Ледяная клетка

Они просыпаются в одной ебаной кровати, когда через щель в незадернутых до конца шторах пробиваются солнечные лучи, и номер заливает ярким светом, от которого пульсирует в висках. Марк ёрзает на своем месте, желая скрыться от жёлтого ублюдка, морщится, а затем застывает, осознав, что лежит не один. Задержав дыхание, он поворачивается назад и ловит непонимающий взгляд очнувшегося Назара. — А че вчера было? Хороший вопрос, ответа только нет. Превозмогая головную боль и игнорируя неловкость, Марк напрягает мозги, пытаясь вспомнить все события вчерашнего вечера, но не осиливает эту задачу. Последняя вспышка в башке, как они шли уже бухие вниз на поиски ещё одной бутылки водки, а дальше сплошные пробелы. Кажется, администратор помог им раздобыть алкоголь, а потом они вернулись и продолжили накидываться, но почему вообще уснули вдвоем, непонятно. Может, были слишком ужратые? Хотя это вне сомнений, они определенно были ужратые. Что, интересно, успели натворить? — Я не помню, — признается Марк, с трудом сдерживая широкий зевок, — Но вряд ли что-то хуевое, раз мы проснулись там же, где и вырубились. А сколько времени? Внезапно Назар нависает сверху, вынуждая улечься на спину, замирает в таком положении на секунду, а после как ни в чем не бывало тянется за своим телефоном на тумбочке и падает обратно на подушку. Марку кажется, что над ним откровенно издеваются, но он не может издать даже звука, сбитый с толку происходящим. Какого хуя? — Половина десятого, — Назар поворачивает мобилу, демонстрирует на экране блокировки «9:26», — Мы даже раньше будильника очнулись. Походу, водка была не паленая. — Вторая бутылка все равно была лишней, — слабо возражает Марк, — Ладно хоть, что вылет завтра. Ты первый в душ? Назар, будь он неладен, повторяет свою выходку, перекидывается над Марком и кидает телефон обратно на тумбочку. Блять, да с его стороны стоит такая же, нахуя он так делает? Хочет выдолбить остатки самоуважения и самоконтроля из Марка? У него неплохо выходит. — Если нет предложений лучше, то да, — почти издевательски отзывается он, потягиваясь на своем месте, — Собирай шмотки, скоро Витя заедет. И уходит, блять, встав с кровати. Просто сваливает в ванную, оставляя Марка с разбираться, чё это вообще было. Так, ну они определенно вчера пили, говорили про ту девушку, Диану, это в голове отложилось. Потом были тупые шутки, которыми они пытались разбавить обстановку, бухло закончилось, купили ещё. Дальше вроде проверяли, сколько прослушиваний на «Подарке», курили в окно. Точно, Назар сам выцыганил сигарету, сказав, что дошел до нужной кондиции. Но это все хуйня, точно было что-то ещё. Марк вроде не страдает деменцией, но какого-то хрена не может никак вспомнить, и его это бесит. У него ощущение, что он упускается что-то важное, и от этого возникает бессилие. Ненависть к неопределенности возрастает в геометрической прогрессии. Назар возвращается из душа, от него пахнет свежестью, и сам он в данную секунду является воплощением бодрости, отчего возникают сомнения, а точно ли они вчера пили. Может, это только Марк урезался в говнину, раз чувствует себя хреново и не помнит ничего. Либо он просто разучился нормально пить, но и это плохая новость. Впереди тур, и вряд ли он целиком и полностью будет проходить в трезвом режиме. — Ты же не хочешь вчерашних методов пробуждения? — почти светски интересуется Назар, застыв у кровати, — Или мне опять тебя поднимать, раз ты сам не справляешься? Слово «хочу» застывает на губах, так и не сорвавшись с них, фраза «хочу, но с продолжением» вовсе застревает в глотке, потому Марк говорит совершенно другое. — Я ещё дееспособен, так что обойдёмся без рукоприкладств, — он вскакивает с постели, быстро следует в сторону ванной и, не дойдя до нее буквально метр, кидает через плечо, — Если вчера я что-то натворил, то сори, пьяного меня хуй удержишь. В любом случае мне очень… Жаль. Он не дожидается ответа, просто-напросто не уверен, что готов его услышать, потому скрывается за дверью, закрывает ее и сползает по ней вниз. Ноги отчего-то дрожат, и то ли это из-за похмелья, то ли из-за глупого, необъяснимого волнения, возникшего на фоне бессодержательного разговора. Назар ведёт себя так, будто Марк вчера как минимум начал танцевать, чего он делать не умеет, и как максимум… Впрочем, границ его идиотизму нет, после второй бутылки водки он был способен на все: от драки до секса в общественном месте. На этой мысли возникает ступор, и Марк с опаской осматривает собственное тело, будто видит его впервые, но ничего нового не обнаруживает. Одежда на нем прежняя, пятна на груди под футболкой на месте, следов бурной ночи не наблюдается. Значит, никаких непотребств не было. Но тогда какого хуя Назар вдруг начал кидать намеки на то, что вчера было что-то… Такое. Выяснить, конечно, можно у него самого, но информация эта может стоить репутации и едва налаженного контакта. Господи, ну зачем они вообще пили? Поняв, что он сидит уже слишком долго, Марк поднимается на ноги, скидывает с себя одежду и ныряет под горячий душ. Ладно, что бы не случилось, он сможет сохранить невозмутимый вид и принять приглашение в негласную игру. В конце концов, Марк всегда был из тех, кто переделывает правила под себя, ничего не должно меняться. Не в этом вопросе точно. После завтрака, прошедшего почти в абсолютном молчании, сбора всех вещей и сдачи номера они садятся в машину Вити, подъехавшего ровно в одиннадцать, и просматривают некоторые местные достопримечательности. При свете дня Териберка теряет часть магической атмосферы, но не становится от этого менее невероятной, притягательной. Под ногами весело хрустит снег, голые деревья покачиваются на ветру, от холода сводит мышцы на лице, но ощущения охуенные. Витя уговаривает их сфоткаться на кладбище кораблей, мол будет, что вспомнить, и Марк послушно встаёт рядом с Назаром, улыбаясь на камеру. А тот, будь он неладен, пододвигается ближе и растягивает губы в улыбке, касаясь своим плечом чужого плеча. Марк заставляет себя дышать, пока незапланированная съемка не подходит к концу, и делает полноценный вдох, лишь когда Назар не настолько близко, что аж в глазах рябит. Определенно вчера что-то было, и узнать, что конкретно, теперь уже необходимо. Под веселую беседу и тихую музыку Витя везёт их в Мурманск, закидывает до отеля и тепло прощается, стиснув их поочередно в крепких объятиях. Он даёт свой личный номер, обещая обязательно помочь, если вдруг возникнет какая-то просьба, желает хорошего пути обратно, после чего уезжает, оставляя их топтаться на улице. Витя ушел, и вместе с ним будто ушло хлипкое равновесие, напряжение возрастает в разы. — Какой план дальше? — первый нарушает молчание Марк, поднимаясь по лестнице отеля. — Пожрем, а потом глянем, — Назар пожимает плечами, хватается за ручку двери и тянет ее на себя, пропуская своего спутника вперёд, — Может, что-то придет в голову. Обед так же проходит в тишине, Марк безучастно копается вилкой в тарелке, но ему кусок в горло не идёт из-за бесперебойных мыслей. Ну что он мог сделать такого? Нажрался, хуй с ним, может, сказал что-то нелепое, поделился чем-то личным. Ну не полез же он сосаться, верно? Хотя и такое могло произойти, все же количество бухла было приличное, и из-за него поведение могло таковым не быть. С другой стороны, все это больше походит на то, что Назар пытается подсадить его на эмоциональные качели, а такой хуйни Марк не допустит. Даже если он зависим, даже если ему всеми силами необходимо держать себя в руках, он не позволит играть с собой. Гордость — она в нем неизменна, даже если на кону стоит его жизнь. И любой, кто попытается ее растоптать, автоматически пойдет нахуй. С этим твердым убеждением Марк заходит за Назаром в их номер, захлопывает дверь и кидает ему в лоб следующее. — Ты либо объясни, что я вчера натворил, либо прекращай вести себя так, будто я проебался, — он едва заметно сжимает кулак и добавляет зачем-то, — Пожалуйста. — Да все в порядке, — Назар лишь отмахивается, продолжая перебирать свои вещи в спортивной сумке, — Ниче такого не было. Не знаю, с чего ты вообще взял, что я веду себя как-то не так. От бессильной злости Марк хочет завыть, но он лишь рвано вдыхает сквозь зубы и прикрывает глаза. Кажется, он сейчас разнесет тут все к чертям, если не добьется нормальных объяснений, агрессия ему пусть и не свойственна, но предел даже его терпению есть. И они очень близко к опасной грани. Марк подходит к Назару, берет в руки его сумку, кидает ее на пол и абсолютно спокойно повторяет свою просьбу. — Будь, блять, так добр объяснить, в чем дело, или перестань. — Поистерить решил? — уточняет Назар, а затем внезапно переступает через сумку, опасно приближаясь, надвигается прямо на Марка, — Давай на доступном тебе языке скажу. Обычно мозги мне ебут только те, кого ебу я, в противном случае такие выкидоны я не терплю. Сделаем скидку на то, что ты моя главная фанатка, и тебе можно что-то спустить с рук, но не за просто так. Все ещё хочешь знать, чё вчера было? — Я тебе сейчас въебу, — объявляет Марк, — Такой будет выкидон, что охуеешь от жизни. Он не покупается на глупую игру, вообще нет. Мало что ли встречал людей, пытающихся манипулировать и давить своим авторитетом? Хуй знает, почему Назар вдруг врубил режим хищника, но если он не остановится, то быстро превратится в травоядное, это Марк может гарантировать. А сердце в груди колотится вовсе не из-за подскачившего адреналина, банально душно. Именно так, душно. Не потому что они слишком близко стоят, вовсе нет. Внезапно Назар начинает ржать, накрывает лицо ладонями и сгибается пополам. Вспышка его веселья вызывает долю раздражения, но Марк отчего-то сам не сдерживает улыбки, поймав себя на мысли, что ему нравится этот смех. Искренний, немного хриплый, совсем не фальшивый. Слушал бы вечно. — Прости, мэн, — успокоившись, говорит Назар, выпрямляется, — Ты вчера бухой звонил Диме, разбудил его в третьем часу ночи и начал выпрашивать детали какой-то истории съёмок романтичного клипа. Ему это не очень понравилось, поэтому он попросил немного тебя осадить. Ну типо провести воспитательную работу и дать понять, что так делать нехорошо, поэтому я вел себя, как дебил. Без обид, но ты бы видел свою рожу. Дима может мною гордиться. — Вы идиоты, — заключает Марк, чувствуя, что его отпускает. Да, шутка вышла дебильная, ситуация с ночным звонком тоже, но в целом все в порядке. Никаких игр, никаких эмоциональных качелей. — Диме я дам пизды за такие методы воздействия, а то совсем уже охренел. — Давай будем честны, ты тоже начудил, — возражает Назар, — Я даже не настаивал особо рассказывать, чё там случилось с этой лодкой на озере, но ты очень хотел поделиться, поэтому после того, как Дима послал тебя, ты собирался набрать Идана. Слава Богу, мне хватило мозгов тебя отговорить. Марк может поклясться, что ничего такого не было, но вспышка воспоминаний о попойке прошлой ночью все же убеждает, что было. Да, кажется, он действительно трезвонил Диме, чтобы узнать из его уст все произошедшее на Серпентайне, а потом с этими же намерениями чуть не разбудил Идана. Но это не самый хреновый расклад, могло быть куда хуже, о чем он и спешит сообщить. — Ладно, признаю, проебался. Но я хотя бы вел себя более менее прилично и не потащил тебя пиздиться с местными скинхедами, например. — Я был в таком состоянии, что согласился бы, — отвечает Назар, лукаво стреляя глазами, — Наверное, вообще на что угодно. Если бы поступили предложения, конечно. Не намек, убеждает себя Марк, это не намек, но все ещё находится слишком близко и может увидеть каждую родинку на лице напротив, каждую точку и выемку, отчего мыслить логически не получается. Как не получается остановить чувство, вспыхивающее в груди пожаром и требующее взять то, что хочется. Так нельзя, это неправильно, рискованно, необдуманно, но слишком просто, достаточно протянуть руку, коснуться, а потом… Господи, блять. — Вообще на что угодно? — не узнавая собственный голос, спрашивает Марк. Он вот-вот свихнется, если его сейчас же не приведут в себя. — А если бы я предложил что-то непристойное? Стопроцентное согласие? — Ничего не имею против экспериментов, — повторяет сказанную давно ещё фразу Назар, слегка прищурившись, — А что, появилось предложение? Ответ застревает в глотке, Марк сглатывает. Появилось и не одно, начиная с перепиха без обязательств, заканчивая совместным долго и счастливо, несмотря на то, что мир далеко не сказка. Но он не может озвучить, может лишь наклониться чуть ближе, поймав щеками обжигающее дыхание напротив и заметив, как Назар подаётся самую малость, на пару сантиметров вперёд. Лёгкие, возможно, сейчас лопнут от недостатка воздуха, и сознание точно отрубится, но плевать, как же плевать, только бы… Стук в дверь разрушает все в одну секунду. Назар пятится назад, приземляется на кровать и, воспользовавшись заминкой, разрешает войти. — Уборка номеров, — внутрь заглядывает женщина средних лет, интересуется, — Прийти позже, или я не помешаю? — Давайте минут через десять, — просит Назар, вскакивая обратно на ноги, — Мы скоро уйдем и не будем мешать. Женщина согласно кивает и быстро исчезает, закрыв за собой дверь. Этого времени Марку хватает на то, чтобы привести мысли в порядок и успокоить сердцебиение. Да, вот так, так лучше, будто ничего и не было. Но жаль, пиздецки жаль. — Куда двинем? — уточняет он, ощущая острую необходимость исправить положение, — Бороздить местные клубы? — Узнаешь, — уклончиво отвечает Назар, подбирая с пола сумку, — Собирайся, у меня есть одна идея.

***

— Я ненавижу тебя. — Ты говоришь уже в третий раз, неактуально. — Потому что это правда. — Я тебя сейчас отпущу. Марк проглатывает остатки возмущений и с силой сжимает предплечье Назара, чтобы он смог ощутить всю смесь чужих эмоций без слов. Казалось бы, ну куда двое взрослых, вполне осознанных людей, у которых все в порядке с мозгами и списком предпочтений к способам развлечься, могли пойти в свободный вечер? В идеале — бар или клуб, подошёл бы и какой-нибудь рестик, или хотя бы банальная прогулка по городу. Куда припёрлись они? На ебаный открытый каток. И это бы не было проблемой, если бы, во-первых, на улице не лютовал дикий холод, а во-вторых, Марк умел бы кататься на коньках. Список его талантов, конечно, не ограничивался одним музлом да умением шутить идиотские шутки, но и не включал страсть к зимним видам спорта. Лыжи ещё хоть немного импонировали, ровно как и сноуборд, но вот ботинки-убийцы с лезвиями и ледяная гладь под ногами — вообще нет. Совсем. Но Назар, будь он неладен, слишком сильно настаивал и, в конце концов, затащил Марка, о чем он сейчас безусловно жалеет. Потому что каждый проезжающий мимо человек, коих подозрительно мало для вечера воскресенья, нарушает хлипкое равновесие и, даже если не задевает плечом, врывается в личное пространство и несёт вместе с собой угрозу падения. Из всего происходящего Марк делает один вывод, что целым в Питер ему не вернуться. Вероятность подхватить пневмонию или переломать все кости становится одинаковой. Дима его убьет. — Просто представь, что ты плывешь по льду, — советует Назар, — Оттолкнись и катись, ничего сложного нет. Попробуй. — Ага, щас, — Марк шумно шмыгает носом, сильнее хватаясь за опору в виде чужой руки, — А ты меня потом в мешочек соберёшь и повезешь домой, да? Если я сделаю так, как говоришь ты, то превращусь в фарш. — Ты очень ленивый ученик. — Это просто из тебя учитель хуевый. Назар, явно не слишком обрадованный подобной характеристикой, катится вперёд быстрее, утягивая за собой едва сохраняющего вертикальное положение Марка. Он делает это в отместку, с каким-то ребяческим ехидством, ловко лавируя между другими посетителями этого смертельного катка, проезжает круг, а затем снова замедляет движения. Марк готов поклясться, что никогда ещё раньше не был так близок к убийству. — Все, блять, я ухожу, — объявляет он, понимая, что больше не выдержит ни минуты, — Если тебе так нравится подвергать опасности свою жизнь, пожалуйста, мешать не буду. Но я умываю руки. — Ты без меня даже до бортика не доберешься, — снисходительно хмыкает Назар, — Так что твое обучение продолжается. Чистое взятие на понт, а Марк не пальцем деланный, чтобы проигнорировать. Потому с твердой решимостью он отпускает руку Назара, осторожно разворачивается в сторону выхода и медленно ползет к нему, молясь всем известным ему богам, чтобы выжить и ничего не сломать себе. У него даже получается преодолеть расстояние в пару метров, уверенность в собственных силах от этого возрастает, и Марк начинает двигаться быстрее, а затем конек въезжает в рубец. Падение кажется неизбежным, но встречи задницы со льдом не происходит, чужие крепкие руки подхватывают и помогают найти устойчивое положение. — Я же говорил, что не доберешься, — Назар усмехается, — Ладно, давай на выход, а то ебнешься ещё. Без предупреждения он хватает Марка за ладонь и увозит за собой к бортику. От шока тот ничего не говорит, послушно катится следом и, лишь когда под ногами оказывается твердая опора, выдыхает и отпускает своего проводника. Слава Богу, эта незапланированная экзекуция подошла к концу, больше на подобное он никогда не согласится ни за какие коврижки. Они сдают коньки, вызывают такси и едут в центр, где заглядывают в первый попавшийся рестик, чтобы поужинать. Идею сходить в бар Назар отбраковывает на берегу, напоминая, что вылет у них в семь часов утра, и Марк уныло соглашается провести вечер трезво, потому заказывает морс вместо коньяка и рыбу, считая преступлением не попробовать ее в Мурманске. Пока они ждут заказ, он лезет в телефон. Дима: Вылет в 7:00, в офисе вам надо быть в 10. У вас все в порядке? 19:11 Марк: Я помню. Да, все заебись, сейчас пожрем и в отель. Отдыхаем как старики. 20:26 Ответ приходит мгновенно, будто Дима только и ждал этого сообщения, не выпуская мобилу из рук. Дима: Нихуя себе, на дворе суббота, а ты трезвый. Назар хорошо на тебя влияет. 20:27 Марк: Иди к черту 20:27 Дима: И тебе хорошего вечера 20:28 С улыбкой Марк выходит из диалога, открывает другой. В чате с Лией высвечиваются ее фотографии из репетиционной студии, спящий на диване Мирон, курящий на крыльце Ваня, Порчи с Мамаем, роящиеся в компе, и несколько вопросов о том, как проходят выходные. Ее выписали немного раньше, чем планировалось, буквально в пятницу, после чего парни решили, что вплоть до тура она будет постоянно зависать с ними, дабы не прерывать процесс лечения. Расклад был хорошим по нескольким причинам: во-первых, так они все могли притереться к друг другу, а во-вторых, исключался риск того, что Лия словит очередной откат из-за отсутствия поблизости источника тепла. Все в плюсе, никто не обделён. Марк пишет ей, что чуть позже обязательно поделится всеми новостями, скидывает в ответ пару фоток из Териберки и блокирует экран. Как раз в этот момент Назар интересуется, есть ли у него какие-то пожелания касательно тура. — Понятно, что городов будет не больше двадцати, но вдруг хочешь залететь в какой-то конкретный, — говорит он, кидая внимательный взгляд, — Или кого-то с собой взять. Если ща решим, то завтра сможем сразу озвучить. — Насчет городов не думал, а вот по поводу команды есть пару вопросов, — отзывается Марк, — Димон точно поедет, он мой менеджер и ди-джей, я без него как без рук. И пока не могу сказать точно, но я бы хотел ещё взять с нами Машу. У них связь, заставлять их обоих мерзнуть я не собираюсь. — Если Маша вывезет, то без проблем, — Назар равнодушно пожимает плечами, — Я бы подтянул Рэдволла, но два ди-джея — это слишком. Федя сам не поедет, а Паньшин нам не нужен, раз даже менеджер уже есть. Единственный момент, я настаиваю на бронике. Терпеть не могу поезда, а с самолётами много заебов. Услышанное сбивает Марка с толку, он вопросительно вскидывает брови и интересуется, как Назар себе это представляет. — Ты же понимаешь, что с броником заебов будет не меньше? — на всякий случай уточняет он, — Фургон то мы найдем, а вот водилу где взять? Да и в декабре погода может поменяться, ещё встрянем где-нибудь, и все, пиздец. Мне кажется, что лучше все же самолётом. — Нихуя, — качает головой Назар, — Я не думаю, что Букинг не сможет найти нам водилу. Броник — это всегда удобно, я после первого тура это понял. Если встрянет, то можно вытолкать, к тому же будет возможность отоспаться. А рейсы могут задержать или перенести, тем более зимой. К тому же с аппаратурой будет проще, закинул и забыл, а так придется следить за ней. Короче плюсов дохуя, возражения не принимаются. Марк смотрит на него в упор и вроде даже в состоянии считать каждую его эмоцию, но все равно ничего не понимает. С чего вдруг такая непреклонность в этом вопросе? Разумеется, у Назара уже есть опыт во всей этой движухе, и говорит он как человек сведущий, но какого-то хрена он даже слышать не хочет про альтернативу. Почему? Да какая разница, проносится в голове, ну надо Назару кататься в бронике, Бога ради. В конце концов, Мирон вон тоже придерживается мнения, что фургон гораздо удобнее для подобных целей, и спорить теперь Марку не уперлось. Главное, чтобы они отъездили тур без прецедентов, остальное не столь важно. — Хорошо, броник так броник, — соглашается он, — Ещё пожелания? — По расписанию городов, но это уже надо будет обсуждать в офисе, — отзывается Назар, — И… Он не успевает договорить, в их столику подходит официант, что ловко выгружает с подноса тарелки, приборы и стаканы. Еда пахнет одурительно, рыба так и вовсе вызывает восторг одним своим внешним видом. Марк благодарно кивает официанту и, когда тот уходит, нанизывает на вилку кусочек палтуса. Вкус оказывается нереальный, Мурманск действительно умеет удивлять. — Чё с расписанием? — прожевав, интересуется Марк, — Ты начал говорить, что в офисе обсудим. Есть какие-то предложения? — Там по хуйне, это от площадок зависеть будет, — Назар отмахивается, словно не хочет обсуждать вопрос, добавляет, — Нам бы ещё порепетировать не помешало, я давно концерты не давал. — Так ты ж недавно к Феде с Андреем залетал. — Так не мой сольник же был. Марк пожимает плечами, молча соглашаясь с услышанным. Да, выступать в качестве гостя и давать свой собственный концерт — вещи разные, и степень ответственности тоже отличается. В первом случае отыграть нужно от силы пару треков, а вот во втором двухчасовую программу, и подготовка лишней не будет. Чтобы банально понять, вывезут они или… На этой мысли Марк спотыкается, так и не донеся вилку до рта, сглатывает. Когда ещё только зарождалась идея с туром, он подумал о том, как быть дальше. Трип по городам, конечно, неминуем, но до него нужно дожить в прямом смысле этого слова. Да, они поедут покорять сцену и сердца слушателей, вот только случится это в лучшем случае через пару недель, а до того момента надо как-то не откинуться во время внезапного отката. Марк себя не обманывал и понимал, что в прежнем формате видеться с Назаром каждый день не получится. Максимум пару раз в неделю, а то и реже, чтобы обсудить какие-то рабочие вопросы и, быть может, зависнуть вместе, но на этом все. Частота встреч снизится, и это создаст риск ухудшения состояния, а попросить Назара пересекаться просто так слишком странно. Но он снова невольно и даже того не подозревая решил проблему Марка на корню своей идеей с репетициями. Даже если они не будут проходить ежедневно, этого все равно хватит, чтобы поддерживать работу центра терморегуляции. Как-то всё больно хорошо складывается, это начинает становиться подозрительным. Однако Марк не позволяет червю сомнения прогрызть себе путь внутри черепа, берет в рот кусок рыбы и медленно кивает. — Репетиции будут в тему, — наконец, говорит он, продолжая рыться в своей тарелке, — Вот я реально давно не выступал, не знаю даже, вывезу ли. — Вывезешь, — тянет Назар, — Придется, потому что соскочить я тебе не дам. — Боишься, что я обломаю тебе все планы с туром? — подначивает его Марк, — Уеду с Мироном и поминай, как звали. — Мирону придется подвинуться и убрать свои императорские руки от моей главной фанатки. Своих навалом. Подавив смешок, Марк растягивает губы в улыбке и возвращает свое внимание к еде, игнорируя тот факт, что это уже, блять, не первый раз, когда Назар делает акцент на той тупой шутке про фанатку. Вспоминает ее при любом удобном случае, и ведь явно неспроста, но хуй разберёшь, намекает он на что-то или нет. Марку бы проявить хоть какую-то смелость и попробовать перейти за черту, только портить все не хочется. Впрочем, у него уже есть примерный план действий, за реализацию которого он обязательно возьмётся, но чуть позже. Для начала он убедиться, что совместный тур точно состоится, а дальше уже поиграет в горе-ухажера. Все просто: как только начнутся концерты, у них уже не останется выбора, кроме как отыграть их, и какие бы конфликты и споры не возникли, придется выйти на сцену вдвоем. Назар просто-напросто не сможет никуда деться, даже если отвергнет симпатию. По отношению к нему это нечестно и грязно, но Марк всегда играл не по правилам и изменить это уже не в силах. Хотя пока ещё рано загадывать, вдруг исход окажется положительным. Они заканчивают с ужином, расплачиваются и выходят на улицу, рассуждая вслух, что делать дальше. Далеко уйти не успевают, к ним подходят две миловидные барышни, просят сфотографироваться, после чего, хихикая, убегают к своей компании, от которой отцепились ради пары снимков. Марк провожает взглядом одну из них, размышляя над тем, как сильно она похожа на Лию, и Назар не оставляет это незамеченным. — Понравилась? — он гнет губы в ухмылке, но глаза его остаются холодными, — Симпатичная, кстати. И подруга ничего. — На Лию смахивает, — Марк усмехается, вновь улавливая на каком-то субатомном уровне прущее от Назара неодобрение, — Одно лицо просто. Так чем займёмся? Назар пожимает плечами, ничего больше не говорит, потому их заносит на многолюдную набережную, куда они забредают совершенно случайно. Марка удивляет количество народа, вот вроде холод собачий на улице, а им будто все равно, гуляют себе, некоторые даже детей с собой взяли. В ступор вводит мужик лет сорока, с невозмутимым видом поедающий мороженое на палочке, словно подобное нормально. Про себя Марк именует его психом и спешно отворачивается, от подобного зрелища у него сводит зубы, а ему без того не особо то и тепло. А вот Назару, кажется, отлично, он идёт по набережной, оглядывается кругом и выглядит донельзя довольным жизнью. — Пиздец, я так по нормальной зиме скучал, оказывается, — внезапно признается он, пиная ногой комки снега, — В Питере то ветер, то дождь, то еще какая-то хуйня. В Сибири обычно по-другому, я как-то за столько лет привык в Иркутске, что снега много и минус тридцать минимум. Здесь точно так же, только влажность другая. Охуенно. — Любишь зиму? — любопытствует Марк, грея обледеневшие щеки в вороте куртки. — Типо того, — подтверждает Назар, — А ты у нас из теплолюбивых, да? Не столько из теплолюбивых, а сколько из здравомыслящих. Ну какой адекватный человек может приходить в восторг от сугробов, ветрища и минусовых температур? Климат в России в принципе людей на щадит, а тут, на севере так и вовсе пытается сгубить раньше времени. То ли дело европейская зима, она не такая лютая, даже мягкая, напоминает осень в Питере. Комфортная и сухая, никакого тебе снегопада круглые сутки. — Не привык просто к такой погоде, — уклончиво отвечает Марк, ему не нравится идея показаться слишком капризным, — В Лондоне все же по-другому немного. Скучаешь по Иркутску? — Иногда да, — Назар задирает голову вверх, обнажая кусок голой кожи на шее, выдыхает в воздух облачко пара вместе со следующими словами, — Но ловить там нечего, никакую карьеру не построишь. Провинция, проще говоря. Бывает, что кроет, хочется обратно на пару дней хотя бы. Родных там увидеть, к тренеру старому забежать, с пацанами пересечься. Ну типа домой хочется, и похуй, что делать в Иркутске нехуй. Я иногда езжу, смотрю на все эти развалины, грязные панельки и возвращаюсь в Питер стабильно на несколько дней раньше, чем планировал. Марк кивает, ему позиция Назара знакома. Конечно, Лондон не провинция, там есть, что ловить, но не когда ты русскоязычный исполнитель, нежелающий как-либо связываться с лейблами и продюсерами. Да и не только в музыке дело, обратно не хочется по многим причинам, даже когда возникает странная тяга вернуться хотя бы ненадолго. Себе Марк давно сказал — ни за что на свете он не поедет туда, пока не будет уверен, что отголоски прошлого стихли. Знает наверняка, что ничем хорошим это не закончится, потому убежден, что в Англию ему путь только на случай похорон или свадьбы. Ну или если парни из Грин Парка попросят о помощи, однако это уже другой вопрос. — И как, помогает? — уточняет он, — В смысле избавиться от тоски. Работает? — Более чем, — невесело усмехается Назар, — Отличный способ искоренить всю ебаную печаль, советую. Если тебя, конечно, тянет домой. — Мой дом там, где мои люди, — Марк озвучивает устоявшуюся в его голове истину, задумывается. Он услышал откровение, не огромного масштаба, как, например, вчера, но все же откровение. И логично поделиться чем-то в ответ, просто потому что в этом вся суть общения. Во взаимности. — Но в Лондон я не хочу в любом случае, мне там делать нечего. Я не так давно понял, что вернусь туда, только если случится что-то хреновое. А так как сейчас все хорошо, меня и не тянет. Но совет возьму на заметку. — Наломал дров в Ю Кей? — Ага, и вовремя сбежал. Назар прыскает со смеху, качает головой. Он явно не воспринимает всерьез слова Марка, и это к лучшему, нечего ему сейчас грузиться чужим темным прошлым, в котором не осталось ни черта светлого. Да и Марк не расскажет, по крайнем мере сейчас точно нет. Они все еще не дошли до той стадии, где любое признание, каким бы тяжелым оно не было, не пошатнет доверие и не сведет общение к нулю. У них пока что с этим сложно, но, быть может, когда-то отмалчиваться и врать не будет нужды, и все маски полетят в урну. Останется одна роль — самого себя. Со всеми недостатками, грехами и ошибками, со всеми рубцами, выемками и метафорическими шрамами. Немного терпения, самую малость. — Я кстати следил за твоим музлом, — Назар вновь подаёт голос, глядя куда-то себе под ноги, шумно шмыгает носом, — Ну когда ты ещё не переехал в Россию. С микстейпа угарнул, но флоу мне понравился. Потом ты выпустил «Транзит», он прямо зашёл, биты на нем четенькие. Да и вокал появился, треки поинтереснее стали. Вот после «Леброна» я о фите даже задумался, но вышла «Фата Моргана», и все. Понял, что после такого хита ты вряд ли согласишься, и на время забил хуй. — О как, — Марк растерянно хлопает глазами, от внезапности у него пропадают все слова разом, но он находит в себе силы спросить, — А с чего ты решил, что я бы отказал? Думал, что я зазвездился из-за фита с Мироном? — Я руководствовался логикой, — объясняет Назар, — Ты написал трек, который залетел во все чарты, клип к нему выпустил, у которого спонсорами были не абы кто, а МТС. После такого хайпа совместка со мной тебе бы популярности не прибавила, логично было, что ты откажешься либо в пользу сольного альбома, либо фита с кем-то большего калибра. Поэтому я все ещё удивлен, что ты согласился. — Я писал «Фата Моргану» не с целью хайпануть, — Марк морщится, от этого заезженного мнения, будто он просто попытался ворваться топы при помощи имени Мирона, его уже тошнит, — У меня был неплохой биток от Порчи, на который я накидал парт и припев, они мне понравились. Чтобы ты понимал мне редко че-то нравится, я обычно свое музло критикую похлеще любого хейтера. А тут мне зашло, Порчи тоже заценил и показал Мирону. Мирон в свою очередь предложил залететь на трек, я тогда как раз в Питер пригнал, и все как-то закрутилось само по себе. Слово за слово, че-то про клип задумались, и вот уже Женя нам спонсоров ищет. То есть нихуя целенаправленно мы не делали, хит писать не собирались, но вышло, как вышло. И я из-за этого ещё и загрузиться умудрился, а не звезду поймать. Назар кидает на него вопросительный взгляд, пока сам Марк лезет в рюкзак за пачкой. Распизделся он, конечно, нехило, но и разъяснить ситуацию кажется правильным. Все же выглядеть в чужих глазах чуваком, который задрал нос из-за одного фита, как-то глупо. Марк выбивает себе сигарету, прикуривает с третьей попытки и, затянувшись, продолжает. — Ну типа трек вышел крутым, но из-за него в меня тыкали пальцем и говорили «о, это тот чувак, который с Оксимироном фитанул», — он пародирует интонацию одного парня, с которым столкнулся возле семнашки летом, раздражённо добавляет, — Как бы не сильно приятно, согласись? Я понимаю, что Мирон артист другого калибра, но эта хуйня меня прямо вымораживала. Хайп то пришел, но вместе с ним меня не стали воспринимать всерьез, скорее как кореша Окси. Поэтому я был только рад поработать совместно с кем-то ещё, чтобы не стать жертвой одного трека. Это хреновая роль, нихуя хорошего. — Две стороны одной медали, — подмечает Назар, — Ты стал узнаваем и при этом стал ассоциироваться с «Фата Морганой», это нормально. Все равно бы были те, кто слушал один твой трек, и те, кто начал бы знакомиться с твоим сольным творчеством. Но если честно, я даже не думал, что тебя это настолько парило. Ты поэтому на фит согласился? Выйти из тени Мирона? — Я согласился, потому что захотел, — просто отвечает Марк, туша сигарету об урну возле скамейки. Вдаваться в подробности того, что в первую же встречу он принял Назар за своего истинного, кажется идеей плохой. А вот поделится рядом впечатлений — хорошей. — Ты просто ещё так уверенно начал, чё-то «Леброн» заценил, «Мулен Руж» отметил, потом про площадки давай пиздеть. Прямо видно было, что ты чувак обстоятельный, грех было отказывать. — То есть ты повелся на мои кривые комплименты? — Назар ржёт, не реагируя на закатанные глаза Марка, подначивает, — Я ж там перед этим накатить успел, мы с Мишей уже готовые приехали, только зашли, Стёпа нам по стакану вручил в качестве штрафных. У меня уже кондиция была нормальная такая, а тут ты, и я че-то вспомнил, что на фиток тебя позвать хотел давно еще, вот и начал языком молоть. Потом вспомнил утром, чё вообще нес, подумал, что ты меня чисто из вежливости не послал, но написал на всякий случай. Вдруг прогорело бы, чё не попробовать. У Марка ощущение, что его конкретно так наебывали все это время. То есть Назар не просто так пригласил на совместку, а вынашивал мысль о ней достаточно долго, и на той тусе не просто вбросил предложение, а действовал по какому-то плану. Более того, он ещё и бухой был, оказывается, и не рассчитывал особо на положительный ответ, хотя вел себя крайне уверенно. И ведь не палился, паскуда такая, что давно ещё хотел замутить все это, виду вообще не подавал. А Марк, дурак, все в толк взять никак не мог, с чего вдруг его так внезапно позвали на фит. Ну позвали и позвали, думал он, чё такого то. Вот тебе и случайная встреча. — Может, ты ещё и спецом приехал, потому что я там был? — предполагает он вслух, хоть и понимает, что это уже абсурд, — Признавайся, выслеживал меня, да? Так мечтал о фите с безызвестным Маркулом, что даже на тусу залетел. Кто ещё чья фанатка, а? Назар пихает его, заходится смехом, Марк ему вторит. Пиздец, и вот какого хрена они оба вели себя, как идиоты? Назар со своей отстранённостью, хотя мог и сразу сказать, что так и так, музло у тебя крутое, слушаю ещё с того крайне упоротого микстейпа, давай запишемся вместе. Нет же, вывернул все по-другому, че-то вкинул про «Транзит» пару слов, притворился, что ему похуй, а потом просто адрес прислал. И Марк хорош, мог бы хоть немного подумать, прежде чем соглашаться так сразу. Его то тогда мотивировала не идея сотрудничества, а смутное предположение, что вот он его истинный, надо брать, пока не сбежал. Ладно хоть с творчеством Назара хватило ума ознакомиться, чтобы уж совсем тупо не выглядеть, и прикинуть, как и что они писать будут. Потом правда был водоворот недомолвок и танцев на краю, но, благо, вырулить они к адекватному взаимодействию смогли. Пусть сделали крюк, но финал то нормальный. Хотя Марку все больше кажется, что это только начало чего-то действительно классного. Только бы чуйка не подвела его в этот раз. — Ты на меня то все не скидывай, — успокоившись, говорит Назар, — Я хотя бы не скрывал, что реально хочу фитануть, просто немного умолчал про давность, а так все по факту сказал. Вот к тебе вопросов больше, ты меня даже не знал, а все равно согласился. Ну не девчонка же ты, чтобы от пары слов растечься, справедливости ради и бортануть мог. Какие цели преследовал, а? С кем угодно, лишь бы выпустить хоть что-то? Призна-а-айся, ты меня просто использовал, чтобы после «Фата Морганы» реабилитироваться. Я тебя раскусил. — Зуб не сломай, раскусил он, — Марк показушно ворчит, но все же не успевает подавить залп тревоги. Действительно ведь со стороны его согласие выглядело несколько странно, будто он ухватился за возможность отделаться от мнения, что в его репертуаре один нашумевший фит. Но это не самое худшее, куда более хреново, что на деле Марк хотел тепла. Не музыку, не новое знакомство, а пресловутую реакцию тела, чтобы проверить и поверить — у него есть шанс спастись. И если Назар узнает об этом, то будет как минимум разочарован. Значит, надо действовать иначе. — Слушай, я там тоже уже нарезаться успел, тут ещё Мирон потащил с тобой познакомиться, все нахваливал твой грайм. А ты оказался адекватным чуваком, и попиздеть с тобой есть о чем, и ведёшь себя нормально. Типо у меня такая хуйня была, что со мной познакомиться хотели чисто из-за того, что я с Мироном корешусь, а ты вообще про это ни слова не сказал. Меня это привлекло, что ты именно мои треки заценил. Ну согласись, это же пиздец приятно, когда не ради выгоды общаются, а из-за реального интереса. Я, конечно, тогда не сразу вдуплил, да и ты особо не откровенничал, но мне сразу стало ясно, что ты не ведёшь никакие двойные игры. Это и подкупило, искренность ща редкость. — Все же повелся на комплименты, — шутливо заключает Назар, растягивая губы в улыбке, но прекращает балагурить и куда серьезнее заявляет, — Но в целом я понимаю, о чем ты. Меня вот «Фата Моргана» не прям цепанула, в целом неплохо, но в соло у тебя покруче выходило. Я поэтому нихуя про нее и не сказал, подумал, что как-то не в тему будет. Зато смотри, как охуенно вышло, у нас с тобой теперь целая епишка и тур впереди. Вот так сходишь на случайную тусу, а она обернется такими масштабами. — Звучит как повод выпить. — Так, блять, никакого выпить. Нам вообще в отель по-хорошему ехать надо, вставать рано. Замолкнув, он достает из кармана куртки мобилу и принимается искать такси, пока Марк на репите крутит в голове все услышанное. Охренеть можно, Назар реально не один месяц хотел посотрудничать, потому что ему понравился сольный альбом, а не красивые цифры стриминга. То есть он на самом деле был заинтересован с самого начала, просто не показал этого по каким-то своим причинам. И надо быть честными, Марку подобное внимание сейчас льстит даже больше, чем если бы он узнал все детали тогда. Его музыку оценили по достоинству, его творчество привлекло. Это приятно, что пиздец. Вот только сам он не очень хорошо поступил, потому что в приоритет поставил тепло, а не самого Назара. На сегодняшний день, конечно, ситуация изменилась, Марк больше не гонится за связью, но тогда его цели были менее благородными. Справедливости ради нельзя забывать, что тогда он буквально разлагался, ему полгода срока давали, в такой обстановке можно было и чего похуже натворить. Но все же это мало тянет на аргумент в защиту своего тупого поведения, скорее на оправдание, которое выглядит то жалко. Все же хорошо, что Назар пока ещё ничего не знает, пусть хоть какое-то время живёт с уверенностью, что Марк не настолько ебанутый. Всем так проще на данный момент, все равно непонятно, что будет дальше, так и нечего портить то, что есть сейчас. Того гляди и потом все пойдет ровно, если не наломать дров. Они доходят до конца набережной, останавливаются у какой-то кафешки, откуда их забирает белый Форд Фокус. До отеля едут в тишине, водитель особо не треплется, Марк вслед за ним языком не чешет. На указанном адресе их высаживают, Назар расплачивается, и они идут внутрь, попутно напоминая друг другу завести по несколько будильников. Оказавшись в номере, Марк первый идёт в душ, раздевается и долго рассматривает собственное тело, словно видит его впервые. Грудь усыпана мелкими фиолетовыми пятнами, живот чистый, а вот обе голени все ещё в синих следах. Впрочем, выглядит не так уж и плохо по сравнению с сентябрем, прогресс очевиден. Лишь бы до тура все сошло, там не будет возможности все скрыть, легко спалиться. Конечно, и за синяки выдать можно, но если они долго не будут исчезать, то у Назара могут возникнуть вопросы, на которые у Марка нет правдоподобного ответа. Есть правдивый, но озвучивать его вслух небезопасно. Под угрозу встанут даже не столько концерты, а все то с трудом выстроенное, непрочное и шаткое, но нужное до зубного скрежета. Марк просто-напросто не готов отказаться не столько от исцеляющего тепла, сколько от самого Назара. Он встрял в нем по уши, и выбираться как-то не хочется. Уже лежа в постели и отвечая на сообщения Димы, Марк ловит себя на мысли, что поездка в этот северный ад для него оказалась крайне удачной. Она словно точка во всей неразберихе, отсчёт чего-то нового, чистого и правильного. И если так пойдет дальше, то успех гарантирован не только в творчестве, но и в личных взаимоотношениях. Конечно, надо будет приложить некоторые усилия, но Марк считает, что с этим он справится. Он уже преодолел определенный рубеж, ещё рывок, и впереди покажется то, к чему он все эти года плыл. Та самая Миронова Ultima Thule. Клочок земли в бескрайнем море, крайний предел. И проделанный до него путь приобретет смысл, потому что Марк выйдет на сушу. Не один. Наконец-то, не один.

***

Оказывается, что маленький кожаный диван, втиснутый буквально в угол кабинета, очень удобный, чтобы развалиться на нем и непромедлительно вырубиться к чертям. И плевать вообще, что при всем желании в него не поместиться целиком, а спать сидя не очень хорошо для спины и шеи. И все равно, что идёт крайне важное обсуждение, в котором необходимо принять участие, вот насрать просто. Достаточно же всего лишь опустить свинцовые веки, положить голову на чужое плечо рядом, сделать глубокий вдох и… — Марк, очнись. Нехотя Марк подчиняется, распахивает глаза и замыленным взглядом осматривает присутствующих. Илью, рояшегося в своем ноуте за столом, Диму, что, стоя рядом, ему о чем-то говорит, Машу, чертящую что-то на маркерной доске, и Назара. Развалившегося буквально под боком, такого же сонного, но все же более собранного. — Не время спать, — напоминает он, косится на Илью, — Нам с расписанием надо разобраться, так что давай, возьми себя в руки. Потом отдохнёшь. — Да мы уже все за вас сделали, — подаёт голос Дима, услышавший Назара, — Маш, покажи им, пусть скажут, нормально или нет. Маша разворачивает доску обратной стороной, пододвигает ее ближе к диванчику и представляет переписанный явно не один раз список городов и дат. Марк от удивления даже выпрямляется и, прищурившись, изучает выведенные черным маркером записи. Всего двадцать концертов, как они и предполагали, первый в Краснодаре 12 ноября, последний в Питере 21 декабря. Интервалы в среднем в сутки, где-то по два дня, логика в составлении расписания присутствует. Даже если брать в учёт тот факт, что они вроде как решили ехать в бронике, вполне можно везде успеть, времени вроде хватает. Марк было открывает рот, чтобы озвучить это, но Назар его опережает. — Очень поздно, надо делать ближе к началу ноября, — говорит он, — С первых чисел, а не с середины. И Москву с Питером надо сносить на вторую половину, но не последними. Это же реально? — Раньше начать — точно нет, — отрезает Илья, так и не отвлекаясь от своего ноута, — Свободных площадок очень мало, мы кое-как эти то нашли. Да и я ни за что не запущу продажи за неделю до начала тура, это потеря денег и времени, так что либо середина ноября, либо идите к черту. — Если начать на неделю раньше, ничего не изменится, — Назар не сдается, все продолжает упорно гнуть свою линию, — Все равно клубы небольшие, билеты быстро уйдут, а нам хотя бы не придется до конца декабря кататься. — Мы не можем сейчас перелопатить все расписание, Назар, — встревает Дима, неодобрительно качая головой, — Предложенный вариант самый удобный, не такой бешеный режим и неплохие площадки, я проверил. У нас действительно не так много времени, чтобы что-то сейчас кардинально менять, поэтому давайте без лишних капризов. Назар фыркает, откидываясь на спинке дивана, всем своим видом выражает пренебрежение, и Марк понимает, что пора брать все в свои руки. — Парни, спасибо большое, — он благодарит присутствующих, ловит взгляд Маши и спешно добавляет, — И дамам тоже выражаем огромную благодарность. У меня единственный вопрос, мы за такие перерывы успеем добраться из одного города в другой? Просто нам с Назаром пришла в голову идея не ебаться с самолётами, а взять броник. — Броник? — переспрашивает Дима, почесывая затылок, — Нихуя себе. Не, фургон то мы найдем, на концерты скорее всего тоже успеем, но… Зачем? Чем вас самолёты не устроили? — Миронова школа, — усмехается Илья, отрывая все же взгляд от экрана ноута, смотрит на Марка с долей снисхождения, — Он тоже все туры исключительно на бронике катает, удобнее ему так, видите ли. Но, если честно, то я согласен, с фургоном меньше проблем, и проще регулировать режим движения. Если надо, то найдем вам машину, это не проблема. — Да фургон то мы найдем, а с водителем что делать? — Дима хмурится, проводя ладонью по короткой бороде, обращается к Илье, — У тебя есть кто-нибудь на примете? — Ща гляну, вроде кто-то был. Пока он снова погружается в ноут, Марк вслед за ним пускается в раздумья. Чужой человек, даже если он просто будет за рулём, это не самая хорошая идея, все же хочется создать спокойную атмосферу и собрать адекватную команду. У того же Мирона водителем уже много лет работает его давний друг Руслан, который возит его по стране и способствует созданию благоприятной обстановки. Вот только у Марка подобных знакомых нет, кто согласился бы колесить по России пусть и за бабки. Кроме разве что… — Ви… — Ви… Они с Назаром начинают говорить одновременно, оба осекаются, переглядываются удивлённо. Ебаная ментальная связь, их даже осенило в один момент, словно они договорились заранее. Первый вновь подаёт голос Марк. — У нас есть один кандидат, он нас в Мурманске катал, — объявляет он парням и Маше, — Отличный мужик, и стаж у него лет двадцать минимум. Витей зовут. Может, мы его попробуем позвать? — Он реально хороший водила, — подхватывает Назар, — Тем более точно знает, что делать, если встрянем или сломаемся, не зря на севере живёт. Вариант беспроигрышный. Илья молча пожимает плечами, поворачивается к Диме, тот задумчиво закусывает губу и оглядывается на Машу. Та, почувствовав на себе взгляды аж четырех пар глаз, растерянно переступает с ноги на ногу и неуверенно говорит. — Ну если он не будет против, то почему нет? — Звоните своему Вите, — распоряжается Илья, — Насчёт оплаты пусть Дима утрясет, я пока разберусь с отелями, половина площадок предварительно дала добро. Все устраивает в расписании? — Москву и Питер надо двигать, — Назар все никак не успокоится, аж вскакивает со своего места и подходит к доске, принимая из рук Маши маркер, — Скажем… Вот сюда. Он берет столицы в фигурную скобку и чертит стрелку, вклинивая ее после Красноярска. Марк внимательно следит за его действиями, сверяется с полученным итогом и склоняет голову вбок, не понимая, чем мотивировано подобное решение. Окей, допустим, из Сибири они примчатся обратно в Питер, затем будет Москва, а после у них ещё четыре концерта в Туле, Нижнем Новгороде, Иваново и Ярославле. В принципе, не так уж и плохо, если сделать после Красноярска перерыв хотя бы в пару дней, но к чему такие жертвы, все равно неясно. И, похоже, не одному Марку. — Нахуя переносить столицы? — уточняет Илья, рассматривая результат художественных способностей Назара, — Допустим, я смогу договориться с оргами, но мне надо понимать, для чего. Существует негласное правило, что самые крупные концерты остаются либо в самом начале, либо в самом конце. В вашем случае и Москву, и Питер лучше отыграть в последнюю очередь, так хотя бы есть шанс собрать полный зал. — Ну мне надо вот так, — Назар щелкает крышкой маркера, отдает его обратно Маше и, заправив руки в карманы джинс, упрямо повторяет, — Сносим столицы, последний концерт ставим в Ярославле. Я уверен, что Букинг с такой несложной задачей точно справится. — Надо по датам смотреть, — вздыхает Дима, наклоняясь к столу Ильи, — Но вроде были свободные на этот период, я писал где-то. Илюх, у тебя вот там листочек… Пока они ищут необходимую информацию, Маша выскальзывает в коридор, чтобы ответить на чей-то звонок, а Назар возвращается обратно и падает на диван, вытянув ноги. Конечно, он не ведет себя слишком нагло, но отчего-то не хочет даже слушать аргументы, зациклившись на идее перенести концерты в столицах. Марка подобное не злит, больше сбивает с толку, потому он наклоняется ближе и вполголоса интересуется, в чем дело. — Мне надо будет в середине декабря встретиться кое с кем в Москве, — тихо объясняет Назар, теребя край своей толстовки, — Это важно, типо отменить вообще никак. Я поэтому хотел начать раньше, чтобы домой приехать до пятнадцатого числа, а не получается. Но если хотя бы сможем немного поменять даты, то будет заебись. — Вот оно что, — Марк кивает самому себе, а затем куда громче обращается к парням, — Слушайте, а если… Договорить не успевает, дверь без стука открывается и в кабинет заваливается Ваня, сияющий широкой улыбкой. Он громко приветствует всех присутствующих, жмёт руку Назару, Марку, переключается на Диму, а затем принимается донимать Илью. Пока они базарят о чем-то, вслед за ним внутрь осторожно заходит Лия. Она застывает на пороге, будто опасаясь переступить через него, но замечает Марка с Назаром и тут же направляется к ним, поправляя съехавшую с плеча сумку. — Привет, я так рада вас видеть! — на ее лице расцветает смущённая улыбка, щеки стремительно краснеют после холода на улице, — Как съездили? Марк теряет дар речи, буквально. Он за все время их знакомства привык к тому, что Лия всегда находится в стенах больницы, одетая в пижаму, и видеть ее в обычных шмотках за пределами Центра крайне непривычно. К тому же выглядит она просто замечательно — здоровый румянец, распущенные по плечам кудрявые волосы, лёгкий макияж. Живая, будто здоровая, энергичная, Лия сильно отличается от той девушки, которую Марк встретил у корта. И подобные изменения за столь короткий срок действительно удивляют. А вот Назар, кажется, вовсе не впадает в шок, он встаёт, утягивает Лию в короткие объятия и заверяет ее, что все прошло отлично. — Снега, конечно, дохуя, но в Мурманске очень красиво, — он улыбается ей в ответ, поворачивается к Марку и вопросительно изгибает бровь, — Ты чего молчишь? Тот может лишь в очередной раз кивнуть, не без труда подняться на ноги и неуверенно протянуть руки к Лие. Она реагирует мгновенно, с долей неловкости обнимает его за плечи и осторожно отстраняется, пряча взгляд. Странно все это, вот вроде нормально они общаются, даже подружиться успели, но все равно смущаются, словно подростки. И не в симпатиях же дело, просто… Марку стыдно, но он с первой их встречи был убеждён, что Лия не жилец и пересечься за пределами Центра здоровья им просто-напросто не суждено. Она же буквально умирала на глазах, у нее ни одного шанса не было, но судьба все развернула иным образом и подарила ей возможность все исправить. Марк рад этому, однако эмоции все равно неоднозначные. — Если когда-то поедешь в Мурманск, то запасайся шерстяными носками и теплой курткой, — советует он, выплывая, наконец, из своих мыслей, — Там, конечно, красиво, но ещё и пиздецки холодно. Я как-то не подумал об этом, поэтому безумно рад, что не слег с пневмонией. — Север не слишком милосерден, — заключает Лия, — Но круто, что вам все понравилось. Давно прилетели? — Полтора часа назад, — вместо Марка отвечает Назар, сверяясь с часами на запястье, — Я думал, что мы проебем рейс, этого… Не особо пунктуального человека было сложно поднять. Никогда ещё мне не приходилось бежать на стойку регистрации за десять минут до ее закрытия. Пиздец какой-то. — Почему все мое окружение так стремится меня опозорить? — сокрушается Марк, накрывая лицо ладонями, — Я предупреждал, что тяжело встаю по утрам, так что хватит возмущаться. Успели же, чё теперь бубнить. Назар все же продолжает ворчать и жаловаться смеющейся Лие на него, активно жестикулируя и не скупясь на эпитеты. Она сочувствующе вздыхает, качает головой и, в конце концов, причитающе цокает языком. — Мда, непросто вам будет в туре, — она подводит неутешительный итог, проводя пальцами по шее, на которой пока ещё виднеются фиолетовые следы, — Вы в итоге решили, когда едете? — Вот пытаемся прийти к общему мнению, — Дима подключается к их разговору, незаметно подкрадываясь сзади, показывает лист бумаги, вырванный из какого-то блокнота, — Короче, в Питере двенадцатого числа свободен Мод, в Москве пятнадцатого свободна Вольта. Если да, то я сегодня же свяжусь с организаторами и забронирую и клубы, и отели. Только решать надо быстрее, времени в обрез. — А остальные четыре города? — Назар берет в свои руки записи Димы, пробегаясь по ним глазами, — Получится их на вторую половину декабря переместить? Они обсуждают между собой вероятность успешного переноса, и Марк не рискует им мешать, понимая, что его мнение в данном вопросе не играет особой роли. Вместо этого он отводит Лию в сторону и спрашивает, как ее самочувствие. — Все отлично, — она складывается палицы в знак «ok», оглядывается на говорящих между собой Илью и Ваню, — Мне тепло, процесс восстановления идёт во всю. Правда ради него приходится по несколько часов зависать на репетициях и слушать «Горгород» на репите в живом исполнении. Хуже пытки не придумаешь. — Сотни тысяч людей с тобой бы не согласились, — Марк фыркает, нелюбовь Лии ко второму альбому Мирона его все ещё забавляет, — Но хорошо, что все хорошо. А вы зачем приехали то? — Мирон попросил Ваню поговорить о чем-то с Ильёй, — заговорщически шепчет Лия, — Конкретной информацией не обладаю, но вроде как это важно. Меня, разумеется, послали с ним, чтобы избежать всяких… Неприятностей. Если честно, то от такого количества заботы я скоро начну задыхаться, ещё немного, и мне запретят курить, ездить на метро и ходить без шапки. Причем не Ваня, а Мирон. Он всегда такой… Настойчивый? — О, ты не представляешь, насколько, — усмехается Марк, прекрасно понимая положение Лии. Если Мирону взбредёт в голову за кем-то приглядывать, то остановить его невозможно. Настоящая нянька, чтоб его. — Ты держись, скоро начнется тур, и он от тебя отстанет. У вас произойдет смена ролей, и уже тебе придется быть ответственной и рассудительной. В туре Мирон не такая заноза в заднице. — В туре Мирон ещё бо́льшая заноза, — встревает в разговор Ваня, отвлекаясь на пару секунд от беседы с Ильёй, — Отбой в одиннадцать, и никаких сигарет. Лия, ты Марика не слушай особо, он тебе и не такое наговорить может. Я ща один вопрос ещё утрясу и поедем, а то Порчи уже бомбит мне личку. — Пошли Мирона от меня с такими просьбами, если увидишь его, — цедит сквозь зубы Илья, — Вань, ну он уже совсем охренел! И как я по его мнению должен… Следующие его слова Марк не слышит, потому как Рудбой наклоняется к Мамаю и призывает его говорить тише. Лия растерянно хлопает глазами, поворачивается лицом к своему собеседнику и пожимает плечами, давая понять, что сама не знает, что вообще происходит. — Меня не ввели в курс дела, поэтому никак прокомментировать не могу, — поясняет она, — Возможно, что-то насчёт мерча, Женя говорила, что там какие-то несостыковки. Кстати, я тут вспомнила один момент. Вам нужен оператор в тур, или вы уже нашли человека? — Точно, ещё же оператор, — Марк хлопает себя рукой по лбу, интерес к перешептываниям Вани и Ильи испаряется, словно его и не было, — Нет, мы никого не нашли. Мы ещё даже не разобрались, кто вообще едет, из Пулково сразу сюда примчались. — У меня есть неплохой вариант, — Лия роется в своей сумке, достает из наружного кармана квадратную карточку и протягивает ее Марку, — Его зовут Андрей, я у него проходила один курс. Очень крутой чувак, фотографии на высшем уровне, и видео всегда зачетные. У вас кстати даже есть общий знакомый, Идан Залмансон. Если захочешь, то свяжись, Андрей за любой кипиш, кроме голодовки, наверняка и на тур согласится. Все же опыт для него хороший, а вам контент годный будет. Марк крутит в руках визитку, поднапрягает мозги, силясь вспомнить, почему ник ему кажется знакомым, и замирает с распахнутым ртом. Ну конечно, та съемка летом, ее же как раз проводил Андрей. Забавная вышла ситуация: Марка пригласили на его первое интервью, и он дал согласие, подготовился даже немного. Потом журнал решил внезапно сделать ещё и пару снимков для заголовков, попытался повторно связаться с Димой, чтобы предупредить обо всем, а тот какого-то хрена временно потерял доступ к своей почте. И могло случиться настоящее фиаско, но работники нашли где-то почту Идана и уже через него обсудили все детали, потому и интервью, и съемка прошли хорошо. Даник как раз и общался с фотографом, пока Дима спешно восстанавливал все пароли, и именно в тот момент познакомился с Андреем, который Марку, кстати говоря, понравился. Обстоятельный парень, приятный в общении, свое дело знает, умеет расположить к себе. То, что нужно, если модель слишком скована. Действительно неплохой вариант. — Спасибо, я обязательно ему напишу, — Марк прячет визитку в карман куртки, улыбается, — Если бы не тур Мирона и вся эта ситуация, я бы тебя позвал. Ты бы справилась не хуже. — Поаккуратнее со словами, — Лия не ведётся на похвалу, косится на Назара, обсуждающего что-то с Димой, добавляет насмешливо, — Определенные люди могут тебя неправильно понять и принять все в штыки. Мне, конечно, приятно, что ты так ценишь мои достоинства, но не забывай, что все вокруг убеждены, будто дружбы между мужчиной и женщиной не существует. — Ты сейчас на что намекаешь? — Что у меня на тебя никаких притязаний, у тебя на меня тоже, но кому-то может показаться иначе. Разве я не права? Ответить Марку фактически нечем — все же права. Возможно, он это и придумал себе, но Назар действительно каждый раз пытается вывернуть все так, будто Лия является предметом симпатии, а не просто девчонкой, с которой судьба свела совершенно случайно. Он не один раз подначивал на эту тему, думал, что заденет, но все его выстрелы пролетали мимо. Потому что Марк не испытывает к Лие ничего такого, за что его можно было бы подозревать, вот совсем. Ему с ней классно, она веселая и умная, со своими трудностями и проблемами, этим и привлекает. Тем, что неидеальна, что живая и искренняя, по-своему сложная и при всем этом безумно сильная. К таким людям Марка тянет, такие вызывают настоящие эмоции, которые нынче в дефиците. Но это вовсе не значит, что ему нужно что-то большее. Хотя Назар все ещё так не считает, и переубедить его действительно трудно. Надо бы что-то менять, положение вещей может стать из-за этого шатким. — Все, поехали! — Ваня хлопает напоследок Илью по спине, подходит к Лие и, положив свою длинную руку на ее плечи, тянет ее к выходу, — Карета подана, мисс, вас ждёт невероятная поездка по осеннему Петербургу. — И несколько часов прослушивания «Горгорода», — язвительно отзывается Лия, все же позволяя увести себя, — Была рада повидаться, Марк. До встречи. Они выходят из кабинета, проходит буквально минута, возвращается Маша. Она ищет глазами кого-то, находит Марка и подзывает его ближе к себе. — Звонил Даник, он прилетает завтра из Риги, — сообщает она, — Я тут подумала, может, его тоже втянуть в весь этот движ? Мне кажется, что будет круто, если вы с ним и Димой откатаете твой первый тур. Что думаешь? — Что я уже ничего не думаю, — бессильно стонет Марк. Он устал, нихрена не выспался, а ещё и масштаб событий оказался каким-то невероятным. Списки городов, поиски водителя, оператора и свободных площадок, бронь номеров. Команду собрать нужно, все согласовать, все утвердить, а времени совсем мало. Конечно, на его плечи легла самая простая задача, но утомление дало о себе знать, голова уже совсем не варит. Правда и расклеиваться сейчас нельзя, сам же всю эту кашу заварил. Потому Марк прочищает горло и громко, чтобы всего собравшиеся его услышали, объявляет. — Так, народ, давайте-ка на берегу обкашляем пару вопросов. Как только он убеждается, что все внимание обращено к нему одному, берет в руки маркер, открывает его и начинает делать записи рядом со списком туровых городов, вслух комментируя свои действия. — Точно едем я, Назар и Дима, — Марк пишет первые буквы их имен, продолжает, — Обязательно водила, раз уж мы решили брать броник, и оператор, потому что нам нужны фотографии и дневники, к тому же мне тут посоветовали рассмотреть одного кандидата. Ещё поступило предложение позвать Идана, он и с аппаратурой ладит, и с организаторами сможет держать связь. Итого шесть человек. Маша, ты поедешь? — А я то зачем? — удивляется она, — Спасибо, но мне и в Питере неплохо. Нет, меня в расчет не берём. — Мне грустно признавать этот факт, но Маша права, — соглашается Дима, тяжело вздыхая, — Я не хочу втягивать ее во всю эту движуху, заболеет ещё с таким режимом. Да и одного менеджера должно хватить, я думаю. — Протестую, — Илья подает голос со своего места, переваливается через стол, чтобы видеть доску, и говорит, — Если артист один, то одного менеджера хватит, а тут совместный тур двух исполнителей, задач будет дохуя. Причем таких, которые нужно решать сразу на месте, а тебе, Дим, ещё и пультом управлять. Я вам настоятельно рекомендую взять с собой турового менеджера, который будет решать все вопросы по ходу дела. У меня как раз есть один на примете, недавно только с Джимбо откатал, талантливый малый. В Букинге он недавно, но уже хорошо себя проявил. — Протест отклонён, — Назар привлекает к себе внимание своими словами, пожимает плечами, — У нас будет Идан, зачем нам ещё кто-то? Если Дима не будет успевать, Сифо подключится, и дело с концом. Лишних людей тащить с собой ни к чему. — Поддерживаю, — Марк выводит на доске буквы «И», «А» и «В» и закрывает крышку маркера, — Нам нужна команда, а не набор случайных людей. Вшестером как-нибудь управимся, все же не стадионный тур. Ещё предложения будут? Илья машет рукой, явно заебавшись с ними спорить, просит разбираться во всем самим и снова погружается в ноут. Марк смотрит на Диму, тот машет многострадальным листочком в воздухе и объявляет перенос столичных концертов. — Их отыграем в середине декабря, потом ещё четыре, в Ярославле последний, — он задумывается на пару секунд и все же добавляет, — Я постараюсь сегодня, завтра все решить, чтобы в пятницу мы смогли сделать анонс. Остальное вроде обговорили. — Фургон найти надо, — напоминает Маша, — И совместную съемку провести. Не смотрите на меня так, нам нужны ваши фотографии для объявлений и афиш. — Мария — светлая голова в этом темном царстве, — подмечает Илья, забыв о своей просьбе не втягивать его более в обсуждения, — Мне даже жаль, что она не едет с вами, так бы я был уверен, что все пройдет нормально. Маш, а ты не хочешь в отдел менеджмента к нам? Могу пристроить, оплата своевременная и достойная, офис в центре, возможна работа на удаленке. — Только если ты подпишешь Марка на Букинг, — самодовольно хмыкает она, — В таком случае обещаю подумать. Дим, пожалуйста, не забудь ещё про отели. Надо сейчас везде все забронировать, чтобы без неприятных сюрпризов обошлось. — Минимум три-четыре номера, — кивает Дима, задерживая задумчивый взгляд на доске, — Больше нам в принципе не нужно на шестерых. — Райдер ещё, — Илья с нечитаемым выражением лица ищет что-то в телефоне, — И с сайтом надо разобраться, чтобы можно было осуществить покупку билетов. Работы дохуя, а сроки горят. Так, Дим, иди-ка сюда, тут у Мирона просьба одна возникла, это больше по твоей части. Маш, ты тоже подойди, пожалуйста. Попытка закончить разговор проваливается с треском, и Марк с тоской принимает тот факт, что торчать ему тут ещё не один час. С другой стороны, он сам во всем виноват, взвалил на плечи других непосильную задачу организовать тур на неделю, так и нехуй теперь возмущаться. Букинг, конечно, все сделает по красоте, не зря зарекомендовал себя, как одно из лучших концертных агентств, можно не сомневаться, что все будет хорошо. Но и посодействовать этому надо, все же это Марку нужно срочно рвануть с концертами по стране, а не кому-либо ещё. Без вариантов — он тут надолго. — Пошли проветримся, — Назар, внезапно оказавшийся рядом, пихает его в бок и указывает головой на дверь, — Позвоним Вите, обрадуем его. Покажешь заодно, чё там за оператор, может, и с ним сразу договоримся. — Ща, куртку только возьму, — Марк уже было дёргается в сторону вешалки, но застывает на своем месте и на грани слышимости спрашивает, — Во что мы с тобой, блять, ввязались? — В отличное начало большого приключения, — моментально отвечает Назара расплываясь в улыбке, — Не ссы, вывезем вместе. Мы с тобой теперь точно в одной лодке, так что все будет заебись.