Ледяная клетка

— Если Ваня окажется не там, то я его убью, — без шуток заявляет Мирон, сбрасывая так и непринятый вызов, — У нас через два часа репетиция, а он игнорирует мои звонки. Лия портит моего лучшего друга. — Ты просто так и не смог научить его ответственности, — возражает Марк, туша сигарету об урну, — Не надо во всех бедах обвинять женщин, чаще всего они не причем. Пошли, проверим, куда делся твой бэк. Неторопливо они следуют ко входу в стационар, перебрасываясь фразами про дела, погоду, самочувствие. Никакой информативной нагрузки, той хватило вчера, отчего мыслительные способности у всех уже на пределе. Как только Дима забрал Марка со студии и узнал о грандиозных планах Назара анонсировать совместной, мать его, тур на ноябрь, он сразу же развернул тачку в противоположном направлении и выстроил маршрут до хаты Мирона. Тот встретил их на пороге помятый и заебанный, с сигаретой в зубах и мешками под глазами. Визиту он особо не удивился, видать, на эмоции уже не осталось ничего, впустил и поинтересовался, что ещё произошло, раз они заявились к нему без звонка. На кухне обнаружился Илья, зависший над ноутом, он усердно бронировал номера в отелях для Лии, умудрившись выцыганить у нее все паспортные данные, параллельно раздавал кому-то указания по телефону, чтобы для нее подготовили пропускные бейджи. Мешать ему казалось небезопасным, но Дима был не пальцем деланный, и сказал, что им нужно в короткие сроки организовать концерты во всех городах центральной России и, возможно, чуть дальше. Мирон выронил изо рта так и не прикуренную сигарету, Илья замер, пробормотал в трубку, что перезвонит, и схватился за голову. Он был готов завыть от количества задач, свалившихся на него разом, причитал, что он слишком стар для этого дерьма и ему нужно в отпуск, в санаторий или в запой, этого Марк так и не разобрал. Умнее остальных опять оказался Дима, принявшийся объяснять, какую выгоду получит Букинг, если возьмётся за организацию, что-то про укрепление связей с площадками и прочую ерунду. Если бы Илья в тот момент мог убить взглядом, то на кухне Мирона бы валялось аж три трупа, но, к счастью, все остались живы, потому что хозяин квартиры рассадил всех по разные стороны стола и призвал взять себя в руки. Обсуждение с той минуты пошло куда спокойнее, Марк в нем принимал участие постольку поскольку, ведь в основном говорили Дима и Мамай. В их менеджерские баталии он лезть не рисковал, опасаясь огрести за нихуя, потому помалкивал и отвечал на прямо поставленные вопросы. Мирон тоже слушал в половину уха, не прекращая с кем-то чатиться, но стоило Марку попытаться заглянуть в экран, сразу же блокировал мобилу и щёлкал по носу. В атмосфере абсурда происходящего они просидели с час, после чего Дима и Илья пришли к какому-то общему мнению и забились встретиться на следующей неделе в офисе в полном составе: они сами и оба виновника переполоха. Такая характеристика Марку не понравилась, но он все ещё помнил про то, что любые возмущения могут обернуться экзекуцией, потому терпеливо смолчал. Сам себе он говорил, что все складывается крайне удачным образом, так и нечего сотрясать воздух. Побережет свои и чужие нервы. Пока Дима звонил Маше, чтобы обрадовать и ее тоже, а Илья опять разбирался со своими делами, Мирон вытянул Марка на балкон и сообщил ему, что Ваня вроде как настроил коннект с Лией. Он спросил, откуда появилась легенда с ее ролью оператора, и, догадавшись, кто являлся источником бед, буквально припер к стенке, тыча в грудь и возмущаясь поспешности такого решения. Вместо оправданий Марк показал ему работы Лии и в ту же секунду в очередной раз понял — все уже решено. Мирону понравилось, и он был определенно не против взять с собой в тур контент-мейкера, которому тоже необходимо чем-то себя занять. Предупредить об этом оставалось только Илью, но Марк благородно отказался становиться гонцом, помня из истории, что за дурные вести могут и покарать. А он за свою жизнь причиной проблем и нервотрёпки был достаточное количество раз, и ни разу ему не понравилось. Потому на плечи Мирона свалилась ещё и задача поставить в известность Мамая, что им нужно будет профинансировать деятельность Лии, и готов ее решать он не был. Зато на расспросы душевные силы у него остались, поэтому Марку пришлось рассказать ему, как возникла идея организовать совместный с Назаром тур. Он высказал свои опасения, что то была всего лишь пьяная договоренность, которая утром не будет иметь веса, но Мирон был убежден, что нихуя. К таким вещам относятся серьезно, а Назар отличался ответственностью, потому его предложение далеко не фарс или несмешная шутка. Итог был ясен — всем турам быть вне зависимости от того, стадионные они или нет. Подобное умозаключение буквально нуждалось в подкреплении бухлом, но пришел Дима и забрал Марка домой, чтобы тот протрезвел, отоспался и набрался сил. От Мирона они уехали в приподнятом расположении духа и с примерным планом действий на ближайшее время. Утром разбудил будильник, который Марк завел с вечера, чтобы сгонять за результатами анализов и навестить Лию. Пока он собирался, позвонил Мирон и напросился взять его с собой. Ему хотелось пообщаться лично с истинной Вани, но ставить ее в неловкое положение своим визитом он считал лишним. Марк не нашел причин для отказа, потому согласился подобрать его по пути. Так они и оказались в Центре вместе, загруженные пакетами из книжного и кондитерской. — Сколько ей лет? — интересуется Мирон, нажимая на кнопку лифта. Выглядит он немногим лучше, чем вчера, но уже не таким заебанным, что невозможно не подметить. — На вид совсем юная дева. — Мы сверстники, — Марк широко зевает, разминая затёкшие мышцы шеи, трёт глаза, слипающиеся от недосыпа, — Двадцать четыре ей. Так что не такая уж и юная дева. — Все, кто младше тридцати, для меня сущие дети. — Обязательно передам твои слова Ване и Порчи. Под шуточные переругивания, они выходят из лифта и заходят в отделение, где их встречает та же медицинская сестра, что вчера просила у Марка автограф. Она смотрит на посетителей так, словно они призраки, хлопает ртом, но так ничего и не говорит. Мирон решает ей помочь. — Добрый день, юная леди, — он опирается о стойку, дарит ей снисходительную улыбку, приглядываясь к имени на бейдже, и спрашивает, — Алина, подскажите, пожалуйста, можем ли мы с моим другом попасть в палату номер 418? Очень хотелось бы навестить одну пациентку. — Да, разумеется, — лепечет Алина, принимается суетливо снимать с вешалки за спиной халаты. Она отдает их Мирону и объясняет. — До утреннего обхода остался всего час, поэтому прошу не задерживаться. При всем моем восхищении к вашему творчеству, правила для всех одинаковые. — О, ну что вы, я все понимаю. Через час меня здесь не будет, — Мирон отлипает от стойки и, уже уходя дальше по коридору, бросает через плечо, — У вас отличный музыкальный вкус, Алина! Она смущённо улыбается ему вслед, стремительно краснея, и Марк на всю эту сцену лишь усмехается, следуя за другом. Рэпер Оксимирон вгоняет в краску медицинский персонал отделения термотерапии, чем не идеальный твит? Если ещё и без контекста, то вообще красота. Нагнав Мирона уже у палаты, он вполголоса советует ему позже потратить пару минут на то, чтобы нарисовать автограф. — Обрадуешь девчонку, плюс к карме, — отбирая у него из рук халат, говорит Марк, — Да и медсестра она хорошая, так что в качестве благодарности лишним не будет. — Сделаю, — кивает Мирон, хватаясь за ручку двери, — Но потом, сейчас я жажду побеседовать с Лией. Он стучит, не дожидается разрешения и входит внутрь. Марк спешно заваливается следом, дабы сгладить при необходимости все острые углы, захлопывает дверь и осматривает палату. Лия обнаруживается все так же на кровати, из ее руки торчит капельница, но ее это, судя по всему, не особо смущает, ведь на коленях у нее покоится ноут, на котором она что-то увлеченно делает. Услышав, что кто-то вошёл, она начинает говорить, не поднимая головы. — Ещё не все, треть раствора осталась. Я вас позову, когда все докапает. — Как жаль, что я не смогу помочь снять эту штуку, — усмехается Мирон, делая пару шагов в сторону ее кровати, — Надеюсь, данный факт не сильно вас расстроит. Лия замирает, пальцы ее так и зависают над клавиатурой, а в следующую секунду она резко вскидывает взгляд и удивлённо пялится на нежданных гостей. Марк неуверенно машет ей, так и стоя возле двери, каждой клеточкой тела чувствуя дикую неловкость. Она нерешительно салютует в ответ и приглашает присесть. — Стулья возле окна, куртки можно выбросить на ту кровать, — максимально спокойно для сложившейся ситуации поясняет Лия, — Чем обязана визиту? — О, вы не представляете, скольким, — тянет Мирон, снимая с себя куртку. Он кладет ее на пустую койку, накидывает на плечи халат и идёт за стульями. Поставив их возле Лии, опускается на один и, закинув ногу на ногу, уточняет, — Мы можем перейти на ты? От официального обращения я начинаю чувствовать себя старым. — Ты мне пять минут назад говорил, что люди младше тридцати для тебя сущие дети, — вклинивается в разговор Марк, следуя примеру Мирона и выкидывая на кровать свой плащ, — Я все понимаю, но даже для тебя такая быстрая перемена в настроении ненормальна. Ты хорошо себя чувствуешь, может, к психиатру? — Не дерзи старшим, — Мирон пренебрежительно отмахивается от всех обвинений и снова обращается к Лие, — Ну рассказывай, как ты себя чувствуешь? Только без заученных фраз, я не ради приличия спрашиваю. Все в порядке? — А по мне не видно? — вопросом на вопрос отвечает Лия, наблюдая исподлобья за тем, как Марк садится на второй стул. По ней заметно, что она пока ещё не понимает, как относиться к происходящему, но что-то заставляет ее спрятать зубы и проявить воспитанность. — Термотерапия — это малоприятное мероприятие, но я не жалуюсь. Благодаря ей я ещё жива, так что все более, чем хорошо. К тому же скоро заканчивается курс капельниц, потом уже можно будет говорить о выписке. Правда мнение лечащего по этому поводу ещё я ещё не слышала. — А что врачи говорят в целом? — опередив Мирона, спрашивает Марк, — Тебе можно будет поехать? Лия медлит с ответом, принимается разглаживать несуществующие складки на своей больничной пижаме, и Марк догадывается — она ещё не узнавала. Не решилась, побоялась поспешить, не успела, и с десяток других причин. Впрочем, обвинять ее в этом не стоит, ей определенно нужно ещё немного времени. — Они говорят, что есть положительная динамика, — наконец, говорит она, все ещё не глядя ни на кого из посетителей, — Но про результат никто не заикается, все же у меня тяжёлая стадия. Хотя с установлением связи многое поменялось, медсестры поделились, что я в теории могу выйти в ремиссию. Правда когда именно это произойдет, никто не знает. — А нам некуда торопиться, — улыбается Мирон, наклоняясь к своим пакетам на полу, — Так что не беспокойся, я думаю, как станет что-то известно, тебе обязательно сообщат. А ты в свою очередь нам, потому что мы теперь все в одной лодке. Поэтому в честь этого у меня для тебя подарок. Он вытаскивает наружу несколько книг Толкина и слойки с корицей из кондитерской, вручает весь этот набор опешевшей Лие и ставит его на край кровати, садится прямо. — Спасибо, — удивленно вздыхает она, — Я такими темпами соберу личную библиотеку. С чего вдруг такое внимание к моей скромной персоне? — Позволь мне прояснить этот вопрос раз и навсегда, чтобы больше не возвращаться к нему, — просит Мирон, складывая руки в замок, пускается в объясняения, — Ваня не только мой бэк, но и мой лучший друг. И все, что касается его, так или иначе касается меня. Ты его истинная, ради которой мы были готовы отменить тур, хотя нам бы это стоило немалых усилий. Но я сегодня здесь не для того, чтобы обвинить тебя в чем-либо, и не для того, чтобы посмотреть на тебя, как на льва в зоопарке. Все максимально прозрачно, цель моего визита — познакомиться с тобой, потому что нам предстоит большое совместное путешествие по всей России. Скажу сразу, команда у меня разношёрстная и чисто мужская, о мерах приличия в условиях тура она знает мало, но я буду очень стараться держать их в узде. Взамен хотелось бы понимания с твоей стороны и минимум осуждения за разные непотребства, вроде вискаря после концертов и грязных носков в бронике. Обещаю поддерживать хоть какую-то чистоту, но только до третьего города в списке. Если тебя всё устраивает, то будем, что говорится, дружить. Договорились? — Если твоя команда не придерживается мнения, что женщина на корабле к большой беде, то будем дружить, — Лия раздумывает над чем-то с пару секунд и добавляет, — И пункт про виски. Я приверженец коммунизма, так что настаиваю делиться. Договорились? Мирон смеётся, глядя на сияющую Лию, прикрывает рот рукой, и у Марка возникает стойкое ощущение, что он тут в принципе не особо то и нужен. Разговор клеится и без него, в его присутствии нет необходимости, только и уходить как-то некрасиво. Ладно, черт с ним, потратит немного времени на контроль ситуации, а потом тихонечко свинтит. Может, к тому моменту объявится Ваня и возьмёт на себя роль посредника. — У меня менеджер девушка, так что женщина на корабле не к беде, а хоть к какому-то порядку, — успокоившись, заявляет Мирон, — Только, увы, в этот раз с нами она не едет, так бы тебе не пришлось терпеть мужиков-остолопов. Но мы не жадные, поэтому будет тебе и виски, и отдельное спальное место. Единственное, советую свои вещи держать при себе, в туре мы часто надеваем первое, что попадается под руку, а отжимать твои шмотки будет невежливо. — Если кто-то из вас влезет в мой сорок второй размер, я буду крайне удивлена, — хмыкает Лия, отбивая Мирону кулачок. Настороженность ее испарилась, будто и не было ее никогда. — Но приму к сведению. Мне будет проведен инструктаж, что можно, а что нельзя? Вдруг нарушу устав мужского монастыря, хотелось бы избежать подобного. — Не трогай Ваню по утрам, не соглашайся ехать в третий по счету клуб после концерта и не верь никому, если они убеждают тебя, что они ещё трезвые, — перечисляет Марк, освежая в памяти события тура того года, — И никогда, слышишь, никогда не спи в бронике рядом с Порчи. Он храпит во сне, поэтому после пробуждения тебе будет казаться, что ты оглохла. Проверено опытным путем. — Прекрати нас позорить, — Мирон пихает его в плечо, опасно покачиваясь на стуле, поворачивается к Лие, — Не верь всему, что говорит Марик, он у нас любит преувеличивать. Никак не отучу. — У него в принципе много вредных привычек, — поддакивает ему Лия, не опасаясь того, что в ее сторону за подобные слова будут направлены санкции, — Кстати, по поводу обложки. Я как раз вчера перевела ее в электронный формат, зацени. Она включает обратно погасший ноут, ищет в нем что-то, а затем разворачивает его экраном к Марку. С любопытством он рассматривает картинку и сразу же понимает — это то, что нужно. В принципе, от начального варианта финальный отличается не сильно, все так же Назар слева, Марк справа, над их головами ники, указанные через амперсанд. Изменилась только цветовая палитра, фон теперь красный, появились оттенки серого и четкая линия между их портретами. Внизу так и пустует место для названия альбома, которое они придумали буквально вчера и которое Лие будет необходимо дописать. Но если говорить в целом, то работа выглядит органично, без каких-либо излишеств. Талант художника очевиден. — Мне нравится, — заключает Марк, закончив изучение, — По названию мы решили «friends and family», только без союза, просто амперсанд между словами. Сможешь закончить сегодня? — Никаких проблем, — Лия складывает пальцы в знак «оk» и подтягивает ноут обратно к себе, — Только видос домонтирую для одной студии танцевальной и займусь. Вы в итоге когда дропаете альбом? Я слышала, что у Назара тоже скоро тур планируется, надо же чтобы люди успели прослушать новый релиз. Не в пятницу ли ждать? — Если бы ты знала, каким неожиданным образом все развернулось, — издевательски тянет Мирон, явно преследуя цель осадить Марка за его советы Лие, — Это целый сюжет для книги. Поговаривают, что история циклична, но я ещё никогда не видел, чтобы она повторялась у разных людей за столь короткие сроки. Прямо-таки невероятное совпадение. — Мирон, будь другом, завались, — Марк тянется, чтобы дать ему по башке, но тот ловко уворачивается и начинает ржать, — Иначе я по принципу цикличности истории наваляю тебе, как Илья позавчера. На себе почувствуешь всю невероятность совпадений. — Мне страшно спрашивать, что случилось, — Лия переводит заинтересованный взгляд со смеющегося Мирона на Марка, вопросительно изгибает бровь, — Назар все же оказался твоим истинным? Смех резко стихает, парни переглядываются между собой, ведя беззвучный диалог. В глазах Мирона читается что-то вроде «она знает?», Марк в ответ едва заметно кивает. Ему немного, но стыдно — своим близким людям все неприятные откровения он вывалить смог лишь спустя определенное время, а чужой по сути девушке в первые дни знакомства. Однако есть и оправдание такому поступку, все же к моменту разговора с Лией дела уже были не так плохи и поделиться было не так стрёмно. К тому же немаловажен факт того, что она в том же положении, потому смогла избавить его от ненужной жалости, на что друзьям не хватило душевных сил. Хотя какая теперь уже разница, если все в курсе деталей этой тупиковой ситуации? Правильно, никакой, потому и сраться нет причин. — Я что-то не то сказала, да? — догадывается Лия, прижимая ладонь, сжатую в кулак, к подбородку, — Простите, я не знала, что трепаться нельзя. — Брось, все в порядке, — успокаивает ее Марк, — Это уже давно ни для кого не тайна. В смысле, что у меня центр терморегуляции шалит. Назар не мой истинный. — К Назару запросы немного выше, чем к просто истинному, — ухмыляется Мирон, лукаво стреляя глазами, снова обращается к Лие, — Ты знала, что они едут в совместный тур? Марик нас вчера буквально поставил перед фактом. — Правда? — она удивлённо смотрит на Марка, растягивая губы в неуверенной улыбке, — Это же отличная новость! С чего вдруг решили? Нет, подожди, Назар сам захотел? Или ты его уговорил? Боже, да это же просто замечательно! От ее щенячьего восторга Марк не сдерживает смеха. Вот казалось бы, Лие за себя нужно радоваться, что у нее появился шанс на исцеление, что ей катать тур с лучшим рэпером страны, а она приходит в восторг от хороших вестей, касающихся другого человека. Это поистине уникальная черта характера — будучи самой в хуевом положении, искренне желать добра окружающим. Словно личная боль становится меньше, если тем, кто рядом, тоже перестает быть больно. Люди называют подобное явление эмпатией. Марк считает, что это качество хорошего человека. — Потише, придержи эмоции, — просит он, заметив, что пульс Лии стал учащаться, — Пока ничего неясно, но вроде как мы на самом деле договорились сгонять. У Назара просто мало материала, который можно отыграть, а я… Со мной все итак понятно. Так что все в плюсе, хоть и в разной степени. — У меня ощущение, будто только вчера ты заебанный в край прилетел ко мне в Питер с одним чемоданом и сказал, что Лондон идёт к черту, — пускается в воспоминания Мирон, — А сегодня ты уже собираешься в свой тур. Время летит дико. — Дети растут быстро, — подначивает его Марк, хотя сам не скрывает улыбки от услышанного, — Но советую не ликовать, пока я ещё раз не обговорю все с Назаром. Потом уже хоть шампанское, хоть фейерверк. — Это все равно очень хорошие новости, — включается в разговор Лия, — Надеюсь, что все сложится удачно. Только я не поняла, причём тут цикличность истории? Пока Мирон объясняет ей всю схожесть ее ситуации, с ситуацией Марка, тот лезет в телефон, на котором высвечивается четыре новых уведомления. Два сообщения от Димы, голосовое от Ильи и что-то в инсте. Догадываясь, кто мог написать, он открывает приложение и задерживает дыхание. obladaet салют, буду через час. надеюсь, что ты приедешь вовремя. Марк выдыхает и быстро пишет ответ. markulmusic даже раньше тебя буду Он блокирует мобилу, прячет ее в карман и поднимает взгляд на болтающих между собой Мирона и Лию. В принципе, если он уйдет сейчас, то никто обижен не будет, контакт у всех налажен, да и скоро начнется обход, так что посетителей все равно выгонят. А вот уехать Марку нужно, все же опаздывать вечно нельзя, да и обсуждение предстоит непростое. — Слушайте, мне ехать пора, — он встаёт со стула, отодвигая его назад, тянет Лие раскрытую ладонь, — Отпиши, как поговоришь с доком. Если что-то нужно, обращайся. — Давай, — она отбивает ему пять и притворно ворчит, — Не возите мне больше ничего, у меня скоро случится инсулиновый шок от такого количества сладкого. Я, конечно, понимаю, что выгляжу, как живой труп, но откармливать меня не нужно. — Тебе надо нормально питаться, — напоминает ей Марк, подбирая с пустой кровати свои вещи, подходит к Мирону и жмёт ему руку, — А ты следи, чтобы она пообедала. Ей бы до тура вес набрать, а то ветром сдует. — Иди уже отсюда, — Лия кидает в него одну из книг, которую тот с лёгкостью ловит, и указывает на дверь, — И скажи медсестре, что можно снимать капельницу. У меня все затекло, я больше не могу лежать. Марк отдает Мирону первую часть «Властелина колец», идёт к выходу, но оказаться в коридоре не успевает. Дверь внезапно распахивается и внутрь заваливается запыхавшийся Ваня с бардаком на голове, красным от холода на улице лицом и тортом в руках. — Оу, — удивлённо вздыхает он, глядя на неожиданно собравшуюся компанию, — А я это… «Наполеон» привез. Под шумный смех Лии и Мирона Марк выскальзывает из палаты и с широкой улыбкой идёт к выходу из отделения термотерапии.

***

Он не обманывает и действительно приезжает на студию раньше Назара, однако все равно оказывается не первым, кто решил взяться за работу, потому что обнаруживает заспанного Федю, колдующего что-то над монитором. Заметив Марка, он салютует ему, но от своего занятия не отвлекается и продолжает упорно щёлкать мышью, прослушивая дорогу в наушниках. В воздухе повисает ожидание. Скинув с себя плащ и рюкзак, Марк плюхается на соседнее кресло, тем самым привлекая внимание к себе, и осторожно, чтобы не отхватить пиздюлей, интересуется. — Че делаешь? — Довожу до идеала «Подарок», — отвечает Федя, останавливая звук. Он снимает с себя наушники, трёт глаза и объясняется. — Назар сказал, что вы едете в тур, установил дедлайн на весь мастеринг до следующей недели и отказался принять тот факт, что у меня есть свои дела. Назвал себя ответственным, но я бы сказал, что он просто охуевший. И если я узнаю, что все произошло с твоей подачи, то потребую компенсировать моральный ущерб и оплатить мне отпуск, потому что с вашими пожеланиями я скоро ебнусь. — Идея с туром была не моя, — спешно оправдывается Марк, чувствуя укол вины. Федя реально выглядит заебанным в последние дни, и вечные правки покоя ему явно не прибавляют. Действительно пора в отпуск. — Но я ее поддержал, поэтому готов оплатить путевку в санаторий, все твои труды и бутылку коньяка. Выставляй условия, только не двинь коней раньше времени, ты нам очень нужен сейчас. Федя хмыкает себе под нос и отнимает ладони от лица. — Тогда ответь на один мой вопрос, — он поворачивается на своем кресле лицом к Марку и припечатывает его к месту своими следующими словами, — Это все на серьезных щах или просто ради тепла? А третий вариант где, пролегает в голове Марка, но он вовремя прикусывает язык и поджимает губы. Ему сложно сказать точно, зачем все нужно, потому что ничего простого давно уже не осталось. Да, ему необходимо тепло, потому что жить он все ещё хочет, а без него эта задача невыполнима. И да, несмотря на потребности, все всерьез, никакого фарса и двойных игр. Марк гонится за исцелением, но помимо него, помимо чертовой ремиссии, ему до зубного скрежета необходим сам Назар. От макушки до пят, с непростым характером, вечно холодный, отстранённый и собранный. Забавный, когда пьяный, и серьезный, когда трезвый. Такой, какой он есть, без ложных вариаций и постоянных недомолвок. Просто Назар. В комплекте со всем, что в нем только можно отыскать. Но сказать этого Марк не может, как бы не желал, как бы не устал отмалчиваться и делать вид, что здесь он для одной только работы. Потому что рано, потому что Федя не тот человек, потому что сотня причин, равносильных и объективных, чтобы не трепаться и не ставить себя в уязвимое положение. День за днём крепчает истина — Назар становится слабым местом. В слабые места предпочитают бить наотмашь, и потому Марк их всегда прячет. От всех, даже от самого себя. Дабы знать, что ни один человек не сможет ему больше причинить страдания, надавить на больную мозоль и низвести до атомов. Потому что никому он не позволит уничтожить себя опять, ведь сломанное однажды берегут как зеницу ока. Марк прочищает горло и озвучивает самый логичный на его взгляд ответ. — Это все на серьезных щах ради карьеры, — он выпрямляет спину, ощущая напряжение в мышцах, говорит, — Федь, я понимаю, что у тебя подпорчено впечатление обо мне, но я не преследую какие-то стремные мотивы. Нам с Назаром обоим нужно в тур, и объединиться для этой цели вполне хороший вариант. Ты знаешь это по личному опыту. — Я с Андреем не только из-за музла, — будто невзначай напоминает Федя, — И у нас с ним ситуация совсем другая, так что про нашу схожесть можешь не распинаться. Мое мнение о тебе далеко не хуевое, я не знаю, почему ты считаешь иначе, но мне действительно важно знать, чё ты хочешь от Назара. Каким бы не был твой ответ, все останется между нами. Давай честно: ты согреться или не только? Да, где, где, блять, промежуточный вариант, базирующихся на двух предложенных? Нельзя смотреть на вещи столь однобоко, не существует черного и белого, мир имеет полутона и оттенки и не разделен на два цвета. Марк хочет выплюнуть это прямо в лицо Феде, но в очередной раз сдерживает себя и делает глубокий вдох. Вот так, спокойно, никакой ругани, только содержательная беседа. — Я согреться и не только, — натянутая улыбка возникает сама по себе, — Федь, сколько раз мне ещё сказать, что все максимально прозрачно? Есть я, есть Назар, есть наш совместный альбом. Складываем перечисленное и в теории получаем тур. Простая математика. — Ага, пока один плюс один не равняется трем, — фыркает Федя. Он кидает на Марка проницательный взгляд и добавляет. — Если ты не обозначишь четко свои намерения, появится какая-нибудь переменная. Мой тебе совет, определись, чего ты добиваешься на самом деле. — То есть? — С Назаром нельзя наполовину. Марк давится воздухом от понимания, к чему ведёт Федя. Он недвусмысленно намекает, что нужно сделать выбор: сам Назар или то, что можно получить от взаимодействия с ним. Только для чего останавливаться на чем-то одном, если можно получить все и сразу? Можно исцелиться с его помощью и добиться его расположения, а не мучать себя в попытках усидеть на двух стульях. Потому что стул всего один, как бы парадоксально это не звучало. Но как вообще Федя прознал, что Марк заинтересован не только в фитах и тепле? И не успел ли он растрепать свои предположения Назару, ведь это определенно не сыграет на руку. Марк принимает непростое решение выяснить все прямо сейчас. — Нас пока ничего толком не связывает, но я предпочитаю не заглядывать наперед, — осторожно начинает он, подбирая правильные слова, — И с чего ты вообще взял, что у меня есть какие-то намерения? Мы знакомы меньше двух месяцев и просто работаем вместе. — И зависаете вместе почти каждый день, — парирует Федя, — И совместный альбом выпускаете, и в тур собираетесь. Марк, ты можешь принимать меня за дебила, если тебе так проще, но у меня есть зачатки мозгов. Только слепой бы не заметил, что у вас охуенный коннект, который постепенно выходит за рамки дружбы. Я иногда чувствую себя лишним. — Ты преувеличиваешь. — А вот с таким настроем тебе нихуя не светит. Федя самодовольно усмехается, пока Марк пораженно хлопает глазами, откидывается на спинке кресла, отчего то опасно поскрипывает. Нет, он не догадывается, он уже знает обо всех этих не самых дружеских односторонних симпатиях и пользуется своими богатыми познаниями. Интересно, если он догнал, то догнал ли Назар? И если да, то какого хуя они все ещё стоят на одном месте, а не двигаются дальше. Будто прочитав мысли Марка, Федя вновь подаёт голос. — Назар не из тех, кто с корабля на бал, — он понижает тон голоса, словно боится, что его могут услышать, продолжает куда тише, — Но и не из тех, кто тянет кота за хвост. У него нет проблем с инициативой, это вообще не про него. Только если Назар не увидит интереса в свою сторону, он не будет даже пытаться сделать ответный шаг. Поэтому не тупи, пока ещё поезд не уехал. — Ты сводничеством решил заняться? — любопытствует Марк, стараясь игнорировать шквал эмоций, бунтующих внутри, — Не много на себя берёшь? — А ты сильно против? — вопросом на вопрос отвечает Федя, расплываясь в улыбке, — Я не сваха, просто объясняю, что к чему. Ты не лучший вариант, но на данный момент единственный подходящий. — Сочту за комплимент. — А лучше прекрати ходить вокруг да около. Их обмен любезностями прекращается резко, в студию заходит Назар, рассуждающий вслух о хреновой погоде, пробках и тупости некоторых людей. Он бросает свою куртку прямо у дверей, туда же кидает рюкзак, подходит к парням, хлопает по плечу Марка, затем пожимает руку Феде и наклоняется над экраном компа, изучая полученный к данной минуте результат. К сожалению, недовольство его не сходит на нет, а напротив, возрастает в геометрической прогрессии за долю секунды. — Фраза «сделать в короткие сроки» означает поторопиться, а не забить хуй, потому что об этом попросил лучший друг, — Назар кидает на Федю испепеляющий взгляд, — Если к вечеру «Подарок» не будет полностью готов, то я тебя убью. Нам его дропать через четыре дня между прочим. — А ничего, что я узнал об этом вчера вечером? — возмущенно спрашивает Федя, пихая Назара подальше от монитора, — Закончу я сегодня, не еби мозги. Лучше парт допиши на последний трек, у меня нет времени вносить правки. Итак на мастеринг осталась неделя. — Так, погодите, — встревает Марк, не вдупляя, о чём идёт речь, — Это схуяли мы дропаем «Подарок» в пятницу? И почему всего неделя, вроде же договаривались на другую дату. — Пошли поговорим, — Назар дёргает его за край рукава, призывая подняться с места, указывает головой в сторону, — Пусть Федя работает, если ещё хочет жить. Под ворчание Стеда они уходят в другой конец студии, падают на диванчик, дабы не мешать. Марк ждёт хоть каких-то объяснений, крутя в руках свой телефон, и, к счастью, они поступают. — Я помню, что говорил вчера, поэтому туру быть, — без какого-либо предисловия заявляет Назар, — Как и планировали, с первых чисел ноября. Поэтому слушай, чё мы сейчас делаем. Сначала выпускаем «Подарок» и подогреваем аудиторию, я попрошу Мишу Паньшина через паблик продвинуть трек. Ты поговоришь с Димоном и Мамаем, чтобы Букинг взялся за всю организацию, сами мы не вывезем, а надо, чтобы все было четко. Дальше Федя заканчивает мастеринг, мы дропаем альбом, вместе с ним анонсируем тур, ждём немного, чтобы продать хоть какую-то часть билетов, и едем. Комментарии, предложения, возражения? — Уточнения, — вздыхает Марк, — Мне попросить Лию сделать облогу на «Подарок»? Она для альбома сегодня закончит, может намутить и на трек. — Принимается, — кивает Назар, доставая мобильник из кармана, — Насколько большая загрузка сейчас у Букинга, учитывая все обстоятельства? Нам, конечно, надо быстро, но качественно. Репутацию похерить нельзя. — Признаться честно, я уже говорил с Ильёй и Димой вчера. Нас ждут на следующей неделе в офисе. Назар отрывается от телефона, поднимает взгляд на Марка и усмехается себе под нос. — Заебись, — заключает он, — Тогда меньше слов, больше дела. Пиши пока Лие насчёт обложки, я закончу со своим партом на «Должен». Потом перезапишем твой и отпустим Федю, пусть работает дома, так будет эффективнее. Договорив, он поднимается с места и идёт к будке звукозаписи, оставляя Марка обрабатывать все услышанное. А он не находит в себе сил, чтобы банально открыть телегу, потому что… Блять, и как теперь смотреть на вещи трезво? Если Федя утверждает, что к Назару можно подбить клинья, если тот в свою очередь предлагает так внезапно поехать в тур, если все складывается настолько удачно, естественно и хорошо, что страшно представить, чем Марку платить за это мимолётное счастье в дальнейшем. Он уверен — неспроста колесо фортуны катится в его сторону, где-то здесь есть подвох. Пока ещё незаметный, но позже он обязательно всплывёт и все испортит, ведь иначе и не бывает. Жизнь научила Марка, что ничего ему не перепадает с нихуя, всему есть своя цена, а он действительно способный ученик, знает уже, что рано или поздно ему выставят счёт. Понимать бы ещё, откуда брать средства для погашения долгов и как избежать встречи с коллекторами, но это уже слишком сложный вопрос, на который ответа, разумеется, нет. А, может, он и не нужен вовсе? Марку определенно пора уже прекратить думать о том, что все будет плохо, что ничего не получится, что все не взаправду. Сомнения стоят слишком дорого, так нечего повышать без того высокую цену. С этими мыслями он смахивает экран блокировки и заходит в диалог с Лией, чтобы написать ей по поводу ещё одной обложки. Пусть все идёт, как идёт. Механизм, принцип работы которого тебе не ясен, ни в коем случае нельзя разбирать, обратно не соберёшь. Ему нужно просто дать возможность работать в прежнем темпе, и тогда все останется в целости и сохранности. Так со всем: и с надеждами, и с идеями. И даже, сука, с собственным сердцем.