Исток моего эгоизма

Ох, если бы наш мир и отношения между людьми зависели от зефиринок в какао. Я бы поклонялся богу зефира, стал бы молиться ему, чтобы у Люка в кармане появился презерватив, а у меня деньги, попросил бы, чтобы Джерр перестала вести себя, как второсортная рок-звезда и хоть раз сказала правду. Но если бы этот бог существовал, то я родился бы курицей-наседкой, как предсказывала Надин, а когда из меня перестали бы выходить яйца, меня бы перемололи, и свет в конце туннеля я встретил бы в пакетике наггетсов МакДональдса, который купила мать своему сто килограммовому сынишке из Техаса. Это было бы лучше, чем умереть в куче дерьма: жалости к себе, волнения и нервозности, фоток Киры Найтли и безответных сообщений к Джерр. Я удивляюсь только, как у меня не начался нервный тик. Люк бы сказал: «Что, Гар, тебе соринка в глаз попала?», а я в ответ: «Да, большая такая, Джерри зовется». Как же мне плохо. Я опять напьюся, Буду как свинья. Ты прости, родная, Ведь люблю тебя. Буду ждать я верно, Плакать по ночам, Лишь бы ты вернулась Ко мне, а не к бомжам. Ко мне приходил офицер. Родители в пятистах километрах от дома. Через неделю будет первое заседание суда. В чем прикол, мне не ясно. Разве что в школу можно будет не ходить. Но тогда я не встречу Джерр. У ее дома наверняка сейчас стоит будка с большим ротвейлером, кусающим за ляжку почтальона. Если попробовать пробраться к ней через окно, она меня скинет. Я ее знаю, она не сделала это в прошлый раз лишь из любопытства. Такие, как она, в основном вытрясают тайны и высасывают все соки, а уже потом бросают в свободное плавание, как через окно. Хотя её натура самая загадочная в округе. Она пьет специальные таблетки для этого? Поддерживает себя в форме, смотря блог Чарли МакДонелла*? — Как думаешь, откуда произошла Вселенная? — спросил я у своего старого, единственного на данный момент, друга Уилсона. «Наверное, из взрыва…» — промямлил он. — Взрыв мозга считается? «Кто знает…», — сказал он, неожиданно проснувшись и переходя на крик. — «Но это не значит, что ты должен сидеть здесь, в чулане для продуктов среди японских радиоактивных консервов! В последнее время наши темы для разговора сводятся к а) тебе плохо, б) „Я люблю Джерр!“. И, черт возьми, я чую своей ананасовой задницей, ты нихера ее не любишь! Если бы любил, то сделал бы что-то поумнее, сбросился бы со скалы например. Для разнообразия». Я напоминаю, что разговариваю с ананасом, больше похожим на плохую копию жирного бородатого stand-up комика с прической Леди Гаги, раздающего советы о личной жизни эмоционально неустойчивому прилизанному алкоголику с родителями-уголовниками. — Я люблю ее, идиот! Чувствую же. Больно… «Все вы, британцы, перечитали Ромео и Джульетту! Любовь — не страдание! И сам ты идиот!» — парировал он. А мне всё больше начинает казаться, что я живу в мультике Хаяо Миядзаки*. — И ты предлагаешь мне встать и выйти отсюда? Ты, питающееся посредством фотосинтеза?! Он посмотрел на меня, будто собирался в тот же момент уплыть. А вокруг нет даже моря, чтобы утопиться. «Великобритания — остров, дубина. Есть где разгуляться», — напомнила «Джерр». И я встал, не чтобы выкинуть фрукт «за борт», а чтобы… удариться головой о низкий потолок и покрушить все этажерки с провиантом от бабули, разбивая дорогущие бутылки с вином. Сколько разбитых сердец ими можно было починить… — И что ты предлагаешь мне сделать?! — крикнул я в воздух. Не к богу ведь обращаюсь. Даже уцелевшие яблоки в углу не спели мне про решение проблемы. Почему я не живу в диснеевском мультике? — Хорошо, — я вышел из холодного темного помещения и перебрался на кухню, такую же холодную и темную. Как плохо без мамы… На холодильнике отчасти был ответ на мои китовые стенания. Там, помимо свастики, было большими буквами выведено «Сасай, школа. Я звизда!». Школа. В нее же тоже надо ходить. И в ванну тоже. Я пахну, как геймер, просидевший пару суток у компьютера в подгузниках.

ДЖЕРР

Когда в собственной комнате начинаешь ощущать себя как в тюрьме, надумываешь пересмотреть «Побег из Шоушенка»*. Когда мысли о Поттере тебя привлекают больше, чем о еде, стоит задуматься об анорексии. Когда ты не можешь сделать яичницу на завтрак, потому что разбила все яйца об Поттера, не выходит делать вид, что все хорошо. Еще даже не весна с её похабными кошачьими воплями и директорским кличем об экзаменах, еще не время пост-рождественской депрессии, а я уже сравняла всю землю со школьным унитазом. «Наконец-то у тебя гормоны забурлили, Джерри. А то все думают, что ты либо лесби, либо фригидна», — глаголал взгляд мокрого после помывки Фредди. — То есть Поттер — один большой гормон? Он соринка в глазу, вот он кто. Без него все было лучше. А он меня еще обвиняет! Я прилегла на кровать. Фредди устроился у меня на груди, оставляя след от мокрой шерсти. — У меня скоро нервный тик начнется… Или менопауза. «Вы с ним такие одинаковые», — «промурлыкал» кот, или это я не хочу признавать, что понимаю все сама. — Доченька! — крикнули снизу. Так как в дверь не ломились, как было прежде, приходилось проявлять уважение и спускаться. Мать сидела за столом, перед ней была гора бумаг, тетрадки, учебники и калькулятор. Том сидел рядом и вместо того, чтобы проверять закон Ньютона яблоком, решил съесть его. — Землетрясение? Японцы нападают? Что стряслось? — Звонили… из школы. — Опять… — мученически протянула я, уже разворачиваясь к лестнице. — Завтра ведь четверг. Вот. В школу. До каникул. И там будут снова допрашивать, — этим она заставила меня остаться. — Надо бы пирог испечь… — мать встала и подошла к шкафчику, рассеяно водя руками по полкам. — Мам, пирог не поможет, — сказал Том, все-таки решив уделить время учебникам. — Да, если не добавить туда немного мышьяка. Мать выронила кастрюльку из рук, что-то бормоча под нос. — Просто… — ее любимое слово. — Я подумала, что они нуждаются в поддержке. Они, в смысле, родители Юджина. Ваш отец с его матерью когда-то близко дружили… — Трахались что ли? — к чему стеснения? — Тогда у нее совсем нет самоуважения. Мать кинула на меня взгляд, наверное, восприняв этот упрек на свой счет. — Я не знаю таких подробностей… — Сомневаюсь, что пирог поможет им зарыть его труп и найти виноватых. — Ди! — дернул меня брат. Обычно он не вникает в наши разговоры. — Я просто подумала… Что могло бы случиться, окажись ты на их месте. Ты была так близко… — проговорила мама, отворачиваясь к столику у окна, продолжая выбирать ингредиенты. — Они бы не сделали мне хуже, чем есть сейчас, мама. Если бы она сейчас заплакала, я бы почувствовала себя худшим человеком на Земле. Но вместо этого, она как бы согласилась с моими словами, кивнула, причмокнула губами и подсела обратно к Тому. Её реакция для меня всегда была самой непонятной. Если отец злился, Том смущался, перебивал, учителя писали письма, коих уже гора, Поттер строил дурачка (самого себя в принципе), то мать… молчала, быть может, смирилась или всерьез знала ответы на мое поведение. Черт возьми, да обо мне местный сплетник знает больше, чем она. Я поднимаюсь в свою комнату, оставляя Тома и мать, не изменившую решения сделать пирог. На рабочем столе дряхлого старика-компьютера высвечивались последние сообщения. От Поттера. Кроме него мне никто не писал. «Г.С.: Джерр, приходи завтра, пожалуйста. Я знаю, что тебе насрать на меня, но… Черт, а в чем смысл?! ТЫ ЖЕ НЕ СОБИРАЕШЬСЯ ПЕРЕЕЗЖАТЬ?!  Г. С.: Пожалуйста, сделай для меня одну вещь. Вот. Возьми мышку, наведи на крестик сверху справа и кликни, чтобы удалить эти тупые сообщения. Всё, спасибо». Я бы не пришла завтра, если бы не жуткий страх, охвативший меня после сна. Мне привиделась та тетка-следователь. Она заставляла меня глотать свои кольца и бегать кругами по стадиону, крича строчки из песен One Direction. Уж лучше бы она меня съела, чтобы я не проснулась и не понеслась на автобус, как это бывало раньше и происходит теперь. Только в этот раз, на удивление, внутри было очень мало людей, десять или двенадцать. Из них попадалась в глаза Имельда Марлоу, грустно смотрящая в окно на серое небо, закутанная аж двумя шарфами своей бабушки, которая обычно забирает её после школы. В руках девушка сжимала пакет с обедом. Казалось, что она сейчас разрыдается, то ли от чересчур маленького для нее размера пакетика, то ли от взглядов вокруг. Мы с Томом сначала оглядывались, в чем причина, а потом я подошла поближе и даже не знала, как стоит реагировать. На штанах Имельды, прямо посередине, было большое красное пятно. То ли для нее не нашлось тампона по размеру, то ли её бабушка, как известно, жутко религиозная дама, не додумалась рассказать девочке про месячные. И теперь она сидит здесь, в луже своей крови, тщетно пытаясь прикрыться, когда две малолетки, хихикая, фотографируют её. Но её выдал ещё и запах. Некоторые ботаники, вроде Юджина, почувствовали запах киски раньше, чем предполагала природа. Слишком большое впечатление за утро. А первым как раз физкультура. — Говорят, что её бабушка запрещает ей бриться… ну, везде… — шепнул мне Том. — Говорят, что это не самое важное дело, кто какой презерватив и какую дырку предпочитает. Может ей перетерло там все? — ответила я чересчур громко, как обычно. Томас только пожал плечами. Впечатления после взглядов Кокс не оставили меня до сих пор, и, ох, лучше бы она была лесбиянкой. Поэтому мне приходилось изображать из себя Тома Круза со своим абсолютным неумением бегать, дабы скрыться ото всех. Однако в этот раз меня удивила Марлоу, которая, даже не пытаясь прикрыть свой срам, помчалась в раздевалку, опережая толпу. К ее несчастью, полуголые девчонки уже облагородили раздевалку своей вонью, которую вряд ли средневековый Париж видывал, и поэтому «разлагающийся труп» на бампере девушки увидели все. — О мой бог! — Фу! — брызгая еще больше духов, проорала Фиона Грум. — Ты теперь женщина, Марлоу! — захохотала ровесница Поттера, доставая телефон. Несмотря на то, что многие пропустили все мимо носа и ушей, некоторым девушкам такой парадокс как «месячные» был явно не знаком. Ко всему этому не хватало только Кокс. Благо, моя певчая птичка-Поттер не позже своей матушки узнает первые новости. Его отсутствие около остановки тоже можно прибавить к сюрпризам дня. Всё как будто для меня. — Ими, улыбнись! Не надо смущаться! Мы покорим Ютуб! С этой увлекательной историей все забыли про меня. А потом я поняла, что так было всегда, и решила внести свою лепту в «Парад ПМС», кинув в Имельду забытую кем-то прокладку. Плагиат — дело распространенное, так что за первым пошли и вторые, и третьи: тампоны, снова трусы, прокладки, вата, тряпка. Марлоу уже вовсю рыдала, а я всё думала, что апофеозом этого момента мог бы стать приход Поттера или Хичкока. Но все, подняв себе настроение, мирно ушли в спортзал. — Что я сделала такого? — послышались стенания в углу. Обращалась она явно не ко мне, но ответить стоило. — Ты дура, — просто ответила я. — Зачем сюда пошла? На кой-черт вообще приперлась в школу, если у тебя лодка протекает впервые? Заткнула бы чем, серьезно, — в последнее время я не понимаю мотивации моих поступков. Поттер все-таки смог породить некроз тканей мозга? — Моя бабушка… я побоялась ей сказать… — пискнула она. Говорят, слоны боятся мышей, потому что они могут залезть к ним под кожу и причинить боль. В Марлоу слон и мышь объединились, и что вышло в итоге? — У твоей бабушки тоже были месячные. Да, мое второе имя Колумб. Ведь, наступи у нее менопауза с рождения, они бы тебя прокладками не закидывали. — Почему? — не поняла она, видимо не зная слово «климакс». — Она ведь выложит видео, да? Туда, на этот… — Ютуб. И даже если не выложит, то увидят все. Я уже собралась уходить, так как вид жалкой и обреченной Марлоу заставлял меня вспоминать о доме. Но с лишними нейронами мозга и кровью из нее выходили откровения: — Ты же хорошая, Надин… Я фыркнула. — Нихера. Вот то, что ты слабачка, я знаю точно. — Я тоже, — и она зарыдала вновь, шипя себе что-то под нос. Почему я не могу просто сесть и поплакать, или почему те ненужные мысли не могут выйти вместе с месячными?

Гарри

От нервов иногда хочется есть. Но я немного другой тип, и если бы все время моей жизни проходило вот так, то я бы стал анорексичной моделью номер один в Англии. Уже представляю, как Виктория Бэкхэм берет у меня автограф с просьбой поделиться секретом. А что я? Я ей номер Джерр дам. На самом деле я сам нарываюсь на этот «фиолетовый гнойник на лбу», а потом жалуюсь. По-моему, с венерическими заболеваниями та же система. — Гарри, сынок, вас с Джерр вызывают под трибунал, то есть на допрос, то есть на беседу, — сообщил мне мистер Хичкок после урока. Что я мог ему ответить, если Джерр на меня даже взглядом голодной гиены не смотрит? Я понимаю, что она с удовольствием снова набросилась бы на меня с поцелуями, но, к сожалению, это даже в одной из параллельных вселенных вряд ли произойдет. — А где? — Не в тюрьме, не бойся, — кажется, ему не рассказали про моих родителей. — Думаю, в кабинете алгебры, в двести первом. Место, где льется кровь, и сдаются сильнейшие… Джерр не было у кабинета, и я начал опасаться, что из-за нее могут опять появиться проблемы, ведь когда следователь, все та же жирная тетка со взглядом уборщицы, только заметившей, что по ее чистому полу кто-то прошелся, зашла в кабинет, фиолетовой головы было не видать. Однако у этой девчонки есть способность приходить в последний момент и своей вальяжной походкой показывать свою принадлежность к высшей касте, за что ей никогда не доставалось. Почему люди так ведутся на наглость? — Пошли, — сказал я ей, хотя она уже была внутри. Я не волновался и не проявлял нервозности. Все выглядело так, как будто мы с Джерр пришли подписывать документы на развод. Вот та женщина в вельветовом бардовом пиджаке сейчас зачитает приговор, мы поставим подписи, и кот достанется Джерр. Надо потребовать свой кактус назад. — Доброе утро, — проскрипела она. — Угу, — сказали мы хором с Джерр. Мне было страшно взглянуть на нее, как если бы она была Медузой Горгоной. — У меня к вам обоим есть пара вопросов. Так как вы находились вместе в момент смерти Юджина Фарелла, то мы решили, что вы не будете против совместной беседы. Надин напряглась, скрестила руки на груди и приготовилась пропустить все мимо ушей, как обычно. — Хорошо, мистер Стюарт, Вы как-то замешаны в деятельности своих родителей? Вот это было неожиданно. — Я даже не знаю, в чем состоит их деятельность. Отец — что-то типа политика, мать — домохозяйка, незатейливая женщина. Мадам очень удивилась, откинулась на стул и положила руки перед собой. — Мисс Джерр, Вы не будете против, если я при Вас сообщу некоторые детали? Она неопределенно пожала плечами. — Вот и ладушки. Мистер Стюарт, Ваша мать отмывала деньги на деятельности вашего отца более десяти лет, это приличная сумма. Она призналась нам в этом и заявила, что это было для вашего обучения и квартиры. — Она отмывала деньги на печеньках? — удивился я. Все-таки мне нужно записаться в драмкружок. — А Ваш отец, Мистер Карл Джерр, помогал ей в этом, за что и получил место в Совете, — сказала она, смотря Джерр прямо в глаза. — Вы шутите? — хмыкнула Джерри, начиная злиться. — Он же сам себе ногти на ногах подстричь не может. — Похоже, Вы недооцениваете людей, мисс. Девушка дернулась на месте. Чтобы как-то ее отвлечь, я незаметно положил руку ей на колено и помассировал, зная, что снова рискую здоровьем. Но, как ни странно, она только косо на меня посмотрела, даже не стала стряхивать «мою педофильско-озабоченную руку» или грубить. Были проблемы поважнее, или ей было приятно. «Да-да, позабавь свое самолюбие, Поттер», — напомнил мне ананас. — «Тебе говорят, что твоя мать — мафиози, а ты Джерри щупаешь, эгоист несчастный». — Возвращаясь к теме покойного мистера Фарелла. Я удивлена, как у вас тихо в школе. — А все должны молитвенные песни петь? — спросила Джерр. Я пододвинул руку чуть повыше колена, поглаживая. Главное — не переборщить. — Мистер Фарелл-старший, отец покойного и ваш директор, уволился с криками вчера. И представить невозможно, как ему плохо сейчас. Его жена гаспитализирована с нервным истощением. Они собирают деньги на похороны. Она рассказывала это нам, чтобы вызвать жалость и услышать наши признания? А я и забыл, что Юджин-ботаник был сыном директора… — Мистер Стюарт, Вам есть полных 18 лет, верно? — Да. — Вы уже проходили уроки вождения? Пробовали сдать? — Ну… я не прошел, — Джерр должен удовлетворить мой ответ, — по психологическому признаку. — Это каким образом? — спросила женщина. — Психика недостаточно уравновешена для вождения… Джерр хмыкнула, отвернувшись к окну и осматривая стопки тестов на подоконнике. — Хорошо. Вы говорите, что были вместе в ту ночь. — Ага, — хором ответили мы без особого энтузиазма. Однако в голове сразу возникли картинки: мы с Джерр на дереве, целуемся, мне тепло, она не злобный гном… Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, только не сейчас. Гормоны, стоп! «Это не гормоны, это спинной мозг», — мурлыкая, ответила «Джерр». Реальная же всё мое безобразие в штанах заметила и никак не отреагировала. Я пододвинул руку еще выше. — Дохлые крысы, — неожиданно сказала Джерри, прокашлявшись. — Что, мисс Джерр? — Дохлые крысы по всей школе. Дезинфекцию надо проводить, как и от тараканов, убийц, педофилов, идиотов… — на последнем слове она повернулась ко мне. Ананас был прав, уж лучше бы со скалы сбросился… Думай о дохлых крысах! О дохлых крысах! Я оглянулся на стол миссис Стоун. Кажется, у меня была галлюцинация алых трусов. — Мистер Стюарт, скажите, Вы знаете что-то о смерти Юджина Фарелла? — Нет. А кого подозревают? — Вас с мисс Джерр. Про вас многие упоминали… — как-то слишком просто сказала женщина. — Странная у вас система обвинений, — изумилась Джерр, — все построено на стереотипах. Я этого не делала, потому что мне не надо было. Потт… Ему, — она показала на меня пальцем, — не надо было этого делать, потому что он даже не знал Юджина, чертов мажор. Он не причиняет боли физической, слишком о себе беспокоится. Женщина еще переводила взгляд с моих обеспокоенных на девичьи пофигистичные глаза. Затем посмотрела на наши руки. Вашу мать, Джерр взяла и по-хозяйски положила ладонь на мое колено, скорее всего, просто играя роль. Если слова Джерри о боли перевести на противоположный лад, то выходит, я нанес ей душевные раны? Это же сказка какая-то. Выньте меня из Матрицы! — Вы резко обходились с ним, — вставила свое слово мадам-следователь. — Как и другие. По-моему, обвинения предъявляют в суде. Джерр не задумывалась о карьере юриста? Про нее можно будет снять сериал, типа «Шадин Джолмс». — Методы у всех разные, мисс. И Вам не стоит делать вид, будто Вы всё знаете. Девушка изогнула бровь, приоткрыв рот от возмущения. Еще немного, и атомная бомба, спущенная на Японию, будет ютиться на втором месте в числе роковых ошибок с глобальными последствиями. Все равно в детстве я хотел стать не только Майклом Джексоном. Теперь попробую себя в роли Супермена без плаща. «Ты Бэтмен, скорее, — хмыкнул ананас. — По крайней мере, этот городок очень даже смахивает на Готэм…». «А еще ты мажор», — добавила «Джерр». — О боже мой, у меня тетушка двоюродной бабушки миссис Стоун попросила полить цветы! Нам идти надо, простите! — Мистер Стюарт! — воскликнула женщина, когда я потянул Джерр за рукав кофты, скрываясь в проеме и изображая крайнюю степень озабоченности судьбы вялого фикуса. Джерр, как ни странно, не только поддалась, но еще и побежала вперед меня, пока в коридоре нам не встретился Люк. Не впервые мне хотелось стать вампиром, чтобы кокнуть его ради истинного удовольствия и не останавливаться сейчас. Однако они с Джерр теперь что-то вроде «Спайси раз, спайси навсегда»* — лучшие подружки без ночных посиделок с бритьем ног. — О, Гаттер! Я придумал! — крикнул Уокер, глядя на наши сцепленные с Джерри руки. — Придумал желание! Я готов был поспорить, что Джерр бы многое отдала, чтобы внести свою лепту в это. Она же все знала, насмешливо посматривала на нас двоих, отняв свою холодную ладонь, и ждала, когда этот гоблин сгенерирует свое желание. Сам вид Люка меня немного напряг. Даже не принимая в обсуждение сам факт того, что он активно шевелил мозгами, его одежда была чересчур измята, где-то порвана, короткие русые волосы взлохмачены, под глазами залегли темные мешки, однако он не выглядел уставшим или нервным, хотя явно направлялся к мадам «пиджачок от Кутюр». Черт меня дернул посмотреть ему в глаза и снова усомниться в правильности принимаемых мною решений много лет назад. Мой бывший лучший друг был наркоманом и, кажется, убийцей. Стоит только вспомнить его слова: «…Кроме того, что чуть человека не убил, ничего…» и можно понять, что даже Джерр в этом мире правдивее, чем твое собственное реалити-шоу под названием «Жизнь». Дальше остается только несколько вопросов: «Правда ли, что первой в старших классах забеременеет Кокс?», «Сможет ли Хичкок сбросить вес?» и «Действительно ли семья Джамаля готовит теракт?». — Ты должен будешь пососаться с кем-нибудь из учителей у всех на виду, — наконец выдал Уокер свою идею. — И всё? — спросила Джерр. И, в принципе, я был с ней солидарен. В последние дни, во время обсуждения с ананасом последнего выпуска «Шоу Кардашьян»*, я раздумывал о серьезности игр, происходящих в моей жизни сейчас. Ведь когда вокруг тебя просится вихрем столько всего, а ты просто подросток, у которого даже пушка бороды нет, сложно становится абстрагироваться от детского восприятия всего, особенно если тебя держали в розовом пузыре с единорогом на привязи. Предложение Люка лишь показывает, какой он идиот. — Хорошо, я все сделаю. Сам виноват, сам проиграл. Я не заметил, как ушла Джерр. Должно быть, она уже пряталась во дворе перед школой. Люк успел убежать, как только прозвенел звонок с урока, и коридоры снова напомнили рой блох на спине бульдога или черный рынок, где раздают мои внутренности, а сердце решают продать, предварительно разделив. Ох, была права Джерр еще в самом начале этой аферы. Не надо было мне смотреть так много мелодрам в свое время, желая почерпнуть немного новых знаний о природе отношений с теми, у кого голос чуть выше. И всё это привело к тому, что я, словно Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани», бегу к самому отвратительному существу на свете, которая своими флюидами, о существовании которых она и не подозревала, сделала из меня мягкий комок соплей. Я слышал, что девушки, влюбившись, представляют собой слезную машину отчисления следующей знаменательной даты, однако проецировать это на себя было бы жутко по-гейски. И вот я во дворе, ищу глазами это чудовище, потом вспоминаю, что мне уже как три года надо купить очки, и устремляюсь дальше, уже крича, словно в лесу потерялся. А тем временем мой «медведь» мирно сидел на одном из подоконников в коридоре, думая о чем-то своем. Хотя её взгляд кардинально поменялся, как только я появился на горизонте, а в руке для пущей картины не хватало нунчаку. Она медленно, словно запуганный зверь, пошла в место, слишком очевидное для игры в прятки — туалет. Вот я и помчался за ней, пока мои моральные признаки, привитые с детства, не заставили меня остаться на месте. Да, меня остановила табличка с нарисованным треугольником-женщиной. А говорят, что любовь не остановит ничто. — Джерри, надо поговорить. Молчание. — Тебе всегда было абсолютно наплевать на меня, а теперь ты вдруг обиделась! Вот она какая, женская логика! — Твою мужскую логику съели глисты, Поттер. — Это бабочки в животе! От тебя, между прочим! Послышался громкий стук. Джерри выходить не собиралась. Может она сейчас крушит всё там? — Хорошо, давай выясним отношения напрямую… Ты девушка, я парень. То, что у меня встает на тебя — это очевидно. Но… под «встает» я не имел в виду только сексуальное влечение, хотя твой лифчик еще снился мне какое-то время, признаю. Но всё-таки… Джерр, ты слушаешь? — Поттер… — послышался всхлип, заставивший меня сорваться с места. Вскрик, и я уже хватаю ее за плечи, отводя в противоположный угол. Нет. Дело было совсем не в моих словах, а в теле Имельды Марлоу, лежащем поперек кабинки туалета. У нее были порезаны вены, на дверце остался длинный кровавый след. Глаза открыты, как и рот. Джерр прижимается к моему плечу, закрывая глаза и шепча что-то похожее на «Это же не правда, верно? У меня снова глюк…». Во рту пересохло, все тело потеряло чувствительность, меня трясло, как в лихорадке. А надо было что-то сделать, не смотреть на учебники из рюкзака однокашницы, замазанные кровью, не слышать стонов Джерр, даже осознавать свое и ее присутствие здесь. Что я там про детские игры думал? Боже, уж лучше бы мы остались такими. — Надин, надо скорую вызвать. — Надо спалить весь этот город к чертям.