4:13 Dream

Раньше Эстер считала, что ходить на свидания с придурками – ее судьба. Потому что после одного или двух свиданий эти придурки непременно становились ее парнями. Но понять, насколько они кретины, удавалось не сразу, а лишь после того, как лавандовая пелена влюблённости падала с глаз, являя все неприглядное уродство очередной ошибки. Сейчас же, сидя напротив загадочного молчуна, который точно следил за каждым ее движением при помощи миллиона невидимых глаз, выглядывающих из темноты, становилось жутко. Это было странно… Да, очень странное чувство. Заглядывая в лицо Эстер, он точно проникал куда-то вглубь самого ее существа. Внимательный, несколько суровый, пугающий взгляд, полный даже не холода, нет. Скорее это было спокойное безразличие, смешанное с тревогой. И даже алкоголь, к которому ее новый знакомый так и не прикоснулся, не приносил желаемого кайфа. Она чувствовала себя уже несколько пьяной, но не ощущала той лёгкости, которую обычно испытывала, выпивая с друзьями на вечеринках. — Имя у тебя, конечно, прикольное, — подперев щеку рукой, Эстер чуть наклонилась, чтобы перекричать музыку. — Родители с юмором, да? Он не улыбался. Кажется, просто не умел. И это начинало бесить. — Я знал женщину, которая носила твоё имя первой, — произнёс Морфей в ответ. С их стороны стойки у бара начиналась какая-то заварушка. Эстер вытянула шею, как жираф, пытаясь все разглядеть. Глупая смертная. — И что это значит? — через несколько мгновений она вновь переключила все своё внимание на Онейроса. — Почему ты так странно разговариваешь, кстати? И почему у меня такое чувство, что мы с тобой уже встречались раньше? Поднявшись, Морфей повернулся спиной к хаосу, царящему возле бара, и протянул Эстер руку: — Иди со мной, Эстер Лоусон. И ты получишь ответы на все свои вопросы. — Надеюсь, мне не придётся пожалеть об этом? — игриво улыбнулась девушка, вкладывая свои пальцы в его прохладную ладонь. Эстер шла за ним как зачарованная. Наверное, именно с таким ощущением Алиса когда-то падала в кроличью нору. Вечеринка, этот клуб, друзья, которые все ещё оставались внутри, даже ее чёртовы вещи – ничего не имело значения. Сейчас. В эту самую минуту, когда Морфей протаскивал ее к выходу сквозь толпу ряженых демонов, ведьм, вампиров и прочей тематической нечисти. Как глупо! Как пиздецки глупо! «Я ведь совсем его не знаю!» — дрожа от возбуждения, что дарила одна лишь мысль о близости с мужчиной, который крепко сжимал ее ладонь, шептала по себя Эстер. Вернее та частица Эстер, все ещё тщетно пытающаяся рассуждать здраво. Но этого было недостаточно. Ночная прохлада несколько отрезвляла. Поежившись от холода, Эстер взглянула на Морфея: — И? Куда мы теперь? Ветер трепал ее волосы, и в этой куртке, снятой с чужого плеча, едва ли она могла согреться. Онейрос снял пальто и набросил на плечи Эстер: — Ты можешь заболеть. — О, черт, а ты, значит, не можешь?! — даже смотреть на него, стоящего посреди улице в одной футболке, чёрной, что подчёркивала его худощавость, было нестерпимо холодно. Однако попытка вернуть пальто законному владельцу не принесла успеха. — Холод для меня не опасен, — отрезал Морфей. Возмущение девушки и ее скромная попытка проявить беспокойство о нем казались забавными. Эта смертная нравилась ему все сильнее. Когда они забрались в первое подъехавшее такси, Эстер, глуповато посмеиваясь, прошептала: — Признайся, ты вампир? В ответ Сон лишь презрительно усмехнулся. Машина, плавно покачиваясь, везла их вдоль улиц ночного города. И очень скоро Эстер, разморенная от тепла и выпитого в клубе, почувствовала, как ее настигает дремота. Изо всех сил цепляясь за ускользающую реальность, она обернулась к Морфею: — Ты что-то говорил о моем имени в клубе. Может, расскажешь? Иначе я вырублюсь. — Это очень старая история, — Онейрос чуть приблизился. Один лишь миг и казалось, его губы вот-вот коснуться ее. Так близко, что Эстер слышала учащённое взволнованное дыхание. Но в самую последнюю секунду, в то мгновение, когда девушка уже была готова броситься в эту манящую тёмную пропасть, бездну звезд, сидящую в его взгляде, Сон отступил. Его голос – шепот гравия, рассыпанного на дорожке старого кладбища, тень, скользнувшая по лицу, дыхание спящего – он был всем. И он был повсюду. Эстер опустила ресницы. А Принц Историй начал свой рассказ: — В далёком древнем государстве царствовала самая прекрасная из женщин, когда-либо живущих на земле. О красоте ее слагали легенды. Кожа женщины была белее снега, глаза – манящий изумрудный блеск. А волосы красавицы подобны были бархату ночному, сияньем звёздным серебрились косы. Она носила первой имя, коим нарекли тебя, о смертное дитя! Все знали: каждую неделю она велела приводить в свои покои семерых прекрасных юношей. Они служили ей и были счастливы служить. Все семеро в ночи стояли у кровати изголовья и трогали себя, пока прекрасная Эстер по очереди ублажала ртом прелестных юношей. Они кончали, изливаясь на нее, в нее, и снова… Вставляли ей. А стоны ненасытной госпожи, что эхом проносились в коридорах замка, и остальных, кто слышал страсти звуки, заставляли вспыхнуть от желания. Когда же подходил седьмой день службы, всех семерых любовников-красавцев лихая стража на куски рубила. И в их крови прекрасная Эстер купалась с наслаждением. Но однажды вечером, когда Эстер вновь ждала семерых своих любовников, она подошла к окну и увидела внизу мужчину. Он был высок, бледен и худощав. В глаза его она лишь раз взглянула, и тот исчез, взмахнув плащом, что был усеян звездами. С этого момента Эстер потеряла покой. Она велела отыскать мужчину, который похитил ее сердце и захватил разум. Но никто не мог его найти. Тогда прекрасная царица вплела в волосы алые ленты и в полнолуние отправилась в лес. Колдун в образе огромного волка встретил ее в чаще, уложил на сырую траву и попробовал на вкус ее кровь. То было платой за услугу колдуна, о которой просила красавица. Ведь только Первый Волк знал, где отыскать загадочного незнакомца в звёздном плаще. Колдун указал ей дорогу, и Эстер отправилась в путь. Она шла долго, брела по лесам и пустыням, не зная отдыха, превозмогала боль и голод. Наконец госпожа оказалась во владениях мужчины, которого полюбила с первого же взгляда. Эстер понимала, что он не человек, а что-то высшее, необъяснимое, но ничего не могла с собой поделать. Обессиленная и истерзанная страстью, упала она на колени перед Владыкой своего сердца и умоляла принять ее любовь. Но мужчина этот был известным гордецом. А она была всего лишь смертной. Пусть даже самой прекрасной из смертных. Ее просьба для такого, как он, являлась высшим оскорблением. Он попросил ее уйти и навсегда забыть его. Другая на ее месте, скорее всего, умерла бы от горя, не пережив отказа. Но Эстер разозлилась. Вернувшись в своё царство, она вновь попросила колдуна об услуге. Ведь только Первый Волк знал, как причинить боль тому созданию, что принесло столько горя его госпоже. Ночью при полной луне, волк разодрал белоснежную плоть Эстер. Колдун вынул ее сердце, обратил его в хрусталь и, раздробив на мелкие кусочки, бросил в небо, где каждый осколок разбитого сердца превратился в сияющую звезду. Умирая, Эстер слышала обещание Первого Волка: «Тот, кто живёт вне времени, погибнет, когда встретит на своём пути женщину, что будет носить твоё имя, прекрасная Эстер. Юная дева отмечена звездой. Так вечный узнает, что конец его близок…» Машина резко дернулась, притормозив у дома Эстер. Девушка открыла глаза и рассеяно огляделась по сторонам. Морфей сидел рядом. Его нога время от времени касалась ее колена. — Я что, спала? — выпрямилась. — Мне приснился какой-то совершенно дикий сон. Таксист выжидающе кашлянул. Морфей протянул ему несколько аккуратно сложенных купюр: — Этого достаточно? — Вполне, приятель! Начинала болеть голова. Эстер жутко хотелось спать, но Онейрос все ещё стоял рядом, пока она, копаясь в сумке, искала ключи от входной двери. — Зайдёшь ненадолго? — замок податливо щелкнул. Эстер вошла внутрь и зажгла свет. — Я чайник поставлю. Онейрос переступил порог квартиры, все ещё не до конца понимая, что именно здесь делает. Из кухни донесся голос Эстер: — Сколько я должна тебе за такси? Думала, мы заплатим пополам! Проигнорировав вопрос, Морфей прошёл в небольшую комнату, которая служила гостиной. Конечно, он уже столько раз бывал здесь, наблюдая со стороны или беззастенчиво вторгаясь в грёзы Эстер, что делал крайне редко. Практически никогда. Но теперь, стоя здесь, посреди уютной маленькой комнаты, Сон с любопытством рассматривал книжные полки. Бесшумно прохаживаясь от стеллажа к стеллажу, он улыбался, касаясь помятых стареньких корешков. Книги были расставлены аккуратно. Заметно, что хозяйка небольшой домашней библиотеки очень любила истории, хранившиеся здесь. Заметив в углу у окна виниловый проигрыватель, Онейрос опустился на корточки. Внизу стояло несколько коробок с пластинками. — Можем поставить музыку, если хочешь, — Эстер подошла сзади, держа в руках две чашки с горячим чаем. Одна из кружек была форме лисьей морды, другая - с логотипом сети книжных гипермаркетов Лондона. Морфей принял из ее рук ту, что была в виде лисы. Улыбнувшись, наверное, впервые за весь этот странный, бесконечный вечер, проговорил: — У тебя много книг, Эстер Лоусон. — Просто Эстер, ладно? — девушка поставила чашку на круглый столик и засунула ладони в передние карманы джинсов. — Я люблю читать. И работаю в букинистическом магазине здесь неподалёку. — Я знаю, — выпалил в ответ Морфей. И тут же осекся. — Знаешь? — Эстер настороженно взглянула на своего ночного гостя. — Откуда? — У меня дома большая библиотека, — ответил Морфей. Он отставил кружку с лисой и заглянул прямо в глаза Эстер. — И я несколько раз бывал в том магазине, где ты работаешь. Ты тоже могла меня там видеть. — Не может быть, — понизив голос, проговорила Эстер. — Я бы точно запомнила. Они стояли друг напротив друга, окружённые темнотой ночи, что вступила в свои права. Эстер казалось, что она тонет. Ведь чем дольше Морфей, этот странный и загадочный тип, к которому ее вместе с тем влекло все сильнее, смотрел на нее вот так, тем глубже она увязала. Мысли и чувства все путались, размывались. Сделав шаг, Эстер остановилась. Сердце бешено колотилось, ладони дрожали. Она была напугана, но лишь оттого, что никогда прежде не испытывала ничего подобного ни к одному мужчине. С силой притянув к себе, так, что Эстер едва удержалась на ногах, Морфей накрыл ее губы поцелуем. Требовательным, жадным поцелуем, который в миг разрушил всю ее хрупкую оборону. Это был, пожалуй, лучший поцелуй в ее жизни. А каждое робкое, но уверенное прикосновение Морфея отзывалось дрожью во всем теле. Широкие ладони скользнули вниз по спине в тот момент, когда Эстер обвила руками его шею и прижалась ещё крепче. Отстранившись лишь на мгновение, она, улыбаясь, подставила его ласкам тонкую шею. Онейрос осторожно заправил ей за ухо прядь волос и наклонился, чтобы вновь коснуться губами. Как вдруг… Он увидел. Крошечная, едва заметная. Она сияла почти что под самым ухом Эстер. Татуировка в виде звезды. Внутри него все похолодело. Онейрос замер, продолжая сжимать девушку в объятиях. «Тот, кто живёт вне времени, погибнет, когда встретит на своём пути женщину, что будет носить твоё имя, прекрасная Эстер. Юная дева отмечена звездой. Так вечный узнает, что конец его близок…» — Что-то не так? — прошептала Эстер. Вместо ответа она услышала лишь тихое: — Спи!.. И, разжав кулак, Повелитель Грез сдул с ладони горсть сияющего золотистого песка.