Ледяная клетка

Из фотостудии Марк выходит помятый и выпотрошенный, он близок к тому, чтобы вздёрнуться на ближайшем фонарном столбу, оставив напоследок записку «во всем виновата моя страсть к музыке». В глазах словно песок, он же в суставах, в желудке пустота, в висках — по меньшей мере гвозди. И пусть никакие инородные предметы в его тело не попадали со Стратфордских времен, когда он проткнул ладонь о колючую проволоку, но ощущение такое, будто ещё совсем немного, и организм даст сбой. Подобный исход кажется все более реалистичным. Дни сменяли друг друга с дикой скоростью — проверить, как обстоят дела с альбомом, поговорить с Иданом и убедить его присоединится к этой «веселой» тусовке, помочь Диме с бронью номеров в отелях, утвердить список городов, позвонить Вите и уговорить его взять на себя роль водителя с формулировкой «у нас гастроли, нам очень нужен надёжный человек». К этому прибавлялась еботня с сайтом, к которой Марк не имел прямого отношения, но из-за которой ему приходилось держать руку на пульсе, поездки в больницу, чтобы убедиться, что процесс восстановления идёт в прежнем темпе, и непосредственно подготовка к туру. С каждой минутой задач становилось все больше и больше, а вот сил, к сожалению, не прибавлялось, оттого Марк был уверен, что до первого концерта он просто-напросто не доживёт. Сдохнет от недосыпа в собственной квартире, прекрасный итог. — Ну че, едем репетировать? — спрашивает Назар, становясь сбоку, — Или тебе нужно справиться с эмоциями после съёмки? Марк с несвойственным ему терпением проглатывает все возмущения и прикрывает глаза. Эмоций действительно много, потому как события оказались на них богаты. С Андреем они связались и договорились ещё в понедельник, позвонили ему прямо из Букинга и сразу поставили вопрос ребром. Разумеется, это было не очень разумно, но время поджимало, и растрачиваться на реверансы было некогда. Андрей словил все на лету, предложил встретиться и перетереть обо всем, Назар же предложил трансформировать деловую встречу в промо-съемку. На том и порешали, забились на среду и разбежались по своим делам. Марк дрейфил. Да, глупо, но он все ещё стеснялся камер и не имел ни малейшего желания светить лицом перед ними, но Маша упорно продолжала просить фотографии для афиш, потому ему пришлось пересилить себя и приехать сюда. Дима, загруженный по самые помидоры, не смог вырваться, чтобы оказать психологическую поддержку, потому Марк заявился в гордом одиночестве, встретив у входа Назара. Вдвоем они и пошли делать будущие постеры и знакомиться со своим предполагаемым оператором. Андрей оказался отличным чуваком, в меру серьезным, в меру расслабленным, идею тура он воспринял положительно, с долей восторга. Они обсудили основные аспекты, утрясли по срокам и оплате, а после приступили непосредственно к съемке. Отсюда начался полный бред. Марку было сложно, он не мог отпустить себя, потому и в кадре не выглядел органично, в то время как Назар не зажимался и спокойно позировал. Они не резонировали, не дополняли друг друга, в принципе никак не коннектили, и это было, блять, видно. К двадцатой минуте этой экзекуции Марк успел сотню раз пожалеть, что вообще согласился приехать и что не накатил перед этим пару стопок, а также обматерить мысленно себя, свою тягу к музлу, создателя фотоаппарата и весь мир в целом. Ему казалось, что совсем немного, и он ебнется окончательно, сгребет свои вещи и свалит куда угодно, лишь бы не стоять с постным ебалом и притворяться, что все идёт по плану. И именно в тот момент, когда готовность сбежать почти дошла до пика, Назар попросил тайм-аут и устроил интертеймент самым, сука, неожиданным образом, какой только можно было представить. Он начал делать массаж. В буквальном смысле, схватился своими руками за плечи Марка и стал мять их с таким нажимом, что тот чуть не взвыл от боли. И даже не из-за силы, которую прикладывал Назар, а из-за того, что все тело в последние дни напоминало сплошной оголенный нерв: где не тронь, ощущения будут в два раза острее. И в этот раз все вышло точно так же, потому Марк попытался извернуться и избежать внезапной тактильной коммуникации, но Назар заставил его стоять смирно и терпеть, приговаривая, что именно из-за этих зажимов они не могут сделать нормальные фотографии. От реальности его теория не была далека, боль действительно отвлекала от съёмки, но и не являлась основной причиной, по которой процесс шел тяжело, о чем Марк все же не сказал. Неожиданное осознание, что это действительно помогает расслабиться, вынудило дождаться конца сеанса массажа и поблагодарить Назара за помощь. Тот в ответ лишь улыбнулся, хлопнул по спине и ушел обратно к фотозоне, поправляя ворот толстовки. Дальше дело пошло лучше, пока Андрей не попросил повзаимодействовать между собой, дабы придать фотографиям «живости». Под этим он определенно подразумевал просто выдохнуть и сделать вид, будто они вместе чем-то занимаются, но Назар воспринял просьбу иначе и снова распустил свои блядские руки. Просто подошёл ближе, опустил свою ладонь на спину Марка, сжав между пальцами ткань футболки, и принялся как ни в чем не бывало пиздеть о чем-то прямо в ухо. О чем конкретно он говорил, Марк не смог уловить, как бы не старался, ему хватило самообладания лишь сложить руки на груди и наклонить голову вниз, чтобы не смотреться совсем глупо. Во рту было сухо, лицо горело, по спине бежал рой мурашек, и в целом состояние напоминало мандраж перед каким-то важным событием. Ощущения были такие же, как перед первым свиданием с девчонкой в шестнадцать лет, с меньшей остротой, но тем не менее. Это удивило — вот вроде Марк уже давно не подросток, и с гормонами у него все в порядке, а от близости Назара все равно шарашило и плющило, разъебывало конкретно. Определенно подобное явление где-то за пределами нормы, но и отрицать эту невыносимую тягу было невозможно, потому пришлось стоять на своем месте и упорно играть на камеру. Вскоре все прекратилось, Андрей дал знак заканчивать, а после вовсе отпустил их, пообещав к вечеру прислать варианты наиболее удачных фотографий для афиш. На этой ноте они и попрощались, и, пока Назар ещё что-то уточнял, Марк выскочил на улицу, понимая, что больше ни минуты не выдержит. Нервы были на пределе, до анонса альбома и тура оставалось три дня, до первого концерта чуть меньше двух недель. Струна терпения все больше и больше натягивалась, грозясь в любую секунду лопнуть от перенапряжения. И Марк вместе с тем боялся, что сам сгорит в этом бешеном режиме, не дойдя до конечной цели. — Едем, — он соглашается, вздыхает тяжело и поднимает свинцовые веки, — Ща, Диме только отпишу, чтобы не терял. — Ты как-то хреново выглядишь, — подмечает Назар, отрывая взгляд от экрана телефона, — Слушай, может, тебе отоспаться сегодня? От одного дня все равно ничего не изменится, хоть передохнем немного. — Передохнем на том свете, — отзывается Марк, открывая чат с Димой, качает головой, — Тайм ту ворк, как говорится. Пошли, по пути его наберу. В ответ Назар лишь фыркает, но послушно идёт на парковку и садится в машину. Марк запрыгивает на водительское кресло, настукивает пару сообщений в беседу с Машей и Димой и заводит тачку. Из динамика начинает играть какой-то бит, один из тех, который давно ещё подогнал Порчи, врубается печка, за окном плывет серый и унылый Питер. Солнце покинуло его до весны, скрывшись за грузом серых облаков, город облачился в полумрак. Вид навевает тоску, но Марк не особо зацикливается на нем, гоняя в голове ворох мыслей. Ему нужно сегодня же закинуть Диме все минуса с альбома и треков Назара, а ещё созвониться повторно с Витей и выслать ему его билеты на самолёт, возможно, пересечься с Иданом, ещё уточнить вопрос касательно проходок для пацанов из Краса. Дел слишком много, ещё и репетировать надо, пожрать бы не помешало и анализы эти чёртовы забрать. За потоком бесперебойных размышлений Марк не слышит, что Назар окликает его несколько раз, и реагирует лишь тогда, когда тот щелкает пальцами перед носом. — Мэн, очнись. Ты чё завис? — Задумался. Чё такое? — Федя прислал финальный вариант, — Назар поворачивает экран телефона, демонстрируя шесть файлов в диалоговом окне, — Альбом готов для отгрузки. Я ему напишу, что ниче менять не надо? А то он скоро повесится, если мы ща правки вносить будем. — Пиши, — Марк кивает, состояние Феди ему нынче более, чем понятно, — И передай ему большое спасибо, он очень быстро справился. — Человек-оркестр, хули, — хмыкает Назар. Он зажимает кнопку голосового сообщения и принимается записывать войс. — Я пока ещё не слушал, но от души, бро, ты нас очень выручил. Поэтому выбирай санаторий, я куплю тебе за это путевку, будешь пить лечебные чаи и ходить на грязевые ванны. Обнял. Марк усмехается себе под нос, представляя реакцию Феди на подобное предложение, трёт глаза. Вот вроде все в порядке, все складывается неплохо, даже хорошо, а чувство фантомной тревоги не отпускает, словно вот-вот должно случиться что-то хреновое. Для волнения ведь нет причин, колеса Букинг Машин крутятся, машина едет, люди работают, анонс готовится, но все равно будто что-то не так. Марк не понимает, в чем дело, но, даже когда оказывается в уже ставшей родной ему студии, не успокаивается. Он сбивается в первый раз на «Последнем билете», потом на «Подарке», берет передышку, пробует зачитать «Фата Моргану», но снова путает слова и слетает с бита. Назар выключает звук, протягивает ему бутылку с водой и с беспокойством интересуется, все ли в норме. — Ну ты совсем не в форме, это заметно, — все не сдается он, — Давай по домам, а, тебе реально надо разгрузиться немного. Сам говорил, что загнанных лошадей пристреливают. — Это было сказано в другом контексте, — возражает Марк. Он отпивает воды, утоляя жажду, закручивает крышку обратно и продолжает, — Тогда нам реально некуда было торопиться. А сейчас у нас тур на двадцать городов, к которому мы нихуя не готовы, во всяком случае я так точно. Ты как хочешь, но я останусь, пока, блять, не прекращу путать слова в собственных треках. Если я на концерте так проебусь, то моя карьера закончится раньше, чем я думаю. — Вспомни, что твой друг Оксимирон нередко забывает текста своих треков, — Назар улыбается, хлопает Марка по плечу и советует, — Выдохни короче, мы сейчас просто репетируем. У нас ещё две недели, так что все будет нормально. Давай попробуем зачитать «Басту». Они действительно пробуют ещё несколько раз, прогоняют весь альбом целиком, Марк даже находит в себе силы повторить исполнение части «Транзита». Его медленно, но верно отпускает, странное предчувствие испаряется, на его место приходит удовлетворение вперемешку с усталостью. Заебался ли он? Да, очень. Доволен ли он? Абсолютно точно. Пока Назар настраивает звук для своих треков, Марк падает на кресло рядом и тянется к своему мобильнику, о котором не вспоминал последний час. Едва он берет его в руки, на экране высвечивается звонок от Порчи, который приходится принять. Дарио редко беспокоит просто так, обычно только по важным вопросам. У Марка отчего-то учащается сердцебиение. — Да? — Мэн, умоляю тебя, приезжай срочно, — тараторит Порчи в трубку, не тратя времени на приветствия, — Лие стало плохо, она почти не дышит и у нее очень слабый пульс. Миро говорил, что у тебя есть его колеса, вези их быстрее. — Вы где сейчас? — вскакивая на ноги, уточняет Марк, — И где, блять, Ваня, какого хуя он не с ней? — Тупая ситуация, просто наитупейшая, — сокрушается Порчи, — Парни дёрнули в Москву, чтобы разобраться с мерчем, мы должны были поехать с ними, но Лию вызвали в Центр здоровья с утра. Она сказала, что приедет на следующем поезде, Ласточка или как он называется, попросила не ждать. Я уговорил парней ехать с Женей, а сам предложил сопроводить Лию, чтобы всем было спокойнее. Мы хотели забрать со студии кое-какие вещи и… Марк, прошу тебя, приезжай быстрее. Я боюсь, что… Черт, может, мне стоит вызвать медиков? — Никакой скорой, — отрезает Марк. Ему кажется лишним сейчас объяснять, что помощь может, во-первых, не успеть, а во-вторых, не приехать. Да и вряд ли оператор сумеет разобрать хоть слово из сбивчивого монолога иностранца, незнающего толком русский язык. Не вариант. — Кинь адрес, я скоро буду. Никому не звони больше, Мирону с Ваней тоже, если ты ещё не сделал этого. Приготовь бутылку воды, не впускай никого внутрь. Ты меня понял? — Марк, но по… — Ты меня понял?! — Да. Да, я понял, жду. Марк сбрасывает звонок, хочет было ринуться к вешалке за своей курткой, но Назар останавливает его на половине пути, хватает за запястье и разворачивает к себе лицом, вынуждая застыть на месте. — Чё случилось? — У меня мало времени, пусти, — Марк вырывает ладонь из хватки и, не задумываясь, спешно объясняет, — У Лии откат, Ваня с Мироном в Москве, а Порчи на грани истерики. И мне сейчас охуеть как важно успеть доехать до нее, потому что в противном случае она… Он не договаривает, слова застревают в глотке, внутри резко холодеет. Лия сейчас может умереть, если ей не помочь, потому что ее истинный слишком далеко, а состояние организма все ещё нестабильное. Господи, блять, она проделала такой долгий путь, едва обрела надежду на выздоровление и по какому-то тупому стечению обстоятельств может теперь сложить оружие. Неужели после всего, что ей пришлось пережить, именно таким образом она покинет этот мир? Где, блять, справедливость? Это паника, понимает Марк. У него в глазах рябит, и, черт, сейчас совсем не время, но процесс запускается сам по себе и не хочет сворачиваться обратно. Все органы внутри будто собираются в один комок, каждый вдох даётся с трудом, на периферии сознания ещё маячит мысль, что надо идти, бежать, лететь к Порчи, только и она смывается волной смеси тяжёлых эмоций. Марк делает глубокий вдох через плотно стиснутую челюсть, медленный выдох. Вот так, так гораздо лучше, а теперь надо взять куртку и сесть в тачку, чтобы… — Ключи давай, — голос Назара возвращает к реальности, в воздухе зависает его протянутая ладонь, — Я отвезу, ты в таком состоянии въебешься. Давай, блять, сам сказал, что надо быстрее. Марк чувствует себя так, будто его собственное тело ему не принадлежит, отдает ключи, позволяет накинуть на свои плечи куртку и рюкзак, увести себя на улицу, усадить в тачку. Он как марионетка, которой умело управляет кукловод, дергает руками и ногами, когда тянут за ниточки, и не сопротивляется совсем. Назар заводит машину, просит сказать, куда ехать, и только в этот момент Марк, наконец, выныривает. Выплывает из морока, моргает несколько раз и хриплым от тревоги голосом читает вслух адрес, присланный Порчи. — Пристегнись, — трогаясь с места, говорит Назар, — Я обычно аккуратно вожу, но сейчас собираюсь немного превысить скорость. На автомате Марк щёлкает ремнем безопасности, откидывается на спинке непривычного для него пассажирского кресла и упирается невидящим взглядом в панель. За все то время, что они едут до студии, стрелка спидометра ни разу не опускается ниже сотни.

***

Руки трясутся, будто в ломке, пока Марк сжимает в них ледяное запястье Лии. Мозгами он понимает, что прошло слишком мало времени и таблетка не успела ещё подействовать, но успокоить эмоции у него не получается никак, потому от Порчи, спросившего что-то, он отмахивается, как от назойливой мухи. Сейчас не до вопросов и уточнений, все потом, лишь бы колеса помогли, лишь бы… — Марк, вставай, — Назар подходит сзади, опускает ладонь ему на плечо и повторяет, — Вставай. Поговори с Порчи, я присмотрю за ней. — Нет, — Марк качает головой, — Я должен… — Встать и поговорить со своим другом, пока он в обморок не грохнулся, — заканчивает вместо него Назар, вынуждая все же подняться на ноги. Смотрит прямо, глаза в глаза и куда тише добавляет. — Ты уже сделал все, что мог. Я скажу, как только она придет в себя. Иди. Марк кивает, гулко сглатывает. Да, он сделал все, что было в его силах, приехал сюда и закинул в Лию не одну, а целых две таблетки, которые по сути должны стабилизировать ее состояние, но… Сомнение никуда от этого не делось, как и тревога, что разлилась внутри ядовитыми морем. Впрочем, Назар прав, Порчи сейчас тоже нужна помощь, пусть и иного характера. Он не виноват в произошедшем и заслужил хоть какие-то объяснения и слова поддержки. — Позови сразу, как она очнётся, — просит Марк Назара, после чего обращается к Порчи, бледной тенью крутящемуся возле будки звукозаписи, — Бро, ты как? Тот вскидывает взгляд, на лице его отображается полнейшая растерянность, в глазах читается паника. Внезапно Марку становится стыдно за свое поведение на протяжении всего сентября, укол вины вкручивается между ребер и больно жалит. Если Порчи так волнуется из-за Лии, которую знает всего ничего, то страшно представить, как ему было хуево от мыслей, что скоро его друга может не стать. И Марк ведь совсем не помогал ему или же другим ребятам справиться с этим, не пытался утешить их или приободрить. Напротив, он лишь ухудшал без того патовую ситуацию, отмалчиваясь и отказываясь сделать хоть что-то, чтобы продлить свои дни. Он был настоящим идиотом, раз позволял себе доводить самых близких своих людей до подобного состояния. Хорошо хоть, что все позади. — Я в порядке, — заверяет Порчи, когда Марк подходит к нему, закусывает щеку изнутри, трёт лоб, — Просто все произошло настолько неожиданно, она вроде хорошо себя чувствовала после больницы, а потом упала и… Я пересрался, честно говоря. Спасибо, что приехал, я бы сам вообще ничего не смог сделать. — Все обошлось, можешь выдохнуть, — Марк натянуто улыбается, он совсем не уверен в своих словах, но все же не решается ещё больше пугать бедолагу. Вместо этого говорит. — Слушай, у меня будет довольно странная просьба к тебе. Ты можешь отказать, но я бы очень хотел, чтобы ты ее выполнил. — В чем дело? — Не говори ничего Мирону и Ване. Порчи замирает, таращится так, словно Марк призрак, и хриплым голосом спрашивает, почему. — Они должны знать, — он делает паузу, шумно втягивает воздух, — Я понимаю, что это не самые хорошие новости, но… — Но из-за них могут возникнуть сложности для всех, — перебивает его Марк, и, пока Порчи не открыл рот, продолжает, — Посмотри на все произошедшее с точки зрения Лии. Ей без того непросто, у нее все ещё тяжёлая стадия заболевания, ей приходится переступать через себя, принимая помощь Вани. Она старается сблизиться с ним, контакты настроить, но то, что случилось сегодня, все испортит. Ты знаешь Ваню, он после этого привяжет Лию к себе и не будет давать ей даже шага ступить, а это, мягко говоря, пиздец. А вот если мы сохраним эту маленькую тайну, то все будет в порядке. — Марк, если бы Ваня действительно привязал Лию к себе, то ничего бы сегодня не произошло, — возражает Порчи, недовольно сверкая глазами, — Ты хоть понимаешь, что она могла умереть? Я не ищу виноватых, но будь мы все немного осмотрительнее, то тебе бы не пришлось ехать через весь город и накачивать ее лекарством. Нет, я все расскажу Ване, чтобы больше не допустить подобное. — Ты не представляешь, как тяжело приходится Лие, — вздыхает Марк, его раздражает упрямство Порчи, но отчасти он его все же понимает, — Она же буквально ломает все свои принципы, чтобы спастись, а если Ваня начнет ограничивать ее и постоянно следить за ней… Бро, Лия не глупая, она больше не станет так рисковать. Давай дадим ей возможность все решить самой. — Чтобы в следующий раз из-за своих принципов она точно откинулась? — Чтобы Рудбой себя не сожрал. Марк вздрагивает, оборачивается через плечо и видит перед собой подошедшего незаметно Назара. Он стоит, заправив руки в карманы штанов, и совсем неясно, как много он успел услышать, но, если судить его словам, поддерживает все же Марка. — В каком смысле? — вопросительно изгибает бровь Порчи. — Он сожрёт себя из-за чувства вины, — просто объясняет Назар, — Прикинь, каково ему будет, когда он узнает, что Лия чуть не откинулась из-за того, что они с Мироном укатили в Москву. Типа сейчас он прекрасно понимает свою ответственность, но она станет для него настоящим грузом после такого. Они с Лией оба не в самом простом положении, Марк прав. Поэтому я бы советовал не усложнять. А, да, она пришла в себя, поэтому мы можем ещё и услышать ее мнение по этому поводу. Чертыхнувшись себе под нос, Марк подрывается к диванчику, где осталась лежать Лия, застывает рядом с ним. Она уже не валяется безвольным овощем, сидит, спустив ноги на пол, и массирует виски. Услышав, что кто-то подошёл, поднимает голову и растягивает губы в неуверенной улыбке. — У нас с тобой будет личная традиция: я умираю, ты меня возвращаешь к жизни. Думаю, мы войдем в историю медицины, как два самых настоящих идиота. — Я очень надеюсь, что это был последний раз, — невесело усмехается Марк, опускаясь на край дивана, — Ты как себя чувствуешь? Лия неопределенно пожимает плечами. — Нормально вроде, — она оглядывается по сторонам, будто ищет что-то, перебирает подушки, разбросанные вокруг нее, — Сколько времени? Наверное, Сапсан мы с Порчи уже проебали, но надо хотя бы предупредить Ваню, что не приедем. Он не звонил, я надеюсь? — У вас ещё где-то час до поезда, — Марк сверяется с часами на запястье, поправляется, — Вернее пятьдесят шесть минут. Слушай, давай без прелюдий, мы с тобой оба понимаем, что только что произошло и чем все могло закончиться. Просто ответь на два моих вопроса: готова ли ты поехать в Москву и стоит ли мне уговаривать Порчи, чтобы он не трепался парням. — Между прочим, я все слышу, — восклицает Порчи, приближаясь к ним, — И я все ещё против того, чтобы делать из всего тупой секрет. Но только из солидарности к Лие я готов промолчать, если она попросит. Не ты, Марк, тебя я уже услышал. Лия закусывает губу, запуская пальцы в растрёпанные волосы, задумывается. Внутри нее очевидно идёт борьба: солгать или сказать правду. Конечно, врать в такой ситуации не есть хорошо, на обмане не построишь ничего адекватного, но справедливости ради молчание порою единственный выход. Ваня, может, и оценит жест честности, но вместе с этим ещё и загрузится нехило, а затем и вовсе начнет вести себя как мать-наседка. Лие оно не надо, она же едва научилась не дёргаться от одной мысли, что ее жизнь теперь зависит от другого человека, и любые изменения повлекут за собой трудности. С ними она справится, но потери все же будут, только вот их можно избежать. Вопрос всего лишь в том, как именно. Спустя, наверное, целую вечность, Лия вновь подаёт голос. — Я бы предпочла, чтобы произошедшее осталось между нами, — она окидывает взглядом столпившихся вокруг парней, задерживает его на Порчи и повторяет, — Всеми нами. Не хочу в лишний раз волновать Ваню, поэтому давайте просто обо всем забудем. Хорошо? Порчи бессильно стонет, он явно рассчитывал на то, что Лия решится рассказать обо всем Мирону и Рудбою. Марк же, напротив, расплывается в улыбке и обещает держать язык за зубами. — Если ты нормально себя чувствуешь, то я могу подкинуть вас до вокзала, — предлагает он, — Ща пробки, конечно, но мы ещё можем успеть. — Да, поехали, — она спрыгивает с дивана, поправляет ворот худака и толкает Порчи в плечо, — Не унывай, мой иностранный друг, все будет отлично. За то, что ты стал хранителем моей тайны, я куплю тебе портвейна. Договорились? — Лучше портвейна, чем в Лиссабоне, не существует, — отмахивается Порчи, не прекращая ворчать, принимается бродить по студии и собирать свои вещи, — И вообще, следи, чтобы я не пил, потому что из пьяного меня очень легко вытянуть любой секрет. Не смейся, Мирон часто этим пользуется! Уверен, что он и в этот раз сделает точно так же. — Хорошо, что ты выбрал музыку, а не ФБР, — подначивает его Марк, надевая свой плащ, — Иначе безопасность Англии была бы под большим вопросом. Перебрасываясь остротами и шутками, они выходят на улицу и, пока Порчи с Лией проверяют, во сколько все же отбывает из поезд, Назар подходит к Марку и говорит, что вызовет себе такси. — Зачем? — удивляется тот, — Ща быстро подкинем их и поедем на студию, мы же не закончили с репетицией. — Ну ты в своем уме? — Назар гнет угол рта в усмешке, вздыхает так, словно говорит с ребенком, — Какая нахуй репетиция? Ты на ногах то кое-как стоишь. Езжай домой, отоспись и подгребай завтра. Марк хочет было возразить, но вовремя прикусывает язык. Все правда — у него нервы уже на пределе, ещё немного, и точно ебу даст, эмоций слишком много. Сил у него нет, как и мотивации продолжать репетицию, как и в принципе делать хоть что-то. Ему бы в кровать, вырубить мобилу, лечь и не просыпаться до завтрашнего дня. Назар, кажется, понимает все без слов, потому в очередной раз усмехается и утягивает несопротивляющегося Марка в короткие объятия. — Давай, отпиши, как доедешь, — он отстраняется, прикладывает два пальца к виску, будто отдавая честь, и делает пару шагов назад, — Завтра в час. Назар было разворачивается спиной, чтобы выйти к улице и поймать такси, но Марк окликает его, вынуждая остановиться. — Спасибо, — он мнется с секунду и все же добавляет, — Что подвёз. И что поддержал решение ничего не рассказывать Ване, все же Лие сейчас и правда непросто. — Да не за что, — Назар пожимает плечами и, прежде чем уйти, говорит напоследок, — Знаешь, я думаю, что Ване на самом деле тоже нелегко. Поэтому для всех будет лучше, если мы промолчим. Какое-то время Марк смотрит ему вслед, ему кажется, будто в последних словах был какой-то потаённый смысл, но он отгоняет от себя эти мысли и плетется к машине, где его ждут Порчи с Лией. Не хватало сейчас только накручивать себя на пустом месте и строить теории заговора, и так достаточно проблем и задач, требующих непромедлительного решения. Так что к черту все, надо взять тайм-аут и освободить голову от лишних размышлений, чтобы не сгореть слишком рано. Впереди долгий путь, и дело не только в дороге до вокзала и предстоящем туре. Марку до его Ultima Thule все же ещё плыть и плыть. И видит Бог, что он готов на все, лишь бы не всплыть брюхом вверх.

***

Альбом заходит на ура, анонс тура вызывает массу обсуждений в сети, и Марк позволяет себе немного выдохнуть. Его действительно все это время парила реакция аудитории на подобные новости, было несколько волнительно от мысли, что мув может оказаться провальным, но все вышло вполне ровно. Цифры прослушиваний росли на глазах, приятно удивляя, предстоящие концерты вызывали ажиотаж и билеты раскупались достаточно быстро. Разумеется, ни о каких солдаутах речи не шло, но даже Илья, изначально настроенный с долей скепсиса на весь движ с туром, подметил, что результат вполне ничего, а это только начало. В этом вопросе Марк был с ним солидарен. Потому ежедневно, насколько бы не был заебан, подгребал на репетиции, выкладывался на максимум, оставляя остатки сил и бодрости в студии. Его не особо волновало, что надо отдохнуть, что надо взять паузу, чтобы не скиснуть в туре, что без передышки он банально сгорит раньше первого города. Была острая необходимость ебашить, потому что градус ответственности рос стремительно, и ударить в грязь лицом было нельзя. К тому же Назар разделял подобную точку зрения, потому вдвоем они читали треки по несколько часов, пока не начинали путать слова, и лишь после этого расходились по домам. Марка подобный расклад вещей устраивал лишь наполовину. Да, репетиции — это тема, но хотелось зависнуть вместе где-то помимо студии, однако период не слишком способствовал праздному времяпровождению. Сроки поджимали, и ничего с этим поделать было нельзя, а прибавить сюда обстоятельность Назара, и про тусовки можно было даже не заикаться, опасаясь наткнуться на отказ или нотации. Потому Марк молчал и старался находить хоть что-то хорошее в происходящем. Он в очередной раз приезжает на студию чуть позже положенного, осторожно заходит, ожидая, что на него сходу начнут ругаться, даже руки поднимает заранее в знак капитуляции и признания вины, но встречает его не недовольный Назар, а звенящая пустота. Ни единого следа присутствия живых людей, выключенные мониторы, микро, лежащие там же, где были оставлены вчера, даже бутылка воды на прежнем месте. Судя по всему, никто сюда сегодня не приезжал, оттого Марк впадает в секундный ступор. Назар бы ни за что не проебал репетицию просто так, а если бы у него возникли дела, он бы предупредил заранее, но он ничего не писал со вчерашнего дня. Значит, у него случился какой-то форс-мажор, раз он даже не сказал, что не сможет приехать. С тяжёлым вздохом Марк набирает его номер и, опустившись в кресло, ждёт ответа. Назар берет трубку лишь после третьего звонка и сразу начинает оправдываться. — Бля, мэн, прости, — он громко чертыхается, в динамике слышится звук того, как он об что-то ударился, — Сука! У меня тут пиздец полный, я даже мобилу в руки не брал, разгребаю вот. — Что случилось? — интересуется Марк, — Могу помочь чем-то? — Меня затопили, — на удивлённое «ого» Назар лишь невесело усмехается, — Ага, сам в шоке. Ебаный сюжет дешёвой комедии, везде вода, я спасаю аппаратуру и шмотки, как могу. На остальное похуй, но за мониторы и комп я лягу костьми, они мне нужны. — Все совсем плохо? — Ну как тебе сказать, — Назар вздыхает, раздумывает над ответом и спокойно, что абсолютно не соответствует ситуации, объясняет, — Надо мной живёт относительно молодая семья с дочкой лет десяти. Родаки съебали куда-то по делам, девчонка дома одна осталась, и, видать, решила поиграть в русалок и набрать ванную. Если тебе когда-то приходилось иметь дело с детьми такого возраста, то ты можешь догадываться, что внимание у них переключается крайне быстро. И вот тут так же щёлкнул какой-то тумблер в голове ребенка, она закрыла дверь в ванную и пошла играть в комп. Из мира виртуальных игр эта юная русалка вылезла, только когда я начал долбиться в их квартиру. Чтобы ты понимал, у меня на кухне натяжные потолки, и они нахуй лопнули, вода вообще везде. Так сказать, с днём незапланированного купания. Знаешь, когда я планировал в будущем купить дом и сделать там бассейн, я это представлял себе немного иначе. Огромных усилий Марку стоит не рассмеяться, он закусывает губу до боли и делает глубокий вдох, дабы успокоить внезапную вспышку веселья. Ситуация, конечно, неприятная, но то, как Назар о ней говорит, действительно забавно. Не без сожаления, однако с долей иронии, будто произошедшее одновременно и расстраивает, и смешит. Действительно будто сценарий какой-то комедии, жаль лишь, что все это не постанова. Вернув себе самообладание, Марк спрашивает, может ли он чем-то помочь. — Я на тачке, могу забрать что-то из аппаратуры, если нужно, — предлагает он, — Да и в целом что-нибудь сделать, все равно репетировать один я не буду. — Слушай, через час представитель управляющей компании придет, нам с ним надо акт составить, — спустя минутную паузу говорит Назар, — Если ты до его прихода подгребешь, то было бы заебись. Я же могу у тебя передержать некоторые вещи? Как ремонт сделаю, сразу заберу, сейчас просто надо немного освободить хату. — Да, без проблем, — бодро отзывается Марк, вскакивая на ноги, — Я минут через тридцать буду. — Спасибо, жду. Назар первый кладет трубку, Марк закидывает телефон в карман, идёт к двери, вываливается из студии. На улице пасмурно, но нет дождя, ветер промозглый пытается заползти под одежду, но как-то плевать на это, все равно холодно. Правда внутри отчего-то теплеет, и, пока Марк едет до точки назначения, он напевает себе под нос какой-то старый трек Дрейка, местами путая и забывая слова. До нужного адреса через серый Питер он добирается за рекордные полчаса, бросает тачку поближе к подъезду и поднимается на третий этаж. Едва успевает нажать на звонок, тело прошибает теплом, Назар открывает ему дверь и, невесело усмехнувшись, пропускает внутрь. — На, надень, — он толкает ногой найковские шлепки, — Ноги все равно промокнут, но это лучше, чем ничего. Марк послушно переобувается, попутно оценивая масштаб бедствий. Короткий анализ даёт понять — это пиздец. На полу повсюду лужи, белые потолки стали серыми, местами от воды отклеились обои. Так как они стоят в коридоре, возможности изучить другие комнаты нет, но Марк и без этого понимает, что там ситуация не лучше. Вместо этого он переводит взгляд на Назара, с задумчивым видом роющегося в телефоне, и беззастенчиво рассматривает его в непривычной для себя обстановке. На нем сейчас минимум одежды — шорты до колен, местами мокрая, широкая футболка и сланцы. Никаких цепей, колец и часов, все было явно снято, чтобы не мешало устранять последствия потопа. Назар выглядит как-то… Органично. С растерянной рожей, посреди бардака, без попыток казаться отстраненным и собранным. Слишком домашним. — Где аппаратура? — первым прерывает молчание Марк, отворачиваясь в сторону. Не хватало, чтобы его спалили за тем, как он пялится, к черту. — Давай я перетащу в тачку пока. — В зале, — Назар отлипает от телефона, бросает его на столик и разворачивается на пятках, — Пошли, покажу свое богатство. Улыбнувшись, Марк следует за ним вглубь квартиры, стараясь обходить лужи, заходит в гостиную и застывает на пороге. Здесь тоже повсюду вода, только в центре постелена прозрачная клеенка, на ней лежит коробка, картон влажный, но не промокший насквозь. Назар подходит к ней, опускает руку сверху и поворачивается к Марку лицом. — Тут сам комп, колонки, микро и по мелочи, — он окидывает взглядом влажные стены, на лице его читается растерянность, — Это надо увезти в первую очередь, на остальное похуй. Если сможешь у себя передержать, то будет вообще заебись. Возможно, я успею до тура все разгрести тут и забрать обратно. Не затруднит? — Хуйня вопрос, — отмахивается Марк, место на квартире у него определенно найдется, так что пусть хоть год лежит. Интересует немного другое. — Слушай, а ты сам где собираешься жить то? Явно не здесь, тут ремонт нормальный нужен. Это же не твоя хата? — Съемная, — подтверждает Назар, — Так что мне щас ещё и с хозяином разбираться, без него я ниче сделать не смогу. А жить… Найду че-нибудь на пару недель, все равно придется как-то выкручиваться. Марк кивает, заморочки с арендуемым жильем ему знакомы. Он когда только перебрался, недели три тусил у Мирона, просто потому что не мог никак найти нормальную квартиру не на отшибе города по приемлемой цене. У него не было бабок на то, чтобы снимать хату в центре Питера, но и ошиваться на окраине желания не было. Тогда помогла Женя Муродшоева, она смогла через каких-то знакомых найти нормальный вариант с не самым кусачим ценником, за что Марк был ей искренне благодарен. И в принципе, он и сейчас может попросить ее помочь, все же не чужие друг другу люди, да и ситуация того требует. Хотя Назару все это обойдется недешево, даже если виновники происшествия оплатят ремонт, случится это не так быстро, а последствия нужно разгребать уже сейчас, следовательно, ремонт придется делать на свои бабки. Которые придется ещё и спустить на аренду другой квартиры, ведь кантоваться где-то нужно. Да, как-то не вовремя все это. Внезапно голову посещает безумная отчасти мысль, у него даже во рту от нее сохнет, он сглатывает, пытаясь осознать ее до конца. Зачем Назару заморачиваться с поисками нового жилья, если он может просто остаться у Марка? Все равно до тура осталось немного, неделю с небольшим на одной площади они вынесут. Потом в любом случае придется больше месяца видеть рожи друг друга каждый день, а так это будет тест-драйв: вывезут или нет? Это только на первый взгляд кажется просто, на деле же общество друг друга может легко надоесть, а так у них будет возможность проверить, насколько им комфортно находиться рядом 24/7. Если все окажется совсем плохо, то они хотя бы на берегу обсудят, как им выжить в трипе по городам. Прочистив горло, Марк нарочито небрежно озвучивает свою идею вслух. — Не сочти за намек, но у меня есть предложение, — осторожно начинает он, подбирая правильные слова, — Если хочешь, то можешь пока пожить у меня. Ремонт наверняка затянется, а тебе нахуя щас вся эта еботня с поиском жилья? Мы же все равно скоро уезжаем, поэтому проще не искать другую хату. Правда у меня однушка, но не думаю, что это большая проблема. Спальное место организую, вещи тоже пристроим. Что думаешь? Назар смотрит на него в упор, хмурится, словно все сказанное — бред умалишённого, долго молчит. Он не выглядит удивленным, скорее сбитым с толку, и Марка это несколько напрягает. Блять, ему показалось, что он смог нейтрально все озвучить, но теперь ощущение, словно нихуя. Видать, че-то не то спизданул, раз на него пялятся, как на идиота. Ну вот зачем вообще рот открыл? Ладно, хуй с ним, отказы он принимать умеет, главное лицо держать. Но Назар вгоняет его в ступор, когда соглашается и принимает приглашение. — Если я не помешаю, то давай, — просто отвечает он после длительной паузы, — Я бы не хотел сейчас мозги себе ебать со всем этим, да и бабки разумнее потратить на другие цели. Насчёт спального места не переживай, мне и на полу нормально будет, я не из выебистых гостей. Только у меня вещей дохуя, без шуток. У тебя балкон имеется? — Имеется, — Марк растерянно кивает на автомате, — Тогда собирай вещи, я пока таскать начну. — Аппаратура, — Назар указывает снова на коробку, — Сначала это, потом все остальное. И спасибо. Ты меня пиздец выручил. — Да мне несложно. В четыре руки они достаточно быстро управляются с поставленной задачей, и, пока Марк спускает в машину всю необходимую технику, Назар закидывает в сумки вещи первой необходимости, не желая сразу перевозить абсолютно все. Через полчаса заявляются управляющий и хозяин квартиры, они начинают составлять акт и заполнять какие-то бумаги, с ахуевшим видом оценивая состояние хаты, Марк старается не мешаться под ногами и решает отсидеться в коридоре, пока Назар на кухне обсуждает с ними, как решить проблему. Поначалу их разговор не слышен совсем, но с каждой минутой он становится громче. — … у них ребенок маленький, ипотека и кредит, — недовольно говорит Назар, — Что с них взять то? Да и смысла ждать, можно же уже сейчас все отремонтировать. — А на какие деньги я должен это делать, Назар Юрьевич? — возмущается в ответ, судя по всему, хозяин, — Вы хоть понимаете, какой ущерб был нанесен? Они виноваты в затоплении, они и обязаны все оплатить. И если они не захотят делать это добровольно, то я буду решать вопрос через суд! Наступает тишина, во время которой скорее всего говорит управляющий, явно не желающий вступать в ругань, затем снова голос Назара нарушает ее, и тон его не меняется. — Мама девочки беременна, у нее уже большой срок, ей сейчас не стоит нервничать. Давайте просто решим все мирно, дадим им время, хотя бы полгода. Ну мы же все люди, в конце да концов! — Я не собираюсь ждать полгода! — огрызается хозяин, — Это их проблема, надо следить за своими детьми! Мы обсудим этот вопрос с ними, если они не согласятся оплатить затраты на ремонт, то я подам в суд. У меня на это есть все права! —А хоть капля человечности в вас есть? — язвительно любопытствует Назар. Не дожидаясь ответа он холодно говорит следующее. — Я оставлял немаленький залог, можете пока использовать его для ремонта. Сколько будет нужно, я добавлю сам, только, пожалуйста, не трогайте семью эту. — Сумма нужна больше, чем та, которую вы оставили в качестве залога. — Да, спасибо, я в курсе. Напишите, сколько ещё потребуется, я все вам переведу. А сейчас прошу прощения, мне надо собрать вещи. В следующую секунду слышится звук открываемой двери, Марк спешно хватает в руки телефон и усиленно делает вид, будто нет ничего важнее ленты Инсты, содержимое которой буквально плывет перед глазами. Он даже дыхание задерживает от внезапного волнения и поднимает голову лишь тогда, когда чувствует чье-то присутствие рядом. — Дай мне ещё минут десять, — просит Назар, стоящий в метре, попутно набирая чей-то номер, — Я ща соберусь и поедем. У тебя планов же нет? — Нет, никаких планов, — Марк наблюдает за управляющим и хозяином, что делают какие-то замеры помещения за спиной Назара, спрашивает, — Все в порядке? — В полном. Я быстро, жди тут. Алло? Здравствуйте, это Назар из 34 квартиры… Он продолжает телефонный разговор, уходит в спальню, а Марк так и остаётся сидеть, переваривая полученную информацию. Судя по всему, семья, дочь которой случайно устроила потоп, не в состоянии оплатить ремонт, и Назар решил взять на себя эту задачу, хоть и не обязан. Подобный жест говорит о нем в действительно хорошем ключе, бабки его определенно волнуют меньше всего. В конце концов, это действительно человечно, входить в положение людей, даже если они в чем-то виноваты. Марк прикидывает, как бы он поступил в подобной ситуации, но к ответу прийти не успевает, Назар возвращается уже переодетый со спортивной сумкой и рюкзаком, накинутым на плечо. Вдвоем они обуваются и, не прощаясь с остальными присутствующими, выходят на улицу. До дома Марка едут почти в полной тишине, погрузившись каждый в свои мысли. Назар не отлипает от телефона, продолжая строчить кому-то сообщения и слушать голосовые, хмурится, время от времени досадливо вздыхает, но так ничего и не говорит. Марк не рискует ему мешать, потому и не подаёт голоса вплоть до момента, пока они, нагруженные коробками и сумками, не оказываются на пороге его квартиры. — Номер не люкс, но жить можно, — немного нервно шутит он, проворачивая ключ в замке, — За бардак заранее извини, я редко убираюсь. Времени обычно не хватает. — Я не топлю за идеальную чистоту, так что не парься, — отзывается Назар, — Но мне крайне любопытно, как живёт моя главная фанатка, так что я готов заглянуть в ящик Пандоры. Открывай. Марк усмехается себе под нос, с силой дёргает дверь и распахивает ее, пропуская своего гостя внутрь. Заходит следом за ним, включает свет в коридоре и даёт Назару осмотреться, параллельно затаскивая в квартиру вещи. Тот снимает себя кроссовки, опускает коробку на пол и оглядывается по сторонам, словно выискивая постеры со своими фотографиями или иные атрибуты главной фанатки популярного рэпера и бывшего спортсмена, но не находит. Правда его это, похоже, не сильно расстраивает, он расплывается в улыбке и кивает чему-то своему. — Просто, но со вкусом, — заключает он, осмотрев кухню и ванную, останавливается у дверей спальни, — Настоящая хата холостяка. Ты тут нечасто бываешь, да? — Для меня эта квартира просто койко-место, — честно признается Марк, подходя ближе, — Я тут только ночую, все остальное время где-то зависаю. В основном либо у Димы, либо у Мирона, иногда у Порчи. — Знакомо, — Назар хмыкает, приваливается виском к дверному косяку, словно не решаясь войти в комнату, а затем неожиданно спрашивает, — А спать я буду… Он так и не договаривает, кидает на Марка вопросительный взгляд, и тот теряется с ответом. Этот момент он, конечно, учел, но как его решить, так и не придумал. Можно, конечно, сгонять до Димы, у того вроде был надувной матрас, но действительно ли это нужно? Кровать вполне большая, двухспальная, не какое-то дешевое говно, ее Марк покупал сам, потому что прежняя была совсем хреновая. А на этой достаточно места не то что на двоих, а даже на троих. Так почему бы не использовать ее по назначению? Конечно, это будет пиздецки неловко, но им наверняка придется столкнуться с подобным в туре, так и нет смысла откладывать. Привыкнут к друг другу сейчас, потом будет даже проще. Только сказать об этом стоит аккуратно, чтобы слова не прозвучали как намек или подкат. Хотя… — У тебя есть два варианта, — заявляет Марк абсолютно спокойно, хотя сердце в груди заходится похлеще, чем после пачки выкуренных сигарет, — Первый — мы стреляем у Димы надувной матрас и по очереди спим на нем, потому что я не очень гостеприимный и не готов кантоваться на полу в собственной квартире. В качестве исключения через день ещё могу, но не чаще. — А второй? — Назар вопросительно изгибает бровь, весь его вид говорит о заинтересованности. — Делить постель с главной фанаткой, — Марк растягивает губы в улыбке, говорит на выдохе, — Обещаю не приставать и не забирать одеяло, с кровати скидывать тоже не собираюсь. Просто спать вместе, no homo. Вновь повисает молчание, спустя несколько секунд из Назара вырывается смешок, но он быстро берет себя в руки и успокаивает вспышку веселья, с серьезным видом кивая в знак согласия. — No homo, — повторяет он, и в его голосе Марку чудится доля иронии, — Ладно, кровать широкая, вместиться мы должны. Куда я могу шмотки сбросить? По меньшей мере полчаса они раскидывают вещи по хате так, чтобы потом их можно было найти, вытаскивают всю аппарату из коробки и убирают ее в шкаф, дабы та спокойно хранилась в месте, где не будет риска пнуть или сломать ее. Назар перепроверяет состояние мониторов и колонок, опасаясь, что те все же могли промокнуть и, убедившись, что все в порядке, интересуется, какой у них план. — Пожрем и поедем репетировать? — предполагает Марк, — Или есть другие варианты? — Меня вполне устраивает твой, — Назар пожимает плечами, — В этом доме водятся продукты, или мы заскочим куда-нибудь? Я не фанат готовки, но что-нибудь сварганить смогу. — Сейчас проверим. На кухне Марк принимается проводить ревизию содержимого холодильника, Назар застывает за его спиной и удивленно присвистывает. — Для человека, который дома только спит, у тебя дохуя продуктов, — насмешливо тянет он, рассматривая забитые всем подряд полки, — Ты реально сам готовишь? — Как тебе сказать, — Марк вздыхает, — Сам я могу приготовить максимум яичницу, и то она скорее всего пригорит, повар из меня посредственный. Но Маша убеждена, что мне надо нормально питаться, поэтому постоянно привозит еду. Все надеется, что я возьмусь за ум, типа немаленький уже. Она очень… Печется о моем образе жизни. Вот. — Неплохо ты устроился, — усмехается Назар, — Ладно, из меня кулинар тоже так себе, но приготовить я че-нибудь смогу. Похозяйничать можно? — Флаг тебе в руки. На кухне Марка Назар смотрится слишком органично. Марк отмечает это про себя, сидя на стуле и нарезая овощи для салата, пока его гость колдует над плитой, разнося по всей квартире запах жареного мяса. Это все как-то безумно странно, тот факт, что они готовят вместе, хотя чуть больше месяца назад их диалог в Инсте молчал по несколько дней, а разговор вживую не завязывался вовсе. Время скоротечно, и вчерашнее взаимное молчание превратилось в пусть недолгое, но совместное проживание и приближающийся с каждым днём тур. У Марка складывается впечатление, будто жизнь откровенно издевается над ними, кидая его из крайности в крайность, и горячо-холодно больше не имеет никакого отношения к температуре тела. Потому что это больше неважно вовсе. — Можно вопрос? — первый подаёт голос Марк, разглядывая со всех сторон красный перец. Неясно, сколько тот лежит в холодильнике, вполне возможно, что не первую неделю. — Валяй. — Я обрывками услышал, о чем вы пиздели с хозяином квартиры. Почему ты решил оплатить ремонт сам? — Потому что у меня есть совесть, — мгновенно отвечает Назар, не прекращая помешивать мясо на сковороде, объясняет, — Я не альтруист и не спускаю бабки на ветер, хоть и есть привычка скупать шмотье, но я все ещё дружу с головой. Эта семья платит ипотеку за квартиру, у них ребенок мелкий, второй на подходе. И у них нет лишних денег, чтобы платить за ремонт квартиры, который обойдется в копеечку. С точки зрения закона виноваты они, базару нет, но прибавлять им забот как-то не хочется. А я в любом случае продолжу снимать эту квартиру потом, так какая мне разница? С меня не убудет, если сделаю ремонт сам, все равно в туре я че-то да заработаю. Как говорил заклятый враг твоего друга — деньги не проблема. — Олег не заклятый враг Мирона, — возражает Марк, эта размусоленная тема его уже тоже порядком подзаебала, — Просто я удивился немного. Понятно, что сразу бы они не смогли оплатить все, затраты реально большие, но это же по факту вообще не твоя забота. Ты не подумай, я бы скорее всего так же сделал, если бы была возможность, мне просто интересно стало. Какое-то время Назар молчит, так и не поворачиваясь лицом к Марку, затем вздыхает тяжело, словно он смертельно устал и, перед тем как снова начать говорить, убавляет огонь на минимум и все же разворачивается. — Я рос в не самой обеспеченной семье, — он отводит взгляд к окну, будто увидел там что-то крайне любопытное, продолжает, — Не за чертой бедности, конечно, но отца я ни разу не видел, и мама все тащила на себе. Когда я ударился в профессиональный спорт, трат стало намного больше, потому что теннис оказался достаточно дорогим удовольствием, но она видела мои успехи и продолжала работать на износ, чтобы у меня все было. Не скажу, что у меня осталась какая-то детская травма, вообще нет, просто мне пришлось быстро повзрослеть и понять цену деньгам. Я в Питер то рванул, потому что здесь было больше шансов заработать как спортсмену, уже потом музло вышло на первый план. У меня появился более менее стабильный доход, но я нихуя не забыл, как было в Иркутске. Поэтому оплатить ремонт вместо тех, кто этого сделать не может, мне не западло. Это даже не альтруизм, а банальное сопереживание людям. Карму заодно почищу. Он замолкает, выражение его лица становится сложным, и Марк учтиво отводит взгляд, чтобы не пялиться на него. Ему эта история знакома, только вот он как раз рос за чертой бедности в чужой стране, не имея возможности хоть как-то заработать. Приходилось браться даже за самую грязную работу, даже на какое-то время занять место в наркотрафике, но, к счастью, все позади. Говорить об этом не особо хочется, но Марк чувствует, что на откровение должно прозвучать ответное, не столько из-за какого-то обязательства, а банально в качестве проявления взаимности. Потому он вздыхает, откладывает в сторону нож и наигранно спокойно говорит. — Может, прозвучит странно, но я тебя прекрасно понимаю, — в голове возникает ассоциация с ситуацией Лии, которая сильно походит на его собственную, потому Марк спешит продолжить, опасаясь, что и у Назара возникнут подобные мысли, — В смысле насчёт не самого обеспеченного детства. Веришь или нет, но дома у родителей у меня все ещё нет собственной комнаты, а жить один я вообще начал только в Питере. Просто потому что с моими скудными доходами у меня раньше не было возможности снимать квартиру самому, и приходилось жить у друзей. Поэтому я понимаю, о чем ты говоришь. И твои мотивы мне тоже ясны. Я бы сам, будь возможность, поступил точно так же. — Ни у одного рэпера, кроме Голубина, судя по всему, не было обеспеченного детства, — как-то невесело усмехается Назар, вновь поворачиваясь к плите, — Да и хуй с ним. Я не живу вчерашним днём, так что плевать, чё там было раньше. Меня больше интересует, что будет дальше. Броник в итоге нашли? А то глупо получится, если у нас окажется в распоряжении водила, но не окажется транспорта. Смена темы оказывается кстати, Марк увлеченно рассказывает, что Илья раздобыл броник, на котором они отправятся в Краснодар, сообщает о том, что на концерт придут парни, с которыми он тусил во время тура Мирона, постепенно выводя разговор в привычное русло. Назар слушает его, уточняет, получилось ли разобраться со столичными выступлениями и, услышав положительный ответ, довольно кивает. Все рабочие вопросы считаются решенными. Пообедав, они все же решают двинуться на студию, чтобы провести репетицию, настраивают звук, зачитывают треки. Бодрые биты заполняют помещение, Марк залетает на них, не без удовольствия отмечая, что уже не сбивается, как прежде, и, пока Назар ищет минуса с Double Tap, падает в кресло, отвечая на набежавшие сообщения. Их оказывается не столь много — пару от Димы и Маши все так же касательно подготовки к туру, от парней из Краса с благодарностью за проходки, одно от Лии с ответом об ее самочувствии и фотографией с курящим у офиса Ваней, и от Феди, пришедшее буквально три минуты назад. Последнее вводит Марка в ступор, от открывает их диалог, в котором преобладают обсуждения касательно альбома, и с удивлением читает. Федя: Привет. Если ты с Назаром, попроси его перезвонить. Это срочно. 16:12 Ничего не ответив, Марк поднимается с места, подходит к Назару, нависшему над монитором, и показывает ему сообщение. — Блять! — тот проходит мимо к своей куртке, роется в кармане, выискивая свой телефон, и просит, — Спроси, чё случилось, у меня зарядка скорее всего села. Или пусть наберёт тебе. Марк послушно настукивает ответ, внутри отчего-то становится тревожно, но он не подает виду. Марк: Мы на студии. У него сел телефон, он пока не может написать. Что случилось? 16:15 Вместо сообщения спустя минуту, после того, как загорается две галочки, поступает звонок, Марк тут же отдает телефон Назару и отходит к диванчику, чтобы не подслушивать, однако обрывки разговора все равно долетают до него. — Да? Ничего особенного, говори, — Назар делает пару шагов вперёд, в его движениях читается беспокойство, — Что он нашел? Погоди, я нихуя не понял. Откуда? В смысле ты не знаешь, Федь, ты ебу дал? Я же просил тебя… Ладно, неважно. Да. Хорошо, я скоро буду. Давай. Он кладет трубку, трёт лицо с нажимом, словно стараясь избавиться от неприятного осадка после разговора, вздыхает тяжело. Затем подходит к Марку, вручает ему его телефон и несколько виновато просит. — Сможешь подкинуть меня кое-куда? Понимаю, что я сегодня по всем фронтам проебался, но это очень важно. — Смогу, — Марк с готовностью кивает, встаёт на ноги и уточняет, — А что случилось? — У Феди возникли кое-какие проблемы, — крайне обтекаемо объясняет Назар, в глаза он не смотрит, — Я не могу сказать, как есть, это его… Личное. Но ему нужна моя помощь, поэтому мне лучше поехать. Может, позже ты услышишь более внятный ответ. Марк оценивает его слова на правдивость, и ему кажется, что ему где-то откровенно пиздят, но он не рискует задавать лишних вопросов. В конце концов, у Феди реально могло что-то случиться, в противном случае он бы не стал так дергать Назара средь бела дня. Да и в его личные дела Марку лезть не стоит, он к ним не имеет никакого отношения, как не имеет права требовать объяснений. Если Назар захочет поделиться, он это сделает, а до того момента лучше не совать свой нос куда попало. Порою неведение даже безопаснее. С этими мыслями Марк одевается, заводит машину и едет на Ваську, предоставив Назару возможность зарядить телефон. Добираются они довольно быстро, утренние пробки уже рассеялись, а вот для вечерних ещё рано. Тачка тормозит у безликой новостройки, однако Назар почему-то не спешит выходить из нее, настукивая кому-то сообщение. Когда он заканчивает, он откидывается на спинке пассажирского кресла, а после переводит взгляд на Марка и неуверенно улыбается ему. — Не день, а пиздец какой-то. — Накопительный эффект, — усмехается Марк, вспоминая теорию Мирона про снежный ком проблем, — Если долгое время все идёт нормально, то в один момент ебнет так, что мало не покажется. Неприятно, конечно, но так бывает. — Ага, — Назар вздыхает, — Ладно, я пойду. Скинешь мне свой адрес ещё раз? Если, конечно, пустишь ночевать после моего очередного незапланированного побега. Марку приходится напрячь мозги, чтобы вспомнить, когда это Назар сбегал от него, и в голову приходит ситуация во время первой записи альбома, когда у него случился откат при Феде. Наверное, студия эта проклята, каждый раз кому-то приходится давать из нее деру по непонятным причинам. Впрочем, обострять на этом внимание сейчас глупо, все же воды утекло немало, и на некоторые вещи можно закрыть глаза. В конце концов, все обошлось, так к чему проводить разбор полетов? Есть кое-что поважнее. — Ты как Золушка, часы бьют полночь, и ищи тебя потом, — отшучивается Марк, ему кажется нужным немного разрядить обстановку. Он открывается бардачок и, пока роется в нем, говорит. — Не грузись, я понимаю, что у тебя есть свои дела. Да и это я чаще проебываюсь, так что в нашем дуо тебе отведена роль более ответственного. — В нашем дуо, оказывается, ещё и роли есть, — усмехается Назар, отстёгивая ремень, спрашивает, — А у тебя тогда какая? Раздолбая? — Не лишённого харизмы раздолбая, — поправляет его Марк, — На вот, это последний дубликат, пусть у тебя будет. Он протягивает Назару связку ключей от квартиры, тот принимает их с видимым замешательством, а затем неуверенно кивает и прячет в карман куртки. — Спасибо. Я пойду тогда. — Увидимся. Ничего не отвечая, Назар выходит из машины, подхватив свой рюкзак, и направляется к одному из подъездов. Он не успевает дойти до дверей, на улицу выскакивает никто иной, как Андрей, тот что-то говорит ему, взмахивая руками, на лице у него отражается недовольство. Марк наблюдает за всей этой сценой с непониманием, хмурится. Что, блять, происходит? Зачем Федя дёрнул помимо Назара ещё и Андрея, что у них такого случилось? И что вообще может напрямую связывать этих троих? Странно все это. Вскоре парни исчезают в парадной, напоследок Назар оглядывается, будто ищет свидетелей их разговора, после чего уходит вслед за Андреем. Какое-то время Марк сидит, не двигаясь, догадки терзают его уставшую голову, но ни одной из них не находится подтверждения, ровно как и опровержениями. Быть может, у Феди произошло что-то такое, о чем необходимо знать его близким? Или ему нужна помощь обоих парней? Но тогда о чем говорил Назар, возмущаясь тому, что кто-то что-то там нашел? Вопросов, увы, намного больше, чем ответов, и напрямую ни у кого нельзя ничего спросить. Остаётся подождать, чтобы посмотреть, как все развернется. Понимая, что он сидит уже слишком долго, Марк заводит машину и едет домой. День слит почти впустую, но чего зря грузиться, напротив, стоит хоть немного расслабиться. Впереди напряженный график, до тура всего ничего, и лучшее решение сейчас — это не забивать голову всякой хренью. Федя с Назаром взрослые люди, у которых могут возникнуть проблемы, которые они сами и решат. Понадобится содействие — обратятся. Да и Марк уже давно понял, что фраза «меньше знаешь, крепче спишь» более, чем жизнеспособна. А ему лишаться с таким трудом приобретенного равновесия сейчас не в кассу. Потому он пересекает Питер, напевая себе под нос последний трек Сёги ATL, и отбрасывает все тревожные мысли, решая всецело отдать себя на один вечер судьбе-проказнице.

***

Звук прокручиваемого в дверях ключа отвлекает от телефонного разговора с Машей. Понимая, что это явилась не она и не Дима, потому как он тоже на связи, Марк спешно с ними прощается и идёт в коридор, чтобы встретить гостя. Варианта два: это либо Мирон, решивший наведаться без предупреждения, либо Назар. Учитывая тепло, разливающееся под кожей, все же второй. Марк припадает плечом к стене, наблюдая за тем, как Назар заходит в квартиру, осторожно прикрывает дверь, пока ещё не замечая хозяина хаты, а затем поворачивается лицом и крупно вздрагивает от испуга. Выглядит он слегка помятым и, что любопытно, пьяным. Не бухим в дрова, держится он неплохо, но и точно не трезвым, поскольку до Марка доходит слабый запах алкоголя. Он вопросительно изгибает бровь. — Блудный сын вернулся домой? — Открывай, мамаша, двери, дочка пьяная пришла! — декламирует Назар, расплываясь в хмельной улыбке, — Правда я не Маша Васнецова, но по состоянию примерно такой же. Воспитательная беседа будет? — Не знал, что ты фанат русских сериалов, — усмехается Марк, — Какой повод был на этот раз? — Андрей не тот человек, с которым следует искать повод. Назар испуганно замолкает, явно догадавшись, что сказал лишнего, упирается затылком об дверь, и, накрыв лицо руками, будто нехотя поясняет. — Мы решили все вопросы, а потом решили немного накатить, — он отнимает ладони, смотрит в потолок, — Но немного превратилось в много, поэтому такси я смог вызвать только с третьей попытки. Вот вроде в который раз себе обещаю больше не пить просто так, а каждый раз одно и то же. Может, мне стоит закодироваться? — Или менять что-то в своем сознании, — с трудом сдерживая смех, предполагает Марк, — Но точно не грызть себя за то, что ты выпил. Я так понимаю, все в порядке? Какое-то время Назар молчит, после выпрямляется и смотрит в глаза по меньшей мере с минуту. В его взгляде Марк читает сомнение и хроническую усталость, и глубоко, на самом дне радужки сожаление. Подобная смесь его тревожит — так на него глядели в Лондоне, прежде чем превратить его сердце в кусок плохо функционирующего фарша, так на него смотрел док в августе. Будто скоро прозвучит какое-то крайне неприятное откровение, честное признание, что обязательно сделает больно, приговор. Будто осталось пару секунд, по истечении которых прогремит метафорический выстрел, что образует невидимую пробоину внутри. У Марка сохнет во рту от беспокойства, он шумно сглатывает и открывает было рот, чтобы спросить хоть что-то, но Назар его опережает. — Да, все в порядке, — на выдохе отвечает он, отводя взгляд под ноги, — Я просто… Устал. Ничего критичного. Он наклоняется, чтобы снять обувь, но ноги, что до этого крепко держали его, подкашиваются, он спотыкается и чуть было не падает, но Марк успевает подхватить его за локоть и помогает найти устойчивое положение. — Ладно, теперь я верю, что ты и правда накидался. Тебя до ванной проводить? — И выдать полотенце, — Назар не без труда скидывает с себя кроссовки и снова пьяно улыбается, — Сегодня я буду очень наглым и противным гостем, терпи. — Рано или поздно мне воздастся, — отвечает Марк, хотя настроение шутить шутки улетучивается, — Давай, ногами двигай. Утром ты будешь себя ненавидеть, помяни мое слово. — Да похуй. Спустя какое-то время Марк снова оказывается в спальне, где бесцельно листает ленту Инсты, отгоняя от себя желание написать Андрею и узнать у того, что вообще произошло. Конечно, любопытство слишком сильное, но опять же кажется, что лучше не лезть не в свое дело. Потому Марк валяется на кровати, скрашивая свой не самый весёлый вечер, пока Назар не вылезает из ванной в одних шортах. Он кидает телефон на тумбочку, падает на соседнее месте и как ни в чем не бывало задаёт вопрос. — Ты всегда ходишь в штанах и футболке? — Чего? — глупо переспрашивает Марк, отрываясь от телефона, — А в чем я, по-твоему, должен ходить дома? — Шорты? — предполагает Назар, — Не знаю, в чем угодно. Ты и в отеле был в штанах, и у себя на хате тоже. Это какой-то лондонский стайл, или че? Вот уж чего Марк точно не ожидал, так это расспросов такого характера. Никакой это не стиль, а банальная попытка скрыть все следы на теле, но говорить об этом нельзя. И с чего вдруг Назара волнует, во что он одет? Наверное, он все же действительно перебрал, вот и мелет языком, не думая. Впрочем, Марк не против немного подыграть. — Если ты так сильно хочешь увидеть меня без одежды, то сначала цветы и ужин, — абсолютно серьезным тоном говорит он, возвращая свое внимание к мобильнику в руках, — Главная фанатка не отдается за пару комплиментов, у нее более высокие запросы. Несколько свиданий, и тогда я, возможно, подумаю. — А, даже так? — Назар улыбается, обнажая ряд ровных зубов, облизывает нижнюю губу, — Я думал, что главные фанатки топят за идею, а не за бабло. Или ты из расчетливых? — Из благоразумных, — хмыкает Марк, он старается, блять, очень сильно старается не пялиться, но даётся ему это с огромным трудом, — У тебя таких, как я, вагон и маленькая тележка, выбирай любую. И чтобы не стать одним из многих, я предпочту хотя бы набить себе цену. Знаешь, более наглые запоминаются куда лучше, чем легкодоступные и на все согласные. Может, ты меня пошлёшь, а, может, и нет. Я попытаю удачу. Того гляди что-то перепадёт. Он шутит, разумеется, шутит. Но в его словах все же есть толика правды, скрытая под толстым слоем иронии. Он ведь последние месяцы только тем и занимается, что проверяет лёд на прочность и тестит границы дозволенного. Как далеко можно зайти, и не получить при этом по лицу? На самом деле подобным Марк промышляет довольно долго, ещё с Лондона, где каждый день балансировал над пропастью, с каким-то нездоровым азартом ожидая: упадет или нет? Так и не свалился в бездну, его вовремя поймали, но сейчас он снова ступает на канат, прекрасно понимая, что равновесие может и не удержать. Или все же дойдет до конца? Назар поворачивается на бок, подперев голову рукой, в его взгляде проскальзывает интерес. — Благоразумные обычно в такие дебри не лезут, — говорит он, лениво перекатывая слова на языке, — Они на то и благоразумные, чтобы не принимать участие в каких-то тупых состязаниях. Ты скорее из тех, кто руководствуется гордостью. И не набиваешь себе цену, а реально ее знаешь. Правда в таком случае роль главной фанатки не твоя. Вот они как раз отдаются просто так. Марку бы по-хорошему следует сменить тему, но у него не находится на это сил. Потому что Назар выстрелил бездумно, наугад, а в цель все равно попал. Гордость? Разумеется, она как раз многое портит и искажает, но ее не получается усмирить, даже когда того требует ситуация. Она как проклятье и дар одновременно — из-за нее было много проебано, но и сохранено благодаря ей немало. Марк прикидывает, что ему ответить на подобный выпад, мечется между «нет, я главная фанатка, бери меня задаром» и «да, все так, и ты меня не потянешь», но вслух озвучивает совсем другое. — На мой взгляд благоразумие и гордость вполне сочетаются, — он блокирует экран телефона, поворачивается к Назару, продолжает, — Вопрос только в концентрации первого и второго. Так что считай, что я фанатка, но специфичная. Если хочешь поберечь нервы, то выбери другую. — Меня вполне устраивает эта, — мгновенно отвечает Назар, — Интерес к ней не пропадает сразу, и слишком долго ждать не приходится тоже. Что ты там говорил, пару свиданий? — И пару букетов, — добавляет Марк. — Не самый хуевый расклад. — Это только начало. Назар усмехается, укладывается на спину, пялясь замыленным от алкоголя взглядом в потолок, пока Марк незаметно наблюдает за ним. Этот разговор, он же абсолютно несерьёзный, трезвый только наполовину, но почему-то все равно оставляет странное послевкусие. Словно за ним может последовать что-то бо́льшее, если приложить усилия, но каков будет итог, неясно. Отсюда им бежать то некуда — Марк у себя дома, и Назар тоже временно «дома», потому скрыться друг от друга негде. Пока в этом нет необходимости, однако с ее возникновением могут последовать определенные сложности. Куда их, блять, несёт? Назар опять начинает шевелиться, трёт лицо, зевает широко и спрашивает. — У нас есть планы на завтра?. «Нас» сильно режет слух с непривычки, Марк даже впадает в ступор на пару секунд, но все же отвечает. — Репетиция только. Вещи твои забрать не надо? — Надо, — подтверждает Назар, — Я заведу будильник. И попробуй только не подняться, я тебя с кровати скину. — Ниче, что ты у меня в гостях? — с долей иронии уточняет Марк, — Как-то не слишком любезно тревожить хозяина рано утром. Я ведь в любом случае раньше двенадцати не встану. — Не переживай, я с лёгкостью исправлю твой режим. На закатанные глаза Марка, Назар лишь усмехается в очередной раз и молча встаёт с кровати, после чего скрывается за дверью. Из ванной слышатся звуки бегущей воды, Марк поднимается следом и идёт к шкафу, достает из него второе одеяло, кидает его на расправленную постель. Завтра будет определенно сложный день, если Назар и правда решит встать ни свет ни заря, но отчасти его стремление все же оправдано. Тур — это всегда испытание, ранние подъемы и поздние отбои, минимум сна и режим нон-стопа, к нему необходимо быть готовым. И раз уж Марк подписался на него, то теперь нечего жаловаться и сетовать на судьбу. Сам ведь захотел. Они укладываются спать, когда стрелка часов доходит до двух ночи, вырубают свет и, сохраняя приличную дистанцию, занимают каждый свое место на кровати. Марк долго, что странно, учитывая усталость, не может уснуть, слушая дыхание Назара, в нем назойливо жужжит то нереализованное в ходе разговора, но он отгоняет от себя все мысли и прикрывает глаза. Даже если он проснется слишком рано, то хотя бы не один, и в этом есть определенные плюсы. Впрочем, в последнее время жизнь на них щедра. И это тоже хорошо.