Пепел

      — Подполковник Белов, новый начальник уголовного розыска. Ладонь у подполковника была холодная, жесткая, а рукопожатие крепкое, пожалуй, даже чересчур. Колючие серые глаза смотрели изучающе и без всякого намека на симпатию — но Ирина про себя только хмыкнула. Расположение и симпатия нового начальника оперов ее интересовали мало — не детей же им крестить…       — С личным составом уже познакомился? — спросила, отбрасывая лишние церемонии.       — Так точно, — скупо отозвался подполковник. — А что с вашим предыдущим начальником СКП случилось? Не угодил? — и позволил себе ухмылку, такую же колючую и холодную, как и взгляд. Ирина вздернула бровь, выражая отношение к словам нового сотрудника, но того, похоже, подобными мелочами было не пронять.       — Ушел на повышение, — ответила, слегка пожав плечами. — Мы никого не выживаем, если ты это имел в виду. Подполковник выразительно хмыкнул.       — Ну, знаете ли… Про вас разные слухи ходят.       — Про вас?       — Ну да, про вас, — как ни в чем не бывало ответил Белов. — И про отдел, и про оперов, и про вас лично… Ирина усмехнулась, откидываясь в кресле.       — Интересно… А вы всегда верите слухам?       — Для меня любые слухи — это потенциальная оперативная информация, — ничуть не смутился подполковник. Ирина снова приподняла бровь.       — Может, вы меня еще и разрабатывать будете, товарищ подполковник? — осведомилась с неприкрытой иронией, слегка подавшись вперед.       — А есть повод? — ответил тот ей в тон. Поднялся и уже официально произнес: — Разрешите идти?       — Иди, — кивнула Ирина. Проводила подполковника задумчивым взглядом и вернулась к служебным документам.

***

Вечером Ткачев заглянул к начальству отчитаться по одному нерабочему вопросу: проблема с очередным бизнесменом, решившим накатать заяву в УСБ, благополучно была решена, хоть и не без некоторых трудностей, в которые, впрочем, посвящать полковника было ни к чему. Зимина, похоже, только что вернулась домой, даже переодеться не успела, да и открыла почти сразу. Ткачеву бросилась в глаза неестественная бледность полковника, и с губ едва не сорвался дурацкий вопрос — все ли в порядке? Но Паша вовремя одернул себя, злясь за эту неуместную вспышку тревоги. В кухне, не зажигая света, полковник привычно устроилась за столом, где слабо мерцала лишь зажженная лампа. Отстраненно выслушала доклад опера, рассеянно кивнула:       — Ну вот и ладно, одной проблемой меньше…       — Ирин Сергевна, случилось что-то? — все-таки сорвался у Ткачева этот дурацкий вопрос. Полковник недоуменно посмотрела на него; невесело усмехнулась, качнув головой.       — Я на кладбище была, — произнесла, помолчав. Поймала растерянный взгляд Ткачева, едва слышно вздохнула. — Карпов… Сегодня сорок дней.       — А эта… жена его? — спросил Паша после паузы, только чтобы хоть что-то сказать.       — В больнице с нервным срывом лежит, — передернув плечами, отозвалась полковник, глядя на тусклое пятно света от лампы. — И пасынок все время с ней. Все заботы на себя взвалил, ему сейчас не до этого, — и слегка поежилась, не заметив настороженного взгляда. Ткачев решительно поднялся.       — Ирин Сергевна, вам бы выпить чего-нибудь, — сказал тихо. — Вон, дрожите вся… Полковник удивленно вскинула бровь, глядя на него со смесью насмешки и растерянности — но опер, деловито хлопая дверцами настенного шкафчика, ничего не заметил. Нашел на полке початую бутылку коньяка, разлил в первые попавшиеся под руку чашки.       — Ткачев, а ты чего это такой заботливый? — хмыкнула Зимина, сделав подряд несколько глотков. Дрожать она и правда перестала, да и привычная холодная насмешливость вернулась к ней снова. Паша пропустил вопрос мимо ушей, рассеянно разглядывая плещущийся на дне коньяк.       — Надо же, как символично, — невесело усмехнулась Зимина, не дождавшись ответа. — Один подполковник погиб, другой пришел на его место…       — Кстати, че за подпол? — неуклюже перевел тему Ткачев, пытаясь увести начальницу от мрачной темы. — Откуда его вообще к нам занесло? Ирина неопределенно повела плечами.       — Да откуда-то из области назначили… Я пока справки не наводила. Посмотрим еще, что за фрукт… На продрогшей улице, ежась от пронизывающего ветра, Ткачев, стоя у машины, зачем-то поднял взгляд на серую коробку многоэтажки, кое-где светящуюся уютными огнями. В груди что-то сжалось. Свет в окне полковника по-прежнему не горел.