4:13 Dream

Несмотря на отвратительную погоду и этот ледяной, пробирающий до костей ветер, что каждый раз заставлял Морфея плотнее запахнуть плащ, он не спешил уходить. Пальцы мёрзли, но Создатель Грёз упрямо перебирал конверты с пластинками, выставленные на прилавок в большой помятой коробке. Странно, что его увлечение музыкой в конечном итоге превращалось в болезненную одержимость коллекционера. Но он ничего не мог с собой поделать. Или мог?.. В любом случае рынок в Камдене был хорошим местом для того, чтобы вечером, смешавшись с толпой местных панков, карманных воришек, хитрых продавцов и туристов, с блестящими от восторга глазами, отыскать для своей коллекции что-то новенькое. Для того, кто целую вечность управлял царством снов, Морфей разбирался в музыке довольно посредственно. Хотя в прошлом он был лично знаком с несколькими великими творцами, композиторами, подарившими миру величайшие симфонические произведения, музыка никогда не увлекала его. Не увлекала настолько, чтобы битый час шататься от прилавка к прилавку в поисках чего-то особенного. Что же он искал? Сам того не зная, Сон продолжал пролистывать конверты пластинок, не замечая, как над его головой зажигались крохотные, подобные звездам, гирлянды фонариков, развешанные по всей торговой площади. Когда-то давно здесь были конюшни, и Морфей, погружаясь в воспоминания, будто бы все ещё ощущал запах навоза, слышал глухое тёплое дыхание лошадей, отдающее сладковатым ароматом сена. Однако теперь Камден стал совсем другим. Люди неспешно прогуливались между торговыми рядами, болтали, смеялись, пили кофе и согревали озябшие ладони, плотнее обнимая одноразовый стаканчик; матери наклонялись к детям и заботливо поправляли им съехавшие шапки; влюблённые держались за руки; туристы фотографировали все подряд; искатели «сокровищ» толпились у палатки с винтажными украшениями. Наконец его взгляд привлек конверт, похожий на рамку для фотографии, которая своей безнадежной правильностью чёрной глубины обрамляла электрический голубой всплеск, переходящий в удивительный сиреневый, что напоминал подобие звёздной пыли в бескрайней темноте ночи. На безжизненном квадрате, сдерживающим этот бесплотный переливающийся поток, золотистыми буквами было написано: — Cascade, — Морфей произнёс это вслух, но даже не заметил, продолжая завороженно разглядывать обложку пластинки. — Питер Мерфи. Кажется, альбом девяносто пятого года, — произнёс женский голос совсем рядом. — Из всех его сольников этот мне нравится больше всего. Подняв голову, Сон ощутил на себе заинтересованный, несколько хищный взгляд. Большие водянисто-зелёные глаза девушки отражали в своей влажности желтоватые отблески фонариков, покачивающихся на ветру. У нее было очень интересное лицо, аскетичное, но вместе с тем чувственное. Из под серой шапки выбивалась прядь темно-русых волос, отливающих золотистой медью. — Вам нравится? — спросила незнакомка, кивнув на пластинку, уголок конверта которой Морфей продолжал сжимать кончиками пальцев. Необходимо было что-то отвечать, но Принц Историй не был настроен на знакомство и беседу. К тому же он всегда чувствовал себя странно, когда смертные, которые вообще не должны были его замечать, вдруг… Видели его. — Я ещё не решил, — произнёс Морфей, вновь заглядывая в лицо девушке. Она едва слышно усмехнулась и, поправив сумку, висевшую на плече, подошла ближе: — А я вот ищу одну запись, — вновь заговорив, незнакомка начала медленно перебирать пластинки, стоящие в одной из коробок на прилавке. — Но, к сожалению, не помню ни названия группы, ни самого альбома… Резко обернувшись на Морфея, она улыбнулась одними уголками губ: — Как считаете, мне повезёт отыскать ее здесь сегодня? И только теперь, когда она сделала ещё один шаг, стремительно сократив расстояние между ними, Онейрос почувствовал, как прохладные тонкие пальцы коснулись его руки. — Как смеешь ты?! — только и успел возразить Сон. Его губы обжег поцелуй: дерзкий, смазанный, смешанный с развязным шёпотом и ухмылкой. — Только не говори, что тебе не понравилось, — девушка приподнялась на носочки. — Твои глаза… Никогда раньше не видела ничего подобного. Морфей хотел было отпрянуть, но все вокруг стало стремительно меняться. Вниз летели разноцветные брызги водопада, шумящего где-то поблизости. А ещё через мгновение они оба уже стояли в пустом вагоне метро, несущемся сквозь темноту подземки на бешеной скорости, и, цепляясь друг за друга, видели, как вдалеке, где-то там, куда они стремились всем своим существом, зажигались миллиарды звёзд. Ярких, настоящих, ослепительных в своём великолепии. — Это все ты… — прошептала девушка, вновь целуя Морфея. Нежно, осторожно, будто спрашивая разрешения. И ладони Принца Историй скользнули по ее спине. Лишь одно прикосновение, полное трепета, разожгло целую вселенную, выбросив в нее горсть сияющих в ночи звёзд. Сердце пропустило удар. — Это всё ты... — отозвалось тихое эхо. Его тонкие губы и дыхание, что обожгло щеку – все исчезало, рассыпалось, превращаясь в сверкающую звёздную пыль. Игла соскочила с пластинки. Раздался тихий треск. Мелодия оборвалась. Распахнув глаза, смертная приподнялась и растерянно огляделась вокруг. В ее уютной гостиной крохотной лондонской квартиры все было по по-прежнему. На журнальном столике лежал любимый роман Стивена Кинга, заложенный на той странице, где она остановилась, открыткой, которую подруга прислала из Берлина. Рядом горели две свечи, наполнявшие комнату тонким, едва уловимым ароматом сладковатой ванили. Сбросив плед, девушка подошла к проигрывателю, который на прошлой неделе купила на рынке в Камдене: — Как странно, — пробормотала она. — Та же пластинка. Приснится же такое!.. Питера Мерфи частенько слушал ее бывший: этот стильный и загадочный парень в тёмных очках, который исчез столь же стремительно, как и появился в ее жизни. Иногда ей казалось, что их встреча была всего лишь сном. Мечтой, которой никогда не суждено стать явью. А теперь… Теперь она снова думала о мужчине из мира грёз, что явился ей сегодня во сне. Его светлая кожа – сияние бледной луны. Волосы – ночь. А глаза... Девушка подошла к окну. В глубокой сине-чёрной бездне полночного неба сверкали крохотные звезды, больше напоминающие светлячков на вечернем лугу. Ничто не могло сравниться с глазами незнакомца из сна. — Как она меня нашла? — пробормотал Морфей, глядя на одинокую тонкую фигуру девушки, стоящую у окна. Он тщательно пытался скрыть волнение. — Милорд, возможно, это вы ее нашли? — тихо произнёс Люсьен, протягивая своему господину книгу, на обложке которой сияло золотом одно единственное слово. — Cascade, — шепот Морфея даже Мэттью, все это время находившегося неподалёку, заставил поежиться от страха. Повелитель Грёз раскрыл книгу. И где-то вдалеке вспыхнули новые звёзды.