосферы подавленности в столовой. После вялых приветствий команда расселась по своим уже привычным местам за длинным столом для собраний. В ожидании худшего.       На этот раз Коричневый и Белый уже заняли свои места и дожидались последних слушателей, что должны были вот-вот зайти в двери. На этот раз даже Розовая не забыла надеть свой рабочий костюм после тех коротких нравоучений, что получила во время прошлого инцидента. Остальные вели себя сдержано, то ли от страха, то ли от усталости. Всё-таки капитану удалось вернуть часть своей репутации, несмотря на всю тяжесть ситуации.       Когда Голубой и Чёрный явились, к общему удивлению, они не получили никакого выговора от капитана или его помощника, которому и без того было несладко. Теперь место сбоку от Коричневого занимала Розовая. Она с удовольствием, хоть и шёпотом, выливала на пилота всю ту информацию, что была вынуждена держать в себе: какие-то шутки о космонавтах, рассуждения о замусоренности океанов и перечни своих любимых и нелюбимых блюд. Похоже, анекдоты были действительно смешными. Сидевший с другого краю Фиолетовый сдерживался до последнего, но наконец издал смешок, а после испугался громкости собственного голоса и обернулся по сторонам. Только вот Коричневому было не смешно. Совсем. Воссоединение команды за столом подарило ему облегчение, ведь теперь все должны молчать, кроме капитана, разумеется.       Врач коротко кивнул капитану и занял своё место. Чёрный плюхнулся на стул с угрюмой физиономией, не одарив никого взглядом, только вскользь взглянув на того же капитана. Теперь поднялся Белый. Возвышаясь над столом с информационным планшетом, переданным Коричневым, он начал с главной новости, которая волновала всех:       — Благодарю всех за оказанное доверие. Мы провели расследование согласно протоколу. Поэтому можем сообщить всему экипажу предварительную версию случившегося. Для этого прошу Голубого, нашего врача, рассказать об анализах, полученных только что.       Только что приземлившийся на стул Голубой необычно бодро поднялся. Он прокашлялся и включил свой планшет.       — Коллеги, доброго утречка! Я с хорошими новостями. В ходе исследования образцов крови и прочих штук, о существовании которых вы даже не догадываетесь, было выявлено, что жизни Синего ничего не угрожает.       По всему залу эхом разнеслись облегчённые вздохи и перешептывания. Розовая радостно захлопала в ладоши, издав достаточно громкое: «Ура!» Коричневый в очередной раз пожалел, что сел с левой стороны от капитана.       — Прошу у всех внимания, — это вновь был капитан. Добившись тишины, он попросил Голубого занять своё место и продолжил. — Это хорошие новости в непростое время. Также лично я посчитал нужным дополнительно сообщить некоторую информацию, которая избавит вас от лишних вопросов и поможет вернуться к работе в полном объёме. У Синего были проблемы со здоровьем, он едва прошёл допустимый минимум для такой сложной миссии. Потому высока вероятность, что это просто реакция организма на непривычные условия. На этом собрание закончено, прошу забрать у Коричневого дополнительные списки заданий и действовать согласно инструкциям.       Каждый трактовал объявление Белого по-своему. Казалось бы, словам капитана стоит верить. Только случай оказался странным, а объяснения — расплывчатыми. В любом случае работа не отменялась, а, напротив, её становилось только больше. Сотрудники быстро разбирали списки поручений из рук помощника капитана. Красный первым молча принял полупустой лист и, даже не сказав ни одного комментария, что обычно бывало, и ушёл в сторону своего кабинета.       В этот раз Розовая и не надеялась получить хотя бы малюсенький список для себя. Перед глазами уже маячила «тюрьма», как она называла про себя кабинет Белого с кипами бумаг для сортировки. Когда почти все разошлись выполнять свои дела, Коричневый подозвал её. Рядом стоял Фиолетовый со своим перечнем дополнительных заданий. Помощник капитана обращался к нему.       — С этого дня, пока мы не прибудем на соединительную станцию «На█Чко█▓На», Розовая будет помогать тебе с твоими обязанностями. Сразу скажу, что у неё есть необходимое образование и, поэтому, не ведись на её, — Коричневый нетерпеливо топал ногой, подбирая корректное слово, — враньё.       Услышав это, Розовая от радости захотела станцевать свой «победный» танец. К счастью, она вовремя вспомнила, что прошлое такое выступление стало поводом для дополнительной работы, а поэтому скромно стояла рядом и кивала головой.       — Разумеется, мы сможем найти общий язык, — Фиолетовый хоть и был несколько обескуражен этой новостью, но понял, что это даже хорошо. Теперь останется меньше времени наедине со своими мрачными мыслями.       Это были последние сотрудники, требовавшие инструкции. Теперь, получив список заданий на двоих, Фиолетовый и Розовая направлялись в мастерскую, где уже старший инженер собирался показать оборудование новичку. Коричневый проводил их взглядом и усмехнулся.       — Одной проблемой меньше.

***

      Зелёный продолжил делать обходы, включив новые объекты в свой маршрут. Количество вылазок из охранной увеличилось, чтобы предотвратить возможность новых происшествий, но вместе с тем повар смог дальше исполнять свои обязанности. Конечно, под наблюдением. Охранник периодически навещал Оранжевого, вместе с тем неся своеобразную ответственность за то, чем тот занимался на борту.       Маршрут Зелёного затрагивал кухню. Несмотря на время, повара не оказалось на месте, что не могло не вызвать подозрения. Зелёный, не сбавляя шага, открыл на своём планшете приложение, показывающее выбранные камеры в меньшем формате. На первой, на второй, третьей ничего... Напрягшись, охранник вглядывался в пиксели, листая одно изображение за другим, пока краем глаза не заметил какое-то движение. Он резко развернулся, убрав планшет в карман, а потом перешёл чуть ли не на бег.       В оранжерее оказалось тихо. Зелёный ворвался в помещение с грохотом, намереваясь разоблачить нарушителя, но не нашёл ничего. Всё находилось на своих обычных местах, тёплый розовый свет лился из длинных высоких ламп, установленных на полу. Нетронутые инструменты были закреплены на своих местах вдоль стен. И всё-таки что-то тут не так.       Зелёного не покидало странное чувство. Медленно он потянулся к карману с планшетом, но одёрнул руку. Сделал шаг в сторону и двинулся по рядам вдоль склонивших ветви кустов. Когда широкие плечи охранника задевали ветки, листья шелестели. Чем больше шагов он делал, тем очевиднее в шелесте различался ещё один звук. Посторонний.       — Я просил докладывать мне о перемещении! — Зелёный сказал это так громко, что пойманный с поличным подпрыгнул.       Оранжевый переминался с ноги на ногу около рассады тимьяна. Непривычно севший голос выдавал крайнюю усталость.       — Извините меня, я хотел собрать немного трав для обеда, поэтому не думал, что так важно сообщать об этом, — на последних словах голос повара дрогнул и совсем утих.       Зелёный застыл в нерешительности. Не хотелось ему доводить до слёз Оранжевого, для которого последние дни и без того оказались особенно тяжёлыми. Подавив тревогу, он глубоко вздохнул и обратился уже более мерным тоном:       — Мы всё ещё под подозрением, поэтому прошу оказать содействие.       Получив утвердительный кивок, он окончательно убедился, что всё в порядке. Теперь можно было возвращаться к работе, но прежде следовало проводить Оранжевого обратно к месту выполнения задания. Вернее, приготовлению ужина. Охранник терпеливо ждал, пока его компаньон соберёт достаточно трав для специй. Дело не быстрое, особенно для избирательного человека вроде Оранжевого, который изучал каждый листочек перед срезкой. Смирившись с этим фактом, Зелёный начал скучать, а потому заглядываться по сторонам. Кое-что особенно привлекло внимание.       — Что здесь делает это растение? Выглядит несъедобно.       Подойдя ближе, Зелёный наклонился над небольшим кустиком в горшке. В отличие от длинных контейнеров с гранулами грунта, используемых на борту, горшок был наполнен самой обычной землёй. На секунду Зелёному даже захотелось прикоснуться к почве. Не перчатками, а своими собственными руками. Погрузить пальцы в почву и вспомнить о родном доме.       — Ах, это... Фикус, — прервал воспоминания охранника Оранжевый. — Я понятия не имею, как это куст оказался на корабле, но мне стало жалко его, так что переодически поливаю его остатками воды с обеда. Знаю, что это лишнее расточительство, но...       Оранжевый замолчал, глядя, как Зелёный с интересом вертит небольшой горшок в руках. Немного осмелев, он выпалил нечто неожиданное для себя:       — А хотите забрать его к себе? Листья фикуса напоминают цвет вашего костюма. Забавное совпадение.       — Ага, как и многое здесь, — Зелёный, ничуть не смутившись, хмыкнул. Предложение, тем не менее, заинтересовало его. — Мне давно кажется, что на моём рабочем столе чего-то не хватает. Как-то серо и пустовато.       Обернувшись, он с удивлением признал, что Оранжевый давно готов вернуться на кухню с небольшой корзиной листьев и веточек. Значит, пора переходить к основным обязанностям.

***

      Жёлтый пришёл вовремя, как по часам. Зелёный уже закончил плановый обход и находился в охранной комнате, занимаясь своими делами и периодически поглядывая на активность камер. Горел только нижний свет, но даже в полутьме Зелёный сразу определил цвет костюма вошедшего. Уборщик уже давно являлся частым гостем.       — Снова ты? Синий ведь больше не пристаёт к тебе, да и Красному нет дела. Зачем тебе теперь здесь прятаться?       Как всегда, гость молча подвинул к столу большую коробку, используемую вместо стула. Он сел напротив камер, едва обращая внимание на хозяина помещения.       — Что ж, может, тебе просто нравится сидеть тут со мной, — в тишине монолог Зелёного звучал как издевка.       Проигнорировав ещё одни слова охранника, Жёлтый резко приподнял голову и уставился на новый объект перед собой. Стол оказался для миниатюрного уборщика слишком высоким, чтобы долезть до верхних широких листьев самостоятельно. Обернувшись к Зелёному, Жёлтый указал пальцем на растение и наклонил голову набок.       — Это фикус, мне его отдал Оранжевый. Не знаю, как такое могло оказаться на борту, но теперь он мой. Я не смог придумать как его назвать, поэтому использовал своё имя. Познакомься с В░нс░██▓м Мл█дшим. Ох, чёрт... Это была секретная информация, так что забудь её, ладно? Хотя пускай эта маленькая тайна останется между нами.       Вот так легко Зелёный нарушил один из главных запретов бортового кодекса «О неразглашении...», благо, Жёлтый был неразговорчив. Во всех смыслах.       Шла седьмая минута времени, когда Зелёный рассказывал во всех подробностях, как получил свой трофей. В своём рассказе он почти дошёл до описания подозрительности верхних люков в секторе энергии, но звонок из прибора на костюме Жёлтого прервал речь. Скрипящий искусственный мужской голос сообщил о необходимости отправить нескольких роботов-уборщиков в лабораторию, где Голубой и Чёрный разлили образец [ЗАШИФРОВАНО] на рабочие поверхности. Теперь заходить в лабораторию и, тем более, прикасаться к приборам на столе было запрещено до полной дезинфекции.       Помахав рукой, Жёлтый ушёл так же быстро, как и пришёл. Всё-таки он выполнял свою работу очень тщательно, несмотря на странный характер.       — Знаешь, он мне с самого начала показался очень странным, — в пустой комнате Зелёный обратился так же невозмутимо к фикусу, как и к безмолвному уборщику до этого. — Да, мы никого не видим, но аура у него такая... Такая завлекающая. Он не напрягает. А в столовой отдаёт свою порцию. Иногда мне кажется, что он вообще не ест и не спит.       Зелёный взял тряпку из ящика и принялся поочерёдно протирать листья фикуса. Наедине с собой он мог говорить непринуждённо и свободно. Пускай, это выглядит немного дико со стороны, но сейчас Зелёный нуждался в том, чтобы говорить. Держать мысли постоянно в себе утомительно даже для такого человека.       — Даже ты нуждаешься в еде, да? То-то же. Никто не может без энергии. Но у него её очень много. Жёлтый может приходить ко мне и часами слушать мою болтовню. Прямо как ты. Только ты фикус, а он человек. Такая вот разница. Признаюсь, что сначала выгонял его. Но потом как-то смирился что ли и начал пускать. Это всё-так странно, знаешь, но от него исходит такое тепло. А ведь я даже не знаю он всё-таки он или она. Пару раз я пытался спросить, но ничего не вышло. Когда мы были на станции подзарядки, я скачал словарь жестов, чтобы лучше понимать его. Никто ведь больше не пытается поговорить с безголосым Жёлтым. После этого общаться стало намного интересней. Не как с тобой. Ты то не умеешь разговаривать. Не умеешь же?       Ужаснувшись, сколько в монологе раз повторяется позывное уборщика, Зелёный замолчал на минуту, дотирая несколько листочков. Собравшись с мыслями, он продолжил, отложив тряпку в сторону.       — В общем, мне больше не с кем поговорить кроме тебя и Жёлтого. Много свалилось на мои плечи. Но я вытерплю, и не такое проходил. Последние дни после комы Синего он вёл себя очень подозрительно. Или у меня паранойя. Да, точно она. Сейчас всё хорошо. Он обещал прийти вечером. Я попросил у Оранжевого взять немного еды с собой, хочу устроить ему сюрприз. Может, у нас получится перейти на новый уровень отношений. Ну, понимаешь... Кажется, он или она мне нравится. Хочу сделать первый шаг. Фу-ух, я это сказал. В общем, пожелай мне удачи.       Пытаясь унять волнительную дрожь в голосе, охранник начал размахивать руками и ходить кругами по комнате. Вот уж сболтнул лишнего, хоть и фикусу! Он сделал несколько быстрых кругов и остановился у камер, смотря в левый нижний угол на две высокие худые фигуры, выходящие из комнаты навигации.       — Знаешь, раз уж я начал рассказывать тебе всё, то давай я продолжу. С твоего позволения. На Коричневого, кажется, можно положиться. Он всегда чётко исполняет свои обязанности и не перегибает. Не смотря на его положение и манеру разговора, внутри он кажется мягким. Что же касается капитана — порой думаю, что он больше находится где-то во мраке своих мыслей, предпочитая их обществу членов экипажа. Тем не менее, он ответственно идёт к своей цели и будет к ней идти, даже если для этого потребуется пойти по головам. Не думай переходить ему дорогу.       Поняв, как глупо звучало последнее предложение в тишине, Зелёный вновь прервал монолог. Сделав почасовую отметку в журнале наблюдения, он начал переключать камеры на следующий сектор.       — О, а вот и Жёлтый, уже очищает лабораторию Чёрного. Чёрный... Кажется, даже учёная степень не является преградой для проявления стольких эмоций. Он будто ядовитый морской ёж, выпускающий свои иглы в сторону каждого, и только Синий мог видеть его мягкую сторону. Эти двое действительно дорожили друг другом. Ужасная трагедия, которую не заслужил жизнерадостный ассистент. По крайней мере хорошо, что за дело взялся Голубой. Его способность предрасполагать к себе людей удивительна. Он как никто другой сейчас нужен Чёрному и Синему.       Охранник с теплотой посмотрел на цветок, и переключил камеру на кухню.       — Давай посмотрим, как дела у твоего старого хозяина. Кажется, Оранжевый в порядке, на сколько это возможно в нынешних обстоятельствах. Бедняга столько волнуется. В его движениях всегда чувствуется лёгкая неловкость или неуверенность, но он перекрывает это всё своим старанием и упорством. Я вижу, он правда дорожит своей должностью и тем, что смог попасть сюда. Кажется, сегодня на обед макароны с грибами и овощами. Отличный выбор, Оранжевый. Что, ты удивлён моей наблюдательностью и проницательностью?       Зелёный повернулся в сторону своего «собеседника» и грустно усмехнулся.       — Ну конечно, ты не ответишь мне. Ты же фикус.

***

      Третий вечерний обход оказался для Зелёного самым тяжёлым. Все мысли витали где-то далеко, когда он отмечался по приходу с вылазки. А руки дрожали, когда забирал дополнительный «специальный» ужин, приготовленный Оранжевым по скромному заказу.       «Соберись, ты сейчас похож на размазню вроде Красного», — повторял сам себе Зелёный, собираясь с мыслями. Он не терял времени зря. Проявив небольшую смекалку, соорудил импровизированный диванчик из нескольких кресел, накрыв их сверху покрывалом. Из соображений совести, камеры оставил включёнными. Тем более, ему не хотелось получить выговор от Белого.       Жёлтый явился минута в минуту к назначенному времени. Зелёному даже почудилось, что объект воздыхания мог всё это время стоять за дверью, поглядывая на часы.       — О, а вот и ты наконец. Проходи-проходи, — Зелёный прокашлялся, стараясь вернуть своему голосу прежний тембр. Он учтиво помог Жёлтому пройти, поддерживая за руку, усадил на смастерённый диван и предложил красиво нарезанных фруктов в тарелке. — Может быть, ты будешь это печенье?       Добродушно пожав плечами — а угощения, несмотря на отсутствующий аппетит, делали его добродушным — Жёлтый немного приоткрыл стекло шлема, а затем остановился, показывая в воздухе рукой несколько замысловатых жестов.       — Конечно-конечно, я не против, можешь открывать, — Зелёный старался говорить настолько спокойно, насколько это возможно. Внутри сгорая от любопытства.       Жёлтый открыл стекло только наполовину и склонился над тарелкой. Взяв небольшую вилочку, он наколол несколько долек карликового банана и поднёс ко рту. Зелёный силился подглядеть, насколько это было возможно с его места на диване. Увы, шлем мешал увидеть хотя бы часть лица сбоку. Он только уловил вид тонких потрескавшихся губ, медленно приоткрывшихся и так же медленно замкнувшись, пережевывая банан. После неудачной попытки пора было переходить ко второму плану.       — В общем, тот фильм, о котором я говорил, — Зелёный чувствовал, что в груди его кончается воздух, а набрать новый оказалось труднее, чем обычно. Он смотрел на Жёлтого, вгрызающегося с удовольствием в печенье с сухофруктами, и терял нить мыслей. — Я включу его, ладно?       «Если я переживу этот вечер, то завтра все равно умру», — кусая губы от злости, думал Зелёный, едва наблюдая за тем, что происходит в фильме. — «Умру. А потом воскресну и убью этого инженера!».       План с импровизированным свиданием на корабле возник у Зелёного уже давно. Но последние дни были особенно тяжелыми, а потому было сложно придумать что-то самостоятельно. Он прикинул, кто бы мог ему помочь. На борту находилось не так много людей, с которыми можно спокойно поговорить. А потому выбор был невелик. Идея идти к психологу сразу была забракована. Зелёный на дух не переносил Красного и считал, что тот слишком хитрый лис, чтобы иметь с ним дело. Тогда он вспомнил о Фиолетовом, который казался ему достаточно молодым и полным идей. Когда инженер услышал просьбу «помочь найти что-то для хорошего вечера», он немного удивился. Отдавать свой планшет было запрещено, а больше игр у него не было. Но вдруг Фиолетовый вспомнил, что некоторое время назад, Красный прислал ему фильм со следующим сообщением:       «Фильм — огонь!!! Там такие захватывающие приёмы. Обязательно посмотри, а потом бы мы могли повторить некоторые из них».       Фиолетовый, разумеется, не стал смотреть этот фильм, так как не очень интересовался боевиками, и у него без того хлопот хватало. А вот Зелёный выглядит так, словно экшен предназначался для него. Тогда он ещё не знал, что добровольно пересылает охраннику фильм, предназначенный для взрослых. Сейчас Зелёному не оставалось ничего другого, как извиниться и выключить это непотребство. Стоило ему коснуться пульта, как Жёлтый жестом попросил остановиться. На экране блондинка с огромными глазами продолжала целовать мужчину в костюме, обхватив крепкую шею. Зелёный старался не смотреть на это.       — Всё не так как я хотел, — проговорил он очень тихо. — В любом случае, ты должен знать. Даже если ты скрываешь что-то, я останусь на твоей стороне. И даже если мне придётся...       Действие стремительно приближалось к постельной сцене. На пол полетели рубашка, туфли на высоких каблуках, следом брюки. К счастью, всё ещё в фильме на экране.       — Черт бы побрал этого инженера! Я не знал, что фильм будет таким, — крикнул Зелёный, хватаясь за пульт. — Знаю, что ты обо мне думаешь сейчас.       И всё-таки не знал. Так и оставшись в позе с вытянутой рукой с пультом, он медленно скользил взглядом по виду полуоткрытого шлема, под которым его взору открылась слабая, едва уловимая улыбка с сухими трещинками, ничуть её не портившими. Потом по рукам Жёлтого, изображавшим не совсем понятный жест.       Нет, это ложь. Зелёный прекрасно знал этот жест. Это были первые слова, что он выучил по «Быстрому курсу по изучению языка жестов». То, ради чего он и затеял изучение нового языка, ради чего отрабатывал у зеркала каждую ночь. И теперь, обескураженный произошедшим между ними, продолжал пялиться на руку Жёлтого, застывшую в известном ему символе у груди:

«Я люблю тебя»

      Уже никому не было дело до того, что на верхних камерах мерцал свет в коридоре, ведущему к электрощитовой.