Стены, трещины

Долговязая фигура в нарядном аквамариновом камзоле торопливо пробиралась по нижнему ярусу. Марианна, подавив желание закатить глаза, переглянулась с мужем: Килеан явно шёл к ним, и проскользнуть мимо него не было возможности. Ещё и Луиза Арамона, рядом с которой Марианна могла себя чувствовать в некоторой безопасности, удалилась — у неё, кажется, было какое-то дело к эсператистскому епископу. Марианне подумалось, не подойти ли к епископу и ей. Пикантная выйдет сцена — Звезда Олларии, испрашивающая благословения у праведника! Что ж, пускай, зато Килеан вряд ли решится ждать окончания беседы. Уже почти решившись, Марианна окинула залу взглядом — вдруг всё же отыщется кто-то, чьё общество оградит её. Выдохнула, помахала рукой, приподнимаясь на мыски, и радостно позвала: — Ричард! Герцог Окделл, стоявшая у дверей, вздрогнула, подняла голову. Её лицо раскраснелось, глаза блестели от слёз, однако она улыбалась. Увидев Марианну и Коко, Ричард кивнула, быстрым, лёгким шагом направилась к ним — и подошла как раз в тот момент, когда с ними поравнялся Килеан. — Диспут не утомил вас, Марианна? — осведомился он. — О, напротив, это было весьма занимательно, — Марианна улыбнулась. — Ричард! Какая неожиданная радость — видеть вас сегодня. Я слышала, вы проводили эту зиму у себя в Надоре. — Ещё немного, и я совсем превращусь в столичного повесу, — в тон ей рассмеялась Ричард. — Заскучала и вернулась раньше, чем собиралась. — О, понимаю. Оллария особенно прекрасна в весенние дни. Скоро начнут цвести каштаны — глаз не оторвать… Граф, — она с озорством взглянула Килеану в лицо, — вы ведь помните герцога Окделл? Очаровательной женщине простительны маленькие глупости — Килеан охотно повторяет это при всяком удобном случае. Однако на сей раз пилюля, кажется, слишком горька: забудешь ли того, кто ославил тебя шулером и вдобавок пустил тебе кровь на дуэли? — Разумеется, Марианна, — Килеан растянул губы в улыбке. — Я наслышан об успехах герцога. Неудивительно — с таким покровителем, как Ворон… — Однако же и самое высокое покровительство не поможет, когда вокруг свистят пули и из каждой расщелины лезут разъярённые дикари, — Коко, умница, перехватил нить беседы. — Своими успехами герцог Окделл обязан собственной храбрости. — Без сомнения, — Килеан дёрнул головой, обозначая поклон. — Прошу простить меня, Марианна и вы, господа, я вынужден откланяться. Помните мою просьбу, Марианна, — он почтительно поднёс её руку к губам, и она склонила голову. — Непременно, граф. Благодарю вас. — Хорошо, что вы вновь с нами, герцог Окделл, — Коко рассеянно проводил взглядом удаляющегося Килеана. — На Севере сейчас, должно быть, прескверная погода. Верите ли, совершенно не переношу слякоти — тотчас же подхватываю простуду… Герцог, вы ведь проводите мою дорогую Марианну? Вверяю её вам — а сам, с вашего дозволения, наведаюсь к старому Йордану. Есть у него одна статуэтка, на которую мне непременно хотелось бы взглянуть до отъезда. — Оо, — Марианна покачала головой, — это безнадёжно. Уж если мой супруг отправляется в лавку редкостей — его оттуда не вытащить и отряду королевской гвардии. Ступайте, милый Коко, ступайте и не сердитесь, если мы сядем ужинать без вас. Верно, Ричард? — С радостью составлю вам компанию, Марианна, — Ричард улыбнулась. Благодарно пожав мужу руку, Марианна направилась во двор, отыскивая взглядом свой экипаж. Ричард забралась внутрь следом за ней, устроилась на кожаном сиденье. Лакей мягко прикрыл за ними дверцу, и Марианна расслабленно вздохнула: — Спасибо вам, Ричард. — Рада помочь, — та застенчиво пожала плечами. — Граф Килеан-ур-Ломбах, кажется, совсем не изменился. — Скорее уж епископ Авнир станет хорошим оратором, — Марианна рассмеялась, но веселье тут же пропало: слишком явно ей вспомнилось перекошенное злобой лицо. — А на вас, кажется, произвёл впечатление его оппонент? — Да, епископ Оноре очень умён и добр, — Ричард горячо кивнула. — Жаль, что мне так мало удалось поговорить с ним. Надеюсь, он останется в Олларии подольше. — Ему стоило бы дождаться выздоровления кардинала Сильвестра, — заметила Марианна. — С Авниром, мне кажется, невыносимо обсуждать и погоду, не то что церковные догматы. — Я очень давно не была у исповеди, — задумчиво сказала Ричард. — И я не думала, что мне станет настолько легче на душе. Всякая любовь — от Создателя, так говорит отец Оноре, и он прав. Марианне захотелось пошутить насчёт того, что герцог Окделл, должно быть, очень счастлива в любви, раз готова говорить о ней даже с епископом. Но глаза Ричард всё ещё блестели — была в них и нежность, и грусть, и ещё что-то такое, что Марианне ни в коем случае не хотелось задеть или ранить. Так что она молча накрыла широкую ладонь Ричард своею. У большинства её кавалеров руки были мягче и белее, чем у герцога Окделл. Зато эта рука была тёплой и сухой. На мгновение Марианна задумалась, целует ли герцог Алва руки своей спутнице. Пожалуй, Марианна поспорила бы на своё рубиновое колье, что — да, целует, и непременно наедине, когда она перестаёт быть оруженосцем, корнетом, герцогом, утверждающим своё положение в свете, а становится просто юной и влюблённой Ричард. И что ему нравится целовать ей руки. — Вот что, Ричард, — Марианна будто очнулась от дрёмы, — герцог Алва ещё не вернулся в столицу, верно? — Да, мы ждём его через месяц или чуть больше. — Завтра мы с Коко уезжаем в имение. Оно недалеко от Фрамбуа, там очень красиво и свежо, сад уже зеленеет, а в оранжерее круглый год цветут розы и зреют марикьярские апельсины. Поезжайте с нами — мы с Коко будем очень рады вашему обществу. К чему вам скучать здесь? Ваши приятели по Лаик, должно быть, далеко. — Да, я всё никак не окончу письмо в Торку, — улыбнулась Ричард. — Спасибо вам, Марианна, я бы с радостью к вам присоединилась. Но, думаю, мне придётся остаться. Нужно навести кое-какие справки: кузен Наль всё ещё сомневается в моей затее с марагонскими овцами, так что придётся обо всём договариваться самой. И, возможно, мне удастся похлопотать за сестру, не дожидаясь возвращения эра Рокэ. К тому же я давно обещала навестить старого друга нашей семьи — этот визит уже попросту неприлично откладывать. — Понимаю, — Марианна кивнула. — Видите ли, дело в том, что уехать меня настоятельно просил не кто иной, как Килеан. Он намекал, что в городе может случиться что-то нехорошее… какие-то беспорядки, — она развела руками. — В них не очень верится, хотя вид всех этих господ с чёрными бантами, шныряющих по улицам, меня настораживает. Да и кому, как не цивильному коменданту, знать о настроениях в городе? Она слегка сжала пальцы Ричард: — Быть может, вы составите нам компанию хотя бы на праздники? А после, если всё будет благополучно, вернётесь в столицу. Ричард нахмурилась. Несколько мгновений она, похоже, колебалась — и решительно покачала головой. — Благодарю вас, Марианна. Но если и впрямь случатся беспорядки, моя шпага может понадобиться здесь. Я не только оруженосец герцога Алвы, я ещё и корнет Талигойской армии. И мне, как всякому офицеру, следует встречать опасность лицом к лицу. Марианна подавила вздох. Должно быть, побывав на войне, Ричард и впрямь забыла, каково это — испытывать страх. Марианне подобная храбрость казалась ужасно неразумной. Шпага — грозное оружие, но что может шпага против вил и топоров? Как бы то ни было, спорить не имело смысла. Рожденная женщиной, Ричард впитала истинно мужское упрямство. — Вам видней, Ричард, — мягко сказала Марианна, тронула занавеску. Экипаж уже подъезжал к воротам особняка. — В таком случае, возьмём всё, что только можно, от этого вечера. С утра мне прислали от кондитера черешни в горьком шоколаде — попробуете со мной? — Я в предвкушении! — Глаза Ричард засияли. Послать бы весточку в замок Алвасете, подумалось Марианне. От Килеана проку немного — а вот если б в Олларии оказался Первый маршал, можно было бы, пожалуй, вздохнуть с облегчением. Да только письмо задержится в пути дольше, чем герцог Алва ещё пробудет в своих владениях. Впрочем, пустое. Килеан, может, и вовсе выдумал эти беспорядки, чтобы её напугать и напроситься ей в защитники. Хороша же она будет, что поверила! Что ж, если так, она сама охотно посмеётся над собой в кругу приятелей — как только они вновь соберутся в её гостиной. А Ричард… что ж, она и впрямь способна постоять за себя. Кто, в конце концов, на это способен, если не Ричард?