Пепел

Сначала дверь небрежно толкнули, затем в проеме показалась до невозможности кудрявая голова. Марина неохотно оторвалась от компьютера и со вздохом спросила:       — Ленька, тебе чего? Ленька, он же сержант Цыпкин, заулыбался во весь рот, нагло таращась на вытянутые ноги коллеги. Та, заметив плотоядный взгляд, поспешно спрятала ноги под стол.       — Маринк, а Маринк, — заговорщицки начал Цыпкин, — пойдем в кино? Я и билеты взял, говорят, классная комедия… — и помахал в воздухе двумя бумажками. Марина только хмыкнула.       — Мне и без кино комедий хватает. Да знаю я твои фильмы, сплошные голые бабы и шутки про жопу! Иди лучше вон Юльку Светлову пригласи, у вас чувство юмора вполне совпадает!       — А что с моим юмором не так? — обиделся сержант, но билеты все же убрал.       — Мне тебе по пунктам расписать? Ладно, неважно… Все, Ленька, отстань, не до тебя мне! Цыпкин насупился.       — А я знаю, чего ты такая злющая, как собака, — заявил вдруг. — Все по Ткачеву сохнешь, да? Только ему на тебя наплевать, поняла, у него таких пятачок пучок! Было и еще будет! И вообще, он с Зиминой мутит, вот!       — Врешь! — выпалила Марина от неожиданности, не сообразив отреагировать правильно. — Чушь какую-то выдумал! Да она же старуха уже! Нужна она ему! Цыпкин торжествующе ухмыльнулся.       — Ну, видимо нужна, раз твой Ткачев из ее постели не вылезает! Мне Ванька из ППС рассказывал, как они в пять утра на драку выезжали, а в соседний подъезд твой Пашка с Зиминой чуть ли не под ручку шли. Наверное, совещание проводили, — и двусмысленно хохотнул.       — Иди отсюда, — прошипела Марина, не дав сержанту возможности развернуться в его предположениях. — Пошел! Еще раз ко мне подойдешь — сломаю что-нибудь! Придурок… — пробормотала, тяжело дыша, и опустилась обратно на стул. Настроение было испорчено окончательно. … С Ткачевым они не виделись с той памятной драки с Савицким. Как-то так само собой получилось, а может, судьба решила, что их пути окончательно разошлись и встречаться больше незачем… Тогда, в квартире Паши, глотая слезы, она собирала вещи, думая, что хуже и быть не может. Оказывается, может… Сначала эта пьяная история с обиженным на весь свет Савицким, односторонний скандал с его женушкой, а теперь вот еще один удар… Зимина! И что только Пашка в ней нашел! Она же… она на сколько лет его старше! Да еще и стерва, каких поискать!.. Ткачеву что, вообще все равно, с кем спать?! Последнюю сердитую мысль прервал стук двери. Марина резко вскинулась, ожидая снова увидеть надоедливого Леньку, но на пороге появился дежурный Олег, возбужденно поблескивая глазами.       — Маринка, ты чего, последние новости не слышала? Твоего-то на задержании порезали…

***

Бежала не разбирая дороги. В спину что-то сердито крикнула голосистая медсестра — видимо, ругалась из-за отсутствия халата, но Марина даже не оглянулась. Бесконечный ряд одинаковых белых дверей и запутанные лестничные переходы, похожие один на другой, могли вывести из себя человека в куда более спокойном состоянии. Наконец, чуть не вписавшись в очередной резкий поворот коридора, Марина очутилась перед дверью с надписью «процедурная» — и замерла, увидев Ткачева с перевязанным плечом. А в следующее мгновение с противоположной стороны коридора раздался уверенный и стремительный цокот каблуков — и Марина невольно отшатнулась назад, запоздало злясь на свое совершенно детское поведение. По коридору, вызывающе красивая и до невозможности уверенная в себе, проплыла полковник Зимина. Бесцеремонно толкнула дверь и тут же небрежно захлопнула — но не очень-то плотно, потому что Марина слышала каждое слово.       — Да, Ткачев, умеешь ты вляпаться, — заметила беззлобно, на что Паша лишь усмехнулся.       — А вы за меня переживаете, товарищ полковник? — поинтересовался лукаво. И что-то такое прозвучало в его голосе, что сразу стало ясно: это не просто визит начальницы к раненому на службе подчиненному. Нет, таким тоном с рядовыми сотрудниками не разговаривают… Впрочем, почему с рядовыми? Ткачев-то для начальницы явно не рядовой… Вон как бегал по ее поручениям, да и сама Зимина ему, судя по всему, весьма доверяет… Теперь-то понятно, почему! И вообще, может быть, они были любовниками еще раньше, и Пашка просто-напросто все это время водил ее за нос… Господи, какая же она дура! Не желая больше быть свидетелем этой идиллии, Марина резко развернулась и бросилась обратно к лестнице. Из глаз текли слезы, внутри клокотала обида. Но вместе с тем жгло в груди и совершенно иное чувство: судорожное желание вернуть Пашку во что бы то ни стало.