Плесень

После того, как провела Ханаби ту ночь в походе, выслеживая чакро-лебедей, когда по странному стечению обстоятельств, все проспали и так и не увидели этот вольный птичий призыв, у нее видимо от ночевок на голой земле разнылся зуб. Девчонка полоскала его чаем и даже рисовой водкой, но он лишь ненадолго утихал, а потом снова начинал болеть с новой силой. Вот и приходилось думать не о тренировках, а о нагноении на зубе, поэтому "хорошие" новости, которые принесла Хаку, она совсем не воспринимала, а только посмотрела на подругу тусклым, слепым взглядом. - У нас для молодежи будут испытания на звания тюнина! - Воскликнула обрадованная Хаку, как будто всю жизнь только их и ждала. - И без всякой мути, которая бывает в больших городах, типа тестов там, контрольных. Запинал своего врага до смерти - тюнин. Запинали тебя - покойник! Вот это настоящий экзамен! И знаешь, что это означает? - Ханаби отрицательно покачала головой. Ей не хотелось сейчас никаких дополнительных испытаний. Лучше всего, если б ее просто оставили в покое, а если заставят участвовать в боях, то все будет вообще ужасно. Не хватало еще, чтоб ее в таком состоянии били. - Эй, ты чего, принцесса! - Не поняла Хаку. - Ты чего такая кислая! А где радость? Я вот теперь законно смогу эту куртку носить! - Девушка потрогала рукой чунинский жилет. - Нет! - Воскликнула она. - Еще лучше! Мне же новую дадут. У меня две теплых куртки будет! - Поздравляю. - Пробормотала Ханаби, которая чувствовала, что надо что-то сказать. - С тобой что случилось? Заболела? - Догадалась Хаку. Ее подруга кивнула. - Мне бы доктора найти здесь. И зуб вырвать. - Объяснила девчонка. - Так чего ж молчала? Тоже мне проблему нашла, принцесса! Доктор Хаку здесь и готова помочь. Щас все за пять минут сделаем и пойдем тюнинами становиться. Вообще-то Ханаби давно могла бы пойти к Цунаде-саме и все сделать, только жутко боялась ее, даже больше зубной боли, больше флюса, больше страшных гнойных болезней, от которых потом ничем не вылечишься, кроме операции. Помнила Хьюга, как та на ее глаза зырила, с каким любопытством разглядывала "представительницу клана слепых шиноби", будто изучить хотела. А потом и вовсе Чидзуру ей про эту Сенджу всю правду рассказала, что она с людьми делает, а с геномными, наверное, - так и подавно. Ханаби решила, что лучше помрет от больного зуба и заражения, чем попадется такому хирургу в руки. - Чего там у тебя? Дай-ка посмотреть! - Хаку сняла с руки перчатку и потянулась к девчонке. - Ты чего? Я не укушу! Вот же неженка! Который у тебя болит? - Спросила она и удивлялась тому, что Ханаби зажала рот и совершенно не давала провести "осмотр". - Ты грязь занесешь! Еще хуже будет. А есть у нас в поселке доктор, кроме Цунаде? - Испуганно спросила девочка. - Доктор из-за зуба... Вот еще выдумала! Одно слово - химе! - Не понимала Хаку. - Тут нитку надо, длинную и прочную! И человека, у которого рука не дрогнет... Я тебя в три минуты вылечу! - Во-первых, ты не умеешь. - Возразила Хьюга. - Чего это я не умею? - Спорила Хаку. - Мне Забуза два раза так делал. Я от него и научилась, знаю, как эту фигню лечить полагается! Сейчас болящий твой зубик петелькой обвяжем - и хрясь! Все, ты здорова! Хаку пошарила по карманам. Там хранилась куча нужных подростку сокровищ, только вот нитки не было. Не любила Хаку шить. - Ханаби, никуда не уходи, я сейчас за нитками сбегаю и зуб тебе вырву. - Пообещала она. Хаку побежала искать моток ниток, а Ханаби поняла, что откладывать поход к врачу больше нельзя и, разумеется, слиняла от подруги. Она, взяв все накопленные деньги, решила отправиться ко второму доктору, который не был Цунаде. Жил он в поселке давно, принимал больных, не задавал лишних вопросов, если люди не спрашивали, есть ли у него лицензия, но пациенты говорили, что врач он опытный. Ханаби, конечно, сомневалась, стоит ли идти на прием к бродячему стоматологу, который на ее счастье осел здесь, но, если выбирать между Цунаде, о которой она уже узнала слишком много, и Хаку, знахаркой-бессребреницей, которая была готова помочь народными средствами, то Хана смело шагнула в неизвестность и постучалась в дверь к бродячему медику с сомнительным прошлым. Доктор Какудзу непонятно из-за чего долго не мог выбрать место, где ему жить постоянно. Слухи ходили, что многие хотели бы встретиться с этим дантистом, но не затем, чтобы вылечить у него зубы, а чтобы убить этого шиноби, только вот доктора Какузу хрен убьешь. Принимал Какузу-сенсей в импровизированном кабинете, в центре которого стояло холодное железное кресло, лампочка, освещавшая комнатку, горела - моргала. Ханаби увидела вдалеке резиновый фартук с плохо замытой кровью. У железного стула операционного кресла - ремни. "Кого-то в этой "операционной" привязывали - подумалось ей. - Мне вас как доктора посоветовали. - Сказала Хьюга. Врач с полосами от шрамов на лице, которые были закрыты маской, обернулся, взглянул на девочку жутковатыми янтарными глазами и сказал: - Правильно посоветовали. Только деньги гони вперед. - Хьюга кивнула и протянула ему мешочек с серебром. - Два ре надо. Сумма была крупная, но Ханаби была готова отдать почти все, что скопила на своих миссиях, лишь бы так не раскалывался от боли зуб. Какузу пригляделся к пациентке. - А что, всем дантист нужен, нелюди вон тоже зубами болеют... - Сказал он, готовя и дезинфицируя инструменты. - Так значит... кто ты там... - Ханаби. - Произнесла она. - Ханаби, два ре это только за операцию и чистые инструменты. - Девочка выдохнула. Это было куда лучше того способа, которым ее хотела "лечить" Хаку. - А анестезия - еще два ре. - Объяснил медик. Еще двух ре у Ханы не было. Хьюга молчала. - А ты думала, эфировая анестезия - дело дешевое? - Спросил ее Какузу, поняв отчего так расстроилась его пациентка. - Как говорится, у меня эфир есть, да не про твою честь. Накопишь еще столько же, и вылечим мы твой зуб со всем комфортом, чесслово. А сейчас у тебя на обезболивание ровно половины не хватает. - Сказал доктор, только девочка заметила, что ее-то кошель уже исчез у него за пазухой. Знала Ханаби, что она не накопит никаких новых двух ре, а скорее сдохнет от инфекции, пока еще столько же денег не соберет. - А мне не надо со всем комфортом. Мне сейчас надо. - Произнесла она. - Жаль... - Ответил Какузу, который хотел бы получить вдвое больше. - Но на нет и суда нет. - Он сделал паузу. - Привязать... - Тут дантист посмотрел на ремни, - бесплатно могу. Ханаби не понравилась мысль, что такой странный шиноби будет ее связывать. Даже для лечения. Так и до смерти залечить можно. Да и в клане, когда ей наносили татуировки, то не привязывали. А это было всяко больнее, чем зуб выдрать. А еще она была младше и выдержала. - Не надо. - Ответила она. - Ну, значит, терпи. - Сказал доктор. Ханаби села, а Какузу взялся за металлические щипцы, но они хотя бы выглядели понадежнее, чем нитки Хаку. Какузу пригляделся. - Ты - сенсор или с рождения ничего не видишь? - Спросил он. - Сенсор. - Ответила Ханаби. Оказалось, что процедура была скорее страшной, чем болезненной. Какузу легко нашел больной зуб, а затем потянул его хирургическими щипцами. У Ханаби было чувство, будто она пропустила пару-тройку ударов в голову, так сильно отдавалась боль. От перенапряжения и выброса адреналина изображение, передаваемое бьякуганом, стало очень ярким и отчетливым. Ханаби показалось, что оно даже замедлилось, как бывало у старых мастеров, которые, пользуясь моментом, наносили удар. "Бьякуган реагирует на Какузу-сенсея, как на врага", - подумалось ей. В этот момент бьякуган снова сгас. Доктор предстал перед ней в совершенно обычном виде, а не в качестве рентгеновского снимка в двух проекциях. - Вот и все, нелюдь. Вырвали твой зуб. Грязь в ротовую полость не заносить. Антибиотиков в этой дыре нет и не было. Часа два не жрать. - Произнес он. Ханаби кивнула и попыталась сказать "спасибо". Но изо рта только кровь потекла. - Иди. А как выздоровеешь, загляни сюда. Мне сенсор как раз нужен. - Объяснил Какузу. - Работа есть. И Ханаби отправилась домой. Без сэна денег, но зато со странным обещанием новой службы. Через пару дней рана, оставшаяся после того, как вырвали больной зуб, затянулась и хорошо заживала, а Хана, выздоровев, стала думать, не вернуться ли к Какузу. Его предложение было выгоднее, чем просто собирать на низкоранговых заданиях батат. "Блин, да все, что угодно, лучше, чем снова собирать батат!" - Подумала она. Тем более после выздоровления вскрылась новая проблема: у всех был личный тренер, который бы занимался подготовкой молодых конкурсантов к экзамену, а у нее наставника не было. Изуру погиб, а Гин с головой уходил в работу, хотя и обещал "их всех потренировать", имея в виду Ханаби и ее сестер, но заботился только о Чидзуру. Гаденькое чувство зависти отравляло душу Ханаби: "Будь я Чидзуру, то Гин бы мною занимался, только сестренка проводит время с другим белобрысым парнем и на чунинский экзамен даже не собирается!" Надо было искать сенсея самой и уметь быть для него интересной, чтоб взяли. "Раньше, когда я жила в семье, такой проблемы не было", - вспомнила Ханаби свои детские годы, когда потренировать ее мог любой родственник. - Здравствуйте, - сказала она, вернувшись в хирургический кабинет бродячего врача. На здоровую голову ни мерцающая лампочка, ни железное, неудобное стоматологическое кресло не казались больше такими пугающими. - Я помню, вы говорили, что есть работа для девочки-сенсора. - Есть. - Согласился Какудзу. - Ты присаживайся пока. Не болит рана-то? - Перестала. - Поделилась радостной новостью Ханаби. - Дай-ка я посмотрю, как у тебя все зажило. Неплохо...неплохо. - Проговорил Какудзу. - А работа вот какая: нет у нас здесь аппаратуры для исследований да и сперли бы ее. А ты - другое дело. Ты - незаметный генин. Мало ли таких! Скажу, что беру тебя в обучение! - Тут лицо Ханаби просияло, и она не могла скрыть свою радость. Решилась ее главная проблема. - Так-то я беру слабачку из геномных. - Ханаби недовольно насупилась. - Но ты-то мне для другого нужна. Ты ведь с детства чувствовала, если человеку плохо, что он болеет? Ханаби кивнула, ничего не говоря, потому что в учебу к этому бродячему мастеру ей очень хотелось, только про ее чудесные глаза рассказывать не стоило, потому что вдруг он не такой, как Гин, а прямо здесь ее и прооперирует, узнав, что девчонку можно выгодно продать... по частям. Да и неизвестно, что делает этот хирург здесь и сколько он знает о Хьюгах. Если бы у Ханаби адски не разболелся зуб неделю назад, а Хаку не обещала ее вылечить, возможно, она обходила бы Какудзу десятой дорогой, потому что слухи про него ходили разные: что в страну Тумана он поехал вовсе не за хирургической практикой, а за зубами. После боев оставались много тел, клались они в наспех вырытые могилы, а гибли в таких воинах молодые шиноби и куноичи со здоровыми зубами. И такие дантисты, как Какудзу, могли раскапывать могильники и осквернять трупы, вырывая из них челюсти. Из этих челюстей делались потом протезы, весьма похожие на настоящие зубы. И такие вставные челюсти стоили дорого, потому что служили дольше. И это было страшно. Вообще-то Хьюг с детства приучали бояться таких осквернителей, потому что они наживаются на людском несчастье. Но после операции Хана доверяла Какудзу чуть больше, а таскать корзины с бататом ей опротивело. - Ты можешь почувствовать, какой орган у человека болит, а вот определить, что именно с этим органом не так, тебя не учили. - Предположил Какудзу. И предположение его было верным. На медицинское направление в клане Хьюга всегда было полно желающих, а Ханаби в детстве вместо того, чтобы учиться у местных знахарей занималась другими "важными делами". Она грушу била до одури, представляя, что это - молниевики. Да и что там рассказывать, она и сейчас этого бы хотела, поэтому медицине в ее клане учились другие, а ей давали задания крестьянских коз потерявшихся искать. - Могу. - Сказала Ханаби. - Это - хорошо. С моими уроками понимать себя ты будешь куда лучше. А за это ты будешь помогать мне осматривать людей. - Сказал Какудзу. Это было просто здорово. "И никакого больше батата". - Подумала Хана. Она вдруг поняла, что в такой удачный день у нее должно получиться все. Совсем все. Такие дни, может, раз в десять лет и бывают. - А вы меня потренируете? - Спросила она. - Ну вы же говорили, что вы - бывший мастер тайдзюцу. - А тебе зачем? У тебя и так будет, чем заняться, - произнес Какудзу рассерженным голосом. - Я просто уже на экзамен тюнина записалась. - Соврала она. На самом деле Ханаби только пообещала Хаку отправиться с нею на испытание для шиноби-подмастерий, где у них будет "настоящий поединок". А лгать друзьям - это неблагородно. Лицо Какудзу стало хмурым и суровым. Клан людей-сенсоров жил далеко. Ну не выписывать же из другой страны новых сенсоров, потому что рыбоглазая девка, которая ему так нужна, хочет умереть на поединке за глупое звание? Она не понимает, что родня готовила ее к мирной жизни, а боевых техник у нее мало, значит, она просто сдохнет, когда столкнется со здешними ребятами, которые давно стали машинами для убийств. Другого ходячего рентгена, который еще и разговаривать умеет, не было, значит, нужно было сделать так, чтобы эта идиотка день экзамена хотя бы пережила, а главное, не потеряла драгоценные сенсорные способности. Пусть хоть ноги ей там отрубят, лишь бы у него потом работать могла. Диагностическая техника на дороге не валяется, и, если под рукой ее нет, то и геномная девчонка сойдет. - Так уж и быть, пригляжу за тобой. Погоняю. - Пообещал Какудзу. В назначенный день Ханаби и все ее сестры, а также Какудзу-сенсей прибыли на полигон. Порядок присуждения звания чунина отличался от того, что было принято в Конохе, а был похож на бой, который заканчивался травмами, а когда и смертью. И на него не покупали билеты те, кто хотел пощекотать себе нервы. Ханаби никогда такого не понимала. Стать полноправным воином в ее семье можно было по-другому, и процесс, когда ребятам наносили клановые знаки или когда они приносили своим учителям собственноручно нарисованные свитки, не был предметом интереса других зрителей. В том, что в Конохе из смертельного поединка делали зрелище, на которое приглашали чужаков, был для Ханаби какой-то позор. А здесь, напротив, за поединком смотрели только те, кому положено, самураи из Третьего отряда, в котором когда-то служил их первый учитель. Если честно, то и звание Ханаби было не очень нужно. Она пошла на чунинский экзамен за компанию с Хаку. В ее клане титул подмастерья ничего не стоил, а ее давно считали взрослой, раз отправили одну на непростую работу. Но все сложилось так, что она сейчас должна сдавать экзамен. Не хотела же она выглядеть слабачкой перед подругой. Ей бросили вызов - она должна была ответить, если уважает Хаку, раз уж сама девчонка призналась, что хочет подраться с Хьюгой, только по-честному, с рефери, а не как тогда, когда она ее в болота завела. Тот случай в топях девчонки больше не обсуждали, только Ханаби казалось, что Хаку стало совестно, что она, бывшая анбу, завела калеку-химе в глухое место и устроила там с ней "поединок", из которого Ханаби не должна была уйти живой. Только кончилось все хорошо. Вот Хаку и извинилась по-своему, как умела она одна: пригласила Ханаби вместе сдавать экзамен, и выяснить, кто круче, но не тайно и в сумерках, а днем, при свидетелях-сослуживцах и судье. Ханаби могла отказаться, только тогда она закрепила бы мнение Хаку о ней, как о немощной нелюди, а Забуза, советовавший своей падчерице "не возиться с той, которая все равно здесь умрет", оказался бы прав. А еще этот бой не был для Ханаби простым. Она хотела посвятить его одному человеку: Изуру-сенсею, который до ее взросления не дожил. Именно он первым согласился ее учить и, не найдя для них наставника в поселке, убедил Ханаби, что ее будут больше уважать, если она официально станет шиноби-подмастерьем. Тогда ей откроются новые пути к образованию, ею заинтересуются опытные шиноби, потому что она покажет, что умеет пробиваться в жизни даже без козырей в рукаве. И Хана поверила. А теперь Изуру умер. Его убила та куноичи с огненными, как вулканическая лава, волосами. А Хана ничего не могла сделать, даже отвернуться. Только видела все издалека своим бьякуганом. А сейчас она может показать, что усилия Изуру не пропали даром, что она станет чунином, как он хотел для нее. Перед началом поединков она искала глазами Хаку. А у той явно были "проблемы". Двое охранников с катанами на поясе не пускали ее на состязание в чужом чунинском жилете, который она с кого-то стащила. "Забуза-сама, наверное, ей все мозги прокапал, и это он ее пинками на экзамен загнал: "Хаку, сначала заслужи жилет, а потом носи!" - Подумала Ханаби. - Это придется снять. Ты - участница. Он тебе не положен. - Произнес военный. - Он теплый, и мне без него холодно. - Спорила Хаку. - Погода-то какая. Ливень и день и ночь идет. Вы-то в кимоно ходите, а я, значит, мерзни! Да еще пары эти мерзкие с болот идут! Снимать жилетку? Вот еще! - Без тебя знаем и подольше тебя здесь служим! - Перебил ее самурай. - А с жилетом на экзамен не пустим. - Может, сегодня ты его по-настоящему заслужишь. - Произнес второй. - Еще бы! - Воскликнула она. - Вы меня не знаете! Вы еще все обо мне услышите! - Самураи переглянулись. Чунинский жилет Хаку все-таки пришлось на время отдать охране. Биться в смарадеренной одежде ей бы не дали. - Не замерзнешь, в бою разогреешься. - Сказал военный с шевроном Третьего отряда и пропустил девушку. - Блин, зябко. - Произнесла Хаку, увидев подоспевшую Ханаби. - Вот же сволочи. Они бы меня еще догола раздели! Может, интересно этим козлам не пронесла ли я таблеток чакры под рубашкой! Отчего ж не пощупали да не убедились? - Ну, приходить в чужом наградном жилете на чунинское соревнование странно. - Вздохнула Ханаби. - Жалко я не захватила с собой свитер. Так и простыть недолго. Хаку в ответ только фыркнула. - Не сахарная. От дождичка не растаю. - Сказала она. - И не заболею. А свитер твой я и заносить могу. Случайно. Здесь вещи лучше не одалживать. По улыбке Хаку, напоминавшей оскал, Ханаби непонятно было, шутит она, как всегда, в своей странной манере или говорит серьезно. - Пошли уже. Нечего тут болтать. - Произнесла она. - Или ты поединка не хочешь, а, химе? - Это я-то не хочу? - Возмутилась Ханаби. - Ты, ты, неженка. Я помню, как на болотах тебя вынесла! - Ответила Хаку. - А может, мне напомнить, кто тогда от выбитой тенкецу визжал? -Спросила Хьюга. Наконец, их имена объявили. Девушки встали друг напротив друга. - Ждать совсем замучаешься... Или, может быть, хочешь биться после, когда дождь перестанет? - Спросила Хаку. - Мне это все равно. - Ответила Ханаби. " И охота же им всем ради жилета умирать в такой ливень", - подумал судья, но дал сигнал к началу боя. Ханаби заметила, как сверкнули в руках Хаку боевые иглы, как дохнуло от нее несдешним холодом тех мест, где рождаются дети со стихией льда. По земле от ее чакры пошла изморозь. "Вот это силища", - подумала Хьюга. Тогда на болотах она не показала ей это свое дзюцу. Ханаби уклонялась - ждала, пока сенбоны у Хаку кончатся. А потом поняла, что погода страны Тумана на ее стороне: ливень не переставал, а девчонка умело манипулировала формой воды, так что Ханаби приходилось уворачиваться уже от водяных игл. Для Хьюги было только две хорошие новости: у Хаку скоро должна была кончится чакра, а на ней до сих пор ни царапины. Только зрителям надоело смотреть, как Юки не могла попасть по Ханаби, а рефери вынес им предупреждение. Все хотели увидеть быстрый бой с драматичной развязкой, а не три часа догонялок и бой на истощение чакры. Ханаби достала из заплечной сумки свиток. На болотах-то Хаку ей подготовиться не дала, а здесь все будет по-другому. Мазнула она обслюнённым пальцем по кандзи на свитке, и в Хаку полетели сюрикены, сбившие ее иглы, а та поняла, что Ханаби будет не только отбиваться. Наоборот, самой Юки пришлось отступать на шуншине, чтобы не попасть под сюрикеновый дождь. - Заканчивайте эти танцы! - Крикнул кто-то из зрителей, которому надоело смотреть на то, как одна девушка атакует с дальней дистанции, а вторая - уклоняется. А потом, какая неожиданность, они меняются ролями. Смотрелось это красиво, только не показывало преимущества ни одной из сторон. В этот момент Ханаби подскочила к своей сопернице так близко, что, кажется, могла достать до нее кончиками пальцев. И ведь почти дотянулась, если б Хаку не сбежала от нее мерцающим шагом, помня о том, как смертоносно даже легкое касание представителей клана Хьюга. Иглы и кунаи у них кончились почти одновременно. А потом Хаку что-то произнесла. Шепотом. Так тихо, что Хана не слышала, и у нее не было времени догадаться, что именно сказала ее соперница. Все это вдруг стало неважно, а зрители неотрывно смотрели на ринг. Ханаби почувствовала, как чакра уплотняется, как она приобретает форму, как вокруг самой Ханы вырастают стены изо льда. Чтобы поддерживать такое дзюцу во время боя, сил нужно была тьма тьмущая. Хьюга поразилась своей подруге. Кто бы знал, что у тоненькой Хаку на самом деле такой запас чакры? А потом Ханаби увидела, рассмотрела, что никакие это не ледяные стены, которые отгораживали их от зрителей, а зеркала. Только зачем нужны такие огромные зеркала, она не догадывалась. Хаку не выдавала своих секретов, да и она сама многим говорила, что просто слепая сенсорша. Ханаби услышала, как полигон разочарованно загудел: самураи поняли, что самой битвы не увидят, а смогут только узнать результат, когда в живых останется только одна из девиц. - А ты думала, я с тобой врукопашную драться буду? - Рассмеялась Хаку. - Тоже мне, нашла идиотку. - Мы на болотах уже выяснили, кто из нас лучше дерется. Я сейчас тебе такую технику покажу! Никто из живых ее не видел! А другим на это смотреть ни к чему. Намек для Ханаби был понятен, ведь дружба дружбой, а кто знает, не захочет ли Хаку убить ее за то, что та выжила на болотах. Вот подруга признала ее как серьезного противника. Хаку ее уважает по-своему: показывает секретную технику. Но чем это не причина вогнать ей сенбон в горло? Девушка отражалась в зеркале, даже шевелила губами, и голос ее слышался с той стороны, только Ханаби наверняка знала, что это - подделка. А вот Хаку мелькнула в другом зеркале, и в этом тоже, а потом двойники появились в четырех зеркалах сразу. Обманки метали ледяные иглы. Настоящие. Началась незрелищная шинобская борьба. Танто для ближнего боя, сквозь который она так долго училась проводить чакру, можно было выбросить. Желательно метнуть его в Хаку, которая в ближний бой с ней больше никогда не полезет. Рядом с Ханой со звоном , который бывает, когда летят вниз подтаявшие сосульки, падали на землю и разбивались в ледяное крошево иглы Юки-чан. Слово "шиноби" пишется похоже на "терпеть", "переносить". Шиноби - стойкий воин. Вот и здесь на этом экзамене начался поединок стойкости. Кто дольше выдержит: бегающая по кругу от ледяных ножей Ханаби или Юки, которой нужно было тратить уйму сил, чтобы ледяные зеркала не растаяли. Хаку атаковала ее быстро, стремительно и со всех сторон. Ханаби видела все атаки бьякуганом, даже самые быстрые из них проносились перед ней, как в замедленной съемке. Только уставшее тело уже не всегда поспевало. Хьюга тренировалась бегать также быстро, как те шиноби, которые владели техникой шуншин, только все равно им уступала. Она себя знала: понимала, что рано ли поздно вымотается и не сможет так ловко убегать от двойников с ледяными иглами, подставится под удар и тогда Хаку забросает ее кунаями и сюрикенами а, если захочет, то и убьет. Юки должна была успеть разобраться с Ханой быстро, пока техника не развеялась, и у нее это вполне могло получиться. Первый удар Хана получила в спину. Замерла, когда холодная ледышка угодила ей в слепую точку, просыпалась осколками на куртку. Она замешкалась на секунду. И ее тут же "наказали" за то, что она не смогла быстро прийти в себя, после того, как получила свою первую ледяную иглу. За ней последовала вторая и третья. Ханаби сильно повело. А затем она увидела, как на траву, покрывшуюся от чакры Хаку изморозью, упали первые капли крови. Ханаби наконец-то сорвалась с места, а десятки сенбонов упали туда, где она стояла совсем недавно. Множество двойников Хаку, метавших в нее боевые иглы, отражались каждая в своем зеркале. "Тут мне бы и конец" - Подумала Ханаби. Она все искала среди неподвижных двойников настоящую Хаку, но та слишком быстро перемещалась между отражениями, мерцая то тут, то там. Хьюга решила, что все, кто раньше попадался в ловушку этого ледяного ада сразу же бросались на клонов в масках и быстро гибли, пока настоящая куноичи колола их сенбонами в спину. Хаку знала, что ее подруга не поведется на обманку, поэтому ей было интересно. Свою соперницу Хьюга видела. Она давно выцепила ее взглядом, только догнать никак не могла. В тело впились еще несколько боевых игл, а сама Юки решила, что после первого пропущенного сенбона Ханаби так и не восстановилась. Не могла она угнаться за мерцающим шагом Хаку. Быстрота была той изюминкой ее техники, которая позволяла девчонке с помощью давно обкатанного дзюцу легко побеждать не только одногодок на экзамене, а выживать в настоящих боях. Хьюга долго вглядывалась в нее бьякуганом, терпела сенбоны, и, наконец, по еле заметному движению почувствовала, куда на этот раз скроется Хаку. У нее не было права на ошибку. Второй раз Юки не дала бы к себе подобраться. А у Ханы не хватит ни сил на еще один такой прыжок, ни чакры - на второй удар. Судьба поединка решалась сейчас. - Хакке кишо! - Заорала Ханаби, полыхнула на ее ладони синяя чакра. Она угадала. Поток чакры пришелся прямо по ее сопернице, прервал ее мерцающий шаг. Тускнеющим взглядом Ханаби увидела только пустое треснутое зеркало. Она улыбалась. Сначала исчезли двойники Хаку. Ее бьякуган тоже сгас. Правая рука Ханы от такого быстрого высвобождения чакры немного занемела. А потом посыпалось ледяное крошево с холодных стен. Вокруг Ханаби стало все белым-бело от нездешнего снега. Снега, которого в этой стране ночных ливней и утренних туманов почти не бывает, который только в горах на верхушках лежит. Ханаби услышала одобрительные крики. В плену техники Хаку ей было не до зрителей. Она не понимала, чему они радовались. Может, тому, как она ловко развеяла дзюцу, которое на самом деле, по ее мнению, было не чунинским, а джонинским, не меньше. Сколько в этих "демонических зеркалах" народа полегло! Правда, и Юки наверняка без чакры осталась. А, может, зрители просто были довольны, что снова видят поединок. Нелюдь разломала "ледяные зеркала" - вот сюрприз-то. Только она вся в кровище от этих сенбонов. Но на такое посмотреть здесь люди и собрались. - Слышь, химе, ты мне всю одежу заляпала. -Тут девчонка показала рукой на порванное и побуревшее кимоно. Хаку была бодрая, крепко стояла на ногах, хоть и была вся в ссадинах и с огромным подтеком на лице. - Долго же ты от меня это дзюцу скрывала! - Сказала она. - А я не знала, что ты можешь создать такую красоту! - Ответила Ханаби. - То-то. - Довольно произнесла Хаку. - Ну, вы пиздеть будете, или въебете уже друг другу? - Спросил шиноби, который судил поединок. Тут соперница Хьюги будто снова пришла в себя, взгляд ее изменился, опять стал хладнокровным, решительным. Она рванулась вперед и нанесла несколько ударов, от которых больше никто не уклонялся. У Ханаби уже не было сил убегать. Да и пора было закончить затянувшуюся дуэль. Хьюга отбивала удары, наносила вслепую свои, без бьякугана, по памяти. За дзюцу Хаку следить стало труднее , поэтому Хьюга пропустила первый выпад, боль от которого разошлась по всему телу, а второй удар сбил ее с ног. Посмотрев снизу вверх, Ханаби увидела, как подбежал судья, а потом услышала голос Хаку, но тихо, будто издалека: - Ханаби, вставай! Вставай давай... Козел, ты чо сюда приперся, а? Она щас встанет! Не видно что ли? А Хана встать не могла. У нее в голове шумело, и ноги были как ватные. Чакру ли она всю израсходовала, или Хаку ей как подруге от души врезала, Хьюга не знала. Ей все равно было, только знала она, что больше не поднимется. - Да как так-то! - Послышался чей-то нервный голос. - Она меня тоже с ног сбивала, и я вставала! Голос вдруг стал более четким и смирившимся: - Ну, все, Хана, пошли. Отвоевалась. - Ханаби была бы очень рада куда-нибудь пойти, куда-нибудь подальше от холодной и мерзкой слякоти, в которую превратилось поле импровизированного ринга от проливных дождей. Потом Хьюга почувствовала, как чьи-то ловкие руки ее резко подняли, отчего у нее еще сильнее закружилась голова, а по телу разлилась ломота. - Я ее забираю. - Сказал девичий голос судье. - Ни к чему ей здесь валяться. - Произнесла Хаку и, взгромоздив девчонку на себя, понесла свою добычу. - Ханаби, ты держишься? - Пронеслось у Хьюги почти над ухом, и она, насколько могла крепко, сцепила руки в замок у Хаку на груди. Ее пронесли с десяток шагов, потом снова положили на мокрую землю. Бьякуган внезапно подрубился, когда он совсем не нужен, только от этого стало еще хуже, потому что она теперь видела не людей, а их очертания, а четко различала только сосуды чакры и внутренние органы. - Видал? Да? - Прозвенел голос Хаку. - А я тебе говорила! Отдавай мой жилет обратно! Тоже мне командир! Не по праву ношу! Вот же выдумал! Потом Ханаби опять подхватили легко, как пушинку, и снова куда-то понесли. Ханаби надеялась, что в ту сторону, где есть теплая, сухая кровать и горячая еда.