Ледяная клетка

В десять утра, успев отхватить всего час сна, Марк просыпается от того, что в дверь номера кто-то настойчиво стучит. Он торгуется с самим с собой пару минут, надеясь, что незваный гость уйдет сам, но стук не прекращается, и тогда все же приходится выпутаться из рук Назара и встать. На ватных от усталости ногах Марк плетётся к двери, ворча себе под нос, открывает ее и замирает с распахнутым ртом. На пороге оказывается не менее сонная Маша. — Сюрприз. Он для верности протирает глаза, чтобы убедиться, что это не сон, а затем выходит из оцепенения и утягивает ее в крепкие объятия, все ещё не веря в происходящее. — Охуеть, это реально ты, — Марк сжимает ее в своих руках, трясет в воздухе, словно тряпичную куклу, и чуть не задыхается от восторга, — Почему не предупредила то? — Да я как-то внезапно сорвалась, — виновато отвечает Маша, когда он опускает ее на пол, улыбается растерянно, — Смотрю, билеты на самолёт по скидке, и черт дёрнул купить. Даже подумать не успела, как на почту файл пришел. Три часа, и вот я здесь. Сама в шоке со своей опрометчивости. — Учудила, — соглашается Марк, заводя ее в номер, закрывает дверь, — Дима не в курсе, я так понимаю? Снимая с себя куртку и скидывая на пол рюкзак, Маша отрицательно качает головой. — Я просто подумала, что будет круто сделать сюрприз, — говорит она, озираясь по сторонам, вешает одежду на вешалку и скидывает с себя ботинки, — Знаю, что у вас концерт только завтра, поэтому обратный билет взяла на послезавтра в полночь. Подумала, что так всем будет удобно. И вам задерживаться не придется в Тюмени, и мне за вами до Новосибирска ехать. Сразу из клуба в аэропорт. Круто же? — Один тот факт, что ты здесь, это уже круто, — подмечает Марк, — Блять, мы очень по тебе скучали. Тебя к Диме отвести, или пока у меня посидишь? — Можно пока и у тебя, — решает Маша, а затем вдруг тушуется, — Ой, подожди. У вас же с Назаром номер общий. Я не помешаю? — Не помешаешь! Марк с Машей поворачиваются одновременно, Назар выглядывает из-за угла, спешно натягивая на себя футболку, и улыбается им. — Привет, — он подходит ближе, обнимает гостью за плечи, — Ты какими судьбами? — Не сидится мне спокойно в Питере, ищу приключений, — смеётся Маша, отстраняясь, — А на самом деле захотела посмотреть, как вы тут. Видела видео из Омска и туровый дневник, на первый взгляд все неплохо. Верно же? Одними глазами Марк даёт Назару сигнал не болтать лишнего, тот отвечает ему издевательской ухмылкой и склоняет голову в бок, играя бровями. Торгуется что ли? — Да, все отлично, — наконец, говорит он, — Было правда пару накладок и происшествий, но в целом вроде без эксцессов. — Каких происшествий? — хмурится Маша, — Что-то случилось? — Все в порядке, Маш, не бери в голову, — спешит успокоить ее Марк, все так же взглядом предупреждая Назара держать язык за зубами, — Ты голодная? Иди пока, передохни. Мы ща умоемся и сводим тебя позавтракать. Не дожидаясь ответа, Марк толкает ее вглубь номера, а вот Назара заставляет задержаться и тащит его в ванную. Внутрь буквально запихивает, закрывает дверь и, развернувшись, предупреждающе тычет пальцем ему в грудь. — Ей ни слова про то, что я болел, — чеканит он по слогам, — Серьезно говорю. Узнаю, что растрепал, дам пизды. Усек? — А че ты так взъелся то? — все с той же ухмылкой спрашивает Назар, — Мне кажется, что как раз Маше и надо все узнать. Может, хоть она тебе мозги на место поставит, и ты о здоровье думать начнёшь. — Не читай нотации, башка не варит, — Марк пренебрежительно машет рукой, добавляет куда спокойнее, — Пожалуйста, не надо ей ничего говорить. Она только переживать больше будет, а ей и так непросто. Давай избавим ее от лишних тревог, я очень тебя прошу. Маша без того постоянно в строгую маму играет, пусть хоть сейчас немного отдохнет. Я обещаю, что буду следить за здоровьем. — И реже пить. — Ты, блять, торговаться со мной будешь? — А с тобой по-другому не получится, — усмехается Назар, складывая руки на груди, — Ограничиваешь себя в бухле и следишь за режимом. Договорились? Марк беззвучно стонет и все же кивает. — Черт с тобой, зожник хуев, — сдается он, — По рукам. Без намека на романтику они по очереди умываются, вылезают из ванной и идут в номер, где Маша, сидя на заправленной кровати, что-то активно настукивает в телефоне и жует нижнюю губу. Почувствовав чье-то присутствие, она вскидывает взгляд и растягивает губы в непрочной улыбке. — Может, закажем еды в номер? Не хочу спалиться перед Димой раньше времени. Предложение принимается, Назар выходит в коридор, ведь по какой-то неведомой причине телефон находится там, пока он делает заказ, Маша подзывает Марка и вопросительно изгибает бровь. — Что? — Не хочу показаться мисс очевидность, но у вас двухместный номер, — она вытягивает в воздухе два пальца, а после кивает на соседнюю койку, — А кровать расправлена только одна. Не объяснишь? — Подловила, — хмыкает Марк, — Экономизация спальных мест на тот случай, если кому-то понадобится лечь у нас. Мы предусмотрительны, ты так не думаешь? — Я думаю, что дам тебе пизды, — не выкупив шутки, грозится Маша, — И ведь молчал, дурень такой. Давно? Знала бы ты, думается Марку, но говорить, что сие безобразие началось ещё в Саратове, он не рискует. — Не особо, — уклончиво отвечает он, — Но пока никто не в курсе, только Дима спалил, а так мы парням ничего не сказали. И хотелось бы, чтобы они ещё немного побыли в счастливом наведении. — Ты вынуждаешь меня хранить секреты, — притворно ворчит Маша, — Но если ты расскажешь мне все, то я подумаю о том, чтобы молчать. Договорились? — Меня сегодня все пытаются взять на понт, — тяжело вздыхает Марк. Разговор продолжить не получается, к ним возвращается Назар, объявляющий, что скоро принесут завтрак. Он принимается расспрашивать Машу обо всем да ни о чем, та пускается в рассказы о промозглом Питере, переклеенных в коридоре обоях и новых знакомствах в танцевальной студии. Ей приятно внимание к своей персоне, но все же в ней побеждает звание самой заботливой девушки на планете, потому она быстро переключается и требует доложить, как обстановка. Марк снова смотрит на Назара, тот едва заметно кивает и обезоруживающе улыбается. — Лучшие концерты были в Саратове, Ижевске и Омске, — сообщает он без доли иронии, — Ещё в Краснодаре площадка лютая, хотя аудитория самая живая была в Волгограде. Но мне все же кажется, что столицы разъебут покруче. Там всегда движ активный. — Там и площадки побольше, — поддакивает Маша, — Мы с Ильёй и Димой кое-как Аврору забронировали, там организаторы, простите меня за мой французский, уебки какие-то. До последнего упирались, но увидели ваш скромный райдер, и все же согласились. Всю душу вытрясли. Зато как билеты пошли в продажу, сразу успокоились. Мне кажется, так и до солдаута недалеко. — Странно, у нас с Мишей весной с оргами проблем не было, — тянет Назар, — Хотя я могу их понять, собрать за две недели две тысячи людей сложно. Бронь то окупить надо. — Да как бы уже. В дверь снова стучат, Марк уходит забрать еду. У него нет аппетита, но никто не позволит ему голодать, потому он послушно забирает поднос и возвращается к Назару с Машей. Завтрак они на удивление уничтожают быстро. — Думаю, можно идти и будить Димона, — спустя ещё полчаса объявляет Марк, — Должен же он быть в курсе, что у него жена приехала. — Погодь, — внезапно Назар поднимается с места, — Давай Андрюху попросим реакцию заснять. На память типа. Ну и в дневники материал уйдет. — А давай, — поддерживает его Маша, — Не все же ему пьяным в кадре появляться. Подмигнув ей, Назар выскальзывает из номера, просит подождать его и исчезает в коридоре. Как только за ним закрывается дверь, Маша возвращается к своему любимому занятию — допросу с пристрастием. Ей не хватает только настольной лампы и ручки с блокнотом, но требовательный тон вполне исправляет это упущение. — Выкладывай. — Я рассказал ему, что торчал, — выпаливает Марк, понимая, что молчать дальше бессмысленно, — И про наркоту, и про стимуляторы. Даже про рехаб и синдром. Вообще все. — Удивил, — вздыхает Маша, — А он что? Марк пожимает плечами. — Как видишь, отреагировал почти адекватно, — он прокручивает в голове события последних дней, продолжает, — Я не смогу рассказать полностью, но вроде все у нас в порядке. Оказывается, это не меня отшивали два месяца, а я очевидного не видел. И симпатия тоже не была односторонней. И с синдромом меня давно уже подозревали. Короче, нахуевертили мы нормально, но к общему мнению пришли. Можешь поздравить. — Поздравляю, — без намека на шутку говорит Маша, — А ты выяснил, почему он холодный в итоге? — Колеса, — просто отвечает Марк, — Долго объяснять, но Назар юзает колеса, понижающие температуру тела. Там… Сложная тема, Маш, но он будет слезать в декабре, как только сходит к врачу. У него были свои причины скрывать связь, мы разобрались во всем и договорились без хуйни в дальнейшем. Такие дела. — Я не верю, — качает головой Маша, повторяет, — Не верю, что вот ты мог словами через рот все выяснить, все рассказать и о чем-то договориться. Но я безумно рада, что ты подошёл к вопросу как взрослый человек. Назар хорошо на тебя влияет. — Не в первый раз слышу. Улыбнувшись, Маша сгребает его в объятия, треплет по голове, словно дитя нерадивое, целует в макушку и удовлетворенно вздыхает. Ее сияющий, довольный вид греет Марку душу, и он думает, что действительно был тем ещё идиотом, раз позволял себе расстраивать и пугать ее. Она же к нему всем, что имеет, заботиться и переживает, даёт зачастую правильные советы, поддерживает во всем, в чем только можно, а он… А он как всегда. Его пренебрежение и упрямство наверняка причинили ей немало боли, и пусть она этого не показала, но факт остаётся фактом. Марк понимает, что извиняться поздно, но даёт себе обещание впредь быть к ней и ко всем своим друзьям внимательнее. — Маш, спасибо тебе, — он заправляет ей за ухо прядь выбившихся волос, убирает руку, — Что приехала. Да и просто за все. — Тебе спасибо, — смеётся Маша, — Что поступил правильно. Я очень переживала в Питере, боялась, вдруг у вас ничего не сложится. Но ты все же смог вылезти из этого вранья чистым и во всем признаться. Не знаю, что тебя сподвигло, но… Ты очень изменился что ли. В лучшую сторону. И я рада, что у тебя все хорошо. Теперь можно и ждать вас со спокойной душой в Питере. — Не торопись, у тебя минимум два дня в запасе, — напоминает Марк, озирается, — И пора бы уже идти радовать Диму этой новостью. Едва он замолкает, в номер осторожно заглядывает Назар и манит их к себе, прикладывая палец к губам. Маша подхватывает свой рюкзак, вид ее становится немного взволнованным, будто ее мандражит перед встречей с мужем. Вместе с Марком она выходит в коридор, где их уже ждут сонные Идан и Андрей. У последнего в руках включенная камера. — Прямой репортаж из Тюмени, время половина двенадцатого, на связи Мария Баранова, — вещает он, снимая, как она обнимается с Иданом, — Расскажите, что мы сейчас будем делать? — Сейчас мы будем доводить до сердечного приступа Диму, — включаясь в игру, деловито кивает Маша, отдает Марку подержать свой рюкзак, — Вы свидетели: если он не отреагирует должным образом, я вернусь в Питер и подам на развод. — Жестоко, — подмечает Идан, — Но справедливо. Тихо, насколько это только возможно, они крадутся к номеру и все вместе заходят внутрь. Слышится Димин храп, Маша прыскает в кулак и осторожно подходит к кровати, на которой он развалился. Все наблюдают за происходящим притаившись, Марк так и вовсе задерживает дыхание. Странно, но у него будто в кончиках пальцев покалывает от предвкушения, и он не может объяснить, почему, однако и не считает нужным делать это, следя за тем, как Маша ласково проводит по лицу мужа ладонью. — Димка, — зовёт она, постукивая пальцами по его лбу, — Вставай, мы опаздываем. Дима затихает, нехотя открывает сначала один глаз, затем второй, смотрит на нее замыленным взглядом, опускает веки и невнятно бормочет. — Чё я вчера пил, раз меня так накрыло? На осознание уходит пару секунд, он вздрагивает, садится резко на кровати, скидывая с себя одеяло, и таращится на Машу так, словно она призрак. — Господи, это правда ты? — Не Господь, конечно, но да. Дима окончательно просыпается, трёт глаза, а затем вскакивает на ноги и обнимает смеющуюся Машу так крепко, будто не виделись они по меньшей мере год, продолжая что-то говорить между поспешными поцелуями, что он оставляет на ее лице. Идан весело присвистывает, привлекая к себе внимание, только в этот момент Дима замечает всех собравшихся и, не особо церемонясь, выгоняет всех из номера. Он буквально выталкивает парней из него, пиная и взмахивая руками в воздухе, не слушает ни объяснений, ни ворчание, и захлопывает дверь у них прямо перед носом. — Вот те раз, — качает головой Идан, — А я даже в душ сходить не успел. Через секунду дверь открывается, Дима вырывает из рук Марка рюкзак Маши, и снова исчезает, оставляя друзей топтаться в коридоре. Первый не выдерживает Андрей, начинает ржать, его смех подхватывают и остальные. Ситуация не то, чтобы абсурдна, но абсолютно точно забавна. — Думаю, после такой реакции Маша не подаст на развод, — успокоившись, говорит Назар, — Ладно, парни, можете воспользоваться нашей ванной. Дадим Диме насладиться моментом.

***

К счастью, затворничеством Дима занимается недолго и через пару часов все же вылезает из номера в сопровождении Маши. Они оба сияют и не отлипают друг от друга, словно два куска мармелада, подплавленные на солнце, и даже во время прогулки не отпускают друг друга, вполголоса говоря о чем-то своем. Впрочем, никто к ним особо и не лезет, понимая, что им хочется побыть вместе, потому, сидя в ресторанчике в центре Тюмени, они все вместе решают, что делать дальше. — Я бы сходил на каток, — заявляет Идан, помешивая сахар в своем стаканчике с кофе, — Тут недалеко есть стадион, по отзывам неплохой, и коньки в прокат выдают. — На твоём месте я бы не рисковал так, — неодобрительно тянет Дима, — С твоей то удачливостью. Побереги связки. — Дима прав, — включается Маша, — После растяжения на каток лучше не соваться. Ещё упадешь, а я уверена, что обязательно на ту же руку. Давайте выберем развлечение побезопаснее. — Предлагаю сходить на квест, — сообщает Андрей, — Я посмотрел, ехать относительно недалеко, на ближайшие часа два бронь свободна. Кто-то хочет? Дима неопределенно пожимает плечами, но по нему заметно, что он не горит желанием идти куда-либо, и Марк его в общем-то понимает. Им четыре концерта отыгрывать в Сибири, потом ехать в Москву, а дальше ещё и по Центральной России докатывать тур. Пусть время бежит быстро, но все же длительная разлука дает о себе знать, почти месяц порознь для супружеской пары — это не хухры-мухры. Чета Барановых на такой срок не расставалась давно, и к новым условиям подстроиться им наверняка непросто. Потому Марк, желая хоть как-то помочь, берет все в свои руки. — Андрюх, бронируй квест на четверых, — говорит он, — А ты, Дим, своди даму в кино. Маша вроде давно хотела заценить какой-то триллер. — Но, — начинает было она, однако Дима ее перебивает. — Отличная идея, — улыбается он, — Тогда вечером встретимся в отеле. — А я вот что не понял, — подаёт голос Назар, — Ты номер то забронировала, или как? — Да, но свободный был только один, и он одноместный с маленькой кроватью, — отвечает Маша, добавляет с грустью, — Просто я подумала, что ехать в другой отель как-то глупо, поэтому остановилась в вашем. Мне в любом случае только сегодня переночевать, завтра после концерта я сразу в аэропорт уеду. Она замолкает, и Марк задумывается над ее словами. Разумеется, Дима захочет лечь с Машей, но в одноместном номере сделать это будет не слишком то удобно. Не то, чтобы в двухместных номерах кровати сильно больше, но все же в них несколько комфортнее, это он по себе знает. Надо как-то дать возможность ребятам побыть только вдвоем в адекватных условиях, подстроиться немного что ли. Только вот как? Назар едва заметно пихает Марка коленом под столом, изгибает бровь, будто давая понять, что подумал о том же, а затем обращается к Маше. — Ложитесь с Димой у нас, — предлагает он, — Мы с Марком как-нибудь раскидаемся. Он к пацанам, я к тебе. — Ну не знаю, — она неуверенно трёт шею, — Зачем я буду вас беспокоить? — Да все нормально, — успокаивает ее Марк, — Нам иногда полезно делать рокировку. Приедем и разберемся. А ща давайте уже сгоняем хоть куда-нибудь, я заебался тут сидеть. Они оплачивают счёт и разбредаются в разные стороны, Дима утаскивает Машу то ли в кино, то ли на выставку, Бог знает куда, пока оставленная без его чуткого руководства команда едет на квест, забронированный Андреем. И, признаться честно, Марку эта идея, ну бегать по темным комнатам, разгадывать головоломки и, быть может, шугаться актёров в костюмах, так вот ему эта идея, что зубная боль. Он не фанат такого рода развлечений, но и спорить не берется, догадываясь, что ему никто не даст соскочить. Потому смиряется с мыслью, что ближайшие два часа будет веселиться подростковыми методами, но без алкоголя, и, пока едет в такси, кидает Мирону фотографию Маши и Димы, которую успел сделать в рестике, с подписью: «смотри какие у нас гости». Ответ на удивление приходит быстро. Мирон: Чудесно. Теперь я уверен, что все у вас под контролем. 14:24 Ты как вообще? 14:25 Марк вздыхает, набирает новое сообщение. На самом деле они с Мироном после того телефонного разговора в Челябинске списывались по меньшей мере раз в два дня, обмениваясь новостями и заверениями, что все у них хорошо, и всех это устраивало. Нормального живого общения такая форма коммуникации заменить никак не может, но приходится довольствоваться тем, что есть. Лондон, что говорится, на связи. Марк: Все заебись, ща в Тюмени отвисаем, завтра концерт. Тут пиздец холодно, но в остальном порядок. У вас там как? Вы в Самаре? 14:26 Мирон: Уже в Казани. Я заебался конкретно, но завтра прилетает Жек, она там дела порешала, дальше с нами кататься будет. Наша женская часть команды расширяется. Это пугает. 14:28 Марк усмехается, качает головой. Пугает, как же. Мирон Женю обожает, считает ангелом во плоти, внутри которого сидит маленький цербер, способный всех и все разорвать, если его вывести из себя. Да и к Лие он относится более, чем хорошо, не прекращая восхищаться, как вообще девчонка ещё не скисла с таким-то режимом, как у них. Его определенно радует присутствие дам, просто для проформы ему нужно повыебываться. Марк: Теперь я тоже уверен, что у вас все будет под контролем. Как там Лия? 14:30 Разумеется, Марку не похуй, как дела у Вани и Порчи, они его друзья, и за них он тоже парится, но не сейчас. Славная больше, чем семья не первый тур катает, парни уже успели привыкнуть к такому образу жизни и наверняка чувствуют себя нормально. Для Лии же это новый опыт, и пусть держится она неплохо по словам Мирона, она все ещё болеет. За нее Марк беспокоится по-особому, и он не может точно объяснить, почему, но подозревает, что все дело в понимании. Его положение куда лучше, однако он знает, через что она вынуждена проходить на данном этапе. Помочь он не может, но хотя бы убедиться, что все идёт ровно, должен. Мирон: Жива, здорова, под охраной Вано. Ща покажу кое-что, зацени. 14:31 Вслед за сообщением прилетает видео, Марк без лишних раздумий включает его и не может сдержать улыбки, наблюдая за происходящим на экране. Гримерная в каком-то очередном городе, Ваня развалился на диване, Лия же, закинув ноги ему на колени и привалившись головой к его плечу, что-то увлечённо рассказывает и параллельно делит уже очищенный мандарин. Она запускает дольку в рот, вторую сует Ване, тот жует, над чем-то смеётся, а затем они оба резко поворачиваются к камере, в которую в следующую секунду прилетает маской Охры. Запись прекращается. Марк быстро клацает по клавиатуре, набирая ответ. Марк: Выглядят довольными. Как тебя не убили за несанкционированную съемку? 14:34 Мирон: Меня заставили удалить, но я вовремя перекинул в облако. Если все сложится, склепаю видеоряд и покажу его людям на их свадьбе. 14:36 Марк: Хороший тамада… 14:36 Мирон: Иди в задницу. 14:37 Посмеиваясь, Марк толкает сидящего рядом Назара в бок, поворачивает к нему свой телефон и показывает присланное видео. Ему очень хочется почему-то поделиться этими десятью секундами чужого счастья, и он не знает причин, но все же делает это. Назар смотрит, тоже расплывется в улыбке и кивает. — А Рудбой зря времени не теряет. — Он всегда был прыткий, — соглашается Марк, блокируя экран, возвращаться к переписке с Мироном он не планирует сегодня, — В этот раз, видать, тоже решил не упускать свой шанс. Вскоре такси останавливается на нужном адресе, парни, кряхтя, вылезают из машины и, следуя за Андреем, заходят в ничем непримечательное здание. На ресепшне их встречает девушка-администратор, привлекающая к себе внимание ярко-синими волосами, проколотыми бровью и губой и забитыми рукавами. На вид ей не больше восемнадцати, и Марк прикидывает, как ее родители относятся к подобному образу дочери. Он не ханжа, прости Господи, у него самого этих татуировок немало, и все же. Городок то провинциальный, хоть и не такой маленький, здесь другие нравы. Да и старшее поколение зачастую не очень любит подобные бодимодификации, а уж когда дело касается девчонок… Мрак. — Добрый день, меня зовут Дарья, — представляется она, растягивая губы в дежурной улыбке, — У вас забронировано? Пока Андрей обсуждает с ней что-то, Марк осматривает небольшое помещение. Выкрашенные в бордовый цвет стены, стойка администратора из тёмного дерева, два кожаных диванчика и между ними стол с чайником, пачками чая, кофе и печеньем. Также тут есть три двери: первая скорее всего ведёт на площадку для квеста, вторая — в ванную, ну а третья почти наверняка является служебной комнатой. В принципе, неплохо, даже хорошо. Марк ожидал от Тюмени меньшего. — Ваша игра начинается через десять минут, время прохождения составляет два часа, — объявляет Дарья, успев вылезти из-за стойки, указывает за дверь позади себя, — Это первая локация, дальнейшие перемещения определяются вашими действиями. Есть несколько правил. Ломать реквизит, выбивать двери, бить актеров, срывать с них костюмы запрещено, в противном случае игра будет остановлена. Легенду вашей игры вы услышите после начала. Если что-то не понимаете, то на каждой локации есть кнопка красного цвета. Нажимаете на нее, и прозвучит подсказка. И ещё момент, если кому-то стало плохо или слишком страшно, говорите сразу, я выведу вас. На большинстве локаций установлена камера, поэтому я услышу вас. Куртки можно оставить на вешалке, личные вещи занести в служебное помещение. Есть вопросы? — А насколько страшно будет? — любопытствует Идан, — Не для себя, для друзей спрашиваю. — У вас забронирован квест третьего уровня сложности из пяти возможных и первого уровня страха из четырех, — отзывается Дарья, растянув губы в снисходительной улыбке, — Мой совет: не делитесь во время игры. Лучше передвигайтесь все вместе, а на пары разбивайтесь, только когда нужно будет разгадывать головоломки. Вопросов никто больше не задаёт, Дарья ныряет обратно под стойку, пока посетители скидывают с себя верхнюю одежду и закидывают вещи в служебное помещение. Марк прихватывает с собой телефон на тот случай, если понадобится фонарик, поправляет волосы и вздыхает. Господи, чем он, блять, занимается. — Да ладно тебе, Марк, это должно быть весело, — приободряет Идан, заметив его странное состояние, пихает в плечо, — Получишь эмоций на год вперёд. — Если я сорву голос из-за криков, ты вместо меня завтра будешь концерт давать, — предупреждает Марк, толкая его в ответ, — Готовься покорять сцену. — Не драматизируй. Вскоре их отправляют в первую комнату, едва они оказываются в ней, дверь за спиной закрывается, и из колонки доносится мужской голос, рассказывающий легенду. — Популярный английский гостиничный дом, закрытый в 1965 году, вновь открывает свои двери. Но уже не для спокойного отдыха, а для решения самой большой мистической загадки того времени. Вам предстоит окунуться в истории прошлых постояльцев, решить для себя, кому стоит верить, а кому нет, и навсегда закрыть двери ужасу, происходящему в этих стенах. Помните, что только вы решите судьбу этого дома и его жителей. — Мне уже не так весело, — шепчет Идан, когда перед их носом со скрипом открывается следующая дверь, — Может, ещё не поздно свалить? — Даник, да ладно тебе, — передразнивает его Марк, — Получишь эмоций на год вперёд. — Пошлите уже, — говорит Назар, ступая вперед, — Зря пришли что ли. Никто не рискует спорить, потому вчетвером они заходят в следующую комнату, после чего за их спиной захлопывается дверь, отрезая все пути отступления.

***

Квесты — это ебаное зло. Марк осознаёт это, когда в очередной комнате, обустроенной под детскую, встречает девчонку в белом длинном платье, которой на вид не больше лет тринадцати. Он понимает прекрасно, что все актеры почти наверняка совершеннолетние, но все равно чуть не вскрикивает, видя перед собой ребенка с бледным лицом и выпученными глазами. Она смотрит не на него, а куда-то сквозь, вытягивает свою тощую руку вперёд и принимается говорить. — Мама назвала меня Викторией в честь королевы и всегда говорила, что я буду такой же красивой и талантливой, как она, — вещает девчонка, медленно склоняя голову вбок, — Но мама не предупреждала, что моей красоте не будет суждено расцвести. Той ночью я слышала ее крики, и когда вышла в коридор, кто-то схватил меня и потащил по лестнице вверх. Их было двое, и они говорили, что в моей комнате спрятано что-то важное. Затем они выбросили меня из окна, а проснулась я снова тут. Сколько бы я не пыталась, я не могу выйти за пределы этого дома и найти свою маму. Я слышу ее голос, но стоит мне пойти на него, как он затихает. Пожалуйста, помогите мне. Вместе с ее последними словами в помещении гаснет свет, а затем из колонок раздается крик этой самой девчонки, повторяющий, как мантру, одну и ту же фразу. — Помогите мне! Помогите мне! Помогите мне! Андрей, стоящий в стороне, громко матерится и, судя по звукам, врезается спиной в стену. — Блять! Она где-то тут. Марк не понимает, что происходит, темнота дезориентирует, он инстинктивно пятится назад, чтобы найти Назара, но вместо него натыкается на что-то, а затем это что-то хватает его за ногу и тянет на себя. Испуганный возглас подавить не получается, Марк вскрикивает и отскакивает назад, рядом стоящий Идан истошно орет вслед за ним. — Сука! И прыгает, явно не вдупляя, что происходит. Марк теряется, на автомате протягивает ему обе руки, чтобы помочь, не замечает сам, как хватает его, и чуть было снова не срывается на крик, как зажигается свет. Картина взору открывается любопытная: Андрей, прижавшись к стене, закрывает лицо руками, Назар, находящийся ближе всего к теперь уже распахнутой двери, стоит с нечитаемым выражением лица, а Марк… У него на руках какого-то хуя Идан, пытающийся таким образом защититься от скримера. Четыре взрослых мужика, блять. Позорище. — Вы бы видели свои рожи, — смеётся Назар, первый нарушая тишину, — Сука, зря я мобилу не прихватил, такое надо заснять. — Я чуть сердце свое не выхаркнул, — жалобно тянет Идан, укладывая свободную ладонь на груди, второй продолжает хвататься за чужую шею, — Пиздец, вот тебе и первый уровень страха. — Ссыкло, — беззлобно усмехается Назар, он проходит мимо них к кровати, оборачивается и, нахмурившись, уточняет, — Вы долго ещё обжиматься собираетесь? Только в этот момент Марк осознаёт, что всё ещё держит Идана на руках, потому без зазрения совести сбрасывает свою ношу на пол и, игнорируя громкое «ах ты сука», подходит ближе к Назару. — Я как истинный джентльмен не оставил даму в беде, — отшучивается он, — Защищал, как мог. — Поматросил и бросил, — ворчит Идан, поднимаясь на ноги при помощи Андрея, — Все вы, мужики, одинаковые. — И все мы преследуем одну цель, — улыбается Назар, — Ладно, хуй с вами. Давайте уже искать ебаную головоломку. Отойдя, наконец, от шока, они принимаются за поиски чего-то, что поможет продолжить игру. Идан рассматривает письменный столик в углу, пока Андрей изучает стеллаж с книгами и куклами, Назар же открывает шкаф и лезет внутрь. По большей части Марк мешается ему, не желая оставаться один на тот случай, если кто-то из актеров опять вылезет, потому болтается рядом с ним и делает вид, что очень увлечен детскими платьями на вешалке. Вон то с розовыми рюшами очень даже ничего. — Значит, ты у нас благородный рыцарь, защищающий дам в беде? — глумливо спрашивает Назар, перебирая одежду, словно в ней может быть спрятано что-то важное, — Любую прижмешь к груди и спасёшь? — На одну моего геройства хватит, всем остальным придется отказать, — отвечает Марк, — Благородство тоже имеет свой лимит. Назар усмехается себе под нос, качая головой, отвлекается от вещей и становится к своему собеседнику вполоборота, складывая руки на груди. — И ты решил потратить его на Идана? — он изгибает бровь в усмешке, вздергивает уголки рта вверх, — Интересный выбор. И чем он был продиктован? Откровенно говоря, Марк не понимает, в чем дело. Да не хватал он Идана намеренно, тот сам залез на него от страха, само по себе же получилось. Глупая ситуация, абсурдная и смешная, но не возмутительная вовсе. Их тут всех вообще-то запугать пытаются, и реакция в виде попытки запрыгнуть кому-то на руки — вполне нормальное явление, хоть они и все взрослые люди. А вот реакция Назара на это странная. Че ему могло не понравиться? Хотел оказаться на месте Идана? Внезапно в голове Марка возникает догадка, которую он спешит озвучить. — Ты чё, к Данику ревнуешь? — С чего ты взял? — Ты серьезно что ли? — не сдается Марк, с трудом сдерживая шальную улыбку, — Бля, да Идан мой братишка, у нас с ними исключительно платоническая любовь. Он просто ссыканул, вот и полез ко мне, а я на автомате его подхватил. Не выдумывай, пожалуйста, это же бред полнейший. — Я не ревную, — говорит Назар, снова разворачиваясь к шкафу лицом, — Просто… — Нашел! Андрей привлекает к себе внимание, взмахивая в воздухе какой-то коробкой, внутри которой определенно что-то есть, подзывает всех ближе и садится на кровать, внимательно рассматривая свою находку со всех сторон. Назар сразу подрывается к нему, принимаясь изучать головоломку, Марк наблюдает за ним со стороны и досадливо поджимает губы. Он, конечно, не сомневается в том, что игра могла породить интерес и азарт, но видит в таком поведении скорее желание избежать разговора, нежели стремление пройти квест успешно. Ему это не очень нравится, но он решает, что обязательно обсудит все с Назаром позже, а сейчас приложит максимум усилий чтобы, наконец, выйти отсюда. И пусть, как сказал Идан, эмоций после такого они все наберутся на год, есть и другие способы получить их с наименьшими потерями для психики.

***

Второй раз в том, что квесты — это проделка дъявола, Марк убеждается, когда дверь в маленькую каморку размером два на два метра захлопывается за их с Назаром спинами и более не открывается. Последний пытается толкнуть ее, но ручка не поддается, и становится понятно, что им нужен ключ. Вот только где его искать — вопрос насущный. — Пацаны, я, кажется, нашел подсказку! — кричит с наружней стороны Андрей, — Вы где? — Мы тут! — кричит Марк, — Нас, походу, заперли здесь, дверь не открывается. У вас там нигде ключ не заявлялся случайно? — Как заперли? — удивляется Идан, судя по всему, он пытается дёрнуть дверь на себя, но идея эта проваливается с треском, — Сука, и правда. Ща мы поищем ключ, может, получится вытащить вас. Вы пока внутри осмотрите все, вдруг у вас что-то есть. — Осталось сорок минут до конца, — напоминает Назар, — Так что поторопись, я не хочу сидеть тут все это время. — Знаешь, есть такая игра, она называется «Семь минут в раю», — насмешливо тянет Идан, — Очень интересная, Марк не даст соврать. Тебе волей случая предоставлен уникальный шанс ознакомиться с правилами, так что не проеби его. Мы с Андреем поищем ключ, а вы оттянитесь, как следует. Другой возможности может и не быть. — Как только я выйду отсюда — засуну твои очки тебе в задницу. — После таких угроз я продлеваю срок вашего заточения. Не скучайте! Слышатся звуки удаляющихся шагов, Назар с досадой стучит кулаком в дверь, а после разваривается к Марку лицом и смотрит на него с ожиданием. — И чё будем делать? — Наслаждаться игрой, — отзывается Марк, присаживаясь прямо на пол, — Не вижу смысла паниковать, нас в любом случае вытащат. Можно, конечно, поискать здесь очередную головоломку, но я сомневаюсь, что она вообще есть на этой локации. — С чего ты взял? — Нет красной кнопки для подсказок. Будто желая убедиться в правдивости его слов, Назар оглядывается по сторонам, осматривает небольшой шкаф в углу со всяким хламом, маленькую навесную полку, батарею на стене и груду вёдер возле двери, но так ничего и не находит. Потому невербально соглашается, вздыхает и садится рядом, отведя взгляд в сторону. Пользуясь моментом, Марк первый заводит разговор. — Мы с Иданом знакомы ещё с Грин Парка, когда у нас не было нихуя, кроме музла и желания как-то его продвинуть, — говорит он, — К тому же мы учились в одном универе вместе с Порчи, и частенько зависали втроём. Он всегда был и будет просто другом, поэтому не надо выдумывать всякую хрень. Я дорожу им, базару ноль, он был одним из тех, кто прошел со мной немало дерьма, но это вовсе не значит, что у меня к нему че-то есть. Мне кажется глупым объяснять тебе настолько очевидные вещи, потому что… Блять, ну это же Идан. Он мне как брат, я даже под страхом одинокой старости бы не попытался подкатить к нему. Не мой типаж. — Да знаю я, — вздыхает Назар, все так же глядя в пол, — Не в Идане дело. Я в курсе, что вы дружите ещё с Лондона, и у меня нет вопросов и претензий, просто… Я не терплю, когда трогают мое. У меня нет как таковых проблем с доверием и вспышками ревности, не про меня эта хуйня, и все же меня дестабилизирует, когда я вижу слишком тесный коннект между своим партнёром и кем-то ещё. Потому что про себя я знаю точно, что не пойду налево никогда, а вот касательно других людей не могу быть уверен. Это сейчас не камень в твой огород, а просто мои размышления. И объяснение моей реакции, возможно. — А с чего ты взял, что я могу пойти налево? — спрашивает Марк, — У меня по этому поводу вообще жирный пункт, я в принципе не умею делиться. Никаких ограничений и запретов, все в рамках разумного, но верность для меня превыше всего в отношениях. Я никогда не играю на два фронта, потому что это низко. Либо я с человеком, либо расстаюсь с ним, но никаких измен. Я уважаю себя и уважаю партнёра, даже если со стороны кажется иначе. В очередной раз вздохнув, Назар пожимает плечами и запускает руку себе в волосы, оттягивая их назад. — Я не говорил, что ты можешь пойти налево, — вновь подаёт голос он, — Всего лишь объяснил свою позицию. У всех разные взгляды на это, поэтому лучше сразу обговорить на берегу, чем потом от жизни охуевать. Мне не нужны никакие свободные отношения. Исключительная моногамия. Считай меня старомодным, но вот такой я. — Назар, ты меня такими вбросами до инфаркта доведешь, — заявляет Марк, — Если тебя парил вопрос моей верности, то ты мог просто поговорить со мной. Не поверишь, блять, но я тоже придерживаюсь моногамии в отношениях. У меня ни разу не было, чтобы бросали из-за моей измены, только если наоборот. Я как наивный все ещё надеюсь на долго и счастливо, хоть и до сих пор всегда обламывался. Поэтому выдохни и прими — я никогда не буду мутить что-то на стороне, пока мы вместе. Для меня это вопрос принципа. — Аналогично, — кивает Назар, уткнувшись взглядом в потолок, улыбается чему-то и спрашивает внезапно, — А что за игра то? — Какая? — «Семь минут в раю». В чем суть? — А, эта, — Марк растерянно трёт шею, объясняет, — Да тупая игра на самом деле, для подростков. Типа запирают двух людей в шкафу или в другом помещении, обязательно маленьком, на семь минут. И они могут там делать все, что хотят, люди снаружи подрубают музыку погромче, чтобы не было ничего слышно, и ждут. Выбор людей происходит по принципу бутылочки. Один крутит, на кого выпадает, с тем и уходит. Мы играли, когда ещё учились, нам тогда это казалось весёлым. Хотя бухим все весело, особенно если в паре выпадают… Любопытные персоны. Хуйня короче. — Забавно, — хмыкает Назар, — Есть какие-то занимательные истории? Пожав плечами, Марк прикрывает глаза. О да, эта глупая игра в свое время стала для него отсчетом важных событий. Его как раз заперли с его девчонкой в шкафу на какой-то вечеринке, и он, набравшись смелости, поцеловал ее. Послал все к черту, решил, что лучше получит пощечину, чем не попытается. А она не оттолкнула. Сначала не отреагировала, а потом вдруг робко ответила и сложила свои маленькие ладошки на его груди. Марк был готов умереть прямо там от переизбытка эмоций, ему в ее губах со вкусом ванильного блеска открылась истина. Было такое чувство, будто он сорвал джек-пот, ограбил банк и остался безнаказанным, будто он долго и тяжело болел, а ему дали лекарство, что избавило от боли. Не существовало больше ничего, что сделало бы его счастливее, но затем она отстранилась, провела пальцами по его щеке и тихо рассмеялась. В темноте ее глаза лихорадочно блестели от луча света, что забивался в шкаф через прорезь в двери, она смотрела на него восторженно, влюбленно. В ту секунду Марк подумал, что сделает для нее все, лишь бы она всегда дарила ему такой взгляд. Бросит пить, курить и дуть, посвятит ей все свои песни, достанет чёртову звезду с неба. Все, о чем она только попросит, лишь бы эта улыбка никогда не исчезла с ее лица. Он был в ту секунду переполнен чувствами, и мысль, что его фея теперь будет всегда рядом, грела душу и вытесняла все тревоги из груди. Отогнав от себя наваждение, Марк трясет головой и распахивает глаза. Ему не стыдно, что он хранит эти теплые воспоминания о ней, в конце концов, они часть его жизни. Но он не хочет позволять им становиться важнее, чем то, что у него есть сейчас. Раньше было неплохо, но сейчас ему даже лучше. Пусть Назар не миловидная девчонка со светлыми волосами и хрупкими пальцами, но он вызывает такие же эмоции. Возможно, они даже сильнее, потому что тогда Марк был совсем юн, и ему хватало искры, чтобы зажечься. На данном же этапе он куда спокойнее, и гормоны больше не шарашат так, а вот к Назару все равно тянет с дикой силой. Да так, что голова порой отключается и рациональное мышление перестает работать. Для Марка это все же показатель. — Было парочку, — наконец, отвечает он, поворачиваясь к собеседнику лицом, — Но я бы предпочел добавить новые, в не вспоминать старые. — Даже не думай, — осекает его Назар, — Не хватало, чтобы слухи поползли. Тут наверняка есть камеры, так что держи себя в руках. — Нет тут камер, — усмехается Марк, — Я ни одной не увидел. Но не хочешь, не надо, у меня нет проблем с самоконтролем. Он даже не врет, с резьбы его сейчас не сорвёт просто из-за того, что они оказались одни в закрытой комнате. Конечно, с личным пространством в туре есть проблемы, но они решаемые. В конце концов, номера в отелях у них свои, так что время друг на друга все же есть. Сегодня правда придется разбежаться по разным койкам, но один день ничего не изменит. Не самая большая жертва, да и Маше с Димой это нужно. — Я не говорил, что я не хочу, — ухмыляется Назар, — Просто отметил, что место не самое удачное. — Может, поедем после квеста в отель? — предлагает Марк, — Я бы немного… Отдохнул. А то спал мало, башка совсем не варит. Назар задумывается на пару секунд, а затем с готовность кивает. — Тебе сейчас на улице лучше не мотаться, холодно слишком. Продует ещё. Едва он замолкает, из коридора доносятся какие-то звуки, Марк с Назаром переглядываются и вскакивают на ноги, ожидая, что их сейчас выпустят из заточения. И это действительно происходит, в замочную скважину с той стороны кто-то вставляет ключ, проворачивает его дважды, а затем дверь распахивается, но вместо Идана или Андрея перед ними оказывается парень в клетчатой рубашке, черных штанах с подтяжками и окровавленным топором на плече. Он растягивает губы в зловещей улыбке и раскидывает руки в стороны. — Попались. Позорно не закричать у Марка получается лишь благодаря силе воли, он судорожно вздыхает и, не успев подумать, хватает Назара за запястье, после чего вылетает из комнаты, пройдя мимо актера. Для себя он твердо решает — никаких больше квестов. Никогда. Просто никогда.

***

Наверное, степень своей усталости Марк понимает лишь тогда, когда оказывается в своем номере, в футболке и шортах с лежащим под боком Назаром. Его рубит беспощадно, те несчастные крупицы сна, что получилось отхватить в бронике и утром, не прибавили бодрости, а лишь ещё больше измотали. Ещё и этот дурацкий квест, который потрепал все остатки нервов, и лютый холод на улице. Режим действительно какой-то дикий, и Марк думает, что в Питере между концертами обязательно проспится пару дней, закроется от всего мира и банально передохнет, чтобы завершить тур успешно. В противном случае он скиснет или вовсе заболеет по новой, чего все же стоит избежать. Любой, мать его, ценой. — Кстати, — он неожиданно вспоминает один момент, откладывает телефон, на котором пересматривал первую часть снятого Андреем дневника, и поворачивается к Назару, — Ты же в Питере у меня останешься? Или как? — Мою хату все ещё ремонтируют, — отзывается тот, настукивая кому-то сообщение, — Если ты не будешь против, то да, я останусь у тебя. К концу декабря должны закончить, так что надолго я не задержусь. В крайнем случае съеду к Феде. — Не надо к Феде, — просит Марк, перекатываясь ближе, — У него там Ника, зачем их беспокоить. Живи у меня, я только за. Не придется париться насчёт переезда перед праздниками, а после нового года уже решишь. Ну или раньше, как тебе будет удобно. — Решим, — кивает Назар, запуская руку ему в волосы, добавляет несколько встревоженно, — И Ника больше не у Феди, так что беспокоить там по факту некого. — В смысле? — Съехала она от него. Нахмурившись, Марк обрабатывает услышанное и внезапно догоняет, что к чему. Видать, Ника решила прекратить весь этот цирк с любовным треугольником, выбрала себя и ушла в закат, не желая больше быть одной из, а не единственной. В принципе ее понять можно, она, наверное, долго терпела, и всему есть предел. Вот и достигла своего, потому приняла такое решение. Правда страшно представить, что чувствует сейчас Федя, разрыв, даже если и ожидаемый, очень часто бывает болезненным из-за банальной привязанности. Марк знает по себе, ведь не раз уже сталкивался с подобным. — Они расстались? — осторожно уточняет он, укладывая подбородок на груди Назара, заглядывает ему в лицо, — Или взяли перерыв просто? — Да кто б что понимал, — выкидывая мобилу на постель, вздыхает Назар, — Вроде у них пауза, но Федя убежден, что отношения обречены. Они там все начали ходить к психологу, и Ника после нескольких сеансов решила съехать. Сказала, что ей так будет проще разобраться во всем, и Федя ее не стал держать. Они общаются, видятся часто, но на этом все. Он стал больше времени уделять работе и психотерапии, надеется, что скоро все станет яснее. — А Андрей? — Марк вопросительно изгибает бровь, морщит нос, когда Назар проводит пальцем по складке между бровей, — С ним как? — В душе не ебу, — пожимает плечами Назар, — По словам Феди все нормально. С ним он тоже общается и видится, но в разы чаще, потому что они вместе зависают на его студии. Да и меня не волнует, чё там с Андреем, потому что… Блять, не знаю. Я не могу сказать, что он мне противен, но наши взаимоотношения складываются тяжело. Все ещё не могу привыкнуть к мысли, что из-за него Федя разрушил серьезные отношения с крутой девчонкой. Как-то неправильно это. Мне жаль Нику в этой ситуации. Не то, чтобы Марк не разделяет подобное мнение, но все же он не совсем с ним согласен. Проблема тут не столько в Андрее, сколько в Феде, который изначально не установил границы дозволенного, а если и сделал это, то сам же через них переступил. Он сам принял решение играть на два фронта, вряд ли кто-то толкал его в чужую койку, он сам так захотел. Разумеется, не стоит забывать про все тонкости, про зависимость Андрея и его стремление довести себя до ручки, и все же… Федя был обязан выбрать кого-то одного. Это тяжело, но хотя бы честно по отношению ко всем. По отношению к себе прежде всего. Все так же продолжая лежать на чужой груди, Марк принимается рассуждать вслух. — Я понимаю, что Федя твой лучший друг и ты всегда на его стороне, но надо смотреть на вещи трезво, — говорит он, — Он сам довел все до такого. Он позволил возникнуть чему-то между собой и Андреем, хоть и был с Никой, а потом просто оставил все как есть, вместо того, чтобы разобраться в своих чувствах. Ему стоило сразу взять с ней паузу, взвесить все, обдумать как-то, а не пытаться реанимировать отношения и при этом мутить что-то с Андреем. Я знаю, что там были веские причины, и все же. Федя не из-за Андрея все проебал, а из-за своих сомнений. Я не виню его, права не имею, но считаю, что он мог поступить иначе. — И как ты это видишь? — любопытствует Назар, — Андрей был готов словить передоз, если ты не забыл, настолько он ебнулся. Федя бы себе в жизни не простил, если бы с ним че-то случилось, вот поэтому и остался рядом с ним. Я не говорю, что он белый и пушистый, у него достаточно проебов, но все же он хотел как лучше для всех. Он пытался вытащить Андрея из дерьма, а вместо этого погряз в нем с башкой. Если после всех этих сеансов у психолога они останутся вместе, я буду как минимум удивлен. Потому что Андрей… Он непостоянный же, что пиздец. Допустим, он завязал с наркотой, но характер его от этого не изменился. Как был с придурью, так и остался. Не знаю, что Федю в нем так цепляет, но я не вижу будущего у отношений, построенных на такой хуйне. Это созависимость в чистом виде. — Но что-то же Феде от него нужно, — подмечает Марк, — Мне он затирал, что дело не в тепле, что он что-то чувствует к Андрею и это не жалость. Следовательно, Федя хочет чего-то, но сам не знает, чего именно. Назар, люди не лезут в чужую койку, когда их все устраивает в отношениях. Даже если допустить, что изначально Федя хотел просто помочь Андрею, это ничего не меняет. Потому что уже потом, когда угроза вроде как сошла на нет, он продолжил все. Никто б ему слова не сказал, если бы он просто общался и работал с Андреем, но их же связывает куда больше, чем музло и концерты. Раз Федя это допустил, значит, подсознательно сделал выбор. Был какой-то перевес в сторону Андрея, а к Нике могла остаться просто привязанность, они же много лет были вместе. На самом деле просто вот так судить со стороны, но я не беру на себя роль Фемиды, а просто говорю то, что думаю. И да, отношения между Андреем и Федей вполне могут стать нормальными, если они оба походят к мозгоправу и разберутся со своими тараканами. Было бы желание. Назар пытливо вглядывается в его лицо, считает пальцами родинки, цепляет ногтями заживший уже давно прокол в ухе и вздыхает. Скорее всего он действительно переживает за Федю, и это нормально, что он пытается его защитить. Но загвоздка в том, что поступки даже самых близких людей стоит оценивать объективно, а не давать волю эмоциям. Марку самому то бывает сложно так поступить, но он знает, что обманываться глупо. Никто не идеален, так устроен мир. И лучше понимать это, чем потом жалеть о том, что питал пустые надежды. — Я просто хочу, чтобы у Феди все было заебись, — вздыхает Назар, — Похуй, с кем и как, лишь бы ему не приходилось метаться между двух огней. Если он расстанется с Никой, я пойму и его, и ее, и, разумеется, поддержу, но если он сойдется с Андреем… Конечно, я не буду высказываться против, но все равно ещё долго не смогу воспринимать все всерьез. Я готов засунуть свое мнение себе в задницу, только бы Федя был счастлив, но оно из-за этого не изменится. Либо изменится, но только тогда, когда я буду уверен, что Андрей не сделает Феде больно. — Дай им время все порешать, и к чему-то они придут, — отвечает Марк, — В конце концов, они все взрослые люди, сами несут ответственность за свои действия. А вот тебе я бы не советовал пихать в себя что попало, это может очень плохо закончиться. Лучше уж выбирай предметы… Поестественнее. Он смотрит Назару в глаза, растянув губы в улыбке, хотя сердце в груди замирает в ожидании ответа. Это даже не намек, а почти открытое предложение, не понять сложно. Разумеется, Марк не собирается подгонять события и чего-то требовать, но ему надо знать, как далеко они могут зайти. Как много ему позволено, стоит ли вообще рассчитывать на что-то большее. Ведь сейчас все зависит только от Назара, ему принимать решение. Если он попросит подождать или пошлет нахуй, то Марк не станет настаивать, как бы не хотел, потому что уважает его мнение. Но понимать он все же должен, ведь есть вещи, которые обговариваются сразу и максимально откровенно. Чтобы обошлось без неприятных сюрпризов. Назар едва ощутимо напрягается, но выражение его лица остаётся равнодушным, непроницаемым. — В жопу я тебе давать пока не готов, — абсолютно спокойно заявляет он, — Сори, но я ещё не дошел до этой стадии пидорства. Хотя если ты предложишь себя в роли пассива, то я не откажу. Мне интересно попробовать. — Не готов пока, или категорично нет? — уточняет Марк, игнорируя последние слова, — Если надо, то я подожду, мне не западло. Столько, сколько тебе нужно. — Пока не готов, — повторяет Назар, а затем вдруг улыбается, почти скалится и говорит, — Но даже когда я дам себя трахнуть, не думай, что это будет работать в одностороннем порядке. Я предпочитаю взаимность во всем, и если уж тебе достанется моя задницая то твоя мне перепадёт тоже. Не забывай, что у нас четко распределены роли. Ты все ещё моя фанатка, так что… Не закачивая свою мысль, он играет бровями, и Марк прячет лицо, уткнувшись им ему в грудь. Как-то он об этом не подумал, блять. Нет, он подозревал, что исключительно активом он не будет, но не ожидал, наверное, что Назар открыто скажет об этом и выдвинет встречное предложение. Марк не против даже, только вот снизу он был очень давно, под веществами и всего пару раз, и это…. Волнительно немного. Нет сомнений, что Назар будет осторожен, он всегда осторожен, и все же. Чье сопротивление окажется сильнее? Учитывая тот факт, что Марку часто не хватает выдержки, наверное, он и сдастся первый. Угораздило же, блять. Что б его. — Я подумаю над твоими словами, — бормочет он, так и не поднимая головы, — Если чего-то захочу, то дам знать. Или просто дам, как пойдет. — Ну вот и отлично, — усмехается Назар. Он тянет Марка за плечи к себе, даже слова не даёт сказать, целует в губы, заползая холодными ладонями под футболку, и оглаживает ребра, едва сжимая их и вызывая по всему телу дрожь. В первую секунду Марк хочет отпрянуть, потому что, блять, дверь вроде опять не закрыта, и если кто-то войдет, то они очень глупо спалятся и, что обидно, свернут все, даже толком не начав. Но желание побеждает, он отвечает на поцелуй, толкается языком в чужой рот и, поймав удачный момент, придавливает Назара к кровати, нависнув сверху и прижав его запястья к матрасу. Тот отстраняется, смотрит вопросительно и все же спрашивает. — И чё ты делаешь? — Беру на себя управление, — шепчет Марк, перенося руки на завязки чужих шорт, — За мной вроде был должок когда-то там. Пора вернуть. Под удивленный взгляд Назара он спускается вниз, стягивая с него одежду.

***

— Я не верю своим глазам, — качает головой Дима, — Марк, с тобой все в порядке? При наличии вискаря ты хлещешь сок. Заболел что ли? — Иди нахуй, — беззлобно огрызается Марк, — Я просто думаю о здоровье, тебе тоже советую. Вот заработаешь цирроз, тогда и поговорим. — Точно заболел. Маша пихает Диму локтем под ребра, призывая заткнуться и пить молча, поворачивается к Марку лицом и обращается доверительным тоном. — Ты молодец, — лицо ее освещается теплой улыбкой, а затем вновь становится серьезным, когда она смотрит на Идана с Андреем, — А вы, молодые люди, берите пример. Сколько смотрю видео, вы всегда в той кондиции, когда ни одного связного слова. Давайте-ка не налегать, впереди ещё много концертов. — Маш, ну не начинай, — просит Идан, — Мы так, немного для веселья. Да и повод имеется, за хорошую встречу можно и пропустить стакан. Завтра будем на трезвых движениях, обещаю. — Грош цена твоим обещаниям, — отмахивается от него Маша, — Ладно, пей, сколько влезет. Но в Питере вы у меня все пройдете детокс-терапию. Надо же вас как-то приводить в порядок перед праздниками. — Чтобы снова накидаться, но уже в январе, — смеётся Идан. — Звучит, как тост, — оживляется Дима, — Вздрогнем! Марк наблюдает за тем, как парни и Маша чокаются, но не испытывает и капли сожаления из-за того, что не присоединяется к ним. Ему после ебучего квеста, вырванных трёх часов сна днём и внезапного оргазма в принципе мало надо, и алкоголь не является тем, без чего вечер станет скучным. Да и в своем стремлении провести его трезво он не один, Назар вон тоже потягивает сок из стакана и не жалуется. В конце концов и он, и Маша правы — нужно хоть немного себя ограничивать, беречь здоровье что ли. Оно и так слишком дорого стоит, незачем испытывать судьбу. — Как сходили на квест? — спрашивает Дима, — Поорали от души? — Это пиздец какой-то был, — сокрушается Идан, усаживаясь по-турецки, подпирает подбородок кулаком, — Там везде эти актеры в стрёмных костюмах, какие-то загадки, скримеры. В одной комнате девчонка была мелкая, так она давай орать, я чуть от страха в штаны не наложил. Прыгнул на Марка, и он как благородный рыцарь меня на руки взял. Правда выбросил потом, но спасибо и на этом. Защитил, базару нет. — Боже мой, — смеётся Маша, прикрывая рот ладонью, — Я уже жалею, что мы не пошли с вами. Столько всего пропустили, даже обидно как-то. Что ещё было? — Назара с Марком заперли в каморке, — сообщает Андрей, — Они зашли посмотреть, чё там такое, пока мы с Иданом искали головоломку, а потом резко дверь закрыл кто-то, а ключа нет. Ну мы пошли искать, наткнулись на мужика с топором, дали деру, забыли вообще, что надо парней вытащить. А им кто-то дверь открыл, и мы через пять минут все встретились на одной локации. Клянусь, блять, я никогда в жизни так не орал, как когда Марк в темноте мне на ногу наступил. — Вообще-то орал, — возражает Назар, взбалтывая сок в своем стакане, — Тебе когда на голову плед та актриса накинула, ты ж нас чуть всех не оглушил нахуй. — Признаю, пересрался, — соглашается Андрей, — Но там была такая обстановка, что любой шорох на нервы действовал. Моя самодеятельность чуть не сделала меня седым. — Какие же вы все дети, — улыбается Маша, — И как мне только смелости хватило вас отпустить? Ладно Витя у вас есть, хоть кто-то присматривает. Ничего не говоря вслух, Марк все же соглашается с ней. Не то, чтобы Витя играет в надсмотрщика, но все же его присутствие немного держит их всех в узде. Как-то неловко перед ним вести себя непристойно, приходится немного руководствоваться воспитанием и благоразумием. Он не ворчит и не осуждает, и тем не менее подает какой-то пример что ли. Невольно, неосознанно, и все же подаёт. Маше он как-то особенно понравился. Они с Димой после кино вернулись в отель, чтобы передохнуть, а затем встретили Витю и вытянули его на прогулку. Тот катал их по Тюмени, пользуясь навигатором, завёз посмотреть на местные храмы, потравил какие-то байки, в целом составил приятную компанию, и Маша как-то прониклась к нему уважением. Сама она не то, чтобы верующая, но временами ходила в церковь. Марк узнал об этом случайно, Дима как-то по пьяни растрепал, что она свечки ставила и читала молитвы за здравие, и был несколько шокирован этим открытием. Ясно, как день, за кого просила Маша у высших сил, и это отозвалось тянущим чувством в груди. Вина за свой идиотизм вгрызлась между ребер в очередной раз, и избавиться от нее было не так-то и просто. Все, что мог сделать Марк, это мысленно пообещать себе больше не доводить друзей до такого. В принципе, слово он свое старался держать. — Я на перекур, — объявляет он, хоть его никто и не слышит, все слишком увлечены беседой, — Ща вернусь. Маша кивает ему, вновь подключаясь к обсуждению, Марк подхватывает с кровати куртку и незаметно выскальзывает на балкон, закрыв за собой дверь. Места на нем мало, но зато он свой, а не общий на весь этаж, можно не беспокоиться, что кто-то потревожит, и проветрить голову. Сейчас в этом почему-то есть необходимость. Марк выбивает сигарету из пачки, прикуривает. Это всего третья за день, хотя раньше он смолил куда чаще, но недавняя простуда сказалась, он старается теперь ограничивать себя. На самом деле никотин в данную секунду ему тоже не особо нужен, есть другая потребность. Не острая, но все же важная. Марк хочет понять, что происходит. У него нет сомнений, что все карты уже сброшены на стол и вранью наступил конец, но какая-то деталь, маленькая и незаметная, не даёт ему покоя. Словно он во всей этой сахарной истории упустил что-то, не обратил внимания, проигнорировал. У них с Назаром ведь все хорошо? В принципе да, пусть они все ещё ничего не рассказали ребятам, но это не проблема, а всего лишь временное молчание. Они обсудили все, что только можно, признались во взаимном пиздеже, открылись даже, и все же… Марку кажется, что чего-то здесь не хватает. Он отчаянно ищет этот пробел, но сколько бы не думал, так и не находит. Может, его и нет вовсе? И глупое волнение всего лишь часть эмоционального отката после длительного напряжения. Скорее всего так и есть, потому что нет причин для беспокойства, ни одной. Марка приняли со всеми его грехами, ему тепло и комфортно, у него отличная команда и вполне взаимная влюбленность, возможно, даже отношения. Что тут может быть не так? Абсолютно точно ничего. Потому что все, что у него сейчас есть, он хотел долгое время и, наконец, получил. Следовательно, накручивать себя бессмысленно. Пора бы уже выдохнуть. Балконная дверь неожиданно открывается, впуская Назара, он закрывает за собой, становится рядом, почти вплотную и уточняет, все ли в порядке. — Да, нормально все, — подтверждает Марк, стряхивая пепел, — Захотел проветриться. Ты как? Не устал? — Я заебался, — честно признается Назар, опираясь о железные перила, смотрит на шумную улицу под ногами, — Спать пойду, наверное, башка гудит. Как-то многовато эмоций за день. — Могу понять. Они молчат, пребывая каждый в своих мыслях, Марк неспешно докуривает, кидает бычок в пепельницу. Он тоже устал, день был длинный и вымотал его, а завтра давать концерт и ехать в Новосибирск. Сибирь беспощадна, тут действительно холодно, и неясно совсем, как люди здесь живут. И ладно, если без связи, тогда на погоду плевать, а вот если с ней, то тяжко, наверное, приходится. Марк бы не смог. Он стал слишком теплолюбивым. Неожиданно Назар становится ближе, кладет голову ему на плечо, трётся об него носом и говорит. — Я бы хотел в Иркутске сходить на кладбище, — он делает паузу, словно раздумывая, продолжать или нет, и все же добавляет, — К подруге и к Диане. Они обе мне были когда-то дороги, и мне кажется правильным хотя бы побывать на их могилах. — Если ты считаешь нужным, то сходи, — отзывается Марк, зарываясь носом в его макушку, — Тебе составить компанию, или ты хочешь один? — Один хочу, — решает Назар, — Но после… Я не знаю, насколько меня шибанет, я очень давно не был на кладбище, но если вдруг… В общем если меня развезет, ты можешь побыть потом со мной? Я и сам справлюсь, но в твоём присутствии будет полегче, думаю. Мне бы не хотелось расклеиваться на пустом месте. На секунду Марк даже дыхание задерживает от удивления. Назар просит его… Поддержать? Нет, ничего такого в этом нет, это нормально и правильно, просто все же неожиданно несколько. Учитывая тот факт, что он постоянно скрывает все свои эмоции и держит многое в себе, просьба такого рода воспринимается как признак доверия что ли. И Марк готов сделать все, чтобы не проебать его. — Конечно, — отвечает он, обнимая Назара за спину, — Я могу встретить тебя после, если хочешь. Можем даже выпить немного. — Спасибо, — вздыхает Назар, — Для меня это… Важно. Мне нечасто приходится рассчитывать на эмоциональную поддержку, потому что принимаю я ее редко. Я всех своих уже научил, что ко мне лучше не лезть, и теперь немного жалею об этом. Знаю же, что если попрошу, не откажут, и все равно как-то сам стараюсь вывозить. Но не всегда могу, как выяснилось. — С моей стороны ты можешь рассчитывать на нее. Всегда. Назар отстраняется, смотрит пристально, а затем наклоняется ближе и целует его. На мгновение Марк теряется, но все же отвечает на поцелуй, не пытаясь его углубить или сделать настойчивым, улавливая их общее настроение. Это как благодарность: спасибо, что принимаешь мои заебы. Причем она взаимна ведь, Марк не говорил ни разу вслух, что он действительно признателен за все, но и не считает нужным тратить слова. Порой молчаливое понимание вещей воистину ценно. — Ой… Они будто ошпаренные отскакивают друг от друга, насколько позволяет пространство на балконе, пялятся на дверь, откуда на них растерянно смотрит Маша, переступая с ноги на ногу, словно не зная, что ей делать теперь. — Я ничего не видела, — повернувшись к ним спиной, говорит она, — Уже ухожу. — Да ладно тебе, — усмехается Назар, ловит удивлённый взгляд Марка и пожимает плечами, — В любом случае узнала бы, какая теперь разница. Все нормально. — Простите, что помешала, — Маша неуверенно становится к ним лицом, комкая в пальцах шнурок на худаке, улыбается слабо, — Могу притвориться, что ничего не было. Я просто подышать хотела и как-то не подумала предупредить. — Забей, — отмахивается Марк, — Реально, не парься. Наша конспирация все равно пошла коту под хвост, чё уж там. — Мне как-то неловко. — Тебе? — переспрашивает Назар, — Маш, без обид, но это не мы тебя поймали с поличным, а ты нас. Так что неловко должно быть нам, уж точно не тебе. Так что расслабься и начинай свой допрос. Я пошел спать. — Эй, а ты не охренел? — шутливо возмущается Марк, глядя на то, как Назар оттесняет Машу в сторону и хватается за ручку двери, — Хули я один должен все разгребать? А ну стой. — Твои друзья, ты и разбирайся. Спокойной ночи. И выходит с балкона, кинув напоследок насмешливый взгляд. Какое-то время Марк смотрит на закрывшуюся дверь, качает головой, ворча себе под нос, и задирает голову вверх. Ладно, разговор с Машей — это не самое сложное, тем более что она уже все знает, так и нет смысла париться. Куда сложнее будет, когда придет время раскрывать карты перед Мироном, Ваней, Порчи и Лией. Вот уже от них прилетит не один вопрос вместе с кучей шуток, и дай Бог, если они обойдутся без острот. От них можно ожидать чего угодно. Особенно от Мирона. — Я думала, что вы скрываетесь, — Маша становится рядом, смотрит, едва сдерживая широкую улыбку, — Но что-то не очень похоже. Если постараться, из номера можно все увидеть. — Ну и хуй с ним, — машет рукой Марк, — Молчать дальше тупо, все уже догадываться начали. Дима нас в Екатеринбурге спалил, Идан, мне кажется, тоже тогда же. Возможно, Андрей пока ещё не врубается, но ему расскажут. Так что скрываться оказалось бесполезно, тем более с людьми, с которыми мы контактируем двадцать часов в сутки. — Справедливо, — соглашается Маша, затем вдруг спрашивает, — Марк, скажи мне честно, ты счастлив? В данную секунду. Он задумывается, прокручивая невольно в голове все то, что ему пришлось пережить. Его первая любовь, что наградила в итоге болью, вечно равнодушный отец, наркота, притоны, копы, крики мамы, что у него ничего не получится, рехаб, ломки и калейдоскоп кошмаров, переезд, музло, диагноз, слова врача, что жить ему полгода максимум, та тусовка в сентябре и тепло. Снаружи. Внутри. Через череду ошибок он дошел к чему-то чистому и правильному, хоть и начал не с того, начал криво и косо, но все же смог впервые, должно быть, не потерять, а приобрести. Не только человека, популярность и признание. Себя. Спустя восемь лет он, наконец, почти нашел себя. — Знаешь, Маш, — Марк облизывает пересохшие губы, прикрывает глаза и шепчет, — Я всегда думал, что нихуя мне не суждено быть счастливым. И я пиздецки рад, что ошибался.

***

Сон не идёт. На соседних койках спят уже как второй час Идан с Андреем, разморенные алкоголем, их тихое сопение слышно на весь номер, но оно не помогает Марку расслабиться и вырубиться. Ему холодно, некомфортно, непривычно, блять, и он ворочается, не в силах отключиться, то и дело бросая взгляд на экран телефона. Время уже половина третьего, и надо бы отдохнуть, вот только не получается никак, потому что тело заперто в ледяную клетку, и это сильно мешает. Господи, как он раньше то так жил только, и ведь не ныл особо, мирился с положением вещей. Не иначе, как чудо, что не сорвался ни разу на стимуляторы после завязки, хотя подмывало ведь неоднократно. И сейчас вроде тоже можно, в рюкзаке осталось пару колес Мирона, если ими закинуться, то ничего страшного не произойдет, но Марк почему-то не хочет. Не хочет награждать тело фейковым теплом, когда этажом ниже есть настоящее. Не может себе позволить. Потому он, приняв решение за секунду, берет свой телефон, ставит будильник на десять утра, чтобы вернуться раньше, чем очнутся Идан с Андреем, и выходит из номера. Марк тихо спускается по лестнице, крадётся буквально по коридору, находит нужную ему дверь и, не постучавшись, входит внутрь. А затем он чуть не вскрикивает от неожиданности, когда сталкивается лицом к лицу с Назаром прямо на пороге. Они оба замирают. — А ты че не спишь? — шепотом спрашивает Марк, переступая с ноги на ногу, — Время позднее уже. — Тот же вопрос, — парирует Назар, — Ты, бля, уже десятый сон должен видеть. Они снова молчат, будто не зная, что сказать, смотрят куда угодно, но только не друг на друга. Марк пинает воздух, блуждая взглядом по своим ногам, чувствует себя почему-то неловко, пока Назар, поджав губы, рассматривает стены. Он первый подает голос. — Блять, ложись у меня, — просит он, все так же не глядя в глаза, — Я не могу уснуть, привык, что ты всегда под боком. — Да, давай, — принимает предложение Марк, — Я тоже не могу. Не знаю, чё за хуйня. — Пошли тогда. Кровать в номере оказывается действительно маленькой и слишком тесной для двоих, но Марка эти мелочи, признаться честно, не беспокоят совсем. Он выкидывает телефон на пол, укладывается на грудь Назара, накрываясь одеялом, облегчённо выдыхает, когда тот обнимает его, и едва закрывает глаза, тут же вырубается. Последняя мысль, что успевает возникнуть в его голове прежде, чем он засыпает, гласит, что дело тут вовсе не в тепле.