Стены, трещины

— Значит, нас ждёт мир, — Рокэ иронически качает головой, — и помоги нам Леворукий его пережить, а с войной мы как-нибудь справимся. Сильвестр кивает, потягивая горький шадди. Сорванные переговоры с Агарисом — лишь первый сюрприз от Гайифы, оттуда и дальше будут бить исподтишка. Ну что ж, придётся перехватывать удары и бить самим, не давая опомниться. Нужны хотя бы три года — собрать денег. А уж как именно пустить их в дело — забота Рокэ. Он сумеет ощипать павлина, чтобы тот долго боялся вновь сунуть свою длинную шею в дела Талига. Скверно только, что Рокэ совершенно не бережёт себя. Можно сколь угодно горячо уповать хоть на Создателя, хоть на врага Его, но случайной пуле нипочём все молитвы и заговоры. Сильвестр давно посвятил себя Церкви — и знает как никто другой, сколь слабо духовное в сравнении с материальным. Предостеречь Рокэ? Ничего это не даст. Рокэ из тех, в ком просьбы об осторожности лишь распаляют жажду риска. Хотя иной раз Сильвестру кажется, что и это лишь маска, удобный образ безрассудного, порывистого упрямца. Иначе на решения Рокэ удавалось бы влиять куда чаще, играя на его страстях. И, вероятно, корона Талига уже сейчас принадлежала бы отнюдь не Фердинанду. Но раньше ли, позже — в любом случае, это дело решённое, а пока… — Вот ещё что, Ваше Высокопреосвященство, — Рокэ, уже, вроде бы, собравшийся откланяться, непринуждённо откидывается на спинку кресла. — Я слышал, вы озабочены судьбой моего оруженосца. И будто бы даже намерены самолично подобрать подходящего кандидата для продолжения рода Окделлов. — Вопрос о наследовании северных земель не стоит оставлять без внимания, — Сильвестр вновь отпивает шадди. — Впрочем, пока это дело не первостепенное. А что, юная Окделл бросилась к вам искать защиту от моего произвола? Август будет весьма опечален — хотя вряд ли удивлён. Нетрудно заметить, какими обожающими глазами смотрит на вас эта девица после Варасты. — Обожание легко переходит в ненависть, и наоборот, — Рокэ пожимает плечами. — Впрочем, мне и впрямь любопытно, какую роль в этой мистерии вы отводите герцогу Окделл. Приманки? Вынужденной союзницы? Знамени для нового бунта Людей Чести? — Избави Создатель, — Сильвестр коротко усмехается. — Такая мистерия может и выйти за пределы подмостков, если актёры слишком увлекутся. И потом, Надор — слишком крупная кость, чтобы достаться одному ызаргу. Пускай на запах бегут все. Однако я не могу не полюбопытствовать, Рокэ, отчего эти семейные дела занимают вас? Не припоминаю за вами особенного интереса к северным землям. — Я однажды, помнится, назвал причину, Ваше Высокопреосвященство, — Рокэ слегка улыбается. — Я не люблю, когда моими оруженосцами распоряжается кто-то, кроме меня. Назвал, верно. На другой день после торжества в честь варастийской победы они беседовали в старом королевском парке, у родника, и Рокэ с той же тонкой улыбкой осведомился, не планировал ли Сильвестр доставить себе маленькую радость — устранить его оруженосца. Сильвестр морщится, опускает чашку. Агний всё ещё толком не научился заваривать шадди, а Рокэ мало сунуть голову в одну петлю — с Катариной, он вовсю плетёт себе новую. — Тогда я меньше знал, — медленно произносит Сильвестр. — Мне давно знакома ваша привычка играть с закатным огнём, Рокэ. Но Окделл… Я далёк от мысли читать вам пастырское наставление или заглядывать в вашу спальню. Однако вы сами отметили, как быстро порой обожание переливается в ненависть. А девицу Окделл за эту неделю дважды видели в особняке кансилльера. — Отрадная весть, — Рокэ усмехается. — Ненавидящая любовница забавнее влюблённой — об этом я тоже говорил вам, не правда ли? — Вкусы порой меняются, — Сильвестр качает головой, тянется к подлокотнику кресла. Нить чёток проскальзывает меж пальцев, гранатовые бусины тихо стукаются друг о друга. — Впрочем, у меня не было причин усомниться в постоянстве ваших. И, Рокэ, — он медлит, вглядываясь в непроницаемые синие глаза, — если вы хотите, чтобы наследник Надора был рождён от вас, я не стану чинить вам препятствий. — Вот как? — Пожалуй, это наилучший вариант, — Сильвестр кивает. — Как поступить с Окделлами и Лараками, вы решите сами, хотя, думаю, вы согласитесь, что к вашему наследнику их подпускать не стоит. Вряд ли в ближайшие годы у вас будет много времени на то, чтобы заниматься Надором лично, но с вами я уже не решаюсь предсказывать, — Сильвестр улыбается. — Так или иначе, я не сомневаюсь в умениях ваших людей. В глазах Рокэ загорается интерес. Сильвестр спокойно встречает его взгляд. Рокэ — один из немногих, с кем ценны моменты искренности, и полуправда слегка горчит на языке, как-то шадди, приготовленное неумелой рукой. Рокэ и впрямь справился бы с ролью отца и опекуна будущего герцога Окделла, вот только принять ему предстоит не Надор, а весь Талиг. Рокэ будет королем. Об этом Сильвестр позаботится — и медлить не намерен. Все дети короля должны быть рождены в законном браке. И королева у Рокэ будет подходящая. От девчонки Окделл его стоило бы избавить. Но с Рокэ ни в коем случае нельзя повторить ошибку, совершённую, по счастью, в деле куда менее важном — с Авниром. Нельзя сбрасывать со счетов человеческие страсти. Если Рокэ и впрямь привязан к девчонке… Сильвестр поглаживает твёрдую холодную бусину — вот-вот сорвётся с резким, нехорошим щелчком, но палец мягко подталкивает её, и она скользит вверх по нити. Если герцог Окделл безвременно отправится в Рассветные Сады, это может стать катастрофой. Притом — какая ирония! — даже если Сильвестр не приложит к ней руку. После выстрела на улице Мимоз Рокэ в первую очередь заподозрил именно его. А значит, герцог Окделл должна жить — по крайней мере, пока она не наскучит Рокэ. Хорошо бы, конечно, убедиться, что она не понесёт, но тут уж остаётся и впрямь положиться на волю Создателя. Даже обзавестись прознатчиком в особняке Алва не удалось до сих пор, что уж говорить об агенте, который бы отважился регулярно подливать герцогу Окделл настой ветропляски. Но если она и родит, даже если сына — разумеется, его никогда не признают сыном Рокэ Алвы, и потом… — Любопытно, а каким же образом, Ваше Высокопреосвященство, вы бы узаконили этого наследника? — Рокэ усмехается с мальчишеским озорством. — Сделали бы меня вассалом герцога Окделл? — Помилуйте, Рокэ, — Сильвестр позволяет себе устало вздохнуть. — Фердинанд подпишет указ о передаче титула, только и всего. — Как просто и как скучно, Ваше Высокопреосвященство, — Рокэ поднимает бровь. — Я ждал большего изящества. — Не вижу смысла идти долгим и извилистым путём, — Сильвестр пожимает плечами, — если можно избрать краткий и прямой. Итак, что скажете, Рокэ? Рокэ подносит ладонь к щеке, кончики пальцев прижимаются к виску, осторожно, медленно массируют. У Рокэ болит голова, или же ему нужны эти несколько секунд промедления, или и то, и другое вместе — Сильвестру это хорошо знакомо, он не раз заставил служить себе мнимую и подлинную боль в сердце. — Сейчас мне нужно, чтобы никто не докучал Окделл своими притязаниями, — наконец говорит Рокэ. — Чтобы она была свободна от любых обязательств, кроме её клятвы оруженосца. И чтобы её жизни и здоровью ничего не угрожало, разумеется. Когда окончится трёхлетний срок, полагаю, мы сможем вернуться к этому разговору. Занятно. Выходит, привязанность Рокэ не так уж и сильна, и он благоразумно хочет оградить себя? Или тут замешано нечто более тонкое? Что ж, времени вполне достаточно, чтобы это прояснить. Возможно, он, Сильвестр, всё-таки ошибается, и если так — ставку не поздно переменить. Сомнительно, и всё же… Урготская принцесса или дочь фельпского дожа на троне Талига — тоже вариант не без недостатков. Дриксен, Гаунау или Гайифа исключаются: Талигу раз и навсегда хватило Алисы. Если у этой девочки есть голова на плечах, возможно, ей стоит примерить не саван, не клобук в каком-нибудь эсператистском монастыре, а корону. — Разумно, — Сильвестр кивает, — отложим пока. Знаете, Рокэ, я был бы не прочь сам познакомиться с вашим оруженосцем. Я видел её лишь раз и не имел случая говорить с ней. А ведь её образ мыслей, должно быть, мало похож на то, что ей внушали с детства. — В следующий раз позову с собой герцога Окделл, если таково ваше желание. — Пожалуй, нет, — гроздь алых бусин скользит под пальцами, — мне не хотелось бы смущать её непривычной обстановкой. Что, если я сам заеду к вам? Думаю, так наш разговор получится более непринуждённым. — Разумеется, Ваше Высокопреосвященство, — кивает Рокэ. — Впрочем, буду признателен, если вы дадите герцогу Окделл несколько дней — оправиться после Олларианской ночи. — О, непременно. Надеюсь, она не пострадала? Зрачки синих глаз чуть сужаются. Всего на несколько мгновений, и в остальном Рокэ совершенно не меняется в лице — однако спину Сильвестра будто лижет сквозняк, и хочется свести лопатки. — Всё в порядке, — голос Рокэ, спокойный, непринуждённый, рассеивает морок. — Впрочем, это не моя заслуга. До того, как я прибыл, герцог Окделл и мой домоправитель рэй Суавес всю ночь обороняли особняк. — Хвала Создателю, пославшему вам столь преданных домочадцев. — Ну что ж, Ваше Высокопреосвященство, — Рокэ легко встаёт, отвешивает поклон. — Оставлю вас утешать страждущих — и займусь тем же. — Отправитесь домой? — О нет, нанесу визит Её Величеству, — довольный блеск глаз, кошачья ухмылка. — Если что-то и способно прогнать её тоску, то это злокозненный негодяй, вновь явившийся мучить её, не правда ли? Сильвестру отчаянно хочется выругаться. Вместо этого он поднимает руку в благословляющем жесте.