Плесень

Поняла Ханаби, что кто-то наведался в их поселок и решил всех его жителей в порошок стереть. Догадалась Хана, что пришли явно не грабить: дома горели со всем добром. И возвращаться нельзя, а, наверное, и некуда. Спалил огонь их общагу с зарешеченными оконцами. "У меня ж там все свитки сгорели! - Вспомнила Ханаби о своих "богатствах". - И куртка осенняя!" От страха она ничего не сказала и даже не сделала ни шагу. Ее кто-то схватил за руку и потащил искать единственного человека, которому было до них дело. Кира Изуру был в обычной жизни человеком вежливым и спокойным, а тут ребята увидели его совершенно другим. У его ног валялось несколько обезглавленных тел. Эти солдаты по виду отличались от постовых, к которым привыкла Ханаби за время работы в поселке. Таких бойцов она еще ни разу не видела. Сам Изуру в разорванном и окровавленном кимоно казался сильнее и мужественнее, чем во время его педагогических опытов. Ханаби взглянула бьякуганом на учителя. Немножко успокоилась. Кровь-то не его. Такого меча, как у Изуру, она никогда не видела. Он был немножко забавный, непохож был на сабли, которые были в ходу в клане или даже здесь у постовых. Она и раньше знала, что у Изуру есть офицерский меч, но он был совершенно обыкновенный, а тут стал похож на какую-то кочергу. - Мы вас искали, Кира-сама, - сказала Чидзуру. Ханаби в этот момент заметила, что до сенсея дошли не все. Конохомару рядом не было. Хаку тоже. Девчонка подумала, что Конохомару ушел искать дядю, ведь в его жизни сейчас Асума, а не лейтенант Кира был самым сильным и главным взрослым. А куда делась Хаку можно было только догадываться: могла отправиться искать Забузу, могла решить повоевать, вспомнить анбушное прошлое, а могла сейчас рыскать по еще не сгоревшим домам и выносить чужое добро. - Вы чего здесь столпились? - Прозвучал взволнованный голос Киры. - Кого это ты прячешь, а? - Услышали ребята нежный женский голос. - Такой интересный молодой человек! Прямо убивать такого жалко. Ханаби и Чидзуру увидели рыжую красавицу в окружении солдат с белыми хатимаки, точь-в-точь как те, которых убил Кира. Девчата спрятались за спину Изуру. В этот момент Ханаби поняла, что они, всей командой найдя защитника, теперь только мешают наставнику, который теперь должен заботиться о том, чтобы случайно не ранить их. Чидзуру почувствовала, как плотнеет чакра возле ее сенсея. Она поняла, что это то самое кидо, которому он их учил, щит "энкосен". "Это она здесь все подожгла, - мелькнула мысль в голове у Чидзуру. - Вот бы ей врезать за это!" Изо рта нукенинка изрыгнула не то, чтобы катон, но нечто похожее - кипящую лаву. Если такая на тебя попадет - умрешь в мучениях. "Сколько она людей убила да сожгла так, что и тела не осталось?" - Подумалось Чидзуру. Лава стекала с щита из чакры, кипела, капала на землю, застывала. Кира размашистыми движениями меча наступал на рыжую женщину, стремясь раскроить ей череп. Ханаби сначала услышала заклинание кидо, а потом увидела, как нукенинку резко отбросило в сторону, сбило с ног. Девчонки узнали это простенькое кидо. Их учили таким фокусам: как сбить противника или сковать его руки за спиной. Юные куноичи не увидели, а скорее услышали всплеск воды. Вместо разрубленного тела, упавшего на землю, растеклась лужа воды. Ханаби еще никогда не видела таких техник, но то, что это именно техника, не было сомнений. Женщина провернула этот трюк, когда Кира использовал парализующее дзюцу. А третий раз ему и технику применить не дали. Противница разгадала его тактику: обездвижить и потом зарубить мечом. Рыжая внезапно оказалась возле него. Огня не было. Чидзуру поняла, что в лицо Киры дунули чем-то очень горячим, вроде раскаленного пара. Все лицо его теперь представляло собой один сплошной ожог. И глаза ослепли. Стали вместо них страшные, пустые бельма, как у Ханы, только Хьюги такими умудряются видеть, а ее наставник на всю жизнь останется дзато. Девчонки услышали жуткий вопль. Тогда им стало по-настоящему страшно. Учитель был в чем-то наивен, только никто не спорил с тем, что он был во всем лучше них: и во владении мечом, и в кидо, да и в тайдзюцу от него как от взрослого бойца больше пользы. Ханаби услышала, как звякнул упавший на землю меч и почувствовала, как у нее от страха онемели ноги. Нукенинка схватила Киру за блондинистую челку и кинжалом вскрыла ему горло. Хлынула самурайская "голубая" кровь на руки убийце, а потом пролилась на черную, влажную после недавних дождей землю. Лицо Киры бледнело, становилось иссиня-серым, хотя самого лейтенанта было не узнать: былую красоту портил разошедшийся по лицу ожог. - Вот и все, господин самурай, - произнес красивый женский голос, как будто издалека. Ханаби повело. Ее будто ударило чем-то тяжелым по голове, и в памяти всплыли воспоминания о Чаячьем Острове. Все ее страхи, когда их группа отправлялась в караул или сопровождала людей, заплативших за охрану, показались глупыми и детскими. Вот эта женщина убила их командира, значит, убьет и их всех. Рыжая нукенинка неожиданно метнулась в сторону: Чидзуру подняла меч, похожий на кочергу, и сзади нанесла удар. Только попасть по убийце не смогла: враг, который только что обварил лицо Киры паром, оказался еще и неплохим сенсором. Рыжая с окровавленными руками не просто уклонялась от ударов Чидзуру, но мастерски их предугадывала так, что девушка с фиолетовыми глазами не могла попасть по ней. Этот "поединок" нукенинку явно забавлял. Рыжая куноичи как бы расслабилась после серьезного боя с лейтенантом армии, против которого приходилось применять техники. Чидзуру почувствовала удар под дых, ее поймали на очередном неудачном замахе мечом Киры. А ее противница свой удар еще, кажется, и чакрой усилила. Лежала Чидзуру в грязи, в мокрой слякоти и думала: "Вот сейчас и ее поднимет та баба за рыжие кудри - и ножом по горлу. Будет Чидзуру лежать рядом с командиром, и все будет в прошлом. А ведь это она виновата, что не защитила своего наставника, и это из-за нее он погиб. А она, взрослая, самостоятельная генинка, спряталась за чужой спиной... А еще она... - Ну, давай же, поднимайся, - подначивала ее убийца. - Иначе и не отомстишь мне за своего хозяина! "Она меня может прямо сейчас сжечь паром, ну или лавой, или кислотой... - Пронеслось в голове у Чидзуру. - Какая же я ничтожная!" Где-то близко разорвались взрыв-печати. Чидзуру чувствовала, что, когда она махала мечом учителя, то даже сосредоточиться не могла: к груди комом подступала странная тоска, которой никогда не случалась с ней раньше. Ей и мечом махать будто бы стало тяжелее... - Две рыжие красавицы дерутся друг с другом. Век бы смотрел на эту красоту", - Сказал певучий молодой мужской голос. - А ты не думала, что за вон того парня, - фигура в белом хаори вытянула тонкую, красивую руку, а вакидзаси, зажатый в ладони, казался изящным ее продолжением. - Ты не думала, тварь, что за того парня захотят отомстить другие люди гораздо сильнее этой генинки-недотепы? Рыжая нукенинка взглядом приказала нескольким слугам из своей охраны разобраться с этим белобрысым хамом. Чидзуру снизу вверх видела отвратительную сцену: меч в ладони мужчины внезапно удлинился, а охрана рыжей даже не успела достать оружие, как у первого упала голова с плеч, а второй оказался разрублен до пояса. Чидзуру всю залило кровью: и лицо, и волосы, и кимоно. Она чувствовала, как ее рубаха тут же вся насквозь промокла и прилипла к телу, стала похожа на половую тряпку. У тонкой фигуры в хаори забрызгало сапоги. - Убей ее, Синсо! Незачем жить такой мрази на этом свете. Рыжую гадину заслонил мужик-телохранитель. У него на лице был след от недавно снятой повязки на глаз. И Чидзуру была готова поклясться, что у него глаза прям, как у сестренки Ханаби. И откуда такие глаза в этих краях? То, что у телохранителя был бьякуган, означало, что в отличие от неумех, которые даже клинки не успели выхватить, удар он видел. И не только видел, но и отбил. - Хвастаешь своими мутантскими глазками, да? И где ты их получил? С бою взял или в лаборатории выдали? - Спросил охранника самурай с вакидзаси. - Думаешь, белобрысый тебя спасет? - Спросила рыжая нукенинка у Чидзуру. - Давай вместе полюбуемся боем, а потом я заберу на память твои красивые глаза и сделаю из них себе укра... - Она не договорила. Никакого боя не было. Чидзуру только увидела, как на спине у телохранителя рыжей суки по форме растеклось бурое пятно, побежала вниз тоненькая струйка крови. Он замер, затем рухнул на колени, а потом - на землю. Чидзуру не поняла, как за пару секунд произошло так много событий и что, в конце концов, этого мужика убило. А самурай стоял и только ехидно посмеивался, сжимая в руке вакидзаси, и был от Чидзуру так далеко, что при всем желании не смог бы никого убить. Девчонка подумала, что единственный, кто точно знал, что произошло, и был, наверное, сам убитый. Только он был не настоящий Хьюга, поэтому удар-то он видел, а недостаточно тренированным телом уклониться от него не смог. "Вот это силища, - подумала девчонка. - Мне б такую". - Вот же белобрысая сволочь! - Воскликнула нукенинка. Чидзуру увидела, как в направлении самурая полетело сразу несколько лавовых "плевков", только напрасно. Парень в белом хаори использовал какой-то странный барьер из чакры, сильнее, чем кидо "энкосен", которому пытался их научить Кира. Чидзуру поняла, что техник этой страшной женщины беловолосый нисколько не боится, а бой перестает быть статичным. Из-за быстрых выпадов самурайского меча рыжая нукенинка совсем забыла про Чидзуру, а только успевала уворачиваться от ударов и подставляла противнику обманки - водяных двойников. Сначала Чидзуру считала в уме ранг и количество техник, которые преступница использовала против офицера, но, наконец, сбилась со счета. Только одно знала точно: чакры у этой женщины была прорва. Затем девочка заметила, что вражеская куноичи стала складывать печати. Быстро-быстро. Чидзуру бы сейчас за партой сидеть да весь этот бой конспектировать. Ни в клане, который ее принял, ни в самурайском поселке о таком даже не рассказывали. Она вдруг увидела, как вырвался огромный столп воды, который принял форму дракона и сверху обрушился на самурая. Движения вдруг удлинившегося вакидзаси были настолько быстрые и частые, что у наблюдавшей за этим Чидзуру зарябило в глазах. Ее мутило. А самурайский клинок все рассекал водяного дракона на мелкие ручейки. В этот момент нукенинка поняла, что у нее закончился арсенал техник. А, возможно, и чакра. Самурай был не первым ее противником, а она потратила много сил, чтобы убить Киру, потом игралась с Чидзуру, а с третьим по счету врагом, сильным и опытным, ничего больше сделать не могла. Звать новую стражу и смотреть, как белобрысая мразина ее порубит в капусту, совсем не хотелось. - Я тебя запомнила, слышишь, урод. Я тебя за Ао в кипятке сварю. - Крикнула она. - Ао - это та лабораторная крыса с мутантскими глазками? - Спросил самурай. - Я таких профессионально на тот свет отправляю! Рыжая уже не отвечала. Она перешла на мерцающий шаг. Удирала, спасаясь от длинного клинка, которым военный еще пару раз пытался ее достать. А больше Чидзуру, которая потеряла из виду рыжую убийцу, ничего не видела и ничего не чувствовала. Все вдруг заволокло густым непролазным туманом, сквозь который даже чакру не ощутишь. Она догадалась, что это - техника. Девчонку подняли, потрясли за плечи. А Чидзуру теперь боялась этого страшного военного, который профессионально убивает геномных. Он сам так сказал. Значит, она от той рыжей отличается только тем, что та сбежала, а она даже призвать чакро-журавля не в силах. Девчонка ведь догадалась, что та маньячка - геномная, а в то, что сама Чидзуру - обычная, самурай не поверит. Зарубит. А на нее смотрели, оценивали и решали, что с еще одним рыжим чудом делать. Девчонка решила воспользоваться моментом и вдруг подняла валявшийся на земле меч Киры, схватилась за него обеими руками до побелевших костяшек пальцев и выставила перед собою, острием к этому "убийце мутантов". Это должно было "дать понять" самураю, что она будет биться насмерть. - Брось. - Приказным тоном крикнул на нее беловолосый. - Это не твой меч! - Чидзуру не слушала. - Не глупи. Чужие мечи брать нельзя! - Сказал он. На сердце Чидзуру становилось все горше и оттого, что Кира погиб из-за нее, и из-за того, что у нее нет денег, чтобы призвать журавля и всех спасти обратным призывом, из-за того, что она даже не заслуживает своего журавлиного призыва и журавлиного имени, потому что она - чужая в клане Хьюга, и ее взяли только за "мутантские глазки", а здесь за них убивают... А раз так, то почему незнакомые взрослые люди обязаны рисковать ради ее безопасности? А еще... - Она не додумала мысль, как ее вырвал из марева самурай в хаори, который не своим голосом орал на рыжую: - А ну бросила меч! Живо! Вот же идиотка! Хват ее ослаб. Меч звякнул, ударившись оземь. Может, сил у нее совсем не осталось, а может быть, нахлынуло на нее отчаяние, что не поможет ей справится с настоящим мастером меча даже "особенный" лейтенантский клинок, или применил белобрысый против нее какое-то кидо, - девчонка не знала. Чидзуру подалась вперед и вытянула шею, представляя, что сейчас вакидзаси в руках самурая снова вытянется и срубит голову еще одной геномной. - Ранена? - Спросил капитан. Чидзуру оглядела себя с ног до головы. Все тело в бурой грязи с кровью. Рубаху хоть выжимай, а проще сразу выкинуть. Ее будто бросили в чан с требухой, а потом вытащили. Вроде нигде не больно, и она не помнит, чтобы та сука по ней попала, только она вся в кровище, и кто разберет... Она ничего не отвечала, только дрожала и отрицательно качала головой, затем сделала несколько неуверенных шагов вперед. Взгляд ее упал на изрубленного охранника той рыжей маньячки, а потом на Киру. Девочку сильно замутило, потом согнуло в три погибели и долго рвало. Потом стало чуть-чуть полегче. Она больным взглядом посмотрела на человека в хаори. К Чидзуру подошли, и она почувствовала, как ее лицо протирают платком. - Все кончилось. - Повторил ей мужской голос. Рыжая обмякла, тяжело дышала, ей хотелось расплакаться, только сил уже не было ни на что. В голове мелькнула мысль, что у нее все тело, как ватное. Капитану показалось, что нелюдь, которую он только что зачем-то спас, смотрит даже не на него, а вглядывается вдаль, в пустоту, будто ждет чего-то. Ее подхватили на руки, чтобы она, чего доброго, не грохнулась в обморок.

***

Чидзуру не помнила, как ее выводили из поселка, как она брела, боясь отбиться от длинной вереницы теней, уходивших в предрассветные сумерки как можно дальше от пожарища. Пришла в себя она только на самурайской стоянке, когда ей дали пить да сунули в руки сушеную хурму и мокрое полотенце. Она подумала, что дошла сюда чудом: не спала всю ночь, по глупости выслеживая дикий призыв, сражалась с настоящей куноичи и едва не погибла, а потом еще бежала из сгоревшего дотла поселка и думала только о том, что та демоница вернется и прикончит ее. Чидзуру вытерла мокрой тряпкой лицо, попыталась убрать присохшую и побуревшую чужую кровь. Она виновато посмотрела на человека в черном кимоно, вручившего ей умывальные принадлежности. Лицо посвежело. А потом девчонке стало нестерпимо смешно. Она зашлась болезненным, нервным смехом, так, что самураи в черных одеждах с нарукавными повязками, на которых была нарисована цифра "три", смотрели на нее недобрым взглядом: они не в первый раз видели людей, переживших резню, у которых потом ехала крыша. О Чидзуру они думали, что та как раз из таких. А девчонка поняла, что глупо отмывать лицо, когда у нее все волосы слиплись от крови, а рубашка превратилась в прилипшую к ней грязно-бурую тряпку. Чидзуру вывели на улицу, там она увидела других девочек-трудотрядниц. Столпившиеся подростки с ведрами толпились у колонки, набирали воду. Рыжая подумала: "Хорошо бы капитан третьего отряда выделил бы им проса на кашу", - и тут же почувствовала, как свело живот от голода, а она сама невольно облизнулась. Вот бы ей с сестрами выдали проса и чаю в качестве довольствия, а еще картох с фермы. Тогда они бы зажили. А Чидзуру даже, может, совсем бы успокоилась. Рыжая понимала, что воды им всем нужно много: и чай заварить, и на кашу, и на стирку с помывкой... А потому оставалось только энергично качать воду из колонки и таскать ведра. Голова противно чесалась. Чидзуру надеялась, что здесь найдется комната с жаровней, чтобы и чайку вскипятить, и воды нагреть, потому что в ведре она на ощупь была такая ледяная, что девчонка поняла, что намоет себе в лучшем случае бронхит, а в худшем - такие страшные воспаления, которые в здешних краях не лечатся. А не мыться тоже нельзя. В комнате тепло и сухо. На принесенной откуда-то бечёвке, превращенной в бельевую веревку, протянутую над головами девушек, висела плохо застиранная рубаха Чидзуру. Стежка упавших капель виднелась на деревянном полу. Новой формы еще не выдали, поэтому, пока Хана колдовала над просяной кашей, Чидзуру грелась у жаровни в Ханабиной сорочке, которая была ей сильно узка в плечах. Дверь в комнату отворилась. Повеяло холодом, и Чидзуру вся съежилась. Вошел тот самый белобрысый капитан. От его пронизывающего взгляда, рыжая сжалась еще больше. А самурай посмотрел ей в глаза, внимательно всматривался в черты лица, потом перевел взгляд на влажные, рыжие кудряшки, спадающие на лоб и плечи девушки. Он улыбнулся плотоядно и мечтательно. Взгляд его скользнул вниз по шее, по ключице, по нелепой чужой сорочке, на которой играли блики и тени от огня жаровни. - Ты выйдешь красивая девушка... когда вырастешь. - Сказал белобрысый. Чидзуру чувствовала, как холодеет, несмотря на жар от огня, а лицо и шея ее покрываются болезненным и нервным румянцем. Капитан был опрятнее и спокойнее по сравнению с тем, каким она его запомнила после первой встречи. Он вовсе не производил впечатления жуткого хладнокровного убийцы, который только при ней троих зарубил и не поморщился. Чидзуру хотелось на месте провалиться, только не слышать комплементов от этого человека. - У тебя коса вырастет длинная-предлинная, слышишь? Очень красиво будет. - Со знанием дела сказал он и цокнул языком. - И глаза у тебя почти васильковые. Фиалковые. Редкий цвет... - Задумчиво сказал улыбчивый самурай. Чидзуру пожалела, что нет у нее сейчас куная. Намеки про цвет глаз ее только пугали. А она уже видела, какой быстрый у этого солдата меч. Кунай бы ее не спас. Самурай сделал несколько легких шагов, прошел вглубь комнаты. - Ты мне нужна. Ступай за мной. Разговор есть. - Сказал он и показал на Ханаби. У Чидзуру душа ушла в пятки. - А куда вы ее? А зачем? - Вышла из оцепенения девушка. - А мне с ней можно? - Спросила она. - Да верну я тебе ее, как мы поговорим. - Ответил самурай. - А ты пока глазами своими фиалковыми не хлопай. У тебя вон каша убегает... - А мне можно с нею? - Воскликнула Чидзуру и, не дожидаясь согласия капитана, выскочила на улицу вслед за ним и Ханаби. Военный куда-то уводил девчонку, но Чидзуру не прогонял, дошел с нею и Ханой до казармы, а потом перед рыжей захлопнули дверь. - Разговор касается только меня и ее. - Сказал офицер. Чидзуру, наплевав на то, что самураи вокруг могут ее совсем неправильно понять, почти приникла ухом к двери, пытаясь расслышать, что же происходит внутри, только что происходило там между улыбчивым военным и ее сестрой она так и не разобрала. Сердце Чидзуру бешено колотилось. Дверь скрипнула. Хана и человек в белом хаори вышли, а рыжая не успела отбежать. Капитан, поймав ее, потянул за ухо, как нашкодившего зверька, а потом сказал: - Слыхала, любопытной Хикари на базаре нос оторвали?! - И-извините... - Пробормотала в ответ девочка. Она посмотрела на Ханаби. Та была бледная, явно взволнованная, что было видно по глазам, но довольная. В руках она держала какой-то сверток, прижав его к себе, как бы боясь, что его вдруг отнимут. - Сейчас соберем большой костер и сожжем все это. - Предложила Хьюга. Человек в хаори позвал Ханаби к себе, впустил ее в небольшой, но чистый и скромно обставленный кабинет. На полу был развернут призывной свиток, а в центре него лежало что-то круглое, завернутое в тряпье. Хана посмотрела на сверток своим особым зрением. - Ты все уже поняла, да? - Вкрадчивым голосом произнес белобрысый капитан. Девочка кивнула. - Поняла, только не все. Зачем вы мне это принесли? - Спросила она. Оба, и капитан, и девчонка, знали что в свитке ценный трофей: голова телохранителя той рыжей фурии. У него в глазу почему-то оказался бьякуган. А сейчас голова урода, пересадившего себе белые "волшебные" глаза, лежала на полу перед Ханаби. - Вы ведь нездешние? Издалека приехали? - Спросил самурай. Ханаби подтвердила его догадку, только не знала, хорошо ли капитан относится к "нездешним". - Тебя и... его, - тут тонкая рука капитана указала на голову в мешке, - здесь вас таких сразу же видно. У местных такого нет. - Сказал капитан. - А ведь он тебе никакой не родственник. Хана отрицательно покачала головой. - Совсем нет. - Сказала она. - Я так и думал. - Ответил мужчина. - Он ведь украл их из твоего племени? У кого-то забрал глаза. Ханаби знала, что это так. И догадалась, что самурай понимает, как обстоит дело. - Эта мразь обокрала ваше племя. Я его убил. А раз так, то белые глаза должны вернуться к законным хозяевам. - Произнес капитан. - Я так думаю. Ханаби поняла, что этот человек очень вежливо намекает ей на то, что неплохо было бы заплатить выкуп за трофейный глаз. А у нее ни копейки денег. Она в нерешительности смотрела на сверток. - Ну, чего ты, обалдела от радости? Или от испуга не отошла? - Спросил военный. - Бери, твое. У Ханы ноги постепенно становились ватными. - Мне не на что их выкупить. - Убитым голосом отвечала Ханаби. - Я могу написать домой, но там вряд ли соберут нужную су... - Ты не поняла. - Оборвал ее человек в белом хаори. - Я не торгую органами нелюдей. Бери сверток так. Это же глаз кого-то из твоих родственников, верно?

***

На следующий день Хаку разыскала Хану, с которой они не виделись с того злополучного утра. Ханаби подумала, что найти в не очень большой крепости двух "слепых" девочек было несложно. Она потащила белоглазую к себе. По пути Хана узнала, что большой дом Хаку в поселке, где они с Забузой-самой так долго жили и где она была в гостях, скорее всего, сгорел дотла, но по виду ее подруга не слишком расстроилась, потому что с Момочи-самой безопаснее, чем одной, где бы то ни было, и это благодаря ему она всегда так хорошо устраивалась. Сама же Хаку была закутана в какую-то безразмерную чунинскую куртку, хотя Хана не помнила, чтобы та сдавала экзамен. Хаку рассказала, что она добыла тут классную обновку на осень, только она не знает, укоротить рукава или так оставить. Хана заметила, что рукава у куртки были длинные, как у платья какой-нибудь "ямато надесико", хотя подопечная мечника Тумана меньше всего была похожа на "японскую гвоздику". - Когда похолодает, руки не будут застывать, а так и закатать можно. - Решила Хаку. - А ты что же из огня ее... - Не договорила Хана и посмотрела на девочку вытаращенными глазами. - Я что, дура что ли? - Возмущенно крикнула ей в ответ генинка. - Я просто поняла, что дому нашему пиздец, и поселку тоже. Знаешь, сколько там всего сгорело? Я посчитала, что эти парни мне должны. Ну, вот они мне и "помогли" куртку новую справить. Ханаби не уставала удивляться. Когда началось сражение между рыжей женщиной и капитаном самурайского отряда, сама Ханаби спряталась от них и наблюдала издалека. Конохомару убежал искать дядю. А неужели Хаку в это время смоталась доставать себе обновки да разбойничать? - Я вырасту, и она мне в пору будет, вот увидишь! - Рассказывала Хаку. "Тут вырастешь... - Вздохнула Ханаби. - С таким характером". Хьюгу потащили дальше, обязательно показали Забузе, который после сражения чистил оружие. - Забуза-сан, я тут привела кое-кого... - Момочи отвлекся, обернулся на голос приемной дочери. - Ну же, Хана, улыбнись, все живы же! - Сказала ее подруга. - Здравствуй...те. - Ответила Хьюга и скривилась в неестественной улыбке. - А... отыскала все-таки свою зверушку? Я говорил тебе: "Не привыкай к ней, потом плакать будешь?!" Говорил. А ты опять с улицы непонятно чего в дом тащишь! Хаку не ответила, только погрустнела. - Ну, идите, чего уж... - Махнул рукой Забуза и вернулся к тому, чтобы счищать приставшую к стали кровь свой тесак. Печаль Хаку длилась недолго, и она вытащила из-под койки тяжелую сумку. А потом зашептала: - Забуза-сан страшно ругался, но я тут все равно сгоняла куда надо. У нас ведь все до последнего сюрикена пропало. Правда? Хана кивнула. - Еле живыми выбрались. - Хьюга пыталась не думать о том, сколько ее книжек и свитков вот так сгорели в том общежитии. Без того тошно. - Вот я и подумала: тем ребятам уже это больше не пригодится. - Девчонка расстегнула молнию на сумке и показала свою добычу: сюрикены, кунаи, короткие мечи. - Извини, взрыв-печатей нет. - Сказала она, как будто Ханаби пришла не в гости, а за снаряжением. - Я не магазин. - Они размокли там все. На таких только подорвешься - и с концами... Это мне. - Показала она почти новый танто с небольшим сколом. Это тоже мне. - Рядом с собой девочка положила связку сюрикенов. - Это тебе. - Хаку протянула Хьюге кунаи. - Это опять мне... - Хаку запустила руку в сумку, как в мешок с новогодними подарками...